Сталинский план благоустройства природной среды в европейской части ссср

В наши дни такого рода научно обоснованные жизненно состоятельные программы оздоровления биосферы и благоустройства среды обитания и соответствующие работы необходимы для всех государств и для всех регионов, поскольку только они создают предпосылки для успешного разрешения всех прочих проблем цивилизации.

И прежде всего они необходимы для успешного осуществления государственной политики оздоровления населения в преемственности поколений не столько за счёт развития медицины (её технологий) и навязывания населению разного рода «медицинских услуг», сколько за счёт перехода всего населения к здоровому образу жизни и снижению за счёт этого предрасположенности к заболеваниям и травматизму.

Политика оздоровления населения может быть успешной только в том случае, если она строится в соответствии со специфическими видовыми закономерностями, характерными для биологического вида «Человек разумный». Пропаганда и государственная поддержка здорового образа жизни была составной частью большевистской государственной политики, один из примеров чего представлен на фотографии ниже в сопоставлении с современностью.

Государственные деньги и деньги общественных организаций вкладывались в массовое физкультурное движение, а не в показушных спортсменов «высоких достижений». Для этого создавались общедоступные спортивные сооружения: спортплощадки и стадионы, «водные станции»¹, аэроклубы, в парках культуры и отдых тоже имелись спортивные сооружения, которыми можно было пользоваться бесплатно или за «сим­во­лическую» плату².

В подавляю­щем бо­льшин­ст­ве случаев это бы­ли открытые сооружения, где можно было за­ниматься укреплением своего здо­ровья и развитием тела на све­жем воздухе, во взаимодействии организма с природными стихиями во всём их разнообразии. Поэтому всё это было несоизмеримо дёшево в сопоставлении с железобетонными спортивными комплексами наших дней и не было дефицитом. Большинство сооружений этой системы массового физкультурного движения можно было создавать с нуля и поддерживать в работоспособном состоянии силами самих физкультурников и по их инициативе, по­­скольку при их сооружении и ремонте использо­ва­лись общедоступные материалы соответству­ю­щих регионов.

Всё это делалось для того, чтобы взрослые и подростки занимались физкультурой в своё удовольствие, а дети возрастом помладше брали с них пример, а не для того, чтобы чиновники «осваивали» (т.е. присваивали себе) бюджетные деньги и отчитывались перед вышестоящими бюрократами о введении в строй как бы «спортивных» сооружений шоу-бизнеса¹.

О бщесоюзная статистика результатов сдачи нормативов комплексов упражнений БГТО («Будь готов к труду и обороне» — детский комплекс) и ГТО («Готов к труду и обороне» — юношеский и взрослый) характеризовала реальные показатели здоровья населения в динамике их изменений год от года. Это весьма далеко от нынешнего спорта «высоких достижений»: на фоне «успехов» страны в этой сфере люди в большинстве своём не в состоянии сдать нормативы БГТО (для школьников 1 — 8 классов, 4 возрастных ступени) и ГТО (для учащихся старше 16 лет и взрослого населения, 3 ступени) 1930‑х гг. С 1931 по 1941 г. порядка 6 миллионов человек сдали нормы комплекса ГТО I ступени, и более 100 тысяч человек — II ступени.

С нашей точки зрения гораздо лучше, если:

• процентов 95 подростков и взрослых ежегодно в состоянии подтвердить нормативы комплексов БГТО и ГТО для своих возрастных групп, но страна при этом не участвует ни чемпионатах разного уровня, ни в олимпийских игрищах, где для победы требуется калечить людей во всех аспектах триединства материи-информации-меры,

• нежели то положение дел со здоровьем населения и шоуменов-спортсменов, которое имеет место ныне и культивируется либерально-буржуазной государственностью и спонсорами-рекламодателями.

Причём сами знаки БГТО и ГТО были не показателями удовлетворённого честолюбия спортсменов в соревнованиях с другими честолюбцами, а большей частью средством самооценки человеком состояния здоровья своего организма и телесного развития, необходимых и ему самому для полноценной жизни, и обществу, и государству для обеспечения устойчивости развития.

Понятно, что вопрос о специальном «спортивном питании», «допинге» для достижения высоких результатов и взращивания шоуменов для отстаивания «чести страны» в «спорте наивысших достижений» в этой системе не вставал.

• В начальный период своего становления эта система была ориентирована на воспроизводство здорового населения и повышения статистических показателей здоровья в преемственности поколений.

• Переориентация её с массового физкультурного движения на профессиональный спорт высоких результатов, в который вовлечена со вредом для их здоровья ничтожная доля населения страны, была осуществлена усилиями бюрократов уже в послесталинские времена.

Т.е. политика Советской власти в области развития массового физкультурного движения была эффективна в аспекте повышения показателей здоровья населения в преемственности поколений, поскольку соответствовала специфическим видовым закономерностям, характерным для биологического вида «Человек разумный»: организм, угнетаемый алкоголем и прочими ядами, а также обездвиженностью — обречён быть нездоровым, и это своё нездоровье будет транслировать последующим поколениям на основе генетического механизма биологического вида (т.е. на уровне ДНК и на уровне биополевой компоненты).

Следующая группа закономерностей — ноосферно-рели­гиоз­ные — нравственно-эти­чес­кие по своему характеру. Задача искоренения эксплуатации «человека человеком» и построение общества действительно свободных людей, чья воля под властью диктатуры совести взаимно благодетельно дополняет волю всех других добросовестных людей, по своему существу — задача изменения статистически преобладающих в обществе нравственности и этики.

Эта задача должна быть решена в ограничениях техносферной цивилизации, чтобы люди сначала перешли к праведной нравственности и этике, и это достижение стало бы гарантией безопасного перехода к биологической цивилизации и гарантией её дальнейшего безопасного развития. Соответственно искоренение эксплуатации «человека человеком», будучи одним из аспектов этой комплексной задачи, предполагает безальтернативное господство в обществе нравственности, исключающей принципы «моя хата с краю», «после нас — хоть потоп», «принимайте меня таким, каков я есть, а кто не согласен, — покажите, что вы “круче”» и им аналогичные. При этом праведность практически выражается и вырабатывается в этике созидания и взаимопомощи. Такая этика в условиях цивилизации, полностью зависящей от техносферы и производства, может формироваться только в трудовой деятельности людей, поскольку в жизни, основанной на коллективном труде, подавляющие (отрицательные) обратные связи в иерархически высшем по отношению к обществу управлении (действует пресловутая «карма») замыкаются на людей через производимую ими продукцию по принципу «ложка дёгтя портит бочку мёда»: т.е. недобросовестная работа одного может сорвать проект, в котором заняты миллионы, и от результата которого в большей или меньшей мере может зависеть жизнь (качество жизни) подчас сотен миллионов, если не всего человечества; а поощряющие (положительные) обратные связи в иерархически высшем по отношению к обществу управлении замыкаются в виде роста качества жизни в смысле снижения статистики разного рода неприятностей¹: «Ищите прежде Царствия Божия и Правды Его, и это всё (по контексту благоденствие земное для всех людей) приложится вам» (Матфей, 6:33).

В этой связи посмотрим на монеты СССР 1920‑х гг. (фото ниже по тексту). Значимо не то, что они выполнены из серебра, а то, что на них отчеканено: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» — это альтернатива принципам «моя хата с краю» и «после нас — хоть потоп», поскольку предполагает единение людей в созидании лучшего будущего в преемственности поколений без различий их национального и сословно-кастового происхождения. Изображения же на обеих монетах представляют и возвеличивают труд (на полтиннике — 50 копеек) и устремлённость в светлое будущее (рабочий как символ диктатуры пролетариата зовёт с собой крестьянина, который опирается рукой на борону, навстречу восходу солнца).

Э то — тоже пропаганда, причём если не каждодневная, то еженедельная, поскольку в магазины и на рынки приходилось регулярно ходить всем и этими монетами наряду с бумажными деньгами пользовалось практически всё население страны, а дети, познавая мир, требовали от взрослых пояснений на тему: что на монетах изображено и что это значит? — вследствие чего взрослым приходилось объяснять детям, что труд — источник всех благ, которые в цивилизованном обществе потребляют взрослые и дети.

Бумажные день­ги работали на ту же идею объединения людей в труде на принципах взаимопомощи. Пример тому — трёхрублёвая бан­кнота 1924 г. (на фотографии выше): в стране, где большинство населения не умело ни читать, ни писать, изображение на купюре пропагандирует необходимость освоения грамоты и взаимопомощи в этом деле: рабочий и крестьянин на отдыхе читают книгу — источник новых для них знаний¹. И так практически на всех довоенных денежных знаках сталинской эпохи: на рубле 1938 года — изображён шахтёр, на трёхрублевой купюре — пехотинец, на пятирублёвой — лётчик: труженик и защитники мирной жизни и созидания.

Т.е. всё это под­разумевает, что в основе обе­с­пе­чен­но­сти де­нег СССР как и в основе благо­получия всех и каждого — ле­жит труд людей, профессионализм и добросовестность каждого из них.

И вся символика на советских деньгах говорила о том, что они не должны быть инструментом для паразитизма на труде и жизни других людей путём извлечения нетрудовых доходов из денежного обращения.

Российская империя накануне первой мировой войны, вследствие действия и последействия «указа о кухаркиных детях» была страной отсталой в научно-техническом и экономическом отношении, утратившей перспективы развития при условии сохранения исторически сложившихся культуры в целом и государственности, в частности. И если соотносить с темпы развития в ту эпоху экономик России, США, Германии, Великобритании, Франции, — то Россия всё больше и больше отставала от них, т.е. деградировала¹. Последний голод в империи (официально «политкорректно» именуемый «недородом» — царям не нравилось, что под их властью голод на протяжении десятилетий систематически охватывал многие регионы империи) имел место в 1911 г.¹, голодало порядка 32 млн. человек, умерло порядка 1,8 млн. человек; по данным военного ведомства порядка 40 % новобранцев впервые пробовали мясо только после призыва на службу.

Соответственно, Советской власти (даже без учёта разрухи гражданской войны²) наследство от династии Романовых досталось «аховое». И для того, чтобы у народов страны появились перспективы развития, — мало было работать так, как умели тогда работать. Необходимо было работать лучше, чем уже́ умели, а для этого надо было повышать уровень образования всего общества, и прежде всего, — молодёжи.

П оскольку телевидения и радиовещательной сети ещё не было, то задачу пробудить интерес к повышению уровня образования решали агитационные плакаты, которые висели на видных местах в учреждениях, на заводах, в клубах, в других общественных зданиях. Один из таких плакатов представлен слева: кто может что-либо возразить против написанного на нём? И кроме того, по существу задача состояла не только в том, что строительство коммунизма требовало знаний, но и в том, что коммунизму как образу жизни тоже надо было учиться, и прежде всего — надо было учиться молодёжи — будущему страны.

В этой же связи рекомендуем перечитать речь В.И. Ленина на III съез­де Всероссийского коммунистического со­юза молодёжи «Задачи союзов молодёжи» 2 октября 1920 г.¹

После оценки итогов реформы системы образования, проведённой либералами в постсоветские годы², многое из сказанного В.И. Ле­ни­ным 100 лет тому назад без малого, снова стало актуальным:

«… как надо поставить основные задачи, когда мы говорим о задаче: научиться коммунизму.

Чтобы это вам пояснить, подходя в то же время к вопросу, как учиться, я возьму пример практический. Вы все знаете, что перед нами сейчас же вслед за задачами военными, задачами охраны республики, встаёт задача хозяйственная. Мы знаем, что коммунистического общества нельзя построить, если не возродить промышленности и земледелия, причем надо возродить их не по-старому. Надо возродить их на современной, по последнему слову науки построенной, основе. Вы знаете, что этой основой является электричество, что только когда произойдёт электрификация всей страны, всех отраслей промышленности и земледелия, когда вы эту задачу освоите, только тогда вы для себя сможете построить то коммунистическое общество, которого не сможет построить старое поколение. Перед вами стоит задача хозяйственного возрождения всей страны, реорганизация, восстановление и земледелия, и промышленности на современной технической основе, которая покоится на современной науке, технике, на электричестве. Вы прекрасно понимаете, что к электрификации неграмотные люди не подойдут, и мало тут одной простой грамотности. Здесь недостаточно понимать, что такое электричество: надо знать, как технически приложить его и к промышленности, и к земледелию, и к отдельным отраслям промышленности и земледелия. Надо научиться этому самим, надо научить этому всё подрастающее трудящееся поколение. Вот задача, которая стоит перед всяким сознательным коммунистом, перед всяким молодым человеком, который считает себя коммунистом и ясно отдаёт себе отчёт, что он, вступив в Коммунистический союз молодёжи, взял на себя задачу помочь партии строить коммунизм и помочь всему молодому поколению создать коммунистическое общество. Он должен понять, что только на основе современного образования он может это создать, и, если он не будет обладать этим образованием, коммунизм останется только пожеланием.

(…)

… Перед вами задача строительства, и вы её можете решить, только овладев всем современным знанием, умея превратить коммунизм из готовых заученных формул, советов, рецептов, предписаний, программ в то живое, что объединяет вашу непосредственную работу, превратить коммунизм в руководство для вашей практической работы.

Вот задача ваша, которой вы должны руководствоваться в деле образования, воспитания, подъёма всего молодого поколения. Вы должны быть первыми строителями коммунистического общества среди миллионов строителей, которыми должны быть всякий молодой человек, всякая молодая девушка. Без привлечения всей массы рабочей и крестьянской молодежи к этому строительству коммунизма вы коммунистического общества не построите.

(…)

Вы должны воспитать из себя коммунистов. Задача Союза молодежи — поставить свою практическую деятельность так, чтобы, учась, организуясь, сплачиваясь, борясь, эта молодёжь воспитывала бы себя и всех тех, кто в ней видит вождя, чтобы она воспитывала коммунистов. Надо, чтобы всё дело воспитания, образования и учения современной молодежи было воспитанием в ней коммунистической морали.

Но существует ли коммунистическая мораль? Существует ли коммунистическая нравственность? Конечно, да. Часто представляют дело таким образом, что у нас нет своей морали, и очень часто буржуазия обвиняет нас в том, что мы, коммунисты, отрицаем всякую мораль. Это — способ подменять понятия, бросать песок в глаза рабочим и крестьянам.

В каком смысле отрицаем мы мораль, отрицаем нравственность?

В том смысле, в каком проповедовала её буржуазия, которая выводила эту нравственность из велений бога. Мы на этот счёт, конечно, говорим, что в бога не верим, и очень хорошо знаем, что от имени бога говорило духовенство, говорили помещики, говорила буржуазия, чтобы проводить свои эксплуататорские интересы. Или вместо того, чтобы выводить эту мораль из велений нравственности, из велений бога, они выводили её из идеалистических или полуидеалистических фраз, которые всегда сводились тоже к тому, что очень похоже на веления бога.¹

(…)

… для коммуниста нравственность вся в этой сплоченной солидарной дисциплине и сознательной массовой борьбе против эксплуататоров. Мы в вечную нравственность не верим и обман всяких сказок о нравственности разоблачаем. Нравственность служит для того, чтобы человеческому обществу подняться выше, избавиться от эксплуатации труда (выделено нами жирным при цитировании).

Чтобы это осуществить, нужно то поколение молодёжи, которое начало превращаться в сознательных людей¹ в обстановке дисциплинированной отчаянной борьбы с буржуазией. В этой борьбе оно воспитает настоящих коммунистов, этой борьбе оно должно подчинить и связать с ней всякий шаг в своём учении, образовании и воспитании. Воспитание коммунистической молодежи должно состоять не в том, что ей подносят всякие усладительные речи и правила о нравственности. Не в этом состоит воспитание. Когда люди видели, как их отцы и матери жили под гнетом помещиков и капиталистов, когда они сами участвовали в тех муках, которые обрушивались на тех, кто начинал борьбу против эксплуататоров, когда они, видели, каких жертв стоило продолжить эту борьбу, чтобы отстоять завоёванное, каким бешеным врагом являются помещики и капиталисты, — тогда эти люди воспитываются в этой обстановке коммунистами. В основе коммунистической нравственности лежит борьба за укрепление и завершение коммунизма. Вот в чём состоит и основа коммунистического воспитания, образования и учения. Вот в чём состоит ответ на вопрос, как надо учиться коммунизму»¹.

И это не было словами, брошенными в пустоту, они отвечали чаяниям простонародья о лучшей жизни, нежели та, что имела место в Российской империи, которую многие люди были нравственно готовы созидать своим трудом.

«Первый коммунистический субботник состоялся в депо Москва-Сортировочная Московско-Казанской железной дороги 12 апреля 1919 года.

Впрочем, субботник начался не утром в субботу, а в ночь на субботу. В цех депо Москва-Сортировочная после рабочего дня вернулась группа рабочих из 15 человек, из которых 13 были коммунисты, а двое — «сочувствующие». Рабочие стали ремонтировать паровозы. Как отмечалось в протокольной записи организатора мероприятия, председателя деповской ячейки И.Е. Буракова, работали беспрерывно до 6 часов утра (десять часов) и отремонтировали три паровоза текущего ремонта за № 358, 4 и 7024². Работа шла дружно и спорилась так, как никогда прежде. В 6 часов утра пролетарии собрались в служебном вагоне, где, отдохнув и попив чаю, стали обсуждать текущий момент и решили такую ночную работу — с субботы на воскресенье, продолжать еженедельно.

10 мая 1919 года состоялся первый массовый коммунистический субботник на Московско-Казанской железной дороге. В субботнике участвовало уже 205 человек. После этого события Ленин написал статью «Великий почин (О героизме рабочих в тылу. По поводу “коммунистических субботников”)», она была опубликована отдельной брошюрой в июле 1919 года.

По мнению Ленина, инициатива московских железнодорожников, подхваченная на промышленных предприятиях, стала проявлением героизма трудящихся масс, которые начали практическое строительство социализма. Субботники явились выражением нового, «добровольного» подхода к труду в обстановке экономического спада и голода, которая царила в России в эти годы»¹.

В статье «Великий почин» В.И. Ленин писал:

«Героизм трудящихся масс, сознательно приносящих жертвы делу победы социализма, вот что является основой новой, товарищеской дисциплины в Красной Армии, её возрождения, укрепления, роста.

Не меньшего внимания заслуживает героизм рабочих в тылу. Прямо-таки гигантское значение в этом отношении имеет устройство рабочими, по их собственному почину, коммунистических субботников. Видимо, это только ещё начало, но это начало необыкновенно большой важности. Это — начало переворота, более трудного, более существенного, более коренного, более решающего, чем свержение буржуазии, ибо это — победа над собственной косностью, распущенностью, мелкобуржуазным эгоизмом, над этими привычками, которые проклятый капитализм оставил в наследство рабочему и крестьянину. Когда эта победа будет закреплена, тогда и только тогда новая общественная дисциплина, социалистическая дисциплина будет создана, тогда и только тогда возврат назад, к капитализму, станет невозможным, коммунизм сделается действительно непобедимым»¹.

Далее В.И. Ленин цитирует статью, опубликованную в газете «Правда» 17 мая 1919 г.:

«Оказалось, что по недостатку рабочей силы и слабой интенсивности труда задерживаются срочные заказы и спешный ремонт паровозов. 7 мая на общем собрании коммунистов и сочувствующих подрайона Московско-Казанской дороги был поставлен вопрос о переходе от слов о содействии победе над Колчаком к делу. Вынесенное предложение гласило:

«Ввиду тяжелого внутреннего и внешнего положения, для перевеса над классовым врагом коммунисты и сочувствующие вновь должны пришпорить себя и вырвать из своего отдыха еще час работы, т. е. увеличить свой рабочий день на час, суммировать его и в субботу сразу отработать 6 часов физическим трудом, дабы произвести немедленно реальную ценность. Считая, что коммунисты не должны щадить своего здоровья и жизни для завоеваний революции — работу производить бесплатно. Коммунистическую субботу ввести во всем подрайоне до полной победы над Колчаком».

После некоторых колебаний это предложение было принято единогласно.

В субботу, 10 мая, в 6 часов вечера, как солдаты, явились коммунисты и сочувствующие на работу, построились в ряды и без толкотни были разведены мастерами по местам.

(…)

Общая стоимость работы по нормальной оплате 5000 тыс. рублей, сверхурочной в 1 1/2 раза больше. Интенсивность труда по нагрузке выше обыкновенных рабочих на 270 %. Остальные работы приблизительно такой же интенсивности.

Устранена задерживаемость заказов (срочных) по недостатку рабочей силы и волоките от семи дней до трёх месяцев.

Работа происходила при наличии неисправности (легко устранимой) приспособлений, задерживавших отдельные группы от 30 до 40 минут.

Администрация, оставленная для руководства работами, едва успевала подготовить новые, и, может быть, немного преувеличено выражение старика-мастера, что в коммунистическую субботу сделано работы за неделю, против работы несознательных и расхлябанных рабочих.

Ввиду того, что на работах присутствовали и просто искренние сторонники Советской власти и ожидают наплыва таковых на будущие субботы, а также желания других районов взять пример с коммунистов-железнодорожников Московско-Казанской дороги, я остановлюсь подробнее на организационной стороне по сообщениям с мест.

На работах было процентов 10 коммунистов, постоянно работающих на местах. Остальные — занимающие ответственные посты и выборные, от комиссара дороги до комиссара отдельного предприятия, а также профессионального союза, и работающих в управлении и Комиссариате путей сообщения.

Воодушевление и дружность работы небывалая. Когда без ругани и споров рабочие, конторщики, управленцы, охватив сорокапудовый бандаж колеса для пассажирского паровоза, перекатывали его на место, как трудолюбивые муравьи, на сердце рождалось горячее чувство радости от коллективного труда и крепла вера в непоколебимость победы рабочего класса. Мировым хищникам не задушить победителей-рабочих, внутреннему саботажу не дождаться Колчака.

По окончании работ присутствующие были свидетелями невиданной картины: сотня коммунистов, уставших, но с радостным огоньком в глазах, приветствовала успех дела торжественными звуками Интернационала — и казалось, что эти победные волны победного гимна перельются за стены по рабочей Москве и, как волны от брошенного камня, разойдутся по рабочей России и раскачают уставших и расхлябанных»¹.

Далее В.И. Ленин даёт оценку происшедшему и перспективам этой социальной простонародной (а не «элитарной») инициативы:

«Крепостническая организация общественного труда держалась на дисциплине палки, при крайней темноте и забитости трудящихся, которых грабила и над которыми издевалась горстка помещиков. Капиталистическая организация общественного труда держалась на дисциплине голода, и громадная масса трудящихся, несмотря на весь прогресс буржуазной культуры и буржуазной демократии, оставалась в самых передовых, цивилизованных и демократических республиках темной и забитой массой наёмных рабов или задавленных крестьян, которых грабила и над которыми издевалась горстка капиталистов. Коммунистическая организация общественного труда, к которой первым шагом является социализм, держится и чем дальше, тем больше будет держаться на свободной и сознательной дисциплине самих трудящихся, свергнувших иго как помещиков, так и капиталистов.

Эта новая дисциплина не с неба сваливается и не из добреньких пожеланий рождается, она вырастает из материальных условий крупного капиталистического производства, только из них. Без них она невозможна».

Последний абзац нуждается в пояснениях. Капитализм, формирующийся изначально на основе индивидуального частного предпринимательства создаёт систему производства и распределения продукции (технологии и организация) на основе коллективного профессионально специализированного труда. При этом возникает то, что марксизм обозначает термином «основное противоречие капитализма» — «противоречие между общественным характером процесса производства и частнокапиталистической формой присвоения» продуктов труда. Суть этого «основного противоречия капитализма» в том, что работали и создавали продукт множество людей, а собственником результата труда является собственник капитала, вложенного в предприятие и в производственный процесс. В либерально-буржуазном миропонимании это — норма, и в её идеале наёмный работник должен работать, ориентируясь на плату (т.е. «деньги зарабатывать»), а не на результат труда как таковой (результат — это не его компетенция); предприниматель тоже должен организовывать предприятие ради достижения самоокупаемости предприятия и получения как можно более высокой прибыли, а не ради результата деятельности предприятия как такового (более того, высокая прибыль может достигаться и в ущерб результату как таковому). Т.е. в этой системе царит капиталократия, в которой все — рабы-невольники денег: и капиталисты (собственники капиталов, предприятий, продукции), и наёмные работники, чьим коллективным трудом поддерживается функциональная состоятельность всех предприятий и на каждом из них создаётся продукция. Соответственно: если оплаты за труд и за продукцию не предвидится — не будет ни труда, ни продукции, даже если у общества есть потребность в этой продукции и имеющиеся знания вполне позволяют произвести эту продукцию при необходимом уровне качества в достаточном количестве.

Мотивация к любой деятельности в конечном итоге всегда носит психологический характер. По отношению к труду это означает, что для человека труд — как индивидуальный, так и в коллективе — не может быть бессмысленным. Но смысл трудовой деятельности для каждого обусловлен его реальной нравственностью и сложившимся миропониманием в целом, с которым некоторым нравственно обусловленным образом связан и смысл трудовой деятельности.

* * *

О СМЫСЛЕ ТРУДА

В исторически сложившейся культуре глобальной цивилизации типология мотивации к труду, т.е. смысл труда таковы:

• в получении результата как такового в его материальном¹ или информационно-алгоритмическом² существе;

• в получении денег безотносительно к результату труда в его материальном или информационно-алгоритмическом выражении;

• и в получении результата как такового в его материальном или информационно-алгоритмическом существе, и в получении денег.

Причём последний вариант тоже вариативен:

• результат как таковой и деньги равноприоритетны³;

• результат обладает более высоким приоритетом, нежели оплата труда и покрытие из оплаты труда собственных издержек, связанных с трудом, т.е. с получением результата;

• деньги обладают более высоким приоритетом, нежели результат труда как таковой в своём материальном или информационно-алгоритмическом выражении⁴.

———————

• То, что в абзацах выше выделено прямым жирным шрифтом, — нормальная мотивация к труду в обществе свободных людей, которая предполагает получение результата предельно высокого, возможного для работника качества, а также и отказ от работы, если работник осознаёт свою неспособность достичь минимально приемлемого (требуемого) уровня качества. Однако этой характеристике сопутствует умолчание: если результат труда объективно направлен на общественное развитие, а не на удовлетворение деградационно-паразитических потребностей или на порождение и поддержание процессов деградации¹. Это цивилизационный идеал отношения к труду и к результату Русской многонациональной цивилизации и большевизма.

И только он позволяет взаимно дополняюще согласовать вектора целей (интересы развития) труженика, коллектива, государственности, общества.

• То, что выше выделено курсивом (обычным и жирным), характерно для всех культур, в которых человек — раб-невольник денег, однако:

• то, что выделено обычным курсивом, — узаконенная норма для рабов-невольников буржуазно-либеральной культуры;

• а то, что выделено жирным курсивом, — в буржуазно-либеральной культуре, если реализуется в жизни, юридически квалифицируется как мошенничество, предоставление услуг и продукции ненадлежащего качества, нарушение договорных обязательств и т.п. Однако на Руси это же — норма «трудовой» этики как для люмпена, так и для той части простонародья, которая разуверилась в благодетельности правящей «элиты» и, не имея за душой никаких альтернатив толпо-«элитаризму», просто саботирует антинародную политику беззаботной и безответственной по отношению к обществу эгоистичной «элиты»; а также это — этическая норма для представителей «элиты» в их отношении к «свободным лохам» и к состоявшимся холопам.

Выделенное жирным курсивом в предшествующем абзаце — одна из главных проблем постсоветской России и представляет угрозу её будущему вплоть до ухода в историческое небытиё.

* * *

Если соотноситься со сказанным в абзацах, отделённых от основного текста звёздочками, то субботники, организуемые самими работниками, значимы не тем, сколько на них было отремонтировано паровозов или произведено иной продукции, или какова была на них производительность труда; они значимы тем, что через них начала распространяться в обществе представленная выше нормальная мотивация к труду, характерная для общества свободных людей, и тем самым осуществлялось преображение общества, шло обучение коммунизму в трудовой деятельности.

Это не было государственной барщиной, аналогичной барщине времён крепостного права, когда крепостные бесплатно обязаны были работать на «батюшку барина», поскольку там результат труда принадлежал барину; а здесь от результатов труда выигрывало всё общество, включая и самих участников субботников. Государственной барщиной субботники начали становиться по мере того, как бюрократия трансформировалась в эксплуататорский класс и стала инициативу людей подменять разнородным принуждением к бесплатному ритуальному труду. Субботники превратились в государственную ритуальную барщину уже в послесталинские времена. До этого бескорыстный труд на общее благо, характерный для общества свободных людей, распространялся в советском обществе, и этому труду государственная политика распределения заработной платы по отраслям, регионам, по профессиям и уровням квалификации только сопутствовала.

И этот подход к труду с мотивацией на результат как таковой, а не с мотивацией на оплату, охватывал даже пресловутый ГУЛАГ. Книга «Канал имени Сталина»¹, написанная кол­лективом писателей во главе с А.М. Горьким, повествует о строительстве Беломоро-Балтий­ско­го канала (ББК). В ней написано не обо всём, что имело место в ГУЛАГе, т.е. в ней не сказано всей правды, но при этом она и не является вымыслом. Та часть правды, которая в ней представлена, состоит в том, что среди контингента заключённых было множество людей, которые никогда ранее в своей жизни не имели некриминальных профессий («медвежатники» с дореволюционным стажем, «карманники» из беспризорников времён гражданской войны и разрухи и т.п.) и честным трудом не заработали ни одной копейки.

На строительстве канала многие из них получили профессии и почувствовали моральное удовлетворение от процесса созидания. По завершении строительства канала больша́я часть заключённых была освобождена, а наиболее проявившие себя в труде были освобождены со снятием судимости и вручением почётных знаков «Лучшему ударнику ББК ОГПУ» (фото ниже по тексту), а самые же отличившиеся — сверх того были награждены орденами СССР. Причём многие люди, получившие профессии на стройке канала, не пожелали вернуться в криминальный мир, а целыми бригадами, сложившимися на прин­ци­пах товарищества в ходе строительства Беломоро-Бал­тий­ско­го канала, уезжали на новые стройки, на которых своим трудом показывали пример должной работы уже сложившимся там коллективам.

К нига «Канал имени Сталина» была издана в 1934 г., вследствие чего её можно оценивать как «беззастенчиво лживую большевистскую пропаганду». Но книга «Флот, который уничтожил Хру­щёв» (автор Широкорад А.Б.) издана в 2004 г. Среди всего про­чего она содержит воспоминания о работе в «шарашках», которые в 1930‑е гг. заключённые инженеры проектировали корабельную артиллерию и другое корабельное оборудование. Как это не удивит либералов, и в них люди работали на совесть, будто и не были в заключении по надуманным несправедливым обвинениям.

Кроме того, один из либералов сболтнул сам, не поняв о чём именно он свидетельствует. В 1930-е годы было проведено несколько специальных наборов ЦК ВКП (б) рабочей молодёжи — коммунистов и комсомольцев — в военные училища в целях укрепления рабочей прослойки в командном составе РККА и РРКФ. Либерал, примазавшийся к ВКП (б), был направлен по спецнабору в военное училище лётчиков, что сделало неосуществимыми «его души высокие порывы». Прибыв к месту учёбы, он отказался проходить курс обучения и служить, за что получил три года лагерей по приговору военного трибунала. По его мнению — безвинно, «ни за что». В поезде на пути к месту отбывания наказания он беседовал с уголовником из беспризорников времён гражданской войны. Тот, выслушав его рассказ, заявил: «Если бы меня послали учиться на лётчика, то уж я бы учился...» — но для уголовника со стажем такая возможность была закрыта.¹

Показательна и оценка большевистского отношения к труду успешными капиталистами. Советский авиаконструктор А.С. Яковлев в своих воспоминаниях «Цель жизни» сообщает следующее:

«… в начале 30-х годов, советский заказ на изобретенную Хейнкелем авиационную катапульту и летающую лодку выручил его из беды, как он сам пишет об этом в своих мемуарах:

"… Вскоре после успеха моей катапульты в Германии я стал получать многочисленные иностранные заказы. Самый важный и самый сложный из них был получен с Востока. Как-то в начале 1930 года Мария Хуперц (секретарша Хейнкеля. — А. Я.) доложила мне, что пришли два подозрительных господина, вероятно большевики. Она считает, что ей необходимо присутствовать при беседе и следить за ними. В таких обстоятельствах она неплохой телохранитель. Моих визитёров впустили, и я должен признаться, что они не внушили мне большого доверия. Они даже не представились. Старший из них говорил только по-русски, а его товарищ быстро переводил на немецкий.

"Я представитель торговой делегации СССР в Берлине. — Подозрительно оглядываясь по сторонам, старший подождал, пока его друг переведёт эти слова. — Мне поручено спросить у вас, сможете ли вы в кратчайший срок построить катапульту и летающую лодку¹. Скажите просто: "да" или "нет". Это всё, что мне надо. Мы пришлём вам технические условия. Вы представите нам проекты. Если они нам понравятся, мы дадим вам заказ".

Я не могу сказать ничего плохого о честности русских в деловых вопросах…

… В лаконичном стиле моих гостей я ответил простым "да". Через два дня я получил документ с техническими условиями...

… Неделю спустя снова появились двое русских. На этот раз они представились. Оказалось, что старший был Алкснис, заместитель командующего красных ВВС, а молодой человек — переводчик Саснов. Я получил заказ на катапульту и опытный экземпляр самолета. "Если этот самолет окажется хорошим, — сказал Алкснис, — вы получите большой заказ. Посмотрим".

Они положили передо мной контракт, содержащий несколько десятков пунктов и невероятное количество деталей: точные даты поставок, контроль со стороны русских, обычные неустойки в случае несоблюдения сроков поставок или снижения характеристик по сравнению с указанными в проектах. Самое главное — это контракт, сказал я себе, а с остальным мы справимся, когда его получим…"

Заказ Хейнкель выполнил. Самолеты с катапультой в установленный срок были отправлены в СССР.

В мемуарах Хейнкеля далее читаем:

"… Несколько месяцев о них ничего не было слышно. Затем неожиданно пришел Алкснис и, как всегда, без обиняков заявил мне: "Летающая лодка очень хороша. Вы получите заказ на строительство двадцати экземпляров".

Сначала я не поверил своим ушам. Это был самый крупный заказ на один тип самолета, когда-либо полученный мной. Для экспериментального завода, подобного моему, это была чрезвычайно большая работа.

… Я спросил: "Приёмочная комиссия тоже прибудет?"

"Конечно, и на этот раз она будет в большем составе, — сказал Алкснис. — Много самолётов требует много глаз. Много глаз видят лучше".

Дальше Хейнкель сетует на русских приёмщиков:

"… Они вмешивались в каждую мелочь… Мои люди не могли избавиться от них. Они сотни раз испытывали материалы. Они испытывали каждую проволоку, каждый кусок полотна, каждую деревянную деталь. Их контроль вскоре заставил меня усилить свой надзор. Мы вдруг начали работать с такой точностью и в таком темпе, каких у нас никогда не было раньше.

"Ну и ну, — говорил я, всегда думал, что мой завод работает как хороший оркестр, но большевики работают лучше. Это чего-нибудь да стоит…"

И ещё Хейнкель свидетельствует:

"… Строительство этих самолетов для русских оказалось очень важным для меня, так как помогло мне пережить ужасный кризис, охвативший не только авиационную, но и всю промышленность... "»¹

В годы Великой Отечественной войны было то же самое. Ферапонт Петрович Головатый (1890 — 1951) — советский колхозник, один из инициаторов всенародного патриотического движения по сбору средств в фонд Красной Армии в период Великой Отечественной войны, Герой Социалистического Труда (1948). Член ВКП(б) с 1944 года. Он внёс сбережения на постройку двух самолётов-истребителей, которые подарил лётчику Борису Николаевичу Ерёмину.²

О рловский Кирилл Прокофьевич (1895 — 1968), Герой Советского Союза, Герой Социалистического труда. Служил в госбезопасности. В годы Великой Отечественной войны был командиром партизанского отряда «Соколы» в Барановической области Белоруссии (в 1943 г. более 350 человек). Лишился кистей обеих рук (был ранен, врач партизанского отряда ампутировал обычной пилой без наркоза), продолжал командовать отрядом. В 1943 был отозван в Москву, но из-за последствий ранений полноценно служить не мог, стал пенсионером в звании подполковника госбезопасности. Получая достойную пенсию, будучи Героем Советского Союза и имея квартиру в Москве, в июле 1944 г. написал письмо И.В. Сталину с приложением «бизнес-плана» на тему, как поднять из разрухи один из колхозов в освобождённых районах Белоруссии. При этом он писал, что не желает быть обузой государству, и попросил назначить его председателем одного из колхозов (он параллельно со службой в госбезопасности получил образование сельскохозяйственного профиля). В январе 1945 г. он стал председателем колхоза «Рассвет» в Могилёвской области, который под его руководством в течение нескольких лет стал одним из наиболее производительных, эффективных сельскохозяйственных производств в стране, а для колхозников — благоустроенным местом жительства и труда. В 1958 г. ему было присвоено звание Герой Социалистического труда.

И если Ф.П. Головатого и К.П. Орловского кто-то из либералов может отнести к маньякам-фанатикам, к единичным исключениям из массы «быдло-совков», вопреки тому, что они были одними из многих настоящих большевиков, то из воспоминаний Л.И. Брежнева «Возрождение» можно узнать, как к труду относилась масса этих самых пресловутых «быдло-совков». В приводимом ниже фрагменте воспоминаний Л.И. Брежнева речь идёт о работах по восстановлению разрушенной в ходе Великой Отечественной войны «Запорожстали», которое курировал Л.И. Бреж­нев, будучи первым секретарём Запорожского обкома ВКП (б):

«Мы добивались бережного отношения к кадрам, дорожили обстановкой партийной доброжелательности, которая уже установилась в нашей организации. Я вообще никогда не был сторонником грубого, крикливого, или, как его ещё называют, «волевого», метода руководства. Если человек напуган, он ответственности на себя не возьмёт. А нам надо было не сковывать, а, напротив, поддерживать самую широкую инициативу. В тех напряжённых условиях без новаторства, без активных поисков мы ничего бы не добились. Впрочем, в спокойных условиях и вовсе шуметь ни к чему.

Приведу такой пример. На монтаже у нас работал башенный кран БК-151¹, по тем временам мощный. Желая ускорить дело, его перегрузили, и кран упал, вышел из строя. Когда сообщили об аварии, я поспешил на площадку, а там — крик, шум, бледный стоит крановщик, успели уже приехать из котлонадзора² и даже из следственных органов. Спокойствие сохранял, кажется, лишь Кузьмин³.

— Жертв нет? — спросил у него.

— Нет, — отвечает. — Упал более чем удачно. Если бы делали специальный расчёт, так и то в нашей тесноте лучше его не уложишь.

Стали разбираться: действительно, кран упал на свободный участок, никого не убил, ничего не разрушил. А уже слышу истерику: «Вредительство! Машиниста судить! Прораба судить!» Хочу, чтобы меня правильно поняли: я за строгую и, главное, неотвратимую кару действительным негодяям и преступникам, вина которых полностью доказана. Но тут, убедившись, что никакого злого умысла не было, а была неосторожность, потребовал, чтобы изменили тон. Зачем создавать атмосферу нервозности и страха? Наоборот, апеллируя к чувству горечи, вызванному этой бедой, нужно побудить людей к поискам быстрого, наиболее разумного выхода из положения.

И выход был найден, строители применили систему вантовых дерриков¹, монтаж продолжался и даже не вышел из графика. Что дало бы строгое наказание людям, строительству, делу, которому мы служим? Ну, допустим, устрашил бы этот пример других крановщиков, других прорабов. Однако начни паши ударники и инженеры-новаторы работать «от сих до сих», следуй они всем параграфам инструкций, нечего было бы и думать о выполнении жесточайших сроков строительства.

Науки о восстановлении разрушенного не существовало, учеб­­ников, которые бы учили, как поднимать из пепла сожжённые, разбитые, взорванные сооружения, не было. Всё впервые, всё сызнова. Сама задача была дерзка, и важно было не убить дух новаторства, надо было поощрять смелость у всех — у рабочих, инженеров, партийных работников. В то жаркое в прямом и в переносном смысле лето на всех участках ударной стройки люди ломали привычные нормы и, следовательно, шли на риск. Но это был риск оправданный и обдуманный, опиравшийся на знания, опыт, тонкий расчёт.

Понадобилось, например, снять с железнодорожной платформы станину прокатного стана, весившую восемьдесят две тонны. А кран на листопрокате — тридцатитонный. По всем инструкциям требовалась более мощная техника, и ничего не было проще для бригады, чем отказаться от работы. Ищите, мол, нужный кран, привозите на место, а мы подождём. Однако поступили люди иначе.

Старый мастер такелажных работ Александр Николаевич Чепига, молчаливый, даже угрюмый на вид, обошёл платформу со всех сторон, осмотрел тяжелейшую станину, потом — фундамент, приготовленный для неё. Что-то он прикинул сам, потом посидел с бригадой, с инженерами проверил расчёт, и в результате проделан был номер, который назвали у нас «цирковым». Между платформой и фундаментом соорудили помост из шпал. Затем подцепили станину за верхнюю часть, и по команде Чепиги кран (тот самый, тридцатитонный) перенёс эту часть на помост. Затем подцепили другой конец и подвели к фундаменту. Так постепенно поставили станину в нужное положение. Фокус заключался в том, что всё время основная часть тяжести приходилась на твёрдую опору. И это действительно был фокус, основанный на смекалке, находчивости и точном расчёте талантливого рабочего человека.

Точно так же он кантовал потом станину ножниц прокатного стана весом уже в сто тридцать тонн. Норма времени была при этом сокращена в девяносто раз! Похожий эпизод был и при восстановлении ТЭЦ, когда тяжёлый барабан котла поднимали на большую высоту. Дело ответственное, нужных кранов и тут не было, но один из инженеров предложил комбинированный подъём с помощью маломощной стрелы и ферм самого здания. Специалисты Союзпроммонтажа забили тревогу. Но когда они пришли в котельный зал, барабан уже был установлен. Вместо нескольких дней на это ушло тридцать две минуты.

Как-то я подошёл к группе монтажников, приехавших из Сталинграда: «Здравствуйте, товарищи гвардейцы!» Называл их так не только потому, что многие ещё не сняли солдатских гимнастерок, но и потому, что монтажники шли у нас замыкающими, от них зависел окончательный срок, и, как говорится, отступать им было некуда. Спросил по обыкновению, что нового на участке, а они хохочут. Когда рассказали, что у них стряслось, рассмеялся и я.

Случай был забавный. Попал к ним чертёж, а на нём категорическая резолюция: «Аварийно! Сделать сегодня же. Лившиц». Ну, монтажники посмотрели и ужаснулись: по самым жёстким нормам работы тут было дня на три. Не обошлось без крепкого слова, однако деваться некуда, навалились по-умному и смонтировали всё в тот же день. Тут бежит к ним девушка из конструкторского бюро: «Где чертёж?» Оказалось, резолюция товарища Лившица, начальника энергосектора Гипромеза¹, относилась вовсе не к монтажникам. Он просил сделать всего лишь копию чертежа.

Буквально на всех участках люди работали самоотверженно, талантливо, смело. Случалось, не уходили домой, пока не выполнят задания, по несколько дней оставались на стройке — поспят где-нибудь в тени три-четыре часа и опять за работу. Возникла атмосфера, которой с самого начала добивался обком, атмосфера всеобщего подъёма, огромной целеустремленности, неиссякаемой веры в свои силы. Я почувствовал: на стройке наступил решительный перелом, теперь мы будем идти вперёд и вперёд. Выросла трудовая гвардия, которой по плечу самые дерзкие планы, самые сжатые сроки. Важно было не утерять темпа, как на фронте брать за крепостью крепость…»²

* * *

Но такое отношение к труду постепенно стало исчезать после того, как бюрократия, став паразитическим эксплуататорским классом³, организовала государственный переворот, в ходе которого убила И.В. Сталина и Л.П. Берию, и установила свою корпоративную тиранию. Антинародный характер партийно-бюро­кра­ти­ческого послесталинского режима открыто выразился не только в словах (подлый доклад Н.С. Хрущёва на ХХ съезде), но и в делах: тбилисский расстрел митинга протестовавших против решений ХХ съезда КПСС, оклеветавшего И.В. Сталина (март 1956 г.); и новочеркасский расстрел протестовавших против повышения норм выработки на фоне ухудшения экономического положения вследствие вредительских реформ режима Н.С. Хру­щёва (1962 г.).

По мере укрепления бюрократической антинародной диктатуры то отношение к труду, которое культивировал большевизм, в течение десятилетия практически сошло на нет в жизни, но продолжает оставаться в памяти народной.

И когда Л.И. Брежнев стал генеральным секретарём ЦК КПСС и главой государства, то он не оправдал надежд народа в том, что государство вернётся к политике большевизма, а укором режиму, который он олицетворял, были портреты И.В. Сталина на лобовых стёклах грузовиков (массовое явление для 1970‑х — первой половине 1980‑х гг.).

Если бы Л.И. Брежнев смог организовать низложение бюрократии, возродить политику большевизма и соответствующее отношение к труду стало бы повседневной нормой, то никакой бы перестройки и последующих социальных бедствий в нашей стране не было бы.

* * *

В описанном выше отношении к труду, которое большевизм взращивал и распространял в обществе в ленинско-сталинские времена, значимо то, что люди понимали пользу результата работы как такового для общества в целом и, соответственно, — для каждого из них персонально. Это действительно важно.

Но было глупо отрицать, что не последнюю роль в этом распространении трудовой этики общества свободных людей играла пресловутая государственная пропаганда. Однако, признавая этот факт, не надо впадать в истерику по поводу неприемлемости государственной пропаганды для общества свободных людей. Государственная пропаганда действительно может быть противна интересам общественного развития и вызывать омерзение и неприятие её людьми, но может быть и органичной частью жизни общества и одним из инструментов, работающих на общественное развитие, и в этом качестве она оказывается безальтернативно необходимой. Вопрос только в том, как придать ей это качество.

Государственная пропаганда необходима, пока существует государственность, даже при условии, что всё общество вышло на единственный уровень обретения свободы¹, что все достигают необратимо человечного типа строя психики к началу юности, владеют эффективной личностной познавательно-творческой культурой и способны войти в жреческую деятельность потому, что общество в развитой техносферной цивилизации по-прежнему может жить только на основе общественного объединения специализированного профессионального труда.

Соответственно кто-то будет отдавать практически всего себя работе на первых этапах полной функции управления в отношении культурно своеобразного общества и человечества в целом, а другие в то же самое время будут отдавать себя другим видам деятельности. Это обстоятельство требует, чтобы в целях воспроизводства органического единства жизни общества, отдающие себя жреческой деятельности доносили своё видение и понимание актуальных проблем общества и человечества, путей и способов их разрешения до остальных людей. Соответственно, потребность в воспроизводстве органичного единства общества в процессе общественного развития и делает государственную пропаганду безальтернативно необходимой.

А для того, чтобы она была органичной составляющей жизни общества, должны соблюдаться следующие условия:

• социально значимые проблемы, которые освещает пропаганда, должны восприниматься людьми чувственно и интеллектуально как реально существующие;

• не должно быть социально значимых проблем,

• которые люди чувственно и интеллектуально воспринимают как реально существующие,

• но о которых государственная пропаганда умалчивает будто их нет вовсе или пытается убедить народ, что эти проблемы реально не существуют, а убеждённость в их существовании является следствием успехов тех или иных сил в антинародной или в антигосударственной пропаганде;

• пути и способы (методы) разрешения социально значимых проблем, которые предлагает пропаганда обществу, должны быть объективно жизненно состоятельными (т.е. они должны соответствовать объективным закономерностям всех шести групп, которым подчинена жизнь людей);

• их объективная жизненная состоятельность должна быть субъективно признаваема людьми, что требует:

• с одной стороны, — определённого уровня развития культуры (знаний) и уровня личностного развития членов общества,

• а с другой стороны, — соответствия самой пропаганды достигнутым уровню развития культуры (общеизвестным знаниям) и уровню личностного развития членов общества (или социальных групп, которым адресуется пропаганда)¹.

Эти два подпункта означают, что в обществе должны быть распространены определённые представления об обусловленности жизни людей объективными закономерностями всех шести групп в их взаимосвязи, а государственная пропаганда должна опираться на эти представления¹, а если их недостаточно, то ей должна предшествовать определённая просветительская работа.

• пропаганда должна быть упреждающей по отношению к каждому этапу решения задач, связанных с преодолением сложившихся проблем и профилактируемых проблем, поскольку для участия в решении связанных с их преодолением задач людям может потребоваться освоение знаний и навыков, которых у них ещё нет на момент, когда сталкиваются с пропагандой, а освоение знаний и навыков требует некоторого времени и усилий, а в ряде случаев — и государственной организации соответствующих образовательных программ (соответственно, акцент в пропаганде должен делаться на необходимость освоения новых знаний и навыков, без чего разрешение проблем, о которых идёт речь, в принципе невозможно);

• параллельно пропаганде должны вестись разработки планов, направленных на разрешение социально значимых проблем, и эти планы должны включать в себя и упреждающую по отношению к действиям подготовку профессионально состоятельных кадров, которым предстоит заняться практическим разрешением проблем, затрагиваемых государственной пропагандой.

И если проанализировать в хронологической последовательности (второй приоритет обобщённых средств управления / оружия) в разных взаимосвязанных аспектах поток событий от провозглашения Советской власти на II Всероссийском съезде Советов 7 ноября 1917 г. и выступления В.И. Ле­ни­на на III съезде Российского коммунистического союза молодёжи до восстановления страны после Победы над гитлеровским «Евросоюзом», то следует признать: большевистская государственная пропаганда названным выше условиям-требованиям в общем удовлетворяла (даже при том, что бю­рократия вносила в неё чуждый большевизму пустой формализм, троцкисты норовили довести здравые идеи и дела до абсурда, чтобы дискредитировать большевиков и установить безраздельную масонско-марксистскую диктатуру в организационных формах Советской власти, а большевизм выражал своё мнение по всем вопросам на во многом неадекватном жизни языке «мраксизма»)¹. Это и обусловило её эффективность.

Тем самым большевистская государственная пропаганда: 1) вне­сла свой вклад в то, что Русь (региональная цивилизация многих народов) выжила, благодаря тому, что разрешила многие проблемы, созданные имперской «элитой» и династией Романовых на пустом месте, и 2) обес­пе­чила развитие СССР и дальнейшее развитие человечества в целом.

Самая эффективная государственная пропаганда — воплощение ранее обещанного для блага народа в жизнь так, чтобы это было ощутимо всеми в личном жизненном опыте. Т.е. слова должны подтверждаться делами.

По отношению к рассматриваемой нами теме трудовой этики большевизма таким замыкателем обратных связей на подавляющее большинство тружеников стало введение народного хозяйства СССР после денежной реформы 16 — 29 декабря 1947 г. в режим прогрессирующего снижения цен по мере развития производственного потенциала, роста объёмов производства и удовлетворения потребностей людей в продукции в полном соответствии с основным экономическим законом социализма и законом планомерного пропорционального развития¹: см. таблицу 21.4.4-1.

Таблица 21.4.4-1. Динамика изменения индекса цен основных товаров в СССР в 1947 — 1952 гг. в процентах к IV кварталу 1947 г.²

Виды товаров	IV квартал 1947 г. (до 16 декабря)	16 декабря 1947 г.	1 марта 1949 г.	1 марта 1950 г.	1 марта 1951 г.	1 марта 1952 г.
Все товары	100	83	71	57	53	50
Продовольст­венные товары	100	82	68	53	48	43
Из них:
Хлеб и хлебо­булочные изделия	100	81	73	53	45	39
Мясо и птица	100	88	79	59	50	42
Колбасные изделия	100	85	76	57	49	41
Рыба и сельди	100	80	72	60	54	54
Масло животное	100	80	72	48	41	37
Масло растительное	100	84	84	76	76	60
Сахар	100	63	63	55	55	49
Непродовольственные товары	100	86	78	65	63	62
Из них:
Хлопчатобумажные ткани	100	78	78	66	66	66
Шерстяные ткани	100	127	115	95	95	95
Шёлковые ткани	100	88	79	73	73	73
Одежда	100	111	104	89	89	89
Трикотажные изделия	100	83	83	76	76	76
Чулки и носки	100	89	85	71	71	71
Кожаная обувь	100	73	70	59	59	59
Резиновая обувь	100	29	29	26	26	26

От этого «бесчеловечного» политико-экономического эксперимента большевиков наиболее «жестоко пострадали» самые высокооплачиваемые (легально) слои и советского общества и криминалитет: им приходилось на внутреннем рынке СССР за импортные шёлковые чулки, кружевное бельё, косметику, прочую роскошь, за отечественные деликатесы и автомобили платить в несколько раз дороже, нежели по официальному курсу рубля (в отношении импорта), и намного больше себестоимости производства (в отношении отечественной продукции, предназначенной для «элитарного» потребления). А за счёт их «ограбления несправедливым Советским государством, не ценящим их таланты»¹ госбюджет СССР покрывал часть издержек, связанных со снижением цен на продукцию массового потребления, повышая тем самым уровень жизни подавляющего большинства населения, включая и самих тружеников.

В таблице 21.4.4‑1 не отображена бытовая техника — холодильники, телевизоры, радиоприёмники и радиолы, стиральные машины, легковые автомобили и т.п. Это является косвенным выражением того обстоятельства, что приоритетность различных потребностей людей и общества различна, и в тот период народное хозяйство СССР работало на удовлетворение потребностей более высоких приоритетов подавляющего большинства населения, нежели потребности в бытовой технике, для массового производства которой не хватало мощностей, и основными потребителями которой были наиболее высокооплачиваемые группы населения, которые и без того не знали тех проблем бедности и неблагоустроенности быта, в которых жило большинство населения страны¹. Тогда всё названное было «предметами роскоши». Дальнейшее развитие народного хозяйства, наращивание его производственных мощностей неизбежно вело к тому, что в полном соответствии с основным экономическим законом социализма былые предметы роскоши становились бы товарами массового потребления, благо темпы роста производства в СССР (в том числе и за счёт роста производительности труда) в тот период были самыми высокими в мире на основе всё более широкого распространения трудовой этики общества свободных людей и управленчески грамотного сочетания в одной макроэкономической системе государственного планового начала и предпринимательской инициативы разного рода производственных и потребительских кооперативов и колхозов¹. Также расширялись объёмы продукции и услуг, предоставляемые гражданам СССР по их потребности через общественные фонды потребления.

* * *

Прямо противоположное отношение государственности к инициативам, порождаемым обществом, в эпоху большевизма ленинско-сталинских времён являет постсоветская государственность. Один из характерных примеров:

«В Астрахани за ремонт дороги, организованный по инициативе жильцов дома, строителям выписали штраф в размере 25 тысяч рублей. Об этом сообщил в своем Facebook депутат Госдумы Олег Шеин.

Жильцы дома № 120 по улице 1-я Перевозная неоднократно обращались к местным властям с просьбами отремонтировать дорогу, проходящую между подъездами. Однако чиновники отказывались, ссылаясь на нехватку денег. Тогда по решению ТСЖ пригласили подрядчика, который в короткий срок уложил асфальт за счёт жителей дома.

Спустя некоторое время к дому прибыли сотрудники ГАИ и служб муниципального контроля, которые составили акт о правонарушении и наложили штраф. Строителей обвинили в повреждении дороги.

“Буквально три недели назад на соседней улице было оштрафовано ТСЖ, вся вина которого состояла в том, что подъезды были отремонтированы в августе, а не в мае. Причём сама администрация не выделила на ремонт ни копейки”, — пишет эсер Шеин, добавив, что в июне вносил законопроект об отмене штрафов с ТСЖ»¹.

Т.е. постсоветская власть:

• не только не в состоянии сама выявлять и разрешать (и тем более — профилактировать) проблемы людей, но и деятельно мешает людям решать свои проблемы в инициативном порядке за счёт их собственных ресурсов;

• наряду с этим она поддерживает режим эксплуатации «человека человеком» и содействует его воспроизводству в преемственности поколений, что чревато гибелью России как цивилизации.

Эти два обстоятельства приводят к тому, что единственное оправдание существованию постсоветской государственности — то обстоятельство, что какое ни на есть государственное управление¹ для решения задач общественного развития предпочтительнее, нежели обрушение государственного управления и война всех против всех по способности каждого, тем более, что войне всех против всех неизбежно будет сопутствовать интервенция государств — претендентов на эксплуатацию природных ресурсов территории и остаточного населения «бандерлогов», «несправедливо» проживающих на вожделенной для агрессора территории.

Недееспособность постсоветской государственности — прямое следствие мотивации к труду госчиновников и депутатов деньгами, а не результатом как таковым². Именно эта ориентация на деньги, а не на результат как таковой выразилась в ответе премьер-министра России Д.А. Медведева на вопрос преподавателя из Дагестана на форуме «Территория смыслов на Клязьме» 03.08.2016 г.:

«Педагог спросил, справедливо ли, что учитель в их республике (в Дагестане — наше пояснение при цитировании) получает 15 тыс. руб., а работник правоохранительных органов — 50 тыс. «Это призвание, а если хочется деньги зарабатывать, есть масса прекрасных мест, где можно сделать это быстрее и лучше. Тот же самый бизнес, — ответил Дмитрий Медведев. И добавил: — Современный энергичный преподаватель способен не только получать ту зарплату, которая положена ему по должностному расписанию, но как-то, так сказать, ещё что-то заработать».

Фактически это дежавю пятилетней давности. Правда, тогда нечто подобное случилось с министром образования и науки, а ныне помощником по науке президента Андреем Фурсенко. Произошло это на встрече с петербургскими студентами. (Видимо, разговор с молодыми расслабляет высоких чиновников.) Вопрос задал преподаватель, который в запале произнёс буквально следующее: «Профессор Санкт-Петербургского государственного университета получает 8 тыс. руб. — это его ставка. Можно прожить на эти деньги, как вы думаете?» «Вы говорите про 8 тыс. ставки преподавателя... — так же эмоционально ответил ему Андрей Фурсенко. — Но различайте оклад, ставку и реальную заработную плату. У меня тоже оклад 31 тыс. руб., а зарабатываю я 150 тыс. ...Но я убеждён, что преподаватель вуза должен зарабатывать, заниматься наукой, получать гранты... Нельзя с детсада и до пенсии рассчитывать на то, что все даёт государство»¹.

В соответствии с мнением Д.А. Медведева, если человек стал учителем по призванию, то он всю жизнь должен влачить нищенское существование, а если хочет жить богаче, то должен где-то зарабатывать на стороне.²

— Страшно далеки они от жизни народа и явно слабоумны по отношению к занимаемым должностями¹:

• они не понимают, что если общество живёт на основе общественного объединения профессионального труда, то для его развития требуется определённый спектр профессий². Если профессионал вместо того, чтобы полноценно работать занят мыслями о том, где урвать дополнительные деньги потому, что на его заработную плату невозможно жить, строить семью, решать проблемы семьи, то он не сможет работать.

• наряду с этим — и гражданам страны, и представителям государственной власти и бизнеса — следует понимать, что государственность может быть дееспособной только в том случае, если подавляющее большинство управленческого корпуса мотивировано на выявление, разрешение и профилактирование проблем как таковых, какой деятельности денежные выплаты в виде должностных окладов и премий должны только сопутствовать и при этом гарантированный доход должен позволять жить индивиду, строить семью, воспитывать полноценно детей и помогать дедушкам и бабушкам в их жизни.

* * *

Хотя выше при освещении процесса распространения в СССР нормальной трудовой этики общества свободных людей национальные различия не упоминались, тем не менее без понимания этого процесса невозможно понять, под воздействием каких факторов гармонизировались национальные взаимоотношения. Именно по этой причине вопрос о нормальной для общества свободных людей трудовой этике и об отношении к труду на результат как таковой в его натуральном (а не денежном выражении) был освещён выше довольно обстоятельно, хотя в миропонимании многих он никак не связан с темой гармонизации национальных взаимоотношений.

Гармонизация национальных взаимоотношений возможна одним единственным способом — путём развития каждой из национальных (а равно — конфессионально обусловленных) культур в направлении необратимого искоренения в каждой из них эксплуатации «человека человеком» и построения общей для всех народов и конфессий интегрирующей культуры, в которой тоже не должно быть места эксплуатации «человека человеком» ни в каких её разновидностях — ни экономической, ни внеэкономической. В этом — суть политики большевизма и она безальтернативна как в границах любого мультикультурного государства, так и в глобальных масштабах.

Причём речь идёт о необратимом искоренении эксплуатации «человека человеком» не только во всех её проявлениях, но и во всех не осуществлённых возможностях этого позорного явления.

Развитие культур, понимаемое именно в этом смысле, — процесс длительный, охватывающий жизнь нескольких поколений, если в качестве показателя достижения им успеха принимать такое положение дел, когда:

• в каждой национальной (конфессионально обусловленной) культуре ликвидирована система предварительного угнетения и извращения биологического и социокультурного развития личности;

• когда такой режим, исключающий предварительное угнетение, создающее предпосылки к эксплуатации «человека человеком», воспроизводится устойчиво в преемственности поколений, что позволяет всем новорождённым не только достигать к началу юности необратимо человечного типа строя психики, но и свободно осваивать и развивать потенциал личностного развития, включая и его важнейшую составляющую — познавательно-творческий потенциал.

Культуры могут развиваться в указанном направлении только в том случае, если живущие люди личностно развиваются сами осмысленно волевым порядком и в силу этого вносят каждый свой вклад в праведное развитие как своей национальной (а равно конфессионально обусловленной) культуры, так и в создание и развитие общей им всем интегрирующей культуры, которая должна оказать своё благотворное воздействие и на них самих, но в ещё большей мере — на последующие поколения в процессе их становления, начиная от предыстории зачатия.

Как уже было отмечено в разделе 20.2, явление эксплуатации «человека человеком» гораздо шире и разнообразнее, нежели сугубо экономическая эксплуатация «человека человеком», и включает в себя разнородные психологические и физиологические составляющие. Но экономическая эксплуатация — наиболее зрима потому, что так или иначе затрагивает всё общество, и в меньшей мере обладает индивидуальной вариативностью, нежели психологическая или физиологическая эксплуатация. Но в любой своей разновидности эксплуатация «человека человеком» и со стороны эксплуататора, и со стороны эксплуатируемых — обусловлена нравственно-этическими качествами обеих сторон, которые делают эксплуатацию возможной и проявляются во всех её разновидностях без исключения.

В техносферной цивилизации, в которой все так или иначе зависят от само́й техносферы, от процессов её воспроизводства и от процессов экономического обеспечения жизни всех и каждого продукцией и природными благами, сфера коллективной трудовой деятельности является инструментом воздействия на этику и нравственность участников. Причём это воздействие носит двоякий характер:

• Непосредственно — в трудовом коллективе формируется этика, выражающая тот или иной смысл участия индивидов в коллективном труде¹, которая так или иначе

• либо подстраивает под себя реальную нравственность людей, пришедших в коллектив,

• либо отторгает носителей неприемлемой нравственности, не соответствующей этике, позволяющей смысл трудовой деятельности коллектива и его участников.

• Опосредованно — сталкиваясь в сфере трудовой деятельности и в жизни в целом с результатами труда других людей (а также их деятельности в самом широком смысле этого слова), сталкиваясь с обусловленностью качества собственной жизни результатами труда (деятельности) других, люди так или иначе, осознанно и бессознательно вырабатывают отношение к другим.

Казалось бы люди в этом случае могут не знать друг друга, могут быть разделены огромными расстояниями и интервалами времени, — какое дело индивиду до того, что кто-то другой выработает к нему через оценку плодов его деятельности некое отношение? — Однако ноосфера, её человеческий сегмент (эгрегоры, которые порождают и в которых соучаствуют люди) — не выдумка, а реальность — проводник информации, алгоритмики, энергии. А над ноосферой в конечном итоге властвует Вседержительность. В следствие этого: «незаслуженное проклятие не сбудется»¹, даже если его послать в ноосферу, — но оно может вернуться к пославшему; а праведный гнев — так же через ноосферу — достигнет адресата в пределах Божиего попущения в отношении него, вследствие чего неправедный творец чего-то столкнётся с неприятности, над смыслом которых ему предоставится возможность подумать².

Причём характер такого рода непосредственного и опосредованного воздействия на нравы и этику определяется организацией трудового процесса и свойственным организации смыслом труда — мотивацией тем к труду ожиданием того или иного результата. Поэтому в зависимости от организации и свойственного ей смысла труда и непосредственное, и опосредованное воздействие коллективной трудовой деятельности на этику, а через этику — на изменение нравов участников:

• может вести к дальнейшему оскотиниванию и порабощению тружеников,

• но может вести к их освобождению и преображению в добросовестных волевых человеков.

Поэтому, если:

• коллективы многонациональные,

• народно-хозяйственный комплекс охватывает регионы становления и воспроизводства различных национальных культур,

• политика государственности в области развития системы образования, развития национальных (а равно конфессионально обусловленных) культур ориентирована на искоренение эксплуатации «человека человеком» во всех её разновидностях и искоренение возможностей к её повторному возникновению,

• и соответственно — организацией работ поддерживается мотивация на результат как таковой в его натуральном (а не денежном выражении) и поддерживается трудовая этика общества свободных людей,

то:

• в границах многонациональных коллективов в непосредственном общении людей вырабатывается праведная этика отношения к труду, и формируются соответствующие ей нравственные стандарты, которые вытесняют из их психики прежние неправедные нравственные стандарты,

• в процессе продуктообмена продукция, произведённая в любом регионе становления соответствующей национальной культуры, попадает в другие регионы, и если эта продукция добротна, то её появление в других регионах вызывает ответную реакцию, ретранслируемую через ноосферу тем, кто её создал, что идёт им на пользу,

• взрослые, чья этика и нравственность меняются в ходе такого рода трудовой деятельности, начинают иначе относиться к детям, к их зачатию, начинают иначе воспитывать детей — как своих, так и детей, с которыми дружат их дети.

Если при этом экономика введена в режим снижения цен и расширения общественных фондов потребления по мере роста производственных мощностей и удовлетворения потребностей в продукции по демографически обусловленному спектру производства, то год от года живут лучше все: в том числе и те, кто в силу разных причин достиг пределов своего квалификационного роста, вследствие чего его номинальная заработная плата существенно вырасти не может. Причём последнее касается и наиболее низкооплачиваемых слоёв населения, в том числе и тех национальных групп (а равно конфессиональных), чьё историческое прошлое не позволяет их представителям в настоящее время осваивать высокодоходные и иначе престижные профессии. Развитие же в этой социально-экономической среде системы образования, искоренение системы предварительного биологического и социокультурного угнетения, развитие национальных (а равно конфессионально обусловленных) культур и развитие интегрирующей культуры¹ (понимаемых как информационно-алгорит­ми­чес­кие системы и факторы, к которым в жизни адаптируются подрастающие поколения), ведёт к тому, что улучшаются возможности личностного развития всех детей безотносительно к национальной и конфессиональной принадлежности их родителей и более старших предков. Это порождает жизненно состоятельную уверенность в завтрашнем дне — важнейший фактор, характеризующий качество жизни в настоящем и перспективы дальнейшего развития.

Соответственно без искоренения из всех национальных (а равно конфессионально обусловленных) культур исторически сложившихся в каждой из них систем предварительного биологического и социокультурного угнетения личностного развития и систем эксплуатации «человека человеком»; без построения интегрирующей культуры, в которой также нет места системе предварительному биологическому и социокультурному угнетению и эксплуатации «человека человеком» — гармонизация национальных взаимоотношений невозможна ни в пределах мультикультурного государства, ни в пределах глобальной цивилизации.

Таково действие объективных закономерностей, которым подчинена жизнь людей, относимых группе ноосферно-религи­озных, нравственно этических по своему характеру. Политика, которая им соответствует, играет решающую роль в жизни обещства, поскольку реальные статистика нравственности и этики, свойственные обществу, являются своего рода селектором (избирателем) тех конкретных социокультурных и экономических закономерностей, которые проявляются в жизни общества². Поэтому, великий почин первого субботника, проистекавшая из его примера инициатива множества тружеников и политика большевизма поддержки праведного отношения к труду — играли решающую роль в отношении формирования будущего. И эта политика была бы непобедима, если бы ей не сопутствовало культивирование в обществе материалистического атеизма, что представляло собой нарушение иных закономерностей той же группы ноосферно-религиозных, за что привело к краху СССР как носителя процесса воспроизводства беззастенчиво атеистической культуры.

Тем не менее описанный выше путь реализации политики большевизма предполагает, что сутью любой культуры станет воля человека под властью диктатуры совести, понимаемой как врождённое религиозное чувство. Это ведёт к тому, что эгрегор соборности станет безальтернативно доминирующим, а в нём воля всех и каждого будет бесконфликтно дополнять волю всех других в русле Божиего Промысла. В этом и состоит суть гармонизации национальных взаимоотношений, которой никогда не сможет достичь либерализм вследствие своей противоестественности.