1. Огнестрельное оружие
Черноморское казачье войско складывалось из бывших запорожцев и добровольцев из свободных людей, причем последние вскоре составили большинство/5/. Большая часть из записывавшихся в казаки людей собственного оружия не имела. Основным источником для них стали русские арсеналы. 2 января 1788 г. князь Г.А. Потемкин предписал атаману С. Белому: «Употребите всемерное старание о приумножении казаков и принимая их, снабжайте оружием. В случае, когда все оружие будет в раздаче, представляйте ко мне, почему я и прикажу вновь еще оного вам отпустить.»/6/
Буквально в этот же день атаман С.Белый получил повеление о принятии 499 пар пистолетов/7/. В феврале для Коша верных казаков доставляются «карабины винтовальные и гладкие»/8/. В значительном количестве поступает порох, свинец, кремни. В этот период их отпускают из расчета по 100 патронов на человека, полагая пороха по 2,5 золотника, а свинца по 8 золотников в патрон. Кроме того, на обучение стрельбе выдавали и холостые патроны. Получали казаки и различные принадлежности: отвертки, пыжовники, клейцеры, прибойники, патронташи... Оружие доставляли в основном из Херсонского цейхгауза и отдельных полков регулярной армии.
Тем не менее, оружия постоянно не хватало и часть казаков оставалась просто безоружными. Скажем, весной 1788 г. 763 казака имели ружья, а 369 нет /9/. Всего в 1787-1788 гг. Черноморскому войску выдали 1696 пистолетов, 2621 ружье, 1592 отвертки, 495 патронташей /10/. К маю 1789 г. для вооружения казаков еще требовалось 1550 ружей и 2517 пистолетов /11/.
Князь Г.А. Потемкин принимает решительные меры для устранения нехватки оружия. 4 июня 1789 г. он велел отпустить из Херсонского мундирного магазина 708 новых карабинов /12/. 28 июня из Елисаветграда выслали 1400 карабинов, из которых новых было только 160, а остальные - «бывшие в употреблении». Однако, оружие утрачивалось в сражениях, походах, гибло при несчастных случаях; часть казаков, получив оружие и одежду, просто сбегала. Наглядное представление о «наличном» оружии (как собственном, так и казенном) в Черноморском казачьем войске на лето 1789 г. дает следующая таблица /13/:
казаков по ружей пистолетов ружей пистолетов
списку казенных казенных собственных собственных
4355 2432 509 151 127
Для черноморского казака полагалась следующая «вооруженность» по штату: ружье, пистолет, пика. Однако при постоянной нехватке оружия далеко не все казаки имели этот полный комплект. Нередко обходились двумя, а то и одним из названных видов оружия. Многие из «лодочных» казаков имели лишь русские военные ножи, насаженные на древки.
Таким образом, в годы русско-турецкой войны 1787-1791 гг. основным оружием черноморских казаков было уставное огнестрельное оружие русской армии: ружья, карабины и пистолеты. Какие именно образцы передавались казакам, определить по документам невозможно. Скорее всего, «новые» гладкоствольные и нарезные карабины являются кавалерийскими карабинами образца 1775 г. /14/. Упоминаемые в документах «бывшие в употреблении» карабины, могут означать любой устаревший образец, снятый с вооружения регулярных войск.
Нет возможности разобраться и с типом ружей. Вероятно, это были пехотные или драгунские модели. Есть сведения, что в годы войны использовались старые солдатские фузеи, собранные из отдельных отремонтированных частей /15/. В одном из рапортов атамана С. Белого начала 1788 г. есть просьба о выделении казакам «ружей винтовальных» /16/. По данным Л.К. Маковской, материалов о производстве нарезных ружей в этот период для регулярной армии не встречается. Однако, она не исключает полностью возможность их изготовления. Может быть, в годы войны делали небольшие партии нарезного оружия и часть его досталась и казакам.
Что же касается пистолетов, то они, вероятнее всего, принадлежали к группе так называемых сборных пистолетов, т.е. собранных из отремонтированных частей пистолетов разных лет и конструкций. Во время русско-турецкой войны 1787-1791 гг. их изготавливали в основном на Кременчугском заводе. Сделаны они были вполне добротно.
С окончанием войны и переселением Черноморского войска на Кубань централизованные поставки оружия прекращаются. Теперь ружья приобретаются на ярмарках и в торговых лавках. Как правило, это довольно дешевые, но и довольно посредственные ружья. Условно их можно назвать «цивильными». Предназначены они прежде всего для бытовых целей (охота, охрана жилища), но при необходимости используются и на военной службе. Естественно, ружья отличались большим разнообразием. До нас дошли сведения о наименованиях некоторых из них. И.Д. Попко писал о «терновках», «литовках», «арнаутках» /17/. По документам конца ХVIII-начала ХIХ в. мы можем добавить «павловку», «бабакивку», «черноложку».
Достаточно простой представляется атрибуция «арнаутки». В буквальном смысле это албанское ружье. Возможно, так называли все ружья балканского (а, может быть, и вообще восточного) происхождения. Остальные названия, судя по всему, происходят от имени мастера, торговца, места изготовления или внешнего вида («черноложка» - ружье с ложем, выкрашенным черной краской?) По свидетельству В.А. Голобуцкого, «павловскими» ружьями широко торговали еще в Запорожской Сечи /18/.
В 1801 г. часть казаков на канонерских лодках получила мушкетоны /19/. Характерным отличием этого оружия является расширение ствола у дула (распал). В этот период было известно два варианта мушкетонов: с длинным стволом и малым распалом, с коротким стволом и большим распалом /20/. Выделить тип мушкетона, состоявший на вооружении черноморцев, не удалось. Впрочем, в силу своей малочисленности, мушкетоны не оставили никакого следа в истории казачьего оружия и их кратковременное использование представляет собой просто любопытный эпизод.
В ХIХ в. основным поставщиком оружия для Черномории становится Тула. Ружья поступают по трем каналам: войсковые заказы, ярмарочная торговля (в том числе с участием и самих тульских мастеров), розничная торговля в постоянно действующих екатеринодарских лавках. В 1811 г. тульские мастера изготовили для Черноморской гвардейской сотни пистолеты «на турецкий манер», а ружья «на манер черкесский» /21/. В мае 1813 г. Черноморское войско заключило с тульским оружейником И.Н. Бривиным контракт на изготовление 2034 длинноствольных «винтовых» ружей /22/. Стоимость ружья была определена в 14 рублей, но с издержками возросла до 14 руб. 17 3/4 коп. Вначале по этой цене, а затем по 15 руб. за штуку ружья отпускались в полки и жителям приграничных селений за наличные деньги и в долг. Интересно отметить, что деньги за ружья взыскивали еще в 1839 г. и даже искали родственников умерших казаков /23/. Судя по всему, ружья Бривина принадлежали к группе «сборных». В документе говорится: «замки не одного сорта, не подходят к ружьям и пистолетные»/24/.
11 февраля 1816 г. высочайше утверждаются форменные мундиры для черноморских казаков. В описи доставленным в Екатеринодар «апробированным мундирам и амуничным вещам» значатся два пистолета со шнурками/25/. Описание пистолета, шнуров и кистей появляется в документах только через несколько лет. Судя по этому описанию, на вооружение казаков поступил солдатский пистолет с ударно-кремневым замком образца 1809 г. В одном из документов указан и способ ношения: «Пистолет ... вкладывается с левого бока в нарочито пришитую к портупее кобуру-сумку из красного же ремня»/26/.
Что же касается уланских карабинов на белых лосиных перевязях, якобы поступивших на вооружение черноморских казаков в 1816 г. (это утверждение кочует в оружиеведческой литературе, начиная с труда А.В. Висковатова «Историческое описание одежды и вооружения российских войск», ч. 18. СПб, 1901), то никаких документов об этом отыскать не удалось. Ни карабинов, ни каких-либо ружей вообще нет ни в одной из описей доставленных в Екатеринодар образцовых вещей. Когда в 1819 г. граф Ланжерон потребовал вооружить карабинами 11-й конный полк, отправляемый в Польшу, то атаман Матвеев резонно ответил:»Карабинов..., к мундирам сему войску назначенных, не положено и образца не имеется, перевязей белых во всех здешних полках еще не строены»/27/
Полк отправился в Польшу, не имея многих форменных вещей (вполне типичная ситуация для любого «внешнего» похода черноморских казаков). Командиру полка было предписано приобретать недостающее снаряжение по пути следования. Карабины, перевязи и шинели Черноморская войсковая канцелярия «подрядила» у тульского оружейника Н. Лентяева. 1 декабря 1819 г. он отправил изготовленные вещи в г. Владимир /28/. Но полк этот город уже прошел. И только где-то в январе-феврале 1820 г. (вероятно, в г. Млаве) казаки получили долгожданное оружие.
Официальный контракт на поставку десяти конным полкам Черноморского войска 2500 карабинов (по 250 на полк) был заключен с Н.А. Лентяевым 24 мая 1820 г./29/. Казаки крайне неохотно покупали эти карабины и не хотели брать даже в долг. Первая причина заключалась, по мнению командира 5-го конного полка, в том, что казаки «имели всякий почти у себя прежнего калибра длинноствольные ружья, которые вынуждены были по принятии сих карабинов сбывать... по самым дешевым ценам» /30/. Вторая причина видна из рапорта командира 6-го конного полка: «Карабины же по неспособности остались без всякого употребления и опять должны были справлять другие старого калибра способные ружья»/31/. 4-й конный полк принял карабины, не признав их «неспособными к действию», оставил старые длинные ружья. Некоторые полки вообще отказались получать карабины.
Таким образом, вовсе не карабины являлись характерным оружием черноморцев этого периода, а обычные ружья, о которых мы уже писали. Впоследствии карабины выдавались только полкам, выходившим на «внешнюю» службу, дабы они выглядели однообразно вооруженными. При этом надо заметить, что карабины Лентяева оказались вовсе не уланского образца. Собирались они из разновременных деталей и не были сходны ни с одним из ружей Тульского завода. Когда в 1822 г. Черноморское войско попыталось продать их казне, то Артиллерийский департамент, рассмотрев присланный карабин, нашел, что более всего он похож на гусарское ружье последнего образца, но требует определенной переделки /32/.
Непригодность карабинов к условиям кордонной службы понял и командир Отдельного Кавказского корпуса А.П. Ермолов. «Может быть, - писал он в Петербург графу Закревскому, - карабины сии против европейской конницы на что-нибудь и годятся, но против горцев, имеющих винтовки ... совершенно негодны, и казак, почувствовавший недостаток своего оружия потеряет дух в сопротивлении. Я прошу исходатайствовать отмену сих карабинов и заменить их длинноствольным ружьем не на панталере, а на простом черном кожаном ремне»/33/. В конце декабря 1821 г. Ермолову сообщили о «соизволении» императора на замену карабинов. 4 февраля 1822 г. Ермолов пишет командующему в войске Черноморском генерал-майору Власову: «Вы видели длинноствольное ружье, представленное мне в бытность мою в Екатеринодаре и одобренное многими чиновниками. Извольте избрать несколько таковых, тщательно испытать и лучшее из них препроводить ко мне, которое и будет образцовым»/34/. При этом Ермолов требовал, чтобы ружья были «гладкие и не винтовки, ибо сии последние не так удобно заряжаются».
Осмотр оружия, произведенный в екатеринодарских лавках, позволит нам уточнить некоторые детали в отношении ружей, использовавшихся в это время казаками. В лавках калужского мещанина Ивана Коренева и тульского - Антона Пономарева продавались «ружья короткие охотницкие, зделанные на манер немецких и длинноствольные, в ложах зделанных на манер черкесских, винтовые и кругляки...»/35/. Но три образцовых длинноствольных ружья были куплены в лавке известного нам тульского оружейника Лентяева по 20 руб. каждое /36/.
Из них произвели стрельбы «пропорциональной пулей». Первое ружье попадало в цель на 50, второе на 47, а третье на 40 трехаршинных саженей. Первое отправили А.П. Ермолову, а второе и третье генерал-майор Власов «препроводил в Канцелярию для хранения и образца». Приведем официальное описание ружья образца 1822 г. «Ружье же должно быть в длину с прикладом на манер черкесского сделанным деревом крепким красной краски и гранастим сверху стволом не менее 2 арш. 6 верш., в середине каналом одинаковой меры круглым гладким без раковин, с медными снаружи дужками или антабками, 4-мя медными поясками, медными же гладкими затравками или полками, черными в один вершок ремнями; прибоич железный, долженствующий иметь трещотку и пыжовник, которое достигало бы в настоящую цель пропорциональною пулею не менее 47 трехаршинных саженей» /37/.
Казакам разрешалось, не отступая от образца, приобретать ружья и «лучшие». Судя по документам последующих лет, говорить о каком-то единообразии ружей не приходится. Уже в 1823 г. М.Г. Власов констатировал, что казаки продолжают покупать «ружья и пистолеты разнокалиберные, несообразные во всех частях противу установленной формы...» /38/. Характерной и общей для всех ружей чертой можно считать только длинный ствол. При описании ружей становится стандартной формулировка - «тульские длинноствольные». Судя по ведомостям 20-30-х гг. тульское оружие уже не просто преобладает, а является практически единственным на вооружении казаков. В 30-е гг., кроме длинноствольных ружей, встречаются еще короткоствольные и единичные случаи употребления карабинов. Имеются факты передачи Черноморскому войску старых пехотных ружей.
В 1838, 1841 и 1842 гг. утверждаются новые описания обмундирования и вооружения Черноморского казачьего войска/39/. Офицерам и казакам конных полков полагались кавалерийские пистолеты, а казакам еще и ружья, утвержденные 29 апреля 1838 г. Нижним чинам пеших батальонов -обыкновенные пехотные ружья со штыками (причем эти ружья отпускались войску безвозмездно).
19 сентября 1842 г. Наказной атаман Черноморского войска ходатайствовал об отпуске 9018 ружей для пеших казаков. При этом он полагал, что «было бы удобнее вооружение их ружьями, употребляемыми в саперных и пионерных батальонах...»/40/. Однако Артиллерийский департамент «ассигновал» казакам английские ружья, состоящие в артиллерийских гарнизонах. Закупленные в начале 30-х годов в Англии, они оказались совершенно непригодными для вооружения регулярных войск и были переделаны на Сестрорецком заводе под «гарнизонный образец».
Пока шла переписка о ружьях, 14 мая 1843 г. последовало высочайшее соизволение о выдаче пластунам и застрельщикам пеших батальонов штуцеров, которые предполагалось заказать в Литтихе. Там уже изготавливали 3500 штуцеров для 9 стрелковых батальонов армии. Находившийся в Литтихе подполковник Куликовский получил предписание заказать у фабриканта Малгерба еще 864 штуцера для казаков /41/. Описание литтихского штуцера имеется в специальной литературе /42/. Укажем лишь на некоторые детали, предусмотренные контрактом с Филиппом Иосифом Малгербом. Ложа изготавливалась из орехового дерева и покрывалась лаком. Допуски на длину ствола составляли одну линию, на вес - 0, 5 фунта. К штуцеру полагались: шерстяной футляр, мечевидный штык-тесак, форма для пуль, отвертка, медный чистильник, пыжовник и прибойник из клена с грибовидным навершием/43/. С осени 1844 г. черноморские пластуны и застрельщики были вооружены весьма современным по тому времени оружием.
Зато английские ружья, полученные в основном из Московского арсенала, оказались просто отвратительного качества. Есаул Ткаченко, принимавший ружья в Москве, 8 ноября 1843 г. рапортовал наказному атаману: «Отпускаемые мне ружья есть переделанные, разного калибра в стволах, замках, ложах, шомполах и штыках; в неисправностях, многие починяются и потому происходит в приеме медленность...»/44/. Кроме английских, черноморцам передали и бывшие в употреблении ружья Тульского и Ижевского заводов, изготовленные в начале 30-х гг. Всего в Черноморское войско поступило 8154 кремневых пехотных ружья.
Требуемые для 12 конных полков и трех конно-артиллерийских батарей 10939 пистолетов, Военный Совет назначил отпустить из Киевского арсенала, Ново-Георгиевского гарнизона и Тульского оружейного завода по цене 2 руб. 57 коп. серебром за штуку/45/. Это были «переправленные» по новому образцу (1839г.) кавалерийские пистолеты в «полуложах». Все приемщики от войска отметили их низкое качество. Сотник Соймонов сообщал из Ново-Георгиевска: «... пистолеты, которые мною получаются, переделывались из старых при здешнем арсенале, так что первоначальная поделка оных при Тульском и Сестрорецком заводах относится на времена 1812 и 1827 годов, выше оных годов уже не находится»/46/. В Туле оказалась подобная ситуация: «Переправочные пистолеты собраны из оружия разного рода, разных заводов, разных годов и разного образца...» /47/
10176 ружей для казаков 12 конных полков (кроме 156 трубачей, вооруженных только пистолетами) были заказаны в Туле по войсковому подряду за 44715 руб./48/. В ряде документов их называют просто «кавалерийские ружья». Но встречаются и более точно формулировки: «кавалерийские казачьи», «казачьи», «казачьего калибру», «форменные казачьи». Это позволяет говорить о том, что на вооружение конных казаков поступили казачьи ружья образца 1832 г. От пехотных они отличались более коротким стволом и прикладом азиатского типа. Вместо антабок для крепления ремня в прикладе и цевье имелись горизонтальные прорези. Грани на стволе шли во всю его длину. По отзывам современников, из казачьего ружья на верный выстрел можно было рассчитывать при стрельбе не более чем на 70 шагов.
Пехотные кремневые ружья уже через несколько лет пришли в полную негодность. В 1850 г. Военный Совет постановил отпустить Черноморскому войску 8154 переделочных по ударной системе пехотных ружей./49/ С перевозкой и переделкой в Туле из кремневых в ударные (ружья с ударно-капсюльным замком) они обошлись войску более чем 68 тысяч рублей. На каждое ружье полагался запасной стержень. Таким образом, с 1850 г. пешие черноморские казаки были вооружены пехотными ружьями образца 1844 года с ударно-капсюльным замком, переделанными из образца 1828/1839 годов. Любопытно отметить, что пехотные уставные ружья в Черномории называли «москалями»/50/.
В 1855 г. последовало высочайшее повеление на введение в войсках к гладкоствольным ударным ружьям французских продолговатых пуль /51/. В Екатеринодар был направлен лейб-гвардии гренадерского полка поручик Любенков «для указания способа приделки к ударным ружьям пеших Черноморских батальонов новой системы прицелов, отливки французских пуль и делания патронов» /52/. С собой он привез только 1300 прицелов. Находя не выгодным распределить прицелы на 9 батальонов, наказной атаман распорядился приспособить их к ружьям 3-го батальона (стоявшего в Екатеринодаре), а остаток раздать в другие. Специальная команда, работавшая под руководством Любенкова с 10 июля по 26 августа, установила новые прицелы и изготовила 5000 боевых патронов новой системы /53/
21 октября 1849 г. высочайше утверждается образец казачьего офицерского пистолета. В мае 1851 г. один образцовый ударный пистолет стоимостью 12 руб. 50 коп. передается в войско. И только в 1854 г. атаман Я.Г. Кухаренко обращается в правление Тульского оружейного завода с просьбой об изготовлении этих пистолетов /54/. В этот период в войсковом магазине продавались чушки пистолетные из черной глянцевой кожи. Пистолетный чехол имел нижнюю часть из глянцевой кожи, а верхнюю из красного армейского сукна, обложенную синей тесьмой.
Интересно отметить, что в 1854 г. военный министр предложил офицерам Кавказского корпуса приобрести за наличные деньги «пистолеты-револьверы» полковника Кольта, закупленные в количестве трех тысяч штук (продажная цена 25 руб. серебром) /55/. По материалам этого дела никто из господ офицеров Черноморского войска «на выписку револьверов-пистолетов желания не изъявил».
В июле 1854 г. пластуны и застрельщики конных полков снабжаются штуцерами Гартунга, выписанными с Ижевского завода по цене 9 руб. 59 коп. за штуку /56/. Более никаких существенных изменений в вооружении Черноморского войска не происходило.
Подводя итоги, мы можем выделить в истории огнестрельного оружия черноморских казаков четыре основных периода. Первый связан с русско-турецкой войной 1787-1791 гг. Для него характерно наличие в войске оружия собственного и выданного «от казны». Второй период, продолжавшийся до 1820 г., можно условно назвать периодом «оружейной анархии». Казаки вооружены как иностранными (турецкими, балканскими, европейскими, черкесскими), так и русскими ружьями различных типов, конструкций и калибров. Войсковую администрацию волнует лишь факт наличия ружья, а вовсе не какое-то единообразие в вооружении. Пистолеты в этот период (впрочем, как и в последующие) серьезного боевого значения не имеют. Количество их в войске очень незначительное; во всяком случае, в описях имущества выходящих на службу казаков они практически не встречаются. В эти же годы Черноморское войско устанавливает деловые контакты с Тульским оружейным заводом и отдельными тульскими мастерами, к концу периода в вооружении казаков начинают преобладать тульские длинноствольные ружья.
Третий период (1820-1840гг.) можно определить как период официально утвержденных образцов. Образцовые ружья хранились как в Екатеринодаре, так и при Окружных дежурствах. Определенные чиновники должны были следить за тем, чтобы торговцы продавали ружья «форменного калибру» или, по крайней мере, сходные с ним («калибр» в лексике черноморцев означал не диаметр ствола, а «тип», «образец»). В реальной жизни ружья отличались большим разнообразием в деталях и объединяющим их в одну группу признаком был длинный ствол.
Четвертый период (1840-1860гг.) характеризуется переходом на уставные образцы, присущие или регулярной армии, или всем казачьим войскам России.
Конец 50-х-начало 60-х годов ХIХ в. открывают новую главу в истории огнестрельного оружия кубанских казаков. Крымская война (1853-1856гг.) со всей очевидностью показала отставание России от передовых капиталистических стран в военно-технической области /57/. Прежде всего это касалось стрелкового оружия. Численность нарезных ружей в русской регулярной армии была просто ничтожной. Еще хуже дело обстояло в иррегулярных войсках. Перевооружение русской армии современным стрелковым оружием становилось первоочередной задачей. Уже в 1856 г. утверждается образец 6-линейного нарезного ружья, которому официально было присвоено название «винтовка» /58/. В 1857 г. началось обсуждение вопроса о вооружении винтовками всей армии. По приказу атамана Войска Донского проектируется образец для донских казаков.
Одну такую «казачью» винтовку донцы выслали в Кавказское линейное казачье войско. Его атаман, генерал-лейтенант Н.А. Рудзевич, в 1858 г. заказал фабриканту Таннеру 500 винтовок для пластунов (доставлены в 1859 г. и розданы казакам бесплатно)/59/. Чуть позже с Таннером заключается специальный контракт: «1858 года августа 14 дня ганноверский подданный Герман Карлов Таннер заключил сие условие с Кавказским линейным казачьим войском, на поставку для него двенадцати тысяч экземпляров нарезных винтовок /60/. По условиям контракта Таннер предварительно должен был изготовить несколько образцов с ореховыми ложами «какие в обиходе у линейцев». Цена одной винтовки определялась 15 руб. 25 коп. с доставкой до г. Ейска. На каждую тысячу винтовок полагалось бесплатно 20 пульных форм. Общий срок поставки - 5 лет.
Сразу же после заключения контракта последовала просьба атамана Черноморского войска Г.И. Филипсона о выделении 2 тысяч винтовок, на что было получено согласие. Надо сказать, что одновременно с подрядом у Таннера линейцы заказали еще один образец казачьей винтовки в Варшаве. 24 декабря 1858 г. наказной атаман сообщил военному министру, что образец Таннера более удобен во всех отношениях и в феврале 1859 образец ружья и заказ были утверждены императором /61/.
К 31 января 1860 г. от Таннера поступил 3100 винтовок. У части из них калибр оказался больше на полточки (т.е. не 6, а 6,05 лин.). Некоторые затравочные стержни, будучи перекаленными, разбивались при ударе курка. Но большая часть винтовок вполне удовлетворила комиссию, принимавшую оружие. При испытании стрельбой винтовки показали прекрасные результаты: из 816 выстрелов мишень поразил 781, что составило 95 % попаданий. В последующих партиях качество оружия значительно ухудшилось.
В связи с образованием Кубанского казачьего войска, с Таннером заключались дополнительные контракты. Всего по данным таможни Таннер поставил для кавказских казаков 12000 винтовок /62/. 31 мая 1861 г. Кубанское войско заключило с Таннером контракт на поставку 3000 нарезных шестилинейных пистолетов ударной системы /63/. Договор этот Таннер не выполнил и доставил всего 200 штук (а по описи приемки -198). К слову сказать, все они оказались несходны с образцовым пистолетом.
Винтовки Таннера оставили заметный след в истории казачьего оружия. По приказу их выдавали «исключительно нижним чинам, состоящим в строевых частях» /64/. Казакам, заплатившим за ружье и отслужившим свой срок, их разрешали продавать, но только строевым казакам. У незаплативших за винтовку ее после службы отбирали и выдавали вновь призванным. В 1865 г. кубанцам передали винтовки от упраздненных Новороссийского и Азовского казачьих войск /65/.
Следует отметить крайнюю разношерстность оружия кубанских казаков в 60-е годы ХIХ века. Кроме 6-линейных винтовок на вооружении состояли щтуцеры литтихские и Гартунга, гладкоствольные ударные и кремневые ружья, строевые ударные и гладкоствольные кремневые азиатские пистолеты /66/. В связи с введением ударных ружей в 1862 г. последовало распоряжение о нашивке на левую полу мундира специального кармана для хранения капсюлей /67/. По мере поступления в строевые части более совершенного оружия, старое передавалось во вновь формируемые полки. Так, 24, 25 и Адагумский полки получили кремневые гладкоствольные ружья /68/. Устаревшим оружием снабжали и казаков-колонистов Закубанья. П. Кириллов отметил, что переселенцам выдавалось на семейство по пехотному ружью, а семействам, имевшим взрослого казака, собирающегося поступить на строевую службу, еще и кавалерийское ружье /69/.
Сформированные в 1870 г. 1-й и 2-й пешие пластунские батальоны первоначально были вооружены 6-линейными укороченными винтовками со штыком, поступившими от Азовского и Новороссийского войск /70/. В апреле 1871 г. наказной атаман Кубанского войска обратился с просьбой к главнокомандующему Кавказской армией о выделении для пластунов 1320 ружей системы Карле, так как с вооружения регулярных частей их уже сняли. При этом он полагал: «Удобнее если ружья будут от казны как собственность батальонов, а не давать казакам за деньги, так-как опыт убедил как мало казаки заботятся о сохранении оружия» /71/. 28 июня Военный Совет определил: «Отпустить ... батальонам из складов Кавказского округа бесплатно 1320 игольчатых винтовок, с тем чтобы таковые считались собственностью казны...» /72/. В мае 1872 г. винтовки доставили в батальоны. Прежние 6-линейные винтовки были сданы в войсковой арсенал. В 1877 г. пластунские батальоны получили винтовки системы Крнка /73/.
В 1873 г. утверждается 4,2-линейная казачья винтовка Бердана, сконструированная полковником Сафоновым. Она стала поступать в конные полки Кубанского войска, пластунские батальоны вооружались пехотными винтовками этой же системы. Перевооружение тянулось несколько лет, что было связано с производственными возможностями оружейных заводов. Все эти годы при них находились офицеры от войска. Прием новых винтовок завершился в 1879 г. /74/.
В.В. Мавродин, ссылаясь на В.Е. Маркевича, сообщает, что в это же время терские и кубанские казаки получили однозарядный пистолет под патрон револьвера системы Смита и Вессона, сконструированный казачьим оружейным мастером Навроцким. Эти пистолеты изготавливались в типично кавказском стиле и в основном по индивидуальным заказам/75/. В делах войскового архива никаких сведений об этом пистолете нам не встретилось.
Перевооружение казаков казнозарядными винтовками породило в Кубанском войске острую дискуссию о роли и значении газыря. Именно 70-е годы стали основной вехой в его истории. Газырь эпохи ударно-кремневого и ударно-капсюльного оружия стал анахронизмом. С начала 70-х годов газыри утрачивают свое практическое значение и становятся лишь парадным атрибутом казачьего костюма. Наличие у казаков различного оружия обусловило поиск универсальной конструкции газыря под патроны различных систем. Поводом послужило перевооружение пластунских батальонов винтовками системы Карле. И сразу же в Кавказском военном округе раздались голоса, требующие отмены газырей у нижних чинов. По мнению этих лиц, газыри мешали выполнять различные ружейные приемы и прикладываться. Вопрос о газырях изучался в Кавказской учебной роте. В октябре 1872 г. ее командир доложил, что при правильном выполнении ружейных приемов газыри мешать не будут. Но все-таки предложил нашить их несколько ниже и наискосок. Это мнение поддержал и Главнокомандующий Кавказской армией /76/.
Проблему разнообразия вооружения попытался решить полковник Сафонов. В 1876 г. он предложил два образца газыря. Один с глухим конусообразным дном, другой с роговыми надставками на концах /77/. Газыри с глухим дном предназначались для хранения винтовочного металлического патрона, имеющего определенную длину и не требующего передвижного донышка. Газыри с роговыми надставками предназначались для хранения в них патронов различных систем и размеров. Особая комиссия под председательством генерал-майора Перепеловского занялась проверкой предложенных образцов /78/.
Сразу же вскрылись существенные недостатки. При скорой стрельбе невозможно было снять крышку, не вынув и газырь. Газыри выпадали при надевании и снимании черкески и при быстрых движениях на коне. Была отмечена сложность изготовления и непрочность пружинки, удерживающей крышку. Тем не менее, наказной атаман, докладывая о результатах испытания, признал газыри Сафонова «весьма полезными» /79/. Дальнейшую судьбу этого образца проследить не удалось, но скорее всего он был все-таки отвергнут, ибо в феврале 1879 г. командир Кубанского казачьего дивизиона полковник Есаулов отмечал, что газы у казаков пустые и являются лишь украшением костюма/80/.
В свою очередь, Есаулов предложил газырь для носки патронов к винтовке Бердана. Головка и втулка газыря были металлические, из «польского серебра». Испытания, проведенные в казачьих частях, показали, что данный образец не может быть принят вследствие ряда конструктивных недостатков.
Свой вариант предложил и атаман Кубанского войска Н.Н. Кармалин. Для бердановского патрона он разработал деревянный газырь с небольшим металлическим ободком, на котором было ушко для крепления к мундиру посредством шнурка. Внутри газырь просверливался по диаметру патрона. 8 марта 1880 года командующий Кавказским военным округом одобрил этот образец /81/.
И все же газыри Кармалина не приобрели практического значения. В походной и боевой обстановке их недостатки вскрылись более отчетливо. Вероятно, сама идея - поместить металлический патрон скорострельного оружия в традиционный газырь была в корне неверной. В это же время прошло совсем незамеченным весьма дельное и с боевой точки зрения более рациональное предложение командующего Кубанской казачьей бригады. В своем рапорте в штаб войска он предложил совсем отменить деревянные газыри, а гнезда на груди черкески приспособить для патронов /82/.
В 1887 г. была предпринята последняя попытка совместить металлический патрон с газырем традиционной формы. В июне этого года командир Кубанского казачьего дивизиона полковник Черник рапортовал в штаб войска о том, что войсковой старшина Булгаков придумал «удобный и простой способ устройства хазыря не изменяя его вида» /83/. Черник рекомендовал их на испытание в Кубанском войске и в случае положительного заключения просил «ходатайствовать о введении их в обязательную форму казаков».
В октябре 1887 г. газыри Булгакова отправили на испытание в Кавказскую казачью дивизию. В сопроводительном письме атаман Кубанского войска отмечал, что газыри с перевооружением казаков бердановскими ружьями утратили первоначальное свое назначение и являются лишь украшением мундира. Испытания вскрыли массу недостатков и в этом образце.
Пока шли поиски подходящей конструкции газыря под бердановский патрон, сами эти винтовки стали постепенно сниматься с вооружения. Введение трехлинейных винтовок привело к изъятию из обращения газыря как такового (имеется ввиду боевой газырь). Боевой патрон был помещен непосредственно в гнездо нагрудного патронника.
Подводя итоги нашего обзора, заметим, что с введением казнозарядных винтовок под унитарный патрон, традиционный казачий газырь утратил свое боевое значение. Попытки усовершенствовать его были заранее обречены. Все предлагаемые решения были полумерами, в то время как требовались кардинальные шаги. Но груз десятилетних традиций, консерватизм мышления не позволили принять сразу верное решение. На это ушло 20 лет.
Но вернемся в середину 70-х годов. Это время знаменательно еще тем, что наконец-то началась замена безнадежно устаревших кавказских кремневых пистолетов револьверами. 17 августа 1874 г. император повелел заменить пистолеты у нижних чинов конно-артиллерийских батарей и музыкантов казачьих войск /84/. Револьверы Смита-Вессона были заказаны в Америке на Спрингфильдском заводе. Для Кубанского войска требовались 2151 револьвер: 570 для трубачей 30 конных полков, 156 для горнистов 5 пеших батальонов и 1425 для нижних строевых чинов пяти конно-артиллерийских батарей. В 1876 г. револьверами были вооружены вахмистры конных полков и фельдфебели пеших батальонов /85/. Заказ револьверов для казаков конных полков (25 440 шт.) пришлось отложить «до улучшения состояния войсковых финансов». Как это ни невероятно, но азиатские кремневые пистолеты, «выражавшие собою, - по словам одного офицера, - всю ничтожность боевого оружия», были отменены только 24 марта 1880 г./86/.
С 1895 г. началось перевооружение Кубанского войска трехлинейными винтовками образца 1891 г. /87/. Проходило оно организованно и быстро. В 1897 г. винтовки уже получали полки 3-й очереди /88/. В ХХ столетие казаки-кубанцы вступили, вооруженные одним из лучших образцов стрелкового оружия того времени. По старому обычаю кавказские казаки носили винтовки через правое плечо, что вошло в Воинский устав о строевой казачьей службе /89/.