2) В селе Чернышовке или Красногригорьевке, екатеринославского уеяда.

ИСТОРИЯ ЗАП0Р0Ж. КОЗАКОВ. 4

поднимется вверх, выростет да снова и падает на землю, да так и лежит, как волна морская, а поверх её уже и другая ростет; как запалишь ее огнем, так она недели три, а то и четыре горит. Пойдешь косить, косою травы не отвернешь; погонишь пасть лошадей, за травой и не увидишь их; загонишь волов в траву, только рога мреют. Выпадет-ли снег, настанет-ли зима, никакой нужды нет: хоть какой будет снег, а травы надолго не закроет. Пустишь себе коней, коров, овец, то они так пустопаш и пасутся, только около отар и ходили чабанцы; а как загонешь овец в траву, то они меж ней точно муравьи,—только вечером и увидишь; зато уже тогда около них работы — тирсу выбирать, которая поналезет им в волну!., к А что уж меяи той травой да разных ягод, то и говорить нечего: вот это было как выйдешь в степь да как разгорнишь траву, то так и бери руками клубнику. Этой погани, что теперь поразвелась, овражков да гусеницы, тогда и не слышно было. Вот какие травы были! А пчелы той, а меду? Мед и в пасеках, мед и в-зимовниках, мед и в бурдюгах — так -и: стоит в липовых кадках: сколько хочешь, столько и бери,— больше всего от диких пчел; дикая пчела везде сидит: и на камышах, и на вербах; где буркун, в буркуне, где трава, в траве: за ней и прохода' не было: вырубывают, бывало, дупла, где она сидит. А леса того? Бузины, сведины, вербы, дуба, грушъ—множество. Груш, как понападает с веток, так хоть бери грабли да горни в валки: так и лежат на солнце, пока не попекутся. Сады когда цветут, то как будто сукном покрываются; так патока с них и течет. А толщина деревьев? Вербы, так ей-Богу, десять аршин в обхвате... Земля евежее была, никто ее не насиловал так, как теперь, снега лежали большие, и воду пускали великую, оттого и дерево росло хорошо. А зверей, а птиц? Волки, лисицы, барсуки, дикия козы, чокалки ^х), виднихи—так один за другим и бежат, так и пластают по степи. Волков такая сила была, что их киями избивали, а из кожи сапоги да кожанки делали. А ежей тех, ежей?.. И говорить нечего! Были и дикия свиньи, такия жирные да здоровые; они больше по плавням шныряли. Вот это как увидишь в плавне какую-нибудь свиныо, то еко-

*) «Тот-же волк, только злее волка»; замечание рассказчика.

5 J

рее бросайся на дерево, а то хрю-хрю, чмак-чмак! да до тебя, да так рылом и прет! Выставит морду вперед да и слушает, не идет-ли кто; как увидит человека, сейчас же .до него, товкыц рылом! Свалит с ног, тогда и давай рвать... Были и дикия лошади; они ходили целыми табунами,—косяка по три, по четыре, так и ходят... А что уже птицы было, так, Боже великий! Уток, лебедей, дрохв, хохотвы, диких гусей, диких голубей, лелек, журавлей, тетерок, куропатокъ—так хо-хо-хо! Да все нлодющие такия! Одна куропатка выводила штук двадцать пять птенцов в месяц, а журавли, как понаведут детей, то только ходят да крюкагот. Стрепетов сельцами ловили, дрохв волоками таскали, а тетеревей, когда настанет гололедица, дрюками били. И какая-ж сила той птицы была? Как поднимется с земли, солнце застелет, а как сядет на дерево, веток не видно: один ком висит, а как спустится на землю то земля, точно пол в хате, так и зачернеет. Лебеди, бывало, как заведутся биться между собой, то поднимут такой крик, что батько выскочит из бурдюга да давай стрелять из ружья, чтоб поразгонять их, а они как подхватятся вверх, то только порось-порось-порось!.. Теперь нет и того множества рыбы, что была когда-то. Вот эта рыба, что теперь ловят, так и за рыбу тогда не считалась. Тогда все чичуги, пистрюги, коропы до осетры за все отвечали; в одну тоню ее столько вытаскивали, что на весь курень хватало. Да все тогда не так было; тогда и зимы теплее были, нежели теперь,—это уже кацапы двоими лаптями понаносили нам холода, а в то время его не особенно было слышно Оттого тогда и сена мало кто запасал, разве только на то время, когда думали идти в поход, для верховых лошадей. Тогда и урожаи лучше были,—хоть и сеяли немного, а родило достаточно: как четыре мешка посеет, так триста копен нажнет,—-нужно было одних жнецов восемь человек, чтобы снять все то до Покрова. Батюшка мой, и где оно вее то подевалось? И очам своим не верю! Вот тут, где теперь стоит наша Чернышовка, тут ни одной хаты не было, одно только отцовское приволье, а теперь где тот и народ набрался и когда все то позаводил? Теперь и вода перемеряна и земля перерезана, а что до леса, то и говорить нечего: что на сани, что на полудробки, что на олейницы, что то на то, то на сё, да так все и повырубили. Где пряменькое, хорошее да

крепкое деревцо, то его сейчас же и истребят. А тут как, пошел еще по лесу рогатый скот, то и пней не осталось, и что уцелело, то .само позасыхало и попропадало. Да и сам скот ходит точно неживой. Как вырубили леса, пошла на села мошка; за ней теперь и света божьего не видно, а бедному скоту и отдыха нет; весь облитый кровью так и ходит. Теперь дайте вы вот этой свинье, что ходит, кусок хлеба, то она издохнет от него. А отчего? Оттого, что не привыкла есть!.. Да все теперь перевелось: гадюк меньше стало,—повыорали; в болотах и жаб не слышно,—повыздыхали; да и болота теперь есть-ли» *). ,

«Когда-то тут ²), повествует другой старик Семен Герасименко, по плавням, да по скалам было столько волков, лисиц, зайцев да диких свиней, что за ними и не пройдешь. Дикие кабаны были пудов в дееять, а то и больше весом; едва, шесть человек на сани положат. Тут было такое множество зверей, что из города присылали верховых, человек сорок или пятьдесят, чтобы разгонять их. Так где тебе? За ними гоняются по степи, а они в плавни бежат. Ездили с ружьями да с саблями на плавнях и все легли камыши; так ужетогда немного напугали их, а то просто страшно и выдти. Рыба,, так та, сердечная, даже задыхалась от множества, а раков штанами ловили. А что до птицы, то и говорить нечего. Как подешь на охоту, то домой несешь ее как будто на коромысле.. Стрепета, огари³), лебеди так пешком по степи и ходят. Травы высокие-превысокие росли, по самую груд, а то и выше; а роса по траве точно вода: если хочешь идти по степи, то прежде всего скинь штаны да подбери сорочку, а то как намокнут, то и не дотянешь. Как идешь по траве в постолах, то вода' только чвырк-чвьирк! Лес рос густой да высокий: груш, калины, дикого винограду—не пролезешь. Ночью страшно было и ходить. А урожаи были такие, о которых теперь и не слышно. Да и дешевизна в то время какая была: пуд проса десять копеек, пуд, пшеницы сорок копеек, да и то еще дорого».

¹) Эварницкий. Запорожье в остатках старины, II, 6—9.

²) В херсонском уезде, около Верислава и города Херсона.

³) Огарь — большая рыжеватая утка, величиною почти с гуся, anas rutila.

г Я

«Тут тех зверей, тут тех птицъ¹), рассказывает третий -старик Евдоким Косяк, так видимо-невидимо было: так пешком по степи и ходят. Приехали мы со своею панею в эти места, где теперь Наковальня—она отошла ей по наследству—прихали мы да и смотрим, а тут ни хатки, никѵреньца, одна степь да ковыль. Что тут делать? «А что делать? Руби камыш, копай дерн да делай курень». Давай я рубить камыш, давай копать дерн. Нарубил, поставил, обсыпал землей; вот хижина и готова. Ну что-ж теперь есть? А есть уж, что хочешь, то и ешь: ееть и птица, есть и зверь степной. «Да что мне, говорит паня, та птица да зверь степной? Ты поезжай да поймай дикого поросенка!» Ну, что-ж, поросенка, так поросенка! Саясусь на коня, беру в руки длинный кнут и еду к речке, где была берлога диких свиней. Вот приеду и жду, пока свиньи пойдут пастись в степь, а поросята останутся одни; высмотрю и сейчас же туда; схвачу поросенка да и уходить; да уж бегу, да уж бегу, сколько есть духу, а оно кричит, как бешеное. И что-ж вы думаете? Как ночуют гаспидовы свиньи, да ко мне! Так и лезут, так и лезут под ноги коню; да так бегут до самого куреня, и если бы не длинный кнут, то и разорвали бы Вот как оно было в старину! Совсем не так, как теперь! Теперь хоть бы и на счет урожая. Разве в старину он такой бывал? Куды вам! У нашей пани было семь человек семейства, а она больше тридцати сажен никогда не сеяла. Вот это_и бывало, заволочет прямо против куреня, посеет пшеницу и ждет. Так она, как уродит, то и стебля не видно: один колос почти, да такой толстый, точно веретено. Это такие хлеба были, а травы, так и говорить нечего. За травою и земли не видно: лежит поверх земли, точно шуба или рядно. Тогда, видишь, мало кто косил ее, так она поднимется вверх да снова и впадет, да так и лежит, точно рядно; а росла такая, что человека верхом на лошади не видно» ³).

Таким образом большие богатства достались запорожским козакам; оттого у некоторых писателей прошлых веков страна запороясских вольностей называлась страной, текущей «млеком и медомъ», а у самих Козаков именовалось «раем божиим на

В В александровском уезде, екатериноелавской губернии.