Л.Гурченко и с.Любшин в фильме н.Михалкова «Пять вечеров»
В «Рабе любви» мы не рассчитываем на абсолютное соответствие деталей действительности. Роскошные туалеты Ольги Вознесенской могли выглядеть в жизни так или совсем иначе, но их стилизованность вполне соответствовала духу фильмы, мы их принимали как данность, как условие игры. Но вот один из костюмов «звезды» немого экрана — поданный как деталь — показал полную отгороженность актрисы от реальной жизни и реальных проблем времени (когда Вознесенская пришла в сверкающем чёрном, «скромном», по её представлению, платье, на нелегальное заседание кружка подпольщиков, смотрящих документальные кадры бедствий в голодающем Поволожье). В данном случае важно не точное бытовое соответствие, но психологическая и ситуационная убедительность показанного. Из чего можно заключить, что правдивость ситуации делает и детали прадивыми, если принять ту меру условности и те «правила игры», которые нам предлагает экран.
Детали в картинах Михалкова точны и убедительны, но эта убедительность совсем другого рода, чем в «Торпедоносцах» С.Арановича, к примеру. Стилистика этого фильма построена на документальной основе, кадры хроники военных лет органично вкраплены в его ткань. И детали потребовались совсем другого характера. Они призваны выступать как документ, подлинная частица своего времени — времени Великой Отечественной войны. Чудом сохранившийся в северных снегах самолёт-торпедоносец «ИЛ-4», керосинки, чёрный велосипед с прямым рулём и прочие «документированные» детали делают фактуру фильма настолько достоверной, что она приобретает силу кадра кинохроники. Точность, подлинность деталей сомнений не вызывает, и это очень важно и показательно для фильма, имеющего в своей сценарной истории подлинную «базу» — рассказ очевидца, автора фильма, о том, что он сам видел и пережил в годы войны.
Для создателей фильма принципиально важно было воссоздать время и атмосферу жизни лётчиков маленького северного гарнизона как можно точнее. Уже первый стоп-кадр, фотография — несколько домиков на заснеженной горе, узкая деревянная лестница, ведущая к причалу, почти монохромная гамма цветного кинофильма (в этом смысле важна и зимняя «натура») — настраивают на полное доверие к событиям. Авторский коллектив использовал минимум средств и добился максимального результата именно потому, что и детали быта «обычной» и гарнизонной жизни «не подвели» стилистики фильма. Все разнообразные подробности картины пронзительно точны и ёмки. Так, не показан момент расстрела фашистскими бомбардировщиками пассажирского транспорта, увозящего на больщую землю семьи погибших лётчиков, раненых, с которыми оставшиеся только попрощались, но отчего же так сжимается горло при виде качающихся на воде бочек, ящиков, обломков, спасательных кругов?.. Деталь лаконично передает трагический смысл эпизода.
Нет нужды говорить о том, насколько важна деталь для детектива. Именно на детали «завязана» интрига любого детектива. Деталь-улика помогает раскрыть преступление. Попутные детали способствуют поиску преступника.
Деталь — орудие преступления даже вынесена в заглавие одного из фильмов «короля» кинодетектива Альфреда Хичкока — «Верёвка». Режиссёр показывает зрителю жестокое убийство, совершённое двумя юнцами. Задушив приятеля, они спрятали труп в сундук, стоящий посреди комнаты, а верёвкой перевязали стопку книг, которую должен был забрать профессор, отец жертвы. В любую минуту преступление могло быть раскрыто. Хичкок изобретательно манипулирует вниманием зрителя, камера кружит по замкнутому пространству комнаты, обращает внимание на детали, выделяя их крупным планом в тот или иной момент действия, заставляя зрителя пребывать в постоянном напряжении, близком к нервному шоку. На протяжении всего фильма деталь — верёвка — действует на её «взаимодействии» с актёрами, на её крупных планах построен весь сюжет, вся образная система картины.
В другом детективе Хичкока, «Головокружение» («Вертиго») деталь — колье — призвана была поначалу ввести в заблуждение героя, привести его к мысли, что это — фамильная драгоценность, доставшаяся героине в наследство от душевнобольной бабушки (портрет которой, с колье на шее, висит в музее); убедить его, что женщина, носящая это украшение, и есть его владелица, чего нет на самом деле. В финале, опрометчиво надетое героиней, колье превращается в бесспорную улику ловко инсценированного преступления.
Мы не ставим себе целью рассмотреть весь круг проблем, связанных с ролью детали в изобразительном строе фильма, это задача отдельного исследования, в котором можно рассмотреть и «игру» костюма, и цветовые детали, и детали портрета, и музыкальные... Для нас главное — подчеркнуть основное назначение детали в кино — её функциональное значение, зависимость от стилистики произведения. Благодаря детали экранный мир приобретает большую насыщенность, ёмкость; с помощью деталей, их ассоциативных возможностей содержание фильма выходит за пределы того, что мы видим. То есть, с помощью детали мы приходим к более глубокому пониманию происходящего на экране.
Детали изображения призваны вызвать у зрителя ощущение достоверности происходящего. Благодаря узнаваемым деталям изображения экранные события сближаются с жизненным опытом зрителя, активизируют его восприятие. За цепью живых, остро наблюдённых авторами «мелочей» открываются серьёзные, глубинные жизненные процессы.
С помощью детали можно дать исчерпывающую психологическую характеристику персонажей, подчеркнуть характер их взаимоотношений. В деталях действия преломляется, акцентируется и развивается авторская мысль.
Деталь способна обобщить содержание целого фильма, приобретая символическое значение (это, впрочем, очень редкий способ использования детали в кино). Деталь в кино — это по многим признакам специфически экранное изобразительное средство, главным образом потому, что камера может акцентировать на ней внимание в любой необходимый, важный для сюжетного развития, отрезок времени, что недоступно многим традиционным искусствам, ибо в живописи деталь может ускользнуть от нашего внимания при рассмотрении картины, в литературе она лишь описывается. В кино же она предстаёт акцентированно, в наглядном зримом образе.
Таким образом, функции детали в кино многообразны, и важное значение её, как одного из активных способов усиления драматического напряжения, «аккумулятора» содержания, несомненна.
