Глава 1. Женский пол, женщины и священное

Пытаясь понять место женщины в греческом обществе, невозможно обойти вниманием след, оставленный ею в религии. В том мире и в том времени большая часть того, что мы называем религией, всецело определяла общественную (и даже политическую) жизнь, составляла ее сущность. Верования и религиозные обычаи выражали концепцию того или иного общества и его отношение к человеку. Территория, которую религия занимает в греческом мире, благодатна для исследователя, потому что, далекая от какой-либо экзогенной правды, она тем не менее содержит в себе цвет времени, цвет мира. В нем не было кажущихся нам такими привычными различий между мирским и священным, между естественным и сверхъестественным. Трудно сравнивать греческую религию с нашей современной концепцией веры. Проще перечислить то, чего в ней нет: пророка, Мессии, откровения, книги, догмы, духовенства в нашем понимании этого слова, Церкви, веры, отделенной от ритуала³, бога-творца, всемогущего, всевидящего. В греческой религии — не бог, а боги, боги в сравнении, а не в превосходной степени, их количество неизвестно даже самим грекам. Есть и другие божественные существа, они не боги, а души (если рассматривать их в христианских терминах). В ней нет ни «вечной жизни», ни противоборства добра и зла, ни «учета» в небесной канцелярии... Что еще? Проблема популяризатора в том, что ему приходится гораздо больше говорить о том, что есть, чем о том, чего нет.

Нам предстоит окунуться в мир, населенный людьми, богами, героями, в мир, где есть определенные правила общения между смертными и представителями сверхъестественного. Эти правила мы обычно называем ритуалами. Отношение древних греков к ритуалам также отличается от нашего: в их «религии» ритуал не вторичен, а приравнен к вере. Там главенствует социальное. Проще сказать: ритуал обусловлен принципом коллективности — без ритуального одобрения невозможно ни одно более-менее значимое событие в жизни общества и индивидуума. Поскольку человеческое и сверхчеловеческое не существовало независимо друг от друга и не противоставлялось, очевидно, что разделение мира на две половины, мужскую и женскую, присуще и миру людей, и миру богов. Поэтому, обращаясь к греческой культуре, которую, к сожалению, часто характеризуют как женоненавистническую, извлечем из ее пантеона несколько самых прекрасных женских образов — образов богинь.

Женщины-богини

В иерархии родов (и полов) этих бессмертных греков женщины занимали вовсе не подчиненное положение. Совсем не секретарской работой в министерстве Олимпа занимаются Деметра, Афина и Гера. Естественно, за долгую историю этих богов и создавшего их народа божественныйsex ratio (половой коэффициент) изменился — перевесил в сторону мужчин; иными словами, примерно с середины II тысячелетия до н.э., когда в Греции появились боги, и до интересующего нас периода количество женщин в этом пантеоне уменьшалось. Тем не менее по сравнению с другими религиями греческая достигла рекордного «процента феминизации». И это вовсе не мимолетные женские образы.

Первичная классификация богинь очевидна: богини классифицируются как женщины по статусам — сексуальный, биологический и социальный. Все эти три статуса соединены в трех самых великих богинях-parthenoi, то есть девах — Афине, Артемиде и Гестии. Они обладают и такими качествами, как непорочность, необузданность, жестокость. Они горды своей девственностью. «Головою твоею [Зевса] клянусь, что безбрачною / Буду девой в пустынных горах звероловствовать»⁴, — восклицает Артемида. Она и Афина — дочери Зевса. Афина — старшая дочь. «Родил ее сам многомудрый Кронион [Зевс]. / Из головы он священной родил ее, в полных доспехах, / Золотом ярко сверкавших». А поскольку отец в отношении этих дочерей не имел никаких матримониальных планов, девственность их является вечной, а это предполагает зависть и, возможно, склонность к жестокости. Что доказывает злосчастная судьба тех, кто добивался с ними близости, — в мифах рассказывается, как смертные теряли зрение или умирали всего лишь из-за того, что подглядывали за купающейся богиней. Всего лишь мечтая о соитии с богиней, мужчины чувствовали приближение смерти. Другие боги и богини, получив от любви наслаждение, обещали смертному помощь. А вот с «Артемидой, Афиной и Гестией соединяться опасно, даже если это сулит наслаждение : сон о них предсказывает скорую смерть тому, кто его видит; ибо это великие богини, а по традиции мы знаем, что те, кто налагал на них руку, кончал жизнь в ужасных мучениях» (Артемидор).

В этой семье «непорочных» каждая из трех наделена определенными полномочиями. У Афины они, несомненно, самые сложные: она учит людей искусствам и ремеслам, покровительствует детям и юношам, хранит от врагов города, дает героям Греции советы и помогает им, выполняя тем самым функцию политическую. Артемида, как и Афина, защищает детей, и особенно новорожденных, покровительствует беременным и роженицам. Она главенствует в мире дикой природы и является покровительницей охоты.

Любит она только луки, охоту в горах за зверями,

Звяканье лир, хороводы, далеко звучащие клики,

Рощи, богатые тенью, и город мужей справедливых.

Гомер «К Афродите» (18—20). Пер. В. Вересаева.

Зато она не вмешивается в область политики, где царит ее сестра (по отцу, но не по матери) Афина. Третья, Гестия, сестра Зевса, имеет более узкую специализацию: эта богиня «домашняя» — не зря ведь в центральной комнате дома гестией называли очаг. Рассматривая город как метафору «дома», эту богиню можно считать покровительницей учреждений, зданий, а также людей, находящихся в центре и во главе политического сообщества.

Следовательно, речь идет о трех типах девственниц: первая является покровительницей мужского мира, вторая — мира диких животных, а также рожениц, а третья — настоящая parthenos сердца «дома». Но почему эти богини, обладая такой властью и наделенные такими функциями, остаются девственницами? Афина и Артемида — самые важные богини греческих войн. О них не забывали ни до, ни во время, ни после боя. Может быть, девственность = жестокости = безрассудной храбрости? Но способна ли такая женственность сравниться с andreia (мужественностью)? Судя по всему, девичья непорочность переносится на неприкосновенность места, на покровительство сообщества.

Другие населяющие Олимп богини ведут сексуальную жизнь: музы, нимфы, Мать богов и конечно же Афродита, Гера и Деметра.

«Только троих ни склонить, ни увлечь Афродита не в силах: / Дочери Зевса-владыки, сиятельноокой Афины... Также не в силах Киприда улыбколюбивая страстью / Жаркой и грудь Артемиды зажечь златострельной и шумной... Дел Афродиты не любит и скромная дева-Гестия...» Потому что главное занятие Афродиты — любовь:

Муза! Поведай певцу о делах многознатной Киприды!

Сладкое в душах богов вожделенье она пробудила,

Власти своей племена подчинила людей земнородных,

В небе высоком летающих птиц и зверей всевозможных,

Скольким из них ни дает пропитанье земля или море,

Всем одинаково близко сердцам, что творит Киферея⁵.

Гомер «К Афродите» (1—6). Пер. В. Вересаева.

Афродита — вот сила, соединяющая полы. Разумеется, есть и другой бог, конкурирующий или помогающий, которого боятся и чью мощь превозносят, бог мужественный, обладающий непомерной властью, бог, пробуждающий желание: «Эрос / Сладкоистомный — у всех он богов и людей земнородных / Душу в груди покоряет и всех рассуждений лишает». Но Афродита выше этих женских/мужских категорий, с ней жизнь проходит в наслаждениях; ее закону подчиняются все — и люди, и боги,

Зевс-молнелюбец и тот обольщаем бывал не однажды, —

Он, величайший из всех, величайшей чести причастный!

Разум глубокий вскружив, без труда и его Афродита —

Стоило лишь пожелать ей — сводила со смертной женою

И забывать заставляла о Гере, сестре и супруге.

Гомер «К Афродите» (36—40). Пер. В. Вересаева.

Афродита разными средствами добивается своего. Но главное ее оружие — красота. Ее тело ослепительно, одежда, духи, украшения, цветы, улыбки... такие, что при ее приближении каждый желает сделать ее своей законной супругой и ввести к себе в «дом». Но разве богиня любви может быть чьей-либо супругой? Да, разумеется. Но представьте: богиня любви — и «замужем». Кем бы ни был тот, кто является ее «мужем и господином», она всегда стремится быть любимой другими. В «Одиссее» описан самый знаменитый эпизод ее любовных приключений — она осмеливается осквернить ложе своего супруга Гефеста с богом войны Аресом. Даровала ли ей любовь материнство? Да, в некоторых историях ее сыном является Эрос. И она покровительствует зачатию, но это не та мать, которая может служить образцом.

Что касается Геры, то она прежде всего супруга. Эта великая богиня — «госпожа», на самом деле очень зависима. Без Зевса нет и Геры. Она его сестра, как и Гестия, но прежде всего его супруга. К тому же она занимает всего лишь третью строку в «хронологическом» списке его официальных браков — после Метиды (матери Афины) и Фемиды (богини правосудия). Когда Крон еще наслаждался своей властью над космосом, юные Зевс и Гера любили друг друга, и от их вешней любви родились на свет божественные дети: Эфаистос, Арес, Эйлейфия и Геба. Но о чем больше всего обожают рассказывать поэты, так это об их знаменитой брачной ночи. То ли на горе Ида, то ли в саду Гесперид случилось это божественное совокупление на манер hieros gamos, «божественного коитуса», или «священной свадьбы». Мифический мотив, столь обожаемый греками: супруги наслаждаются и зачинают потомство. Алилуйя! В Греции сие памятное событие даже увековечено: статую Геры в виде нимфы несут во главе процессии, аналогичной свадебной, в святилище и укладывают там на брачное ложе. Однако, если и существует супруга, более всех других страдающая от сексуальной конкуренции по причине бурного темперамента своего мужа, то это, разумеется, Гера. Следует признать, она великолепно исполняет роль ревнивой и сварливой супруги. Она неустанно кричит на Олимпе на всех любовниц и внебрачных детей Зевса. Гераклу не было никакого резона совершать двенадцать подвигов. Избавиться от гнева Геры — вот это подвиг! Гера покровительствует женщинам и браку, как институту, а в Аргосе и Самосе она, подобно Афине в Афинах, занимает более важное место — является всемогущей и суверенной богиней.

Остается Деметра, не менее почитаемая богиня. Она вторая во фратрии основных греческих богов, детей Крона и Реи.

Рея, поятая Кроном, детей родила ему светлых —

Деву-Гестию, Деметру и златообутую Геру,

Славного мощью Аида, который живет под землею,

Жалости в сердце не зная, и шумного Энносигея,

И промыслителя Зевса, отца и бессмертных, и смертных,

Громы которого в трепет приводят широкую землю.

Гесиод (453 —8). Пер. О. Цыбенко.

Эта фратрия очень интересна. С одной стороны, три блистательных персоны — Зевс (небо), Гадес (подземный мир) и Посейдон (море) — мужество, очевидно, выражается только в образе зрелого мужчины (судя по статуям Посейдона и его брата Зевса). С другой стороны, женственность, принимающая различные формы и выполняющая раз и навсегда определенные социальные и сексуальные роли: Гестия — домашняя девственница, «златообутая» Гера — супруга, а Деметра — мать. Она — богиня плодородия. Разумеется, плодородие земли, плодовитость животных и людей весьма важны, и этому благоприятствуют другие боги и герои, которым люди приносят жертвы, чтобы продолжать жизнь и увеличивать богатство. Тем не менее в греческом представлении только плодородная и оплодотворяющая Деметра по-настоящему воплощает в себе образ матери.

Однако две другие богини вносят некоторую путаницу: Земля — Гея, и Мать богов — Рея. «Широкогрудая» Гея, которая только что испытала соитие и впитала оплодотворяющий «дождь» Урана или Зевса, представляет собой гигантскую матку для производства детей (которых иногда производит и самостоятельно, без чьего-либо участия). Она даже фигурирует среди предков Деметры. Однако хотя поэты и описывали первую в тех же выражениях, что и вторую, культы этих богинь абсолютно различны. Не похожи они и на культ Матери богов. Как и Деметра, эти богини рожают и выкармливают детей, но они не привязаны к своим детям, а те к ним, тогда как связь Деметры со своим потомством неразрывна. Материнские качества Деметры проявляются постоянно. Богиня в самом деле неотделима от своего дитя, прекрасной Коры. И связь и единство эти были столь сильны, что греки называли их «Двумя богинями». Зевс, разумеется, был отцом своей племянницы (в чем не было ничего необычного), но каким-то безликим отцом.

История Коры иллюстрирует характерные изменения, произошедшие с греческой женщиной, которые мы подробно рассмотрим в следующей главе: девочку, собирающую с подружками (среди них Афина и Артемида) цветы, похищает ее дядя по отцу⁶, мрачный Гадес, хозяин Аида. Желая обладать ею, он прячет ее под землей. Деметра неустанно ищет свою дочь. Ее гнев на людей и богов неутолим, а поиски упорны. По ее воле земля становится бесплодной, космос разлаживается, и Зевс, которому все известно, но который оставил все как есть, вынужден взять дело в свои руки и приказывает своему брату-похитителю вернуть девочку. Но Кора уже проглотила гранатовое зернышко — символ брака, чем связала себя с хозяином Аида. Из «дома» Гадеса не возвращаются прежними. Этот брак сопровождается сменой имени: дочь Деметры отныне будут называть Персефоной. Из нимфы,коры , она в один миг превращается во взрослую даму. Чтобы вернуть земле плодородие, был найден компромисс: зимой Кора-Персефона — владычица подземного мира и супруга Гадеса, но каждую весну она возвращается к матери и сеет на полях пшеницу. Миф о Коре-Персефоне объединяет хиазм девственность-плодовитость и с божественной точки зрения, и с общечеловеческой; она воплощает альтернативные роли, амбивалентность, двузначность греческой женщины.

Эта портретная галерея иллюстрирует, как изменились представления греков о порожденных их воображением божественных существах. Итак, есть дочь — Кора; дочь-своего-отца, kore и thygater (дочь в родстве) — Афина; девственницы parthenoi Афина, Артемида, Гестия; нимфы (юные новобрачные); законная супруга Гера и мать Деметра. Словом, женщина представлена, как обычно, во множестве ипостасей: биологической — дочь, дева, мать, социальной — супруга, сексуальной — девственница, нимфа, мать. И только богини-супруги и богини-матери могут иметь любовников. Не стоит удивляться тому, что сверхъестественное у греков «подражает» человеческому — это в чистом виде политеизм. Однако в этой серии божественных типажей есть и пробел — в ней не отражен период вдовства, менопаузы; среди богинь нет ни одной старухи. У смертных же отношение к старости зависит от того, кто это — мужчина или женщина. Начиная с Нестора в «Илиаде» греческая культура не перестает превозносить старческие добродетели. «Юношам — труд, совещанье — мужам, старикам же — молитвы»⁷. Старость — это мудрость, жизненный опыт, свобода от поиска наслаждений. Вот почему города выбирали в магистрат граждан преклонного возраста. Вероятно, любовь греков к детским телам не мешала им восхищаться красотой стариков, поэтому в процессии афинских панафинеев шествовала группа thallophores , самых красивых старцев города с оливковыми ветвями. В отличие от мужской старости, женская старость часто является отталкивающей. Недаром самые униженные, самые развратные женщины (в комедиях и живописи) — старухи. Поэтому неудивительно, что женская старость не представлена в пантеоне бессмертных. Тем не менее у политеизма есть свои источники... В Стимфалии (город на Пелопоннесе) существует своя Гера, которую еще называют Pais — «дитя», и Teleia — «превосходная [супруга]» и Chera — «пустая», так говорит мужчина, имея в виду «вдову». Там Гера представляет любую женщину в трех ее периодах — невинное дитя, супруга и старуха. Таково отношение мужчины, отмечающего переломы в жизни женщины: вступление в брак, а не пубертатный период, период вдовства, одиночества, а не менопаузы.