Человек как субъект синергии Социоантропная тотальность

В качестве феномена социальной синергии человека можно рассматривать в двух аспектах: 1) как мыслящего и 2) как действующего. Это две грани единого общественного процесса. Социальные действия личности, а также институализированное функционирование общества целеполагаются сознательными устремлениями. Высказан тезис, что "синергетически мыслящий человек - это Homo ludens человек играющий"¹. На самом деле сквозь призму игрового начала, как показал нидерландский философ И. Хейзинга, можно выявить некоторые существенные грани человеческого бытия. Но опираться только на игровую парадигму в анализе проблем социальной синергии вряд ли верно. Игровая фиксация человека - лишь одна из многих его характеристик. Синергия, конечно, включает в себя оппозицию игры и дела, но ни в коей мере не исчерпывается ею. В выстраивании социальных судеб "виновны" в своем взаимопроникновении все качества человека.

По мнению Э. Кассирера, человек - это Homo absfonditis - человек сокровенный, таинственный². Он всегда для самого себя был проблемой. Проблематизировал он и окружающую действительность. Недаром одно из определений человека гласит, что он - существо вопрошающее. Да и вообще, как говорится, это - Homo sapiens, человек разумный, которому до всего есть дело, ибо считается, что он - "мера всех вещей". Кстати, в переводе с санскрита "человек" значит "разум", а древние греки выражение "человек" истолковывали как "смотрящий вверх".

Постепенное все более глубокое познание самого себя и последовательное постижение тайн мира природа в сочетании с овладением в практических действиях творческими и разрушительными силами сформировало человека как специфическую социоантропную тотальность. Эта людская целокупность космобиопсихосоциодуховного бытия проявляется почти в бесконечном многообразии моментов категориальной конкретизации человека¹. Вот хотя бы первые приходящие на ум его определения: Homo sapiens (человек разумный), Homo ludens (человек играющий), Homo liber (человек свободный), Homo pulcher (человек прекрасный), Homo negans (человек отрицающий)...

А ведь есть и иные критериальные линии, например: человек "земной", "благородный", "низкий", "божественный", "странный", "грешный", "святой", "новый русский", "богатый", "бедный", "религиозный", "ученый", "светский", "капиталист", "коммунист", "восточный", "западный", "кавказской национальности", "либерал", "консерватор", "массовый" и т.д. и т.п.

Ну, а если углубиться в проблематику современной антропологии, то ситуация с самопостижением человечества предстает еще более сложной. Один из современных авторов вообще приводит доказательства того, что человечество не является единым видом. Фактически, по его мнению, есть четыре вида. Два первых (суперанималы и суггесторы) - хищные, с ориентацией на людей. Хищное меньшинство (маньяки, паханы, шестерки, невменяемые фанатики, непререкаемые властители-убийцы, каннибалы, насильники и т.п.) вносят в наш мир бесчеловечную жестокость, бесчестность и бессовестность. Им, нелюдям противостоят подлинные люди - человек разумный диффузный и неоантроп, человек духовно эволюционирующий². Такую концепцию, конечно, не все принимают. Но настораживает, что немало жизненных наблюдений с нею согласуются. Вспоминается давняя публикация о психологическом эксперименте с несколькими десятками американских студентов. Им было предложено включать ток для воздействия на человека. Имитировал состояние приговоренного к казни на электрическом стуле артист. Студенты этого не знали. Двадцать процентов из них сразу отказались участвовать в эксперименте. Шестьдесят процентов, видя "страдания" человека, прерывали опыт. Но каждый пятый из студентов, полагаясь на обещанную безответственность, доводил задание до конца, не взирая на доставляемые им мучения "приговоренному".

Тут есть над чем задуматься. Во всяком случае ясно одно: качество сапиенса - далеко не единственная и даже не определяющая характеристика человечности. Особо это очевидно в условиях современной цивилизации с ее чудо видными социальными, экологическими, технологическими и всякими прочими коллизиями. Ныне необычайно усилилась проблемность самого человека, В его оценке часто преобладает чувство отчаяния и пессимизма. Часто ссылаются на Ф. Ницше, когда-то объявившего человека "халтурой природы", недоразвитым, больным животным. Человек трактуется как "существо, определенное его недостатками" (Гелен).

Пишут о том, что "необходимо преодолеть избыточную, слишком восторженную, по сути дела не выдержавшую испытанием историей веру в человека, выведшую из гуманистической традиции с ее постулатом -"человек - мера всех вещей" (К.С. Гаджиев); что человеку еще предстоит стать человеком разумным и гуманным и, в этом смысле - "новым" (И.Т. Фролов). Хотелось бы поддержать мнение известного российского ученого. Только нужно уточнение: разумность и гуманность - далеко не всегда (вспомним Б. Диденко) взаимно сопрягаемые качества.

Нужно видеть конкретно-историческое существо самой социоантропной тотальности. Можно в самом общем виде выявить три состояния в ее становлении: 1) состояние дикого человека, 2) состояние цивилизованного человека, 3) состояние гуманного человека.

Человек дикий - реальность первобытного общества (а в известном смысле и современного). Его социоантропную тотальность образуют такие определения человека, как а) Homo sapiens (человек умелый), б) Homo faber (человек умелый), в) Homo naturalis (человек естественный), г) Homo alitterati (человек невежественный), д) Homo moralitis (человек нравственный), е) Home ludens (человек играющий), ж) Homo loguens (человек говорящий), з) Homo simbolicus (оперирующий символами человек), и) Homo volens (человек волевой), к) Homo libidos (человек сексуальный), л) Homo esperans (человек надеющийся) и другие качества, свойственные человеку - субъекту природы и культуры на древнейшем этапе ее существования.

Человек цивилизованный (его история начинается с пятого - третьего тысячелетия до н.э.) помимо названных качеств интегрирует в свою социоантропную целокупность еще и такие особые черты, как: а) Homo civil (человек гражданин), б) Homo logicus (мыслящий логично человек), в) Homo liber (человек свободный), г) Homo politicus (человек политический), д) Homo technologicus (человек технологический), е) Homo economicus (человек экономический), ж) Homo philisophicus (философствующий человек), з) Homo religiocus (человек религиозный), и) Homo cogitans (человек научно познающий), к) Homo negans (человек отрицающий), л) Homo degeneratus (человек деградирующий) и др.

Цивилизованный человек - не обязательно человек с гуманистическими ориентациями. С цивилизацией вполне уживаются дикость, варварство и вандализм. В недалеком прошлом цивилизованные англичане и голландцы в борьбе за доходы от торговли мускатным орехом методично истребляли гостеприимных и доверчивых островитян. Цивилизованные американцы применили чудовищное ядерное оружие. Знаком гитлеровского "нового порядка" стали душегубки, Освенцим и Дахау. Точно сказано еще К. Вебером (1767-1882): "Цивилизованная дикость - самая худшая из всех дикостей".

С появлением цивилизаций и особенно в моменты их переломного развития из глубин людского бытия часто просвечиваются сущностные свойства человека, придавшие ему качество Homo zwischens.

Homo zwischens

Homo zwischens - тот же сапиенс, но пcихиологически отягощенный противоречиями "междубытия". М.Хайдеггер называл экзистенцией "стояние в просвете бытия"¹. Подобные "просветы бытия" образуются, по мнению экзистенциалистов, в "пограничных ситуациях". Но можно и обобщить это их известное наблюдение введением более общей универсалии культуры: понятия цвишенизм.

Термин "цвишенизм" произведен от немецкого выражения zwischen означающего состояние "между"². К размышлениям над названным феноменом обращались в контексте собственной проблематики Гераклит и Парменид, Платон и Аристотель, Августин и Фома Аквинский, Кузанец и Бруно, Кант и Гегель, Маркс и Ленин, Бердяев и Хайдеггер, Фрейд и Фромм, Бубер и Шелер. Они и многие другие авторы выявляли различные существенные грани цвишенизма. Особо отметим в данной связи французского мыслителя Декарта. Картезий своей доктриной дуализма демонстрировал состояние гносеологического цвишенизма. Оно предстает в многоаспектности его мировоззренческой рефлексии. У великого французского преобразователя естествознания живой человек пребывает в сети непростых отношений между небытием и Богом, умом и телом, сомнением и знанием, универсумом и частью, совершенством и несовершенством, логикой и страстью, свободой и детерминацией, истиной и заблуждением.

Философские прозрения Декарта помогают понять феномен цвишенизма в его целостной многомерности как сущностную экзистенциальную социокультурную универсалию, особо значимую в методологическом осмыслении переживаемого нами сейчас периода человеческой истории.

Исходным в теоретическом анализе проблемы цвишенизма является ее онтологический аспект. С общефилософской точки зрения, цвишенизм предстает прежде всего как непреложный факт объективной текучести вещей, вечного становления всего сущего. По Гераклиту, "в одну и ту же реку мы входим и не входим, существуем и не существуем", то есть постоянно находимся между бытием и небытием. Этот цвишенистский смысл процесса становления уловлен в известных категориях диалектического мышления - время, момент, переход, трансформация, тотальность, отрицание, снятие, мера, развитие, противоречие с его единством и борьбой противоположностей, действие и др. На уровне социальной диалектики с началом процесса антропосоциогенеза подобные философские универсалии конкретизируются в собственных характеристиках различных кругов становления человека как онтологической реалии.

В "космическом" кругу бытия возникают цвишенистские оппозиции "материя- дух", "человек - Бог", " душа - тело", "судьба - человеческое действие", "свобода - необходимость" и др. "Биологический" круг человеческого бытия порождает ситуацию пребывания индивида между жизнью и смертью, инстинктом и разумом, зоологическим эгоизмом и альтруизмом, животным и социальным началами, унаследованным и приобретенным.

Круг "экзистенциально-психологического" цвишенизма личности образуют смятение чувств, сомнения, пограничные ситуации, моменты отчаяния и негативизма, малодушия и мужества.

На собственно "социальном" (в узком смысле слова) уровне бытия людей к онтологическим состояниям цвишенизма следует отнести формационные и цивилизационные разломы, эпохи революций и контрреволюций, социальную маргинальность (статусная неопределенность групп и слоев общества), кризисы, войны, периоды "безвременья" и резкого обострения социальных противоречий (демографических, межэтнических, конфессиональных, классовых, экологических и др.).

Со всей очевидностью явления цвишенизма объективно обнаруживаются в кругу пятом человеческого бытия - в мире духовности. Такое состояние общественного сознания выражается понятиями "переоценки ценностей", "обращения", "бездуховности", "разочарования", "краха надежд", "отсутствия целей и идеалов", "покаяния", "деидеологизации", "нигилизма", "цинизма", "скепсиса", "помрачения разума", "одичания", "идиотизации", "дегуманизации".

Философские и социальные измерения цвишенизма могут быть дополнены обозначенными в терминах синергетики характеристиками. Состояния цвишенизма непременно содержат в себе моменты хаоса, нестабильности и неравновесности, флуктуации и бифуркационные эффекты, нелинейность и непредсказуемость, вероятность и эмерджентность, случайность и дезорганизацию. Цвишенизм как событие социальной синергии к тому же означает подавляющее преобладание спонтанности в человеческих действиях, существенное ослабление управленческого начала, дестабилизацию общества, возрастание девиации и криминализации, возможное возникновение очагов харизмы с выполнением ими "аттракторных" функций разнородной кристаллизации и конфликтной институализации.

При философско-социальном анализе в любых случаях имеет смысл говорить о феномене цвишенизма лишь в соотношении конкретных событий и обстоятельств и живой личности (индивидуальный цвишенизм), или определенным сообществом (социальный цвишенизм). Состоянием "между" порождается сам человек. Верна мысль Бубера, что фундаментальным фактом человеческой экзистенции является "человек с человеком"; "между" - это не вспомогательная конструкция, но истинное место и носитель межчеловеческих событий¹.

Среди основных сущностных форм рассматриваемого феномена можно выделить цвишенизм а) онтический (ситуация "между" в отношениях к самому себе, с другим человеком, социальной группой, обществом; межкультурная, межцивилизованная, межконфессиональная и иные маргинальности); б) экзистенциальный (пребывание в личностных пограничных ситуациях: между ненавистью и любовью, рассудком и страстями, природным и божественным, сущим и должным, свободой и произволом, материализмом и идеализмом, тоталитаризмом и демократией, "рынком" и "планом", ориентациями "быть" и "иметь", "верить" и "мочь" и т.д.); г) практический (неопределенность установки на созерцание или социальное действие, деструкцию или творческое созидание, конформизм или борьбу, стихийность или организацию).

При всех особенностях разнообразия конкретных проявлений цвишенизма в подобных моментах человеческого бытия их объединяют три общие черты: объективный процесс перехода из прежнего состояния людских отношений в иное, состояние кризиса духовных ценностей, альтернативность выбора. Известный соотечественник Декарта писатель Альбер Камю как-то заметил, что рано или поздно наступает время, когда нужно выбирать между созерцанием и действием. Это и называется стать человеком. В моменты цвишенистской альтернативности испытывается собственно человеческое начало в человеке. Не всегда и не все выдерживают подобное испытание выбора, как это прекрасно показано, в частности, в романах великого французского писателя Оноре де Бальзака на примере трагической судьбы талантливого Люсьена, так и не сумевшего сохранить достоинство души в метаниях между "аристократичностью" и "буржуазностью". На слуху у всех ныне имя Достоевского, проникнувшего в суть экзистенциального цвишенизма.

Во времена социального цвишенизма то, что у людей таится в антропологических глубинах, может стать экзистенциальной доминантой, трансформирующей человеческую социоантропную тотальность в одномерность существа хомо цвишенс. Здесь нужны специальные исследования, но уже теперь могут быть выявлены некоторые определяющие черты этого "хомо". Итак, что же возводит нормального сапиенса в статус хомо цвишенса?

Прежде всего из-за нестабильности своего существования хомо цвишенс ввергается в особые психические переживания, воспринимаемые нравственной личностью как утрата внутренних духовных устоев, вынужденное изменение интересов, "переоценка ценностей", отсутствие целей и смысла жизни; зачастую возникают безразличие, апатия, агрессивность и озлобленность.

Хомо цвишенс - это человек ценностно и идеологически дезориентированный, легко поддающийся суггестии и социальному манипулированию, утративший чувство критичности и иммунитет против осуществляемой порой средствами массовой информации идиотизации общества, склонный к принятию новых догм и закреплению старых суеверий.

Хомо цвишенс - это оказавшийся перед выбором, колеблющийся, сомневающийся человек, вынужденный в атмосфере неопределенности принимать рискованные решения.

В тисках индивидуального цвишенизма выбор ищется между альтернативами "своих" и "чужих", "личного" и "ничьего", "общего", страха и долга, эгоизма и соборности, мужества и предательства.

Хомо цвишенс - человек, воздерживающийся от поступков, непоследовательный в социальных действиях, способный как "человек - масса" к немотивированным акциям.

Феномен цвишенизма - один из серьезнейших факторов синергии, конкретная причина и реалия многих синергетически значимых явлений - социальной диссипативности, флуктуаций, аттракторности, бифуркаций и др. А в аспекте социальной диалектики он - глубинное основание деструктивности революционных акций и социальных трансформаций.

Состояние цвишенизма тягостно для индивида и опасно для общества. Живой человек преодолевает дискомфортность бытия, обращаясь к ценностям Возвышенной экзистенции, к продуктивному творчеству или религиозной вере, а социум может выйти из цвишенистского состояния, восприняв императивы конкретного действенного практического гуманизма как искомую в наши дни государственную идею.