- •Глава 1. Предварительные замечания: структура и морфология сакрального
- •Глава 2. Небо: боги неба, небесные обряды и символы
- •Глава 3. Солнце и солярные культы
- •Глава 4. Луна и мистика луны
- •Глава 5. Вода и символика вод
- •Глава 1:
- •Глава 2:
- •Глава 3:
- •Глава 5:
- •Глава 6. Сакральные камни: эпифании, знаки и формы1
- •Глава 7. Земля, женщина и плодовитость
- •Глава 8. Растительность. Символы и обряды обновления
- •Глава 9. Земледелие и культы плодородия
- •Глава 10. Сакральное пространство: храм, дворец, «центр мира»
- •Глава 11. Сакральное время и миф о вечном возвращении
- •Глава 12. Морфология и функция мифов
- •Глава 13. Структура символов
- •Глава 6:
- •Глава 7:
- •Глава 8:
Глава 1:
1. Впрочем, мана не является панмеланезийским представлением: она неизвестна на Снтонг-Яве (к сев.-вост. от Соломоновых о-вов), на Вогео (Новая Гвинея, Hogbin, Mana, р. 268 sq.), на Вагаваге, Тубетубе и т. д. (Capell, The word «mana», p. 92).
2. Можно было бы попытаться оправдать и спасти — в перспективе христианства — те иерофании, которые предшествовали чуду Воплощения, представив их в качестве последовательного ряда прообразов этого воплощения. Вместо того, чтобы в «языческих» модальностях сакрального (фетиши, идолы и т. п.) видеть лишь бессмысленные и извращенные фазы религиозного чувства, через которые прошло человечество, падшее в результате первородного греха, можно было бы попытаться интерпретировать их как отчаянные попытки предвосхитить тайну Воплощения. И тогда вся религиозная жизнь человечества — религиозная жизнь, выраженная в диалектике иерофании, — предстала бы с этой точки зрения лишь как вечное чаяние Христа.
Глава 2:
1. Тем не менее, их нельзя сводить к простому олицетворению небесного свода, как это делает, например, Петтаццони. Первоначальным, исконным элементом является именно антропокосмическая структура их личности. Вотйобалуки, к примеру, говорят о Бунджиле как о «Великом Муже», который жил некогда на земле, а ныне обретается на небесах (Howitt, 489). Натуралистические черты почти полностью отсутствуют в образе Мунгангауа («Наш Отец»), который, тем не менее, является одним из самых древних верховных существ у австралийских аборигенов (ср. Howitt, 616 sq.; Schmidt, III, 591 sq.)
2. Pettazzoni, Dio, 365 дает список «первобытных» небесных божеств, не имеющих собственного культа, или с культом, слабо разработанным. Список этот, однако, нуждается в исправлении с учетом материалов, упорядоченных и прокомментированных Шмидтом в шести первых томах его Ursprung der Gottesidee (исследования Schebesta, Gusinde, Koppers, Vanoverbergh). См. критическую библиографию в конце настоящей главы.
3. Первым европейцем, наблюдавшим эту церемонию, стал Чебеста. Во время бури семанги расцарапывают икры ног бамбуковыми ножами, проливают на землю несколько капель крови — приношение богине Мануад, — а остальное разбрызгивают в разные стороны, восклицая: «Уйди прочь! Уйди прочь!», и призывают Бога Грома: «Та Педн! Я не упорствую, я плачу за свой грех!» Или: «Ох! Ох! посмотри на меня, выслушай, приклони ко мне слух твой! Та Педн, я не обманываю, я расплачиваюсь за свой проступок. Я боюсь твоего грома!» (Schebesta, 149; Schmidt, III. 178 sq., 190 sq.). Эта искупительная кровавая жертва — с помощью которой семанги «платят» (небесному) Богу Грома за свои прегрешения — и есть их единственный культовый акт; никаких других молитв у них нет.
4. Многие племена Западной Африки поклоняются определенным камням именно по причине их связи с культом богов Неба. Так, кассуна-бура называют подобные камни Уэ (по имени своего небесного бога); их почитают приносят им жертвы племена кассуна-фра; габе совершают жертвоприношения менгирам, заключающим в себе, по их представлениям, небесное божество Амма; в других районах Африки поклоняются «камням грома» (ср. Frazer, 91 sq.).
5. Не следует, впрочем, забывать, что двуполость — это исконная характеристика божества. Приблизительная, как и большинство мифологических «формул», она представляет собой одну из первых попыток выразить понятие «тотальности», «совпадения противоположностей», coincidentia opposttorum (§ 159).
6. Подобным образом, например, юрак-самоеды приносят на вершине своих гор в жертву небесному богу Нуму белого оленя (Op. cit., 238). Точно также совершают жертвоприношения духу Неба, Бугу, тунгусы (Op. cit., 243). У коряков, чукчей и эскимосов древний культ бога Неба включил в себя тотемические, анимистические и матриархальные элементы, которые Гас считает второстепенными (p. 261). Ср. также J. Haeckel, Idolkult und Dualsystem bei den Viguren, S. 142 sq.
7. Кай Доннер попытался истолковать Нум через согдийское ном, «закон» (ср. греч. nomos), термин, который центрально-азиатские народы в эпоху господства уйгуров распространили, как он полагал, вплоть до Крайнего Севера. Даже если допустить, что подобная этимология подтверждается фактами (а это не так, см. библиографию), она может свидетельствовать лишь о лексическом заимствовании, поскольку само представление о верховном небесном божестве во всех арктических и северо-азиатских регионах является вполне автохтонным.
8. Фр. Хоммельс связывал шумерский термин дингир («Бог», «блестящий», «сияющий») с тюрко-монгольским тенгри («Небо», «Бог»). Со своей стороны, П. А. Бартон полагает, что представление о небесном боге Ану пришло в Месопотамию из Центральной Азии уже к концу доисторической эпохи (Semitic and Hamitic Origins, Philadelphia, 1934, p. 246, 369). Действительно, начиная с IV тысячелетия до н. э., можно обнаружить определенные контакты между палео-восточными культурами (Элам) и культурами «каспийской» и алтайской (т. е. прототюркскими; см. библиографию, исследования М. Ebert, G. Hermes, W. Amschler, W. Koppers, E. Erzfeld). Однако, конкретный вклад каждой из этих доисторических культур до сих пор остается неясным. С другой стороны, восточные влияния, достигавшие северных окраин нынешней России, прослеживаются уже в III тысячелетии (ср. работы Tallgren'a). Как бы то ни было, не подлежит сомнению следующее: 1) бог Неба относится к самым древним прототюркским культурным слоям; 2) между ним и индоевропейским богом Неба существует поразительное сходство; 3) в целом структура религиозного сознания индоевропейцев ближе к религиозности прототюрков, нежели к религии какого-либо иного палео-восточного или средиземноморского народа.
9. В Гесиодовом мифе Урана рождает Земля (Гея) — отзвук теллурической религии, принадлежащей к доэллинскому субстрату.
10. Ту же пару мы находим и в вавилонской мифологии. Эйя, божество вод и мудрости, вместо того, чтобы «героически» сражаться с древними чудовищами, Алсу и Мумму, «связывает» их заклинаниями, а затем убивает (Энума Элиш, I, 60—74). Мардук, получив от собрания богов прерогативы абсолютной власти (принадлежавшей прежде небесному божеству Ану), а также трон, скипетр и palu, начинает поединок с морским чудовищем Тиамат. Перед нами действительно «героическая» борьба, и тем не менее главным оружием Мардука остаются «сети», «дар его отца, Ану» (IV, 49; в главе I, 83 Мардук назван сыном Эй но каким бы ни было его происхождение, сущность неотделима от понятия магической верховной власти). у «связывает» Тиамат (IV, 95), «заковывает» ее и убивает (IV, 104). Точно так же «заковывает» он всех Демонов и богов, помогавших Тиамат, и бросает их в темницы и пещеры (IV, 111—114, 117, 120). Верховную власть Мардук завоевывает героической борьбой; тем не менее он сохраняет и определенные прерогативы магической верховной власти.
11. Роль Индры в индусской религии отнюдь не исчерпывается представленным у нас кратким обзором его иерофании (основанной главным образом на материале ми-Ф°в). Любой божественный образ связан с бесчисленными Ритуалами и обрядами, о которых мы не имеем возможности много говорить в данных параграфах. (Стоит, к примеру, вспомнить о том, что Индра и его «свита» из марутов представляют собой архетип индоарийских «мужских союзов», составленных из молодых людей, которые в ходе своей инициации прошли определенные «испытания»; ср. Stieg Wikander, Der arische Mannerbund, Lund, 1938, p. 75 Sq,). Данное уточнение следует отнести ко всем упоминаемым у нас божествам.
12. Существует и обратный феномен: местный бог становится благодаря «истории» богом верховным и присваивает себе авторитет и атрибуты небесного бога. Ашшур, бог-покровитель одноименного города, заимствует характерные признаки Творца и Верховного Владыки и таким образом переходит в ранг бога Неба (ср. Knut Tallquist, Der Assyrische Gott, Helsinki, 1932, 40 sq.). Энума Элиш, читавшаяся в Вавилоне в 4-й день нового года в присутствии Мардука, в Ассирии читалась перед статуей Ашшура (Labat, Le роеmе de la Creation, Paris, 1935, p. 59).
