Вопрос 2. Античная психология.

Философская психология существовала со времен великих греческих философов: Аристотеля и Гиппократа, Платона и Сократа. Первым специальным психологическим трудом можно считать трактат Аристотеля «О душе», а сам термин «душа» один из первых стал использовать Гераклит Эфесский.

В античной философии встречаются различные толкования понятия «душа». О душе говорят как об особой бессмертной сущности, одушевляющей тело. Так, в основе взглядов крупнейшего представителя ранней греческой мысли Пифагора (570—500 гг. до н. э.) лежит представление о числовой гармонии. Душа, согласно его учению, бессмертна, неуничтожима и многократно воплощается в живых существах в соответствии с определенными числовыми закономерностями. В связи с понятием о душе Фалес (640—546 гг. до н. э.) подошел к понятию движущей причины, источника действия. Он говорит, что «магнесийский камень (магнит) имеет душу, так как движет железо». Анаксагор (500— 428 гг. до н. э.) предполагает наличие отдельной субстанции — нус, — которая входит в состав живых существ, чем и отличает их от неживой материи. Нус в одинаковой мере присутствует как у человека, так и у животных. Видимое интеллектуальное превосходство человека над животными Анаксагор объяснял тем, что человек располагает лучшими возможностями для реализации нуса через свое тело (человек обладает руками).

Самая первая развернутая философская концепция души принадлежит Гераклиту Эфесскому (544—483 до н. э.). Этому философу принадлежит знаменитое высказывание «границ души тебе не отыскать, по какому бы пути ты не пошел: столь глубока ее суть», в котором зафиксирована вся сложность предмета психологии, что актуально и в наше время. Сочинение философа «О природе» дошло до нас лишь в отрывках. Попытки синтеза этого произведения стали предприниматься лишь в XIX в. Смысл высказываний Гераклита казался туманным даже его современникам, отчего философ получил прозвище «Темный». Согласно представлениям Гераклита, первовеществом, лежащим в основе мироздания, является огненный Логос — вечный и неизменный творческий принцип. Из огня произошел весь мир в целом, отдельные вещи и даже души. Огненный Логос скрыт от непосредственного познания и восприятия, однако каждая индивидуальная душа сопричастна мировому Логосу. Отсюда вытекает то, что человек все-таки способен познать мировой Логос посредством анализа его воплощения в своей собственной душе.

Гераклит делит души людей на две категории — «влажные» и «сухие». Души «влажные» — несовершенные, а чем более «суха» душа, тем благороднее ее суть. Из несовершенства душ следует недостоверность чувственного восприятия («глаза и уши — дурные свидетели для людей, если души у них варварские»). И знаменитое изречение Гераклита «все течет, все меняется» относится именно к изменчивости чувственного опыта человека.

Открытие принципа причинности, или детерминизма, принадлежит великому Демокриту (460—370 гг. до н. э.). Он утверждал, что в мире «все возникает по неизбежности». Демокрит полагал, что все состоит из атомов — мельчайших, неделимых материальных частиц. Атомы находятся в постоянном закономерном движении, они разнообразны по форме и размеру, а между ними имеется пустое пространство. В этом и состоит подлинная природа мироздания по Демокриту: все качественные, чувственно воспринимаемые характеристики вещей существуют лишь в человеческом восприятии, а «по природе существуют только атомы и пустота».

Наряду с попытками описать происхождение души, в греческой философии закономерно возникает интерес к внутренней жизни человека: складываются классификации психических процессов и описания их свойств. Важную роль в постановке этих проблем сыграло учение о темпераментах Гиппократа, а также психологические воззрения Сократа и софистов.

Гиппократ (460—377 гг. до н. э.) — греческий врач, философ, сформулировал положение, что органом души является мозг. Он разработал широко известное впоследствии учение о темпераментах. Каждому психическому типу человека соответствовало преобладание той или иной жидкости в организме. Преобладание крови определяло тип сангвиника, желтой желчи — холерика, черной желчи — меланхолика, а флегмы — флегматика. Рассматривая связь особенностей души, темперамента и типологий людей с физико-климатическими условиями местности (сочинение «О воздухах, водах, местах»), Гиппократ положил начало исследованиям психологических характеристик этносов. Гиппократ был не только философом, но и практикующим врачом, и интересны не только его теоретические построения, но и практические рекомендации и приемы. Так, считается, что к Гиппократу восходит принцип терапевтической беседы.

Сократ (470—399 гг. до н. э.) открывает миру идею нераздельности мышления и общения (диалога) и, возможно, предвосхищает достижения современной психотерапии, заставляя собеседника обнажить свои истинные чувства и причины поведения. Сократу принадлежит открытие особого педагогического метода — «майевтики» (дословно — повивальное искусство). Суть метода заключалась в том, чтобы путем умело поставленных вопросов побудить собеседника «породить» истинное знание. При этом Сократ считал, что истинное знание уже неявным образом присутствует в душе собеседника, ему остается лишь «припомнить» его.

Принцип «припоминания» становится центральным в философской системе ученика Сократа — Платона.

Платон (428—348 гг. до н. э.) развивает метод «майевтики», выдвигая теорию «припоминания». В соответствии с ней мы узнаем путем воспоминания то, что наши души уже знали, будучи причастны миру идей. Он считает, что душа каждого человека существовала еще раньше до того, как появиться в человеческом облике. В концепции Платона припоминание становится центром психической жизни человека, вытесняя другие процессы на периферию. Платон, понимая душу как «созерцательницу идей», говорит о «внутреннем диалоге» души. «Душа, размышляя, ничего иного не делает, как разговаривает, спрашивая сама себя, отвечая, утверждая и отрицая».

Феномен, описанный Платоном, известен современной психологии как внутренняя речь, а процесс ее порождения из внешней (социальной) речи уже позже получил имя «интериоризации».

С другой стороны, душа человека пленена телом, обслуживает его практические нужды и причастна, таким образом, к миру вещей. Телесность ограничивает познавательные возможности души, и по этой причине душевная жизнь человека изначально обречена на динамический конфликт.

Аристотель (384—322 гг. до н. э.) считается основателем функционального подхода к психике. Он понимал душу как «форму тела», т. е. как функцию и вместе с тем причину телесной организации человека. В трактате «О душе» Аристотель рассматривает душу, как связанную с телом. («Итак, душа неотделима от тела».) Философ выделяет разумную и неразумную части души. В свою очередь, неразумная часть души делится на растительную (вегетативную) и страстную (животную). Только разумная часть души человека может претендовать на бессмертие.

Одновременно развиваются идеи совершенствования души через особые педагогические воздействия. Создаются философские школы — стоиков и эпикурейцев.

Стоики (Зенон, Клеанф, Хрисипп) основное значение придавали этическим вопросам, считая учение о природе и о человеческом познании вспомогательным. Философы-стоики, среди которых Марк Аврелий (121—180), философ и император Рима, пытаются указать способы совладания с жизненными кризисами и научить человека сохранять мужество перед ударами судьбы. Целью человеческой жизни стоики считали достижение бесстрастия и душевной невозмутимости.

Развитие психологии в Новое время

Появление новых подходов к построению науки в XV—XVI вв., связанных со стремлением к рациональности и доказательности теоре­тических положений, ознаменовало наступление нового этапа в процес­се становления психологии. Развитие этих подходов стало ведущим мо­тивом ученых, разрабатывавших психологические концепции в Новое время.

Психология в этот период, так же как и на первых этапах развития античной науки, укрепляла свою связь с философией. Это объяснялось тем, что, оставаясь в рамках науки о душе (своего собственного предме­та), психологии сложнее было избавиться от схоластических догм, от­делиться от богословия. Однако ориентация на философию в то время сужала предмет психологии, которая рассматривала в основном общие закономерности развития психики человека, а не живого мира в целом. Развитие же естествознания в то время еще не давало возможности вы­строить полноценную концепцию психического (особенно психики че­ловека) на его основе.

Однако тесная связь с философией не означала, что психология в это время не искала собственного предмета исследования, конкретно­го определения области своей деятельности. Эта область понималась, прежде всего, как исследование путей становления у человека картины окружающего мира и самого себя. Причем эта картина, как представля­лось, должна была быть осознанной. В осознанности души, в разуме, вслед за психологами Средневековья и Возрождения, ученым виделось отличие человека от других живых существ. Так уточнялся предмет психологии, которая становилась наукой о сознании. При этом из не­скольких вопросов, исследовавшихся психологией античности, — о по­знании, о движущих силах и закономерностях психики, о механизмах регуляции поведения — на первый план выходили именно проблемы познания.

Анализ становления предмета психологии в этот период дает про­тиворечивую картину. С одной стороны, методологически психология ограничивалась вопросами сознания и путей его формирования, этапов развития образа мира и себя. С другой стороны, изучение содержания и функций сознания приводило к фактическому включению поведения, движущих сил и регуляции не только внутренней, но и внешней актив­ности в круг исследования ведущих психологов того времени.

Тот факт, что это время — время расцвета механики, появления физики И. Ньютона, не мог не наложить отпечаток и на психологию. Отличительная черта этого периода заключается в том, что подчас не наука определяла развитие производства, а, наоборот, успехи в произ­водственной деятельности, особенно в области механики, обусловлива­ли появление новых научных воззрений. Так, в XVII в. утвердился но­вый взгляд на Вселенную, природу в целом как гигантский механизм. Аналогичный подход развивался и в учениях о человеческом теле, ко­торое виделось своеобразной машиной-автоматом, функционирующей по принципу любого механизма по строгим законам физики. Этот но­вый объяснительный принцип, получивший название механистический детерминизм, именно в этот период господствует в психологии.

В исследовании процессов познания психологи, работавшие в Но­вое время, исходили из разных положений. Одни считали, что основой всех наших знаний являются ощущения, другие отдавали приоритет мышлению.

Эти направления назывались соответственно сенсуализм и рацио­нализм.

Сенсуалисты рассматривали процесс познания как единый, выделяя в нем несколько ступеней — от ощущения к мышлению, т. е. это процесс постепенного восхождения от частного к общему, постепенного обобще­ния отдельных предметов в классы и понятия на основе логики.

Одним из крупнейших ученых, придерживающихся принципов сен­суализма, был Фрэнсис Бэкон (1561—-1626). Вслед за последователями Фомы Аквинского Бэкон придерживался традиционного деления души на рациональную божественную душу и нерациональную чувствую­щую душу. Рациональная душа с помощью индукции (восхождения от частного к общему) преобразовывает данные чувствующей души и та­ким образом познает. Критически важным для верного познания Бэкон считал индуктивный метод (подход сенсуалистов), противопоставляя его дедуктивному (нисхождение от общего к частному). Основной труд, как бы бросая вызов дедуктивной методологии Аристотеля, полу­чил название «Новый Органон» (работа Аристотеля называлась «Орга­нон»). Бэкон также определяет препятствия на пути к адекватному по­знанию. Он называет их «идолы». «Идолы» — это ложные восприятия действительности: или заблуждения самого человека, связанные с об­стоятельствами его индивидуальной жизни, или неверное образование понятий, или ошибки теорий и методов доказательства истины, опира­ющихся на слепую веру в авторитет. По Бэкону, идолы могут быть побеждены знанием — продуманной педагогикой, развитием технических средств и т. д.

К рационалистам можно отнести таких ученых, как Р. Де­карт и Г. В. Лейбниц.

Французский философ Репе Декарт (1596—1650) устранил поня­тие души как посредницы между духом и телом. Декарт отождествил душу и ум, называя воображение и чувство модусами ума. Таким обра­зом, душа оказалась связанной со способностью мышления. Устране­ние души как предмета психологии в прежнем смысле (в каком она по­нималась в античной и средневековой философии) позволило Декарту противопоставить две субстанции: мыслящую и протяженную (дух и материю). Атрибутом идеального является мышление, а атрибутом ма­териального — протяженность.

Декарт совершил удивительное открытие — именно он впервые го­ворит о сознании как о предмете психологической рефлексии или спо­собности человека осознавать свое психическое содержание. В своем знаменитом высказывании «cogito ergo sum» («мыслю, следовательно, существую») Декарт зафиксировал сознание как предмет психологи­ческого знания. Логика рассуждений ученого такова: человек может сомневаться во всем, но, даже сомневаясь, он переживает свое сомнение как психологическое явление. Таким образом, сомнение — это акт мышления и единственное «несомненное» знание. Декарт предложил идею метода психологии: внутренний мир может изучаться с помощью самонаблюдения или «внутреннего зрения», поскольку душа всегда мыслит и всегда знает о своих «психических содержаниях, зримых из­нутри». В дальнейшем этот метод стали называть интроспекцией (виде­нием внутрипсихических «объектов» — образов, умственных действий, волевых актов и других переживаний), а декартову концепцию созна­ния — интроспективной.

Итак, в объяснении фактов психической жизни душа уже не играла прежней роли и психология Нового времени уже не испытывала нужды в использовании этого понятия в своих исследованиях. Однако в этом случае необходимо было найти другой подход для объяснения активно­сти тела, выявить новый источник энергии для внутренней и внешней активности. Этому и помогли законы механики, открытые современной для того времени физикой, законы И. Ньютона. Эти законы и были ис­пользованы Декартом для обоснования первой в истории психологии теории рефлекса, которая со временем получала все большее обоснова­ние в открытиях в смежных с психологией областях науки и стала од­ним из постулатов современной психологии.

Декарт первым открыл, что простая реакция мышц, например от­дергивание руки от горячего предмета, — неотъемлемый компонент по­ведения. Таким образом, он открыл рефлекторную природу поведения, объяснив его без обращения к душе как движущей телом силе.

Он говорит о том, что не только такие мышечные реакции, как реф­лексы, но и различные психологические состояния (восприятие, запечатление идей, удержание идей в памяти, внутренние стремления и т. д.) возникают автоматически, производятся телом, а не душой и действуют по принципу рефлекса.

Декарт называл телесное устройство «машиной тела», и это устрой­ство, куда входит мозг и нервная система, не имеет никакого отношения к сознанию. Все функционирование организма человека и животного определяется движением «животных духов» (сейчас их бы назвали «не­рвными импульсами») от органов чувств к мозгу и в обратном направ­лении. Хотя сознание не участвует в телесных актах, оно способно «на­блюдать» за деятельностью тела и даже корректировать его. Декарт по­местил сознание в эпифиз (шишковидную железу в глубине мозга). Если сознание «хочет» чего-либо от тела, оно начинает «раскачивать» эпифиз, заставляя тем самым «животные духи» выполнять свои команды.

Проблема отношения психического и физического, заявленная Р. Декартом, в дальнейшем получила название «психофизической про­блемы».

Дуализм Декарта был преодолен в первую очередь психологиче­ской концепцией Б. Спинозы (1632—1677). Бенедикт Спиноза предпо­ложил, что существует только одна единая субстанция, а мышление и протяженность являются ее атрибутами. Тогда душа и тело неразрывно связаны и являются сторонами одного и того же явления. Согласно кон­цепции Спинозы, душа и тело не воздействуют друг на друга, а соответ­ствуют друг другу. Спиноза решает психофизическую проблему в духе единства. Спиноза также создал теорию аффектов, понятых как есте­ственные проявления человеческой природы. Любой аффект образует­ся из трех первичных аффектов: удовольствия, неудовольствия и жела­ния. Развитие личности идет по пути укрощения аффектов и освобожде­ния из их рабства.

Появление новых социальных групп и нарождение нового общества требовали пересмотра не только научных истин, но и нравственных ценностей уходящей эпохи, а следовательно, и разработки новой этики. Анализ подхода к проблеме эмоций и свободы человека в теориях пси­хологов Нового времени показывает, что в решении этих вопросов они во многом склонялись к позиции ученых античности, которые считали, что эмоции отражают внешнюю ситуацию (а часто и вызываются ею). Поэтому они также связывали свободу с возможностью преодоления аффекта и разумной регуляцией деятельности.

Принцип активности, использованный Лейбницем (1646—1716) для объяснения процессов познания, позволил по-новому представить себе соотношение между субъективностью и истинностью, адекватно­стью предмету в наших представлениях о внешнем мире. Взгляды этого ученого впервые показали непрочность прежних идей о познании как независимом от эмоций и мотивов человека процессе, продемонстриро­вав единство всех сфер психического.

Гипотеза Г. В. Лейбница решает психофизическую проблему в духе параллелизма. Лейбниц считал, что существуют два «царства» — мир тел и мир душ, каждое из которых подчинено своим собственным зако­нам. Душа представляет собой «монаду» (от греческого «единое»). Душа-монада способна воспринимать все, что происходит в мире, и по­этому ее восприятия могут носить неосознаваемый характер. По сути, Лейбниц доказывал, что в психике есть не только область сознания, но и область бессознательного. Хотя в то время это представление и не было изучено психологией, которая оставалась еще почти два века наукой о сознательных процессах, эти идеи Лейбница легли в основу после­дующих работ Гартли, Гербарта и, наконец, Фрейда, сделавшего бес­сознательное предметом своей глубинной психологии.

Итак, XVII в. радикально повысил планку критериев научности и преобразовал объяснительные принципы, доставшиеся ему от прежних веков.

Данный отрезок времени в развитии психологии как науки можно представить как дилемму рационализма-эмпиризма. К рационалистам относят Декарта, Спинозу и Лейбница, о которых говорилось выше. К эмпиристам относят таких ярких философов своего времени, как Т. Гоббс и Д. Локк. Для них за основу познания был принят опыт, а рационализму противопоставлен эмпиризм (от греч. empeiria — опыт).

Д. Локк (1632—1704) открывает два источника опыта, на котором базируется человеческое сознание: ощущение и рефлексию. Новорож­денный ребенок представляет собой «чистую доску» (tabula rasa), на которой прижизненно складывается все многообразие форм мышления. Затем ребенок улавливает простые идеи (знания) из эмпирически на­блюдаемых фактов. Источником простых идей является информация, полученная от органов чувств. Локк считал, что развитие психики про­исходит благодаря тому, что из простых идей создаются сложные и все они предстают перед судом сознания. Так формируется –^; рефлексия, т. е. наблюдение души за ее собственной деятельно­стью. К рефлексивным идеям относятся такие идеи, как «познание», «желание», «восприятие», т. е. собственно психические феномены.

Локк определяет сознание, которое становится предметом психоло­гии на последующие два столетия, через его субъективную доступ­ность. «Сознание есть восприятие того, что происходит у человека в его собственном уме».

Повторяя идею Декарта, такое понимание сознания становится кра­еугольным камнем новой психологии, названной интроспективной.

Т. Гоббс (1588—1679) — английский философ-материалист, вво­дит в науку понятие ассоциации — связи между психическим образом и представлением, которое этот oбраз вызывает. Об ассоциации было из­вестно еще со времен Платона и Аристотеля. «Глядя на лиру, вспомина­ют игравшего на ней возлюбленного», – говорил Платон. Однако Гоббс признает только один закон в устройстве человека — закон меха­нического сцепления психических элементов.

До Гоббса основой познания и присущего людям способа поведения считался разум, как высшая форма активности души, и вся научная психология по существу была рациональной (от лат. rationalis — разумный). Гоббс провозгласил разум продуктом ассо­циации, имеющей своим источником прямое чувственное общение организма с материальным миром.

Переходом от механистической к физиологической трактовке пси­хики ознаменовался XIX в. Отныне не механика, а физиология стиму­лировала рост психологического знания. Имея своим предметом особое природное тело, физиология превратила его в объект эксперименталь­ного изучения. На первых порах руководящим принципом физиологии было «анатомическое начало». Функции (в том числе психические) исследовались под углом зрения их зависимости от строения органа, его анатомии. Умозрительные, порой фантастические воззрения преж­ней эпохи физиология переводила на язык опыта.

Так, фантастическая по своей эмпирической фактуре рефлекторная схема Декарта оказалась правдоподобной благодаря обнаружению раз­личий между чувствительными (сенсорными) и двигательными (мотор­ными) нервными путями, ведущими в спинной мозг. Открытие принад­лежало врачам и натуралистам чеху И. Прахазке, французу Ф. Мажанди и англичанину Ч. Беллу, оно позволило объяснить механизм связи нервов через так называемую рефлекторную дугу, возбуждение одного плеча которой закономерно и неотвратимо приводит в действие другое плечо, порождая мышечную реакцию. Наряду с научным (для физиоло­гии) и практическим (для медицины) это открытие имело важное мето­дологическое значение. Оно опытным путем доказывало зависимость функций организма, касающихся его поведения во внешней среде, от телесного субстрата, а не сознания (или души) как особой бестелесной сущности. *

Второе открытие, которое подрывало версию о существовании этой сущности, было сделано при изучении органов чувств, их нервных окончаний. Оказалось, что какими бы стимулами на эти нервы ни воз­действовать, результатом будет один и тот же специфический для каж­дого из них эффект, например, любое раздражение зрительного нерва вызывает у субъекта ощущение вспышек света. На этом основании не­мецкий физиолог Иоганнес Мюллер (1801—1858) сформулировал «закон специфической энергии органов чувств»: никакой иной энерги­ей, кроме известной физике, нервная ткань не обладает.

Выводы Мюллера укрепляли научное воззрение на психику, пока­зывая причинную зависимость ее чувственных элементов (ощущений) от объективных материальных факторов: внешнего раздражителя и свойства нервного субстрата.

Наконец, еще одно открытие подтвердило зависимость психики от анатомии центральной нервной системы и легло в основу приобретшей огромную популярность френологии. Его автор — австрийский анатом Франц Галль (1758—1829) — предложил «карту головного мозга», согласно которой различные способности «размещены» в определен­ных участках мозга. Это, по мнению Галля, влияет на форму черепа и позволяет, ощупывая его, определять по «шишкам», насколько раз­виты у данного индивида ум, память и другие функции. Френология, при всей ее фантастичности, побудила к экспериментальному изуче­нию размещения (локализаций) — психических функций в головном мозге.

К новым открытиям пришел другой исследователь органов чувств, физиолог Эрнст Вебер (1795—1878). Он задался вопросом: насколько следует изменять силу раздражения, чтобы субъект уловил едва замет­ное различие в ощущении? Таким образом, акцент сместился: предшест­венников Вебера занимала зависимость ощущений от нервного субстра­та, его самого — зависимость между континуумом ощущений и конти­нуумом вызывающих их физических стимулов. Обнаружилось, что между первоначальным раздражителем и последующими существует вполне определенное (разное для различных органов чувств) отноше­ние, при котором субъект начинает замечать, что ощущение стало уже другим. Для слуховой чувствительности, например, это отношение составляет ¹/₁₆₀, для ощущений веса — ¹/₃₀ и т. д.

В своей лабораторной экспериментальной работе физиологи — люди естественнонаучного склада ума — вторгались в область, которая издавна считалась заповедной для философов как «специалистов по душе». В итоге психические процессы перемещались в тот же ряд, что и видимая под микроскопом и препарируемая скальпелем нервная ткань, их порождающая. Оставалось, правда, неясным, каким образом совер­шается чудо порождения психических продуктов, которые человек не может увидеть, собрать в пробирку и т. д. Тем не менее, выяснялось, что эти продукты даны в пространстве. Подрывался постулат, считавшийся со времен Декарта самоочевидным: душевные явления отличаются от всех остальных своей непространственностью.

Опыты и математические выкладки стали истоком течения, влив­шегося в современную науку под именем психофизики. Ее основопо­ложником выступил немецкий ученый Густав Фехнер (1801—1887). Развитие психофизики начиналось с представлений о, казалось бы, ло­кальных психических феноменах, которые имели огромный методоло­гический и методический резонанс во всем корпусе психологического знания. В него внедрялись эксперимент, число, мера. Таблица логариф­мов оказалась приложимой к явлениям душевной жизни, к поведению субъекта, когда ему приходится определять едва заметные различия между внешними (объективными) явлениями.

Прорыв от психофизиологии к психофизике был знаменателен и в том отношении, что разделил принципы причинности и закономерно­сти. Ведь психофизиология была сильна выяснением причинной зави­симости субъективного факта (ощущения) от строения органа (нервных волокон), как этого требовало «анатомическое начало». Психофизика же доказала, что в психологии и при отсутствии знаний о телесном суб­страте, строго эмпирически, могут быть открыты законы, которым под­властны ее явления.

Старая психофизиология с ее анатомическим началом расшатыва­лась самими физиологами еще с одной стороны. Голландский физиолог Франц Дондерс (1818—1889) занялся экспериментами по изуче­нию скорости протекания психических процессов. Несколько раньше Г. Гельмгольц открыл скорость прохождения импульса по нерву; это открытие относилось к процессу в организме. Дондерс же обратился к измерению скорости реакции субъекта на воспринимаемые им объек­ты. Испытуемый выполнял задания, требовавшие от него возможно бо­лее быстрой реакции на один из нескольких раздражителей, выбора раз­личных ответов на разные раздражители и т. д. Эти опыты разрушали веру в мгновенно действующую душу, доказывали, что психический процесс, подобно физиологическому, можно измерить. При этом счита­лось само собой разумеющимся, что психические процессы соверша­ются именно в нервной системе.

Позже Сеченов, ссылаясь на изучение времени реакции как процес­са, требующего целостности головного мозга, подчеркивал: «Психиче­ская деятельность как всякое земное явление происходит во времени и пространстве».

Центральной фигурой в создании основ психологии как науки, имеющей собственный предмет, был Герман Людвиг Гельмгольц (1821—1894). Его разносторонний гений преобразовал многие науки о природе, в том числе науку о природе психического. Гельмгольц открыл закон сохранения энергии. «Мы все дети Солнца, — говорил он, — ибо живой организм, с позиций физики, это система, в которой нет ничего, кроме преобразований различных видов энергии». Тем са­мым из науки изгонялось представление об особых витальных силах, отличающих поведение в органических и неорганических телах.

Описывая процесс зрительного восприятия, он установил, что субъ­ект не пассивно подчиняется воздействию внешних стимулов, а активно перерабатывает поступающую на его сенсорные поверхности стимуля­цию. Изучая восприятие целостных объектов в окружающем простран­стве, он вводит два новых фактора: а) движения глазных мышц; б) подчи­ненность этих движений особым правилам, подобным тем, по которым строятся логические умозаключения. Поскольку эти правила действуют независимо от сознания, Гельмгольц назвал их «бессознательными умо­заключениями». Таким образом, экспериментальная работа столкнула Гельмгольца с необходимостью ввести новые причинные факторы. До того он относил к ним либо превращения физической энергии, либо зави­симость ощущения от устройства органа. Теперь к этим двум причинным «сеткам», которыми наука улавливает жизненные процессы, присоединя­лась третья. Последующие исследования стали основой психологии, раз­вившейся и достигшей расцвета уже в XX в.

Итак, с опорой на экспериментальные и количественные методы было установлено, что в психическом мире действуют собственные за­коны и причины. На различных участках экспериментальной работы к 60-м гг. XIX в. созрела потребность в том, чтобы разрозненные знания о психике объединить в отдельную дисциплину, отличную от других. Эта наука получает название «психология».