5. Социальные ресурсы гражданского общества

 Кого рассматривать в качестве двигателя гражданского общества? Кто является его носителем? Какие ресурсы необходимо иметь, чтобы быть способным к образованию гражданского общества? Я хочу обсудить это на примере немецкого общества, причем в исторической перспективе. Я остановлюсь на взаимоотношении между гражданским обществом и бюргерством.

В немецкоговорящей Средней Европе конца XVIII – начала XIX веков понятия «Bürgertum» (бюргерство) и «bürgerlich» (бюргерский) относились к небольшим городским общественным формациям, состоящим из коммерсантов, предпринимателей, банкиров и директоров – с одной стороны, и из академически образованных чиновников, профессоров, преподавателей гимназий, адвокатов, врачей, духовных лиц и журналистов – с другой. Будучи буржуазией, и те и другие отличались от дворян, от народных масс и от сельского населения и объединялись, прежде всего, посредством общей культуры – культуры буржуазной, в которую включаются общее образование, определенные ценности – такие, как самостоятельность, специфическая модель семьи и особые формы коммуникации. Но о бюргерском обществе или обществе бюргеров говорили также, имея в виду такую модель общества, которую мы сегодня обозначаем как гражданское общество. Такая двусмысленность толкования – «бюргер» означает и «bourgeois» и«citoyen» - не является просто семантической случайностью. Она показывает, напротив, что тогдашний замысел будущего гражданского общества находил поддержку и распространение, прежде всего, в ложах и объединениях, в корреспондентских и коммуникативных кругах, движениях и партиях, в бытовых условиях жизни и культуре городской буржуазии (включая некоторых дворян и мелких буржуа), в то время как другие социальные слои и классы скорее находились на некоторой дистанции к этому проекту, нередко просто-напросто исключались из него и не знали, что с ним делать, а также не получали от него никакой выгоды.

Но это прежнее сродство, этот прежний альянс между культурой бюргерства и проектом гражданского общества стали слабеть в конце XIX – начале XX века. Часть бюргерства стала консервативной, заняла оборонительную позицию и в ключевых вопросах отвернулась от гражданско-общественного проекта. Тем временем у последнего появились новые сочувствующие, защитники и носители в прослойках и классах, которые до тех пор были далеки от него, – в первую очередь среди квалифицированных рабочих и в социал-демократическом рабочем движении. История бюргерства и история гражданского общества начали отделяться и отдаляться друг от друга.

Хотя еще и сегодня можно обнаружить остатки прежней связи между бюргерскими средними прослойками и вовлеченностью в гражданское общество - и сегодня они встречаются в форме союзов, гражданских инициатив и НГО, прежде всего, в образованном бюргерском среднем классе. Во всяком случае, таково положение вещей в Германии. Но сегодня проект гражданского общества, вовлеченности в «общество бюргеров [граждан]» находит широкую поддержку у многих слоев населения, а не только среди бюргеров.

В международном сравнении обнаруживается, что эта тесная связь между бюргерством и гражданским обществом и в XIX веке существовала не везде. В Польше мелкопоместные дворяне заняли место слабо развитой, частично инородной буржуазии. В Англии и Франции произошло гораздо более тесное слияние бюргерства с дворянством, давшее широкую социальную основу для развивающегося гражданского общества. В России перед Первой мировой войной тенденции к образованию гражданского общества проявились, прежде всего, в городском среднем классе, в мелкой и средней буржуазии, что отразилось в коммунальной политике.

Отсюда возникает вопрос, кто и что занимает место бюргерства, когда речь о построении гражданского общества заходит в регионах, которые потеряли свое бюргерство или в которых оно никогда не было по-настоящему развито, подобно посткоммунистической Восточной Европе после переворота 1990 года. Как с этим обстоят дела в сегодняшней России?

В любом случае как для прошлого, так и для настоящего остается в силе то, что определенные социальные группы очень активны в плане построения гражданского общества, другие жепредставлены в этом отношении недостаточно. Способность к образованию гражданского общества распределена неравномерно: время, независимость, обладание достаточными средствами к существованию, коммуникативная способность, образование и другие неравномерно распределенные ресурсы играют решающую роль. Правовая дискриминация женщин, этнических меньшинств и бедных  осложняет их вовлеченность в гражданское общество. Хотя гражданское общество ни в коем случае не предполагает социального равенства, оно все же возникло как замысел, направленный против сословного неравенства, и ему и сегодня очень сильно препятствует и наносит вред ярко выраженное экономическое и социальное неравенство. При изучении механизмов вовлеченности в гражданское общество обнаруживается решающая роль отдельной личности, гражданско-общественного «предпринимателя». Роль религии и религиозности при создании или воспрепятствовании возникновению гражданского общества в разных ситуациях представляется разной. К примеру, церковная жизнь общины нонконформистских религиозных объединений, вроде английских или американских квакеров, была и остается корнем их участия в гражданском обществе. Напротив, принципы и практики крупных государственных церквей большей частью враждебны к идее автономии гражданского общества. Решающим является то, выступают ли религия и церковь во множественном или в единственном числе. Наконец, еще один ресурс: к вовлеченности в гражданское общество относятся и доверие к себе самому и к другим, вера в будущее. Доверие хорошо, а контроль – лучше, - в качестве девиза для гражданского общества это высказывание Ленина не годится.

Из всего этого становится ясно: гражданское общество не нужно ни вводить при помощи декрета, ни выдумывать. Оно имеет множество исторических предпосылок. Оно также всегда является продуктом истории. Ему можно препятствовать, можно способствовать его расцвету, но объявить его декретом и установить невозможно.

  6.Гражданское общество и национальное государство

 Иногда утверждается, что гражданское общество и национальное государство – близнецы и они теснейшим образом связаны друг с другом. Но исторические факты сложнее.

 Сравнивая разные европейские страны в XIX веке, мы наблюдаем течения и организации, служащие идее гражданского общества - союзы, театры, гражданские движения и другие общественные организации, - которые развивались в рамках установившихся территориальных и национальных государств (так было в Западной Европе), и такие, которые пытались сделать это без признанных государственных рамок или вопреки заданной форме государственности - как это было в Средней и Юго-Восточной Европе. Там гражданское общество частично боролось против установившихся империй, против Габсбургов, царской империи, Османской империи, власть которых все больше воспринималась как иностранное господство. Данные не однородны. Частично гражданско-общественные инициативы проявлялись с особой силой вне рамок национального государства, как это было в Польше. С другой стороны, отсутствие государственной поддержки проявлялось как слабость.

В любом случае налицо гражданско-общественные инициативы, которые в XIX веке развивались поперек установившихся форм государственности и вопреки им, прежде всего в Средней и Юго-Восточной Европе. Вплоть до образования около 1870 года национальных государств это происходило и в Германии и Италии. Политически ангажированные гимнасты, певцы и ученые создавали национальные сети задолго до образования национального государства. Было много гражданско-общественных движений, объединений и НГО с транснациональным диапазоном действия. Примеры тому можно найти в движении против рабства, в борьбе за избирательные права женщин, в международном рабочем движении, в борьбе против проституции и алкоголизма, позднее также - и это остается актуальным и по сегодняшний день - в борьбе за разоружение и мир. Тем более, что в Новейшем времени прошла волна транснационализации. Гражданское общество переступает сегодня через национальные границы с беспрецедентной стремительностью и в новых областях политики - достаточно вспомнить экологию, права человека и критику глобализации. Этому служат новые нецентрализованные формы и новые средства коммуникации - компьютер и Интернет.

Несмотря на это, гражданское общество и сегодня все еще в большой степени остается в рамках национального государства. Мы далеки от общеевропейского - и тем более от глобального - гражданского общества. Этому есть множество причин, я хотел бы назвать одну из них. Гражданское общество тесно связано с публичным пространством, с публичностью. Публичность всегда является также коммуникацией. Для коммуникации необходим общий язык. Многоязычность Европы представляет собой труднопреодолимую преграду, которая стоит на пути возникновения общеевропейского гражданского общества.

Идея гражданского общества возникла в эпоху Просвещения. Она является продуктом Запада. Но ее основные положения претендуют на универсальную значимость. Внутри Европы идея переместилась с Запада на Восток. Но при этом она изменилась. На востоке континента вдохновились западными идеями, но то, что оттуда переняли и перенимают, являлось и является не простой имитацией, но селективной ассимиляцией в собственных условиях. Гражданское общество возникало и возникает различными путями и в различных вариантах, здесь сильнее, там слабее, здесь раньше, там позже, везде по-разному, иногда же и вовсе не возникало - при этом мы наблюдаем друг за другом через границу и оказываем влияние друг на друга. Действительность в одной стране не может просто быть моделью для развития в другой. Но сравнивать стоит.