Л.Гурченко и с.Любшин в фильме н.Михалкова «Пять вечеров»
Так, бигуди на голове у Тамары (Л.Гурченко), её халат и выглядывающие из-под него тренировочные штаны и шерстяные носки, полутёмная комната и надкушенное яблоко в руке, — все эти детали облика и окружения героини указывают на то, что женщина эта одинока, привыкла к одиночеству, никого не ждёт, и неожиданный вечерний визитёр застаёт её в этом живописном «неглиже», причём она даже не сразу спохватывается, что такая важная для неё встреча застала её в столь несоответствующем виде, с папильотками в волосах... Детали здесь выступают не только как бытовые подробности, но и несут психологическую нагрузку.
Таким образом, детали обстановки, внешнего облика, внешней выразительности актёра чётко выражают связь человека и предмета в кадре, драматургически включаются в систему словесного диалога, в систему поведения актёра. Органичная внутренняя связь между ними свидетельствует о том, что драматургическое начало в кинообразе неразрывно связано с процессом изобразительного выражения, с чисто зрелищными компонентами фильма и, в частности, с деталями изображения, которые несут на себе определённую сюжетную, драматургическую нагрузку.
Удачно найденная деталь способна аккумулировать в себе какую-то область содержания. В этом случае она действует по известному принципу part pro tфto — часть вместо целого, выступая как обобщение, если проводить аналогии с литературой. Благодаря этому свойству детали, видимый мир кино приобретает особую насыщенность, ёмкость, ибо подобная деталь конденсирует содержание фильма во времени. Порой это поистине образ, сведённый в один выразительный кадр, как часы в финале фильма «Жил певчий дрозд», или фотография героя О.Янковского на столике в квартире загадочной Ларисы Юрьевны (Л.Гурченко) в картине «Полёты во сне и наяву» (реж. Р.Балаян), которая, появившись на краткий миг, тем не менее успела без слов рассказать не вошедшую в рамки экранного повествования историю взаимоотношений этих двух людей. Вещественная деталь — фотография, и мельчайшая деталь поведения — жест, жест Ларисы Юрьевны, быстрый и как будто небрежный, которым она опустила фотографию лицом вниз.
Деталь в данном случае была как бы выделена из реального течения времени на экране с тем, чтобы раскрыть какие-то важные элементы содержания. Такая деталь активизирует зрительское воображение, направляет его, даёт ему точку опоры, без которой мотивы поведения героев или даже смысл всего произведения были бы непоняты. Так, чёрные перчатки на руках у ненавистного педагога в «Подранках» Н.Губенко мальчик воспринимает поначалу как странность, нелепый шик, неприятную особенность, и только увидев этого сильного мужчину плачущим и вытирающим слёзы обожжёнными руками танкиста, горевшего в танке, он понимает, что его можно не только осуждать, но и увидеть в нём живого человека с трудной судьбой.
Как мы видим, тема фильма конкретизируется в определённых деталях, вернее, в их сопостовлениях, в сцеплении образных звеньев. И часто пейзаж, образ и детали города, его повседневного быта несут в себе не меньшее значение, чем образы героев и движение их судеб, хотя окружающая персонаж вещная, предметная среда имеет, в общем-то не самостоятельное, а функциональное значение и чаще всего призвана выразить состояние человека, перемены его настроения или образа жизни. Предметная среда, мир деталей, неповторимая фактура жизни — это почва, на которой присходит тесное сближение зрителя с изображаемой действительностью. Экранное повествование сближается с жизненным опытом зрителя, и он верит ему, оно находит путь к его сердцу и разуму. Разумеется, главное в фильме — создание человеческого образа, и никакая деталь живого человека не заменит, иначе она теряет свой смысл, и всё же значение детали в образной ткани произведения трудно переоценить. Акцентируя, подчёркивая существенные детали, можно ясно и исчерпывающе охарактеризовать действующих лиц, показать мир их чувств и взаимоотношений, объяснить логику изменения событий. Никакое другое искусство не обладает такими мощными средствами вовлечения зрителя в происходящее.
Все исследователи роли детали в структуре произведения едины в утверждении того, что сила детали — в её узнаваемости. Общий фон, подробности быта, одежды героев могут быть и не совсем точными, но деталь должна вызывать абсолютное доверие, иначе вся «постройка» рассыпется, как карточный домик, и авторские усилия будут потрачены напрасно. Деталь как элемент изобразительной стилистики фильма — один из самых активных приёмов усиления драматического напряжения именно благодаря вовлечению зрителя в размышления об идейно-художественной концепции фильма. Выразительные, узнаваемые детали, с одной стороны, воспроизводят элементы действительности, с другой — несут в себе образное начало.
В картинах различной направленности детали несут и разную нагрузку. Где-то, особенно в комедии или детективе, деталь «работает» активно, на ней часто строится интрига, в картинах более «спокойных» роль её несколько приглушена. В несколько театрализованной, «лабораторной» среде фильмов Н.Михалкова деталь занимает немало место. Чаще всего это детали чисто бытового или психологического плана, призванные создать соответствующее настроение эпизода, кадра, подчеркнуть неожиданный юмор ситуации, или её драматизм, как, например, чашка, дрожащая в руке Ольги Вознесенской в сцене убийства оператора —большевика, с которым она только что рассталась («Раба любви»), или туфли, снятые девушкой-продавцом под столом и заменённые на другие, «парадные», незаметно для героя, во время разговора («Пять вечеров»).
