3. Возрождение традиций солнечного культа в древнеегипетской архитектуре

Укрепление в начале Нового царства деспо­тии с хорошо налаженным аппа­ратом центрального управления заставляло пе­рерождаться и египетскую религию, в которой над множеством божеств возвысились немно­гочисленные главные боги. Некоторые храмы получили обще­государственное династическое значение, в первую очередь столичный фиванский храмо­вый ансамбль, известный по названиям двух современных поселений – Карнака и Луксора (рис. 4.14).

Рис. 4.14. Панорама Храма Амона-Ра в Луксоре (Ипет-Рес), XVIII династия (XVI в. до н. э.)

Сокровищницы этих храмов были наполнены военными трофеями. Верховный жрец храма Ипет-Сут стал первым жрецом государства. В то же время чрезмерное усиление жречества автоматически привело к ослаблению власти фараона. Поэтому начались поиски альтернативного божества, которое могло бы противостоять Амону-Ра. Таким богом могло стать только Солнце – божественный отец и покровитель фараонов Древнего царства.

При Тутмосе III в Карнакском храме была устроена для него персональная молельня – «Высокий покой Солнца». Это была небольшая комната без кровли, чтобы солнечные лучи могли беспрепятственно освещать каждый ее уголок. При Аменхотепе II (а позже – при Тутмосе IV) началось восстановление центров солнечных культов в Гелиополе, Мемфисе и других городах Северного Египта. Аменхотеп III в Большом храме в Карнаке установил на берегу священного озера каменную статую Солнечного Скарабея (Хепри). При нем же стал набирать силу культ солнечного диска – бога Атона. Это вызвало противодействие жрецов Амона-Ра. Даже предпринятое фараоном грандиозное строительство в Карнаке и Луксоре не смогло уже погасить назревающий конфликт.

Религиозный переворот совершился при Аменхотепе IV (Эхнатоне, 1424-1388 гг. до н. э.). Восточнее храма Ипет-Сут был возведен новый храм – «Дом Атона блистающего, великого». Его местоположение было продиктовано тем, что ничто не должно было заслонять лучи восходящего на горизонте Солнца. Они беспрепятственно освещали открытый двор храма со стоящим в его центре высоким алтарем. По периметру двора стояла сотня колоссов, изображавших молодого фараона в гиперреалистической манере, то есть со всеми присущими ему физическими недостатками (рис. 4.15).

Рис. 4.15. Скульптурные портреты Эхнатона (Аменхотепа IV)

Это был уже открытый вызов фиванскому жречеству. Фараону-реформатору грозило отречение или смерть. Поэтому на шестом году своего правления он переехал со своим двором в новую столицу – Ахетатон (Горизонт Атона). Этот город с населением в 50 тысяч человек (достаточно крупным по тем временам!) имел регулярную планировку улиц, ориентированных строго по странам света (дань астрономическим традициям Древнего царства). Со сказочной быстротой и за какой-нибудь десяток лет Ахетатон превратился в огромный город, построенный по единому плану. Здесь ничто не должно было напоминать Фивы. Здесь не было ни старых храмов, ни беспорядочной планировки «Города Амона», создававшегося в течение многих столетий. Параллельно Нилу шли три больших проспекта, пересекавшихся под прямым углом меньшими улицами (Рис. 4.16).

Рис. 4.16. Дорога в Ахетатон (современное состояние). Скульптурные портрет Нефертити.

В Ахетатоне сохранились сле­ды самых различных построек. Квартал рабо­чей бедноты, как и в более раннем Кахуне, представляет собой вытянутые вдоль тесных параллельных улиц-коридоров ряды однотип­ных жилых ячеек, рассчитанных на удовлетво­рение самых минимальных жизненных нужд (рис. 4.17).

Наоборот, дома-усадьбы предста­вителей господствующего класса говорят о до­вольстве их обладателей и о комфортабельно­сти их бытовой обстановки. На первом плане в них – защита от тяжелых климатических условий и забота об изобилии и разнообразии пищи. Ориентация жилых помещений на север, изоляция их от хозяйственных служб, ванные и уборные, амбары и кладовые, набитые все­возможным продовольствием, скотный двор, фруктовый сад, пруды и т. п. – ни­что не забыто в этих городских усадьбах, живших в основном замкнутым натуральным хозяйством. Вся усадьба была обнесена глухой оградой. Другие стороны социаль­ного быта древнего Египта нашли отражение, например, в планах «постоялого двора» и зда­ния для сбора податей. Борьба Аменхотепа IV с фиванским жречеством своеобразно преломи­лась в планировке дворцового ансамбля Ахета­тона, в котором доминирует дворец, а не храм.

Тогда же была создана принципиально новая модель «открытого» храма.

Центром Ахетатона являлся Дом Атона (Большой храм Атона), растянувшийся с запада на восток, т. е. перпендикулярно Нилу, на 1,5 км. Он состоял из нескольких частей и не был похож на старые «жилища богов». В нем не было крытых помещений, где в полумраке мерцали статуи богов. Храм состоял из ряда открытых дворов с множеством алтарей. К востоку от этого храма находился второй малый храм – «Усадьба Атона».

Рис. 4.17. Руины Ахетатона (современное состояние).

Центральный дворец, план восточного квартала. Реконструкция

Святилище этого храма имело широтную ориентацию и было развернуто своим главным входом на запад – к берегу Нила. Планировочную структуру храма представляла длинная анфилада открытых дворов, окруженных белыми стенами и разделенных небольшими пилонами и киосками. Здесь почти нигде не было потолков – все пространство храма было залито солнечным светом. В центрах дворов стояли большие алтари, а вокруг них и за стенами храма – сотни маленьких кирпичных жертвенников размером 1,5×1,0×1,0 м.

Назначение этих многочисленных жертвенников становится понятным, если вспомнить иконографию Атона – круглый диск с множеством лучей-рук, сжимающих знаки жизни (анх). Скорее всего, это были персональные или семейные алтари жителей Города Солнца: «Ты далёк, а лучи твои на земле. Ты создаешь миллионы проявлений из себя одного…. Зрит тебя каждый человек…» («Гимн Атону»). Божественный Атон своими ладонями касался каждого жертвенника, осеняя благодатью всех своих почитателей. На больших алтарях, по-видимому, приносили жертвы Атону фараон и члены его семьи. В то же время однообразное чередование огромных открытых дворов, лишенных тени, пилонов и колоссов, бесконечных рядов жертвенников придало храмам Ахетатона определенную сухость (рис. 4.18).

Рис. 4.18. Большой храм Атона в Ахетатоне (XV в. до н. э.). Реконструкция

С юга к «Дому Атона» примыкал шедший параллельно Нилу главный дворец Эхнатона. Он состоял из двух разделенных центральным проспектом частей, которые соединялись мостом. Ближайшая к Нилу часть дворца представляла собой официальный дворец с гигантскими сооружениями перед входом, обращенным к «Дому Атона», многими дворами, колонными залами и садами. Из центральной части этого дворца по крытому мосту над проспектом можно было попасть в личный дворец Эхнатона (рис. 4.19).

а б

Рис. 4.19. Дворец Эхнатона в Ахетатоне:

a – «Окно явлений» во дворце Эхнатона (реконстукция); б – план дворца

Под мостом было три пролета: боковые для пешеходов, центральный – для прохода войск и колесниц. В центре крытого прохода на мосту находился, видимо, балкон, с которого Эхнатон одаривал своих приближенных. Дворец Эхнатона тянулся вдоль проспекта на 700 м. Он представлял собой огромный комплекс личных покоев и служебных помещений, среди которых были «Место переписки фараона» (ведомство иностранных дел) и «Дом жизни» – место составления и переписки религиозных, медицинских и других текстов.

Низким было и качество строительных материалов – бутовый камень и кирпич, побеленный «под известняк» и лишь местами облицованные камнем. Нарядность зданиям придавала лишь яркая роспись стен и колонн (амарнское искусство). Очевидно, низкое качество строительных материалов, из которых был построен Ахетатон, спасло его от полного разрушения, поскольку преемники мятежного фараона не пожелали использовать в своих «вековечных» постройках этот строительный суррогат. «Проклятый богом и людьми» город после смерти фараона был просто покинут жителями и надолго забыт.

При наследниках Эхнатона (Сменхкара, Эйя, Тутанхамон, Хоремхеб и др.) следы его реформаторской деятельности были попросту стерты с лица земли. Однако наследие жизнеутверждающего амарнского искусства, воспевшего красоту египетской природы, оказалось не подвластным времени и реакционным гонениям.

Крах реформ Эхнатона исключил всякую возможность реставрации солнечных культов. Фараоны XIX и XX династий вновь демонстрируют приверженность фиванскому Амону-Ра, восстановленного в правах верховного бога Обеих Земель. Рамзес II, последний победоносный правитель и полководец Египта, завершил строительство грандиозного гипостильного зала Большого храма в Карнаке и Диагонального двора в Луксорском храме.

Свою лояльность культу Амона-Ра он продемонстрировал также в архитектуре Большого заупокойного храма в Абу-Симбеле (кон. XIV – нач. XIII вв. до н. э.).

Рис. 4.20. Вход в заупокойный храм Рамзеса II в Абу-Симбеле. Колоссы

Одновременно с этим архитектура данного храма показала, что удачливый воитель при определенных условиях может сравняться с богами.

План храма напоминает обычную схему: пилон со статуями перед ним, двор, гипостильный зал и святилище. Так как храм высечен в скале, место двора в нем занимает зал; пилон сведен к одному фасаду, притом не расчлененному, как обычно, надвое. Компози­ция храма построена на принципе последова­тельного его затеснения по направлению к святилищу, с сосредоточением максимального воздействия в начальной и в конечной точках пути – на гигантских, 20-метровых статуях фараона, поднятых на скале наподобие стражей над водной дорогой Нила (рис. 4.20), и на таинственной темноте углубленного в скалу святилища.

Когда храм, построенный на западном берегу Нила, освещался первыми лучами восходящего Солнца, четыре гигантских колосса фараона, сидящие перед входом, внезапно окрашивались ярко-красным светом и казались особенно рельефными на фоне темно-синих теней, отбрасываемых ими.

Рис. 4.21. Заупокойный храм Рамзеса II в Абу-Симбеле (кон. XIV – нач. XIII вв. до н. э.). План

Ось Большого храма этого комплекса имела азимут около 105º. Дважды в год, 21-22 февраля (день рождения фараона) и 19-22 октября (день его коронации) лучи восходящего Солнца проникали в глубь 70-метрового тоннеля величественной усыпальницы (рис. 4.21). Они поочередно освещали статуи Амона-Ра, обожествленного Рамзеса II и Ра-Горахте, сидевшие в конце тоннеля лицом к входу (рис. 4.22). Четвертая статуя хтонического бога Птаха оставалась в тени, как и положено богу подземного царства. Найденная в святилище надпись гласила: «Божественный свет даже в глубине земли может отыскать того, кто несет в себе божественное начало…» (рис. 4.23).

Как видно, строители храма намеренно развернули ось храма таким образом, чтобы запечатлеть для потомков две важнейшие даты в жизни великого фараона.

Наследники Рамзеса II уже не решались ограничивать власть фиванских жрецов. Однако отдельные демонстрации солнечного культа все же предпринимались.

Рис. 4.22. Заупокойный храм Рамзеса II в Абу-Симбеле. Колонный зал с осирическими статуями фараона.

Рис. 4.23. Четыре статуи в святилище заупокойного храма Рамзеса II в Абу-Симбеле (слева направо – Птах, Амон-Ра, Рамзес II, Ра-Горахти)

Среди памятников Нового царства важное место занимают дворцово-храмовые ансамбли Рамсеса II и Рамсеса III (1204-1173 гг. до н. э.) в районе фиванского некрополя, из­вестные под названием Рамессеума (около 1250 г. до н. э.) и двор­ца в Мединет-Абу (1200-1168 гг. до н. э.). Ансамбль Мединет-Абу в своем основном ядре повторяет схему Рамессеума, но это ядро окружено в нем цепью различных по­строек и замкнуто в кольцо крепостной стены.

Теократический характер египетского госу­дарственного строя нашел отражение в плани­ровке обоих этих ансамблей. В центре каждого из них – грандиозные храмы. Собствен­но дворцу отведено там и здесь место по боко­вой стороне первого двора. Гораздо большая площадь, чем дворцу, в обоих случаях была отдана под огром­ные склады, необходимые для накопления богатств в условиях господства натурального хозяйства. Две узкие «улицы» по сторонам от основного ядра ансамбля Рамессеума были застроены рядами однотипных жилых ячеек. Эти «казарменные» кварталы, хотя и включены в общее кольцо крепостной стены, тем не менее, строго изолированы от центрального дворцово-храмового ансамбля.

В Мединет-Абу, помимо остатков главного храма и следов дворца, со­хранились значительные части крепостных со­оружений, например входных башен. Тронный зал дворца был перекрыт сво­дами.

Архитектурные формы Рамессеума и Мединет-Абу типичны для храмовых сооружений сво­его времени. Но в Рамессеуме, несмотря на свою тяжеловесность и обобщенность, они отлича­ются своеобразной гармонией пропорций, в то время как в Мединет-Абу они несколько при­земисты и грузны. Особый интерес для исто­рии архитектуры представляют сохранившиеся в Рамессеуме своды над поме­щениями складов. Своды выложены из пло­ских кирпичей наклонными рядами – прием, дававший возможность обойтись без кружал, т. е. без затрат на дорогое в Египте дерево (рис. 4.24).

a б

Рис. 4.24. a – план Рамессеума – дворца Рамзеса II (около 1250 г. до н. э.); б – план дворца Рамзеса III в Мединет-Абу (1200-1168 гг. до н. э.)

Рис. 4.25. Общий вид и план Рамессеума – дворца Рамзеса II (около 1250 г. до н. э.)