2.2. Россия и сша в период Восточного кризиса

Восстановление суверенных прав на Черное море отменяло лишь одно из унизительных статей Парижского мирного договора. Вместе с тем эта акция способствовала выдвижению на первый план задач по пересмотру и других положений. Но теперь Российской дипломатии приходилось действовать в новой политической обстановки, сложившейся в Европе после 1871 года. Победа Пруссии над Францией привела к образованию в центре Европы Германской империи, быстро набирающей силы. Это заставляло соседей Германии искать пути к сотрудничеству перед лицом общей опасности.

Пока по дипломатическим каналам между Петербургом и Вашингтоном шло согласование текстов вполне мирных конвенций, в Европе проходили совещания на высшем уровне. Открыто встречались правители и тайно заключались военные конвенции и политические сделки. Подготовка к войне всячески маскировалась. Между тем одна критическая ситуация сменялась другой. Нансийский инцидент в конце 1873 – начале 1874 г. едва не привел к вооруженному столкновению Германии и Франции. Лишь вмешательство России, Англии и Австро-Венгрии не допустило нового унижения Франции⁵⁸.

Европа еще жила в военной тревоге, а на юго-востоке уже назревал новый кризис в связи с подъёмом национально-освободительного движения славянских народов Балканского полуострова. Резня христиан в Подгорице осенью 1874 г. чудом не привела к взрыву народного гнева, переполнившего Боснию и Герцеговину⁵⁹. Поверенный в делах США в Петербурге Скайлер сообщал в госдепартамент, что резня, устроенная Турцией, вызвала в России серьёзное беспокойство.

Летом 1875 г. началась освободительная борьба против турецких угнетателей в Боснии и Герцеговине. С ними солидаризировались Сербия и Черногория. Но западноевропейские державы не поддерживали повстанцев, так как каждая из них по разным причинам была заинтересована в сохранение статуса-кво. Только Россия выступила на стороне порабощенных славянских народов⁶⁰.

В течение многих месяцев дипломаты великих держав Европы пытались найти приемлемое решение восточного кризиса. Но каждый раз наталкивались на упорное противодействие Англии.

Пытаясь способствовать прекращению кровопролития путем определенного давления на султанское правительство, Россия приняла решение увеличить число своих судов в греческих водах. Летом 1876 г. корабли отряда контр-адмирала И.И. Бутакова бросили якорь в Смирнинском заливе. За действиями России пристально следили в Лондоне. Отклонив еще одну попытку российского правительства добиться установления мира на Балканах, Лондон отправил Средиземноморский флот в Безикскую бухту, расположенную рядом с Босфором⁶¹.

С прибытием эскадр двух великих держав в турецкие воды напряжение на Балканах продолжало нарастать. В апреле 1876 г. восстали болгары. В мае дворцовый переворот в Турции привел на престол Османской империи Мурада V⁶², сторонника британской политики. Новый султан, чувствуя поддержку Британии, учинил расправу над болгарскими повстанцами. Англия оказалась единственной европейской страной, правители которой закрыли глаза на подобные неистовства, ссылаясь на то, что меры давления на Турцию находятся в противоречии с Парижским трактатом, гарантировавшим невмешательство во внутренние отношения между султаном и его подданными.

Но положение изменилось, когда совершенно нейтральные люди – два американца и немец – побывали на Балканах. Это были корреспондент нью-йоркской газеты «Геральд» Мак-Гахан, корреспондент «Кёльнише цайтунг» Шнайдер и Ю. Скайлер. С июля 1876 г. Скайлер занимал пост генерального консула США в Константинополе, где тесно сотрудничал со вторым секретарем российского посольства А.Н. Церетелевым. Собранные ими свидетельства о зверствах Турции не подвергались сомнению и были опубликованы на первых полосах многих газет. Народ Британских островов выражал возмущение зверствами янычар и политикой премьер-министра Великобритании Дизраэли⁶³.

Затруднительным положением Английского правительства решил воспользоваться Горчаков, чтобы попытаться привлечь Англию к освобождению южных славян и обеспечению мира в Европе. Но Дизраэли, по-прежнему отстаивал статус-кво на Балканах, оказывал военную и экономическую помощь и политическую поддержку Турции. Попытки договориться с Англией закончились безрезультатно. Также Россия не нашла поддержки ни у Австро-Венгрии, ни у Германии⁶⁴.

В связи с упорным игнорированием султаном, опиравшимся на политику Дизраэли, требований держав по прекращению кровопролитий на Балканах международная обстановка в Европе становилась с каждой неделей более напряженной. Все попытки России совместными усилиями европейских держав прекратить кровопролития и установить мир потерпели неудачу. В начале октября 1876 г. в Ливадии состоялось совещание под председательством Александра II. Было решено начать подготовку к войне с Турцией без расчета на союзников⁶⁵.

Нависшая над Россией угроза новой войны принуждала вкладывать капиталы в военно-морское кораблестроение, оружейное производство, строительство стратегических железных дорог, военно-морских укреплений в Кронштадте и Севастополе.

В марте 1876 г. отряд судов в греческих водах под началом контр-адмирала И.И. Бутакова был усилен за счёт перевода кораблей Балтийского флота в Средиземное море. Отсюда в случае конфликта с Турцией российские корабли могли перерезать турецкие коммуникационные линии и захватить суда, груженные главным образом английским оружием.

Хотя основным поставщиком оружия для Турции являлась Англия, в снабжении султанской армии принимали участия и другие европейские державы, а также США. Сообщения об отправке американской компанией военного снаряжения в Турцию вызвало неприятное удивление и явилось предметом обсуждений в Петербурге. По мнению посланника США Бокера, в МИД должны были учесть, что отправка вооружения в Турцию была произведена в соответствии с контрактом, заключенным задолго до данных событий⁶⁶.

Решение о войне с Турцией заставило российское адмиралтейство срочно пересмотреть стратегический план действий военно-морского флота, и в частности тактические задачи отряда судов Бутакова, все еще находившегося в заливе Смирны. В случае выступления Британии на стороне султана ее мощная военно-морская эскадра в соединении в турецкими кораблями легко расправилась бы с небольшим русским отрядом в Средиземном море.

После долгих колебаний российского императора было решено направить эскадру в порты США. В адмиралтействе знали, что российским морякам еще с 1863 г. удалось заручится дружбой и взаимной симпатией с американцами. Поэтому, как только военная угроза нависала над Россией, ее флотилии могли найти надежное место в портах Соединенных Штатов, где получали возможность готовится к крейсерской войне со своим главным противником - Англией. В состав экспедиции был включен вел. кн. Алексей, что предавало этой военной акции определенное политическое значение⁶⁷.

Одновременно с посылкой отряда Бутакова в Атлантический океан, адмиралтейство, даже без согласования с Александром II и без своевременного уведомления российского посланника в США, приняло решение направить Тихоокеанскую эскадру также к берегам Северной Америки в Сан-Франциско.

Вскоре адмирала С.С. Лесовского, управляющий морским министерством, обратился в МИД с просьбой дать срочное задание российскому посланнику в США, пост которого с 1875 г. занимал Н.П. Шишкин. Морское министерство интересовалось, не осталось ли в архиве миссии каких-либо следов от того плана крейсерской войны, который был разработан офицером адмирала Лесовского во время пребывания эскадры в Соединенных Штатах в 1863 г. Архивные поиски ни к чему не привели. Шишкину, однако, было известно, что в то время в США находился капитан-лейтенант Л.П. Семечкин – участник экспедиции Лесовского в 1863 г. Семечкин оказался как раз тем офицером, который помогал тогда Лесовскому. Он без труда восстановил в основных чертах план крейсерских операций 1863 г., дополнил его сведениями о новейшей практике соблюдения нейтралитета американцами. Также Семечкин предлагал вместо постройки специальных крейсеров, требующей время, купить коммерческие суда и превратить их в военные⁶⁸.

Предложения Семечкина были внимательно изучены и одобрены морским министерством на совещание у Александра II.

Утром 31 декабря 1876 г. (12 января 1877 г.) флагман «Светлана» вошел в Чесапикский залив, бросив якорь на Гемптонском рейде. Другие корабли отряда прибыли сначала в Чарлстон и Порт-Ройал, а затем соединились с флагманом в виргинской гавани Норфолк.

Здесь моряков торжественно встретили портовые власти во главе с начальником адмиралтейства командором Крейтоном, а также офицеры с находившихся в гавани кораблей Североатлантической эскадры США⁶⁹.

Повсюду моряки встречали радушный прием американцев. Морские власти Норфолка предложили Бутакову в случае надобности для судов отряда обращаться к средством порта, пользоваться доками, мастерскими и складами местного адмиралтейства. Для более сложного ремонта машины и котлов клипера «Крейсер» был отправлен на судостроительный завод Крэмпа. Начальник адмиралтейства Норфолка Крейтон предоставил также право помещать больных в морской госпиталь. Эскадра пользовалась также услугами метеостанции военно-морского флота США. Адмиралтейские власти предоставили русским морякам возможность проводить военные учения на берегу, о чем нечего было и думать во время пребывания отряда судов в турецких водах.

Из Норфолка корабли Бутакова отправились на север. 11(23) марта эскадра вошла в Нью-Йоркский рейд⁷⁰.

Весть о прибытии эскадры в США быстро разнеслась по европейским столицам. По странному совпадению именно в это время произошло некоторое изменение в позиции английской делегации в Константинопольской конференции послов шести держав. Лорд Солсбери вдруг оказал нажим на Турцию с тем, чтобы султан согласился на предложения конференции. На категорический отказ турецких представителей принять совместное решение шести держав лорд Солсбери закрыл конференцию и объявил, что английское правительство в знак протеста отзывает из Турции своего посла. Так же поступили и другие державы. Это случилось на следующий день после известий о дружественной встрече российских кораблей⁷¹.

Сложно сказать, повлияло ли в данном случае на изменение политики английского правительства это событие. Скорее всего основную роль в этом сыграла новая франко-прусская военная тревога. Бисмарк попытался заручится поддержкой Англии. Однако инициатива Бисмарка так напугала Дизраэли, что тот занял более сговорчивую позицию в отношении России и ее требований к Турции. Дизраэли даже отозвал английский флот из района проливов. Внешне все обстояло настолько благоприятно, что Бисмарк стал уже опасаться англо-русского сближения и замирения России с Турцией. Германский канцлер прекратил грозить французам войной и приложил все усилия, чтобы стравить Россию с Турцией и Англией.

Как только военная тревога, возбужденная Бисмарком, улеглась, Дизраэли снова занял открыто враждебную позицию. Тогда в Петербурге решили, что визит адмирала российского флота и вел. кн. Алексея к президенту США придется как раз ко времени. Но в Зимнем дворце не учли, что это был самый неподходящий момент для посещения Белого дома. Администрация Гранта – Фиша доживала последние дни. На смену ей после ноябрьских выборов 1876 г. в бразды правления вступал кабинет Хейса – Эдвардса. Ситуация осложнилась тем, что госсекретарь Фиш ответил отрицательно на вопрос Шишкина, нанесет ли президент США ответный визит великому князю. Узнав об этом, Александр II запретил поездку в Вашингтон до тех пор, пока не будет выявлено, что на визит русских представителей состоится ответный визит со стороны президента США.

В разрешение проблемы был втянут американский посланник в Петербурге Бокер. Бокер послал в Вашингтон телеграмму, с просьбой немедленно ответить, нанесет ли президент ответный визит великому князю.

Но в царившей тогда в Вашингтоне суматохе сменявшихся у кормила правления лиц не сочли дело неотложным, и ответ на телеграмму был послан Бокеру почтой. Бокер писал новому госсекретарю США У.М. Эдвардсу, с которым был лично знаком, что до сих пор находится в неведении относительно американской позиции. В неофициальном письме Бокер позволил себе откровенно высказать мнение и о промахах дипломатии Фиша, и о подлинном отношении к США в России: «Я еще раз прошу чтобы вы глубже вникли в это дело и предприняли все, что в ваших силах, чтобы выправить положение… Эти люди будут высоко ценить и глубоко уважать нас, если только мы сами станем вести себя достойно и не буде чинить препятствий»⁷².

Эдвард откликнулся на призыв друга и помог уладить инцидент. Вопросы, связанные с визитами, были урегулированы.

За пять дней до начала русско-турецкой войны в Вашингтоне президент США Хейс дал большой парадный обед в честь русской делегации, на котором присутствовали все ведущие члены правительства. Представители России были окружены вниманием и гостеприимством. В Петербурге остались довольны приемом, устроенным в Соединенных Штатах.

Одновременно с такой демонстрацией в США благожелательного отношения к России в Петербурге состоялся пышный прием в честь американских представителей, на котором присутствовали посланник США Дж. Бокер, генеральный консул в Петербурге генерал Дж. Помутц, секретарь миссии Х. Аткинсон.

В это же время над Европой снова стали собираться военные тучи. Убедившись, что франко-германская военная тревога миновала, Дизраэли снова направил британскую политику в антирусское русло. Английские газеты вновь обвиняли Россию в захватнических планах на Балканах.

Англия продолжала поставлять в Турцию оружие, а также в укрепленные Портой города стали прибывать английские военные инструктора и инженеры.

Подготовленные по инициативе России требования шести держав, изложенные в так называемом Лондонском протоколе, были отвергнуты Турцией, несмотря на то, что они были смягчены даже по сравнению с пунктами Константинопольской конференции. Это была последняя попытка мирного решения восточного вопроса, принятая Россией.

В период назревания балканского кризиса и его развязки в ходе русско-турецкой войны правительство США недвусмысленно занимало благожелательную позицию в отношении России.

В немалой степени на курс американской политики в отношении России оказывали сообщения, рекомендации и советы, исходившие от представителей США в Петербурге. Они отмечали, что экономическое, финансовое, военное и внутриполитическое положение российского правительства свидетельствует, что страна нуждается в мире, и выступление против Турции диктуется заботой о религиозном и политическом освобождении братьев-славян и других народов, исповедующих христианство в Турецкой империи. В американской миссии полагали, что самым веским доводом против политики вовлечения России в войну являются ее тяжелое экономическое положение и невозможность дальнейшего увеличения, уже итак достаточно высоких, налогов.

Длительное время петербургский кабинет стремился воздерживаться от одностороннего вмешательства. Александр II объявил, что Россия желает призвать султанское правительство к порядку, но только путем совместных действий великих европейских держав.

Американские дипломаты в Петербурге, следившие за дипломатическими переговорами и демаршем европейских держав, пришли к выводу, что выступление России за освобождение христиан отвечает принципам гуманности и цивилизации. Они докладывали в США: «Цель России в войне – борьба за принципы, а не за территорию».

Такая характеристика методов российской дипломатии и целей в войне против Турции, содержавшаяся в донесениях представителей США в Петербурге, не могла не располагать к России руководство американского внешнеполитического ведомства и Белого дома.

Информация, исходившая от официальных американских представителей в Петербурге, во многом способствовала пониманию направленности внешней политики России среди государственных деятелей США и тем самым поддержанию хороших отношений между двумя странами. Определенное влияние оказало также личное доброжелательное отношение к России и русским тех, кто собирал, обобщал и направлял информацию в Вашингтон.