2.2. Кинжалы
Кинжал - вид холодного оружия с коротким клинком колющего и режуще-рубящего действия. С появлением регулярных армий он начинает утрачивать свое значение /201/. Однако в ряде регионов кинжал приобретает статус национального вида оружия и становится одним из системообразующих элементов комплекса традиционной одежды. Типично таким регионом являлся Кавказ, где оружие выполняло не только прикладные функции, но и выступало «по отношению к одежде почти как чистый знак» /202/. Кинжалы носились здесь мужчинами постоянно, начиная с подросткового возраста. «Жители Кавказа никогда не снимают кинжал и носят его даже у себя дома. Кинжал - излюбленное оружие этих народов» /203/. По выражению С. Хан-Гирея кинжал можно «причислить к верхней одежде черкеса ... ибо они снимают с себя кинжал только тогда, когда скидывают и верхнее платье. Черкес ест, пьет, забавляется всегда с кинжалом на поясе и спит, имея его под своим изголовьем...» /204/. По словам Г. Алкаради, одним из условий, при которых каждый дагестанец мог рассчитывать на почет и уважение, являлся хороший кинжал /205/. Кинжалы производились в Дагестане еще в 30-е годы ХХ века. Замечательно описал технологию выработки кинжального клинка Е.М. Шилинг /206/. В 1936 г. заказывал амузгинцам кинжальные клинки из дамаска Сазонов /207/.
О происхождении кавказского кинжала высказывались различные точки зрения как у нас в стране, так и за рубежом. Некоторые версии родословной этого оружия рассмотрел В.М. Батчаев/208/. По его мнению, фонд археологических источников не позволяет уверенно говорить о конкретном прототипе «кавказского» кинжала, уместнее вести речь о нескольких. Свои выводы он сформулировал следующим образом: «Кавказский кинжал» являет собой результат синтеза и длительной эволюции различных типов рубящего холодного оружия (преимущественно степного происхождения), а последующая их унификация связана с расширением и стабилизацией культурных связей между народами Северного Кавказа» /209/.
Совершенно иной позиции придерживается Д.Ю. Чахкиев /210/. Отмечая противоречивость мнений по этому вопросу, автор подчеркивает, что двулезвийные кинжалы с прямым клинком фиксируются только в погребениях конца XVIII в. Об этом же свидетельствуют и другие источники: письменные, этнографические, фольклорные, изобразительные, лингвистические. Д.Ю. Чахкиев полагает: «Кавказские кинжалы появляются в самом конце позднего средневековья, скорее всего, на основе эволюции конкретного типа (с разновидностями) местных боевых ножей».
Каким бы ни было происхождение кинжала (оставим спор о его генезисе специалистам в этой области), к моменту переселения казаков на Кубань он стал излюбленным оружием горцев и в умелых руках представлял страшную опасность . Кинжал у черкесов, по словам Спенсера, «является самым внушительным оружием в открытом бою, во время атаки они держат его в левой руке и от его ширины, длины, достигаемой локтя, он служит щитом во всех отношениях» /211/. Анонимный автор первой четверти ХIХ века писал: «Горец на лошади - вольтижер, сражаясь ружьем - тиральер, шашкой - венгерский гусар, кинжалом - единственный в своем роде» /212/.
Участник Кавказской войны вспоминал: «Кинжал - неразлучное оружие каждого горца, и в опытных руках он страшнее всякой сабли, потому что рана, нанесенная этим оружием, редко бывает не смертельная. Многие лезгинские племена вовсе не имеют шашек и заменяют их очень длинными и широкими кинжалами» /213/. Страшные раны, оставленные ударами кинжалов, отмечал и путешествовавший по Кавказу А. Дюма /214/. Самые опасные раны, по мнению Г.Н. Прозрителева, оставляли короткие и широкие шапсугские кинжалы /215/.
Неудивительно, что линейные казаки, быстро перешедшие на боевой комплекс адыгов, заимствовали и кинжал. Естественно, он был знаком казакам и ранее, речь идет о массовом использовании его в военных целях. Адыго-казачьи связи (в их разных аспектах) давно привлекали внимание ученых. Не так давно вышла обобщающая статья на эту тему /216/. Но и в ней оружию отведено совсем немного места. А.И. Ригельман не упоминает кинжал среди оружия донских казаков /217/. По словам А.Д. Ламонова, кинжалы были введены в Кубанском полку в 1827 г., а казаки станицы Кавказской обзавелись кинжалами и шашками во время похода русских войск под командованием И.Ф. Паскевича под Эривань (1827-1828 гг.) /218/. Кинжал упоминается уже в первом официальном описании формы обмундирования 1831 г. Когда в 1846 г. от Кавказского линейного казачьего войска затребовали данные об одежде и оружии казаков с 1801 по 1825 гг., то от командиров полков поступали такие ответы: «Как объясняют старожилы, одежда и вооружение , равно как и конский убор, имелись у всех чинов полка национальные азиатские здешнего края /219/.
Черноморским казакам кинжал «по штату» не полагался до 1840г. Тем не менее, по архивным документам можно установить, что они у черноморцев имелись, правда, в количестве просто мизерном. Скажем, в собранных нами описях имущества 150 казаков, участников Персидского похода 1796 г., кинжал упоминается только один раз. Характеризуется он как «простой» /220/. У чиновной старшины встречались богатые парадные кинжалы. Среди вещей убитого в 1827 г. командира 4-го конного полка Я. Вербицкого значился персидский кинжал в серебряной оправе стоимостью 8 руб. /221/. В 1822 г. у подполковника Герка украли турецкий кинжал стоимостью 60 руб. с «железком белого мисеру, коего черенок полторы четверти белой рыбьей кости, оправленные серебром ножны с обеих сторон» /222/. Думается, что подобные дорогие кинжалы, имевшиеся у отдельных представителей казачьей старшины, были не столько оружием, сколько репрезентативной вещью, декоративным элементом дорогого праздничного костюма.
В высочайше утвержденных 1 ноября 1840 г. образцах одежды и вооружения для Черноморского войска кинжал определялся как «черкесский» /223/. Офицерам он полагался в серебряной оправе, казакам лейб-гвардии, конных полков, конных и пеших батарей - с рукоятью белой кости и деревянными ножнами, обтянутыми черной кожей с железным прибором. Приведем краткое описание офицерского кинжала. Клинок приямой, обоюдоострый, в сечении ромбический (встречались и произвольные клинки). Головка и основание рукояти одинаковой формы, отчего рукоять напоминает римскую единицу; верх головки плоский. Лицевая сторона покрыта металлом, украшенным орнаментом. Ножны деревянные, обтянуты кожей. Прибор состоит из устья со скобой для ремня и наконечника, также орнаментированных. Общая длина около 425 мм, клинка -315 мм, ширина клинка около 45 мм. Отметим также, что в описании утвержденных образцов, поступившем в Черноморское войско, говорилось о рукояти «слоновой кости» для кинжалов гвардейских казаков.
Сам образец кинжала доставил в Черноморию осенью 1841 г. дежурный офицер штаба Отдельного Кавказского корпуса. Казаки могли приобрести кинжалы в войсковом магазине, учрежденном в 1843 г. В контракте, заключенном на его открытие, в отношении холодного оружия говорилось следующее: «Клинки шашек и кинжалов должны быть отделаны чисто и из того железа, какое употребляется на оружие в легкой регулярной кавалерии». Кинжал «по образцу» стоил в этом магазине 9 руб. Пояс для конницы из черной глянцевой кожи с железным прибором, портупейными ремнями и ремешком для кинжала - 1 руб. 40 коп. /224/.
Как обычно, переход на новые образцы оружия и обмундирования породил немало трудностей. Тем не менее, перевооружение начала 40-х гг. прошло довольно успешно. К 1 ноября 1843 г. в конных полках насчитывалось кинжалов: 117 в 1-м (из 741 чел. списочного состава), 64 во 2-м (из 711), 293 в 3-м (из 717), 610 в 5-м (из 712), 54 в 6-м (из 728) /225/. К концу 1845 г. в Гарнизонной артиллерийской роте (570 нижних чинов) не имело кинжалов только 50 человек первой очереди и 80 второй /226/. По условиям контракта с магазином, не воспрещались закупки и у других лиц. Так, командир 4-го конного полка заключил договор на поставку образцовых вещей с нахичеваньским купцом А. Красильниковым /227/.
29 июня 1847 г. император повелел «принять к руководству вместо двух один образец кинжала для урядников и казаков конных и артиллерийских» /228/. Судя по заголовку, до этого года для нижних чинов Черноморского войска существовало два образца кинжала, но точных данных о них, о различиях между ними, у нас нет. Поскольку сведения о кинжале образца 1847 г. еще нигде не приводилось, то дадим несколько более подробное его описание.
Клинок прямой, обоюдоострый, ромбического сечения, с уплощенной гранью в верхней части. Длина клинка - 12, 25 дм, ширина - 1, 725 дм, толщина у рукояти - 0,2 дм, в начале ребра - 0,25 дм. Рукоять из моржовой кости, в средней части узкая, с расширениями прямоугольной формы вверху и внизу (форма римской единицы). Основание рукояти по ширине соответствовало клинку, высота - 0,45 дм. Средняя часть рукояти, постепенно сужаясь от 0,85 дм до 0,75 дм, переходила затем уступами в головку высотой 1,7 дм. Головка также несколько сужалась вверх (от 1,5 дм до 1,45 дм). Верхняя часть головки оформлена волнообразно, с плавным выступом в средней части. Головка и основание рукояти заовалены к краям. Рукоять слегка загнута к внутренней стороне, общая ее длина 4,85 дм.
Ножны деревянные, обтянуты кожей. Прибор состоит из устья со скобой и кольцом для ремешка, наконечника, оканчивающегося двумя ободками и шариком. Устье и наконечник на обратной стороне (которая была значительно короче лицевой) крепились к ножнам железной скобкой.
Прочность клинка испытывали рубкой по мягкому железу. Упругость проверяли следующим образом: острие закреплялось в специальном хомутике, а средняя часть упиралась в пирамидку высотой 0,5 дм. При нажатии рукояти до плоскости клинок не должен был дать остаточного прогиба.
В 1860 г. Кавказское линейное и Черноморское казачьи войска заключили контракт с ганноверским подданным Г. Таннером на поставку 6 тыс. кинжалов /229/. Вот их описание: «... лучшей солингеновской стали, с черною роговою ручкою, в ножнах оклеенных кожею с гайкою, двумя пуговицами сверху и наконечником в два вершка из металла называемого нейзильбер, посеребренного чрез огонь с украшением резаным во вкусе азиатском». Из другого документа можно предположить, что к кинжалу полагался и ножик.
В конце 1860 г. Таннер доставил в Тамань 3 900 кинжалов. Их осмотрел войсковой старшина Ходкевич и доложил начальнику штаба Кубанского войска: «Кинжалы - сталь ... хороша, но они узки, коротки и ножны как будто сделаны не по этим кинжалам - с обеих сторон на две линии шире ...» Сравнить кинжалы с образцом Ходкевич не смог, за отсутствием такового.
В конце концов приемная комиссия кинжалы забраковала. На клинках не имелось клейма качества прусского правительства. Ножны сделали шире и тоньше ручки, пуговки на рукояти не были посеребрены, орнамент наконечника оказался штампованным, а не резным.
В ответ на просьбу Таннера принять кинжалы, из черноморских станиц собрали стариков, которые признали их «удобными для употребления в переделанном виде» /230/. К сожалению, где проходила переделка, в чем она заключалась и как выглядели кинжалы после нее - установить не удалось. В 1862 г. Таннер доставил кубанцам еще 2 100 кинжалов. В начале 70-х гг. их продавали по 2 руб., а затем и по 50 коп. В начале 1873 г. в арсенале войска оставалось еще 1 424 таннеровских кинжала.
В 1861 г. у тифлисского мастера Соломона Кагарова были заказаны кинжалы для нижних чинов императорского конвоя. Выглядели они так: «Рукоятки двойные костяные: лицевая сторона из белой мамонтовой кости, нижняя - из черной буйволовой. Гайки и гвозди на рукоятках железные с серебряною насечкою. Ножны деревянные, обтянуты черным хозом. Наконечник у ножен железный круглый без всякой насечки. Исподняя сторона ножен подложена красным сафьяном. На сафьяне прорезано отверстие для малого ножа и край этого отверстия обложен мишурною тесьмою» /231/. Казаки, находившиеся в это время на службе в конвое, приобрели кинжалы «черкесского вида» у петербургских мастеров.
В 1865 г. Кубанскому войску предложили принять 1 063 кинжала, изготовленных в Златоусте для Азовского казачьего войска по образцу таннеровских. Кубанцы долго отказывались, ссылаясь на низкое качество предлагаемой им продукции. Обиженные оружейники провели сравнительные испытания своих кинжалов с образцовыми. Златоустовские оказались в отделке более чистыми, все выдержали пробу гибом в станке, а при рубке оставили на немецких клинках глубокие зазубрины. «При рубке железной полосы толщиной 6 точек и шириной 1 дм получались на полосе зазубрины глубиною 2 линии, на клинках же опечатлений не оставалось» /232/. В 1867 г. Кубанское войско все-таки приобрело эти кинжалы. На них имелось клеймо: «Златоуст 1865 г.»
Прошло всего несколько лет после окончания Кавказской войны и войсковое начальство констатировало, что казаки являются на службу с холодным оружием негодным в боевом отношении /233/. В вольной продаже оружия было очень мало, качество его оставляло желать много лучшего, да и казаки старались купить что подешевле. Стремясь исправить положение, Войсковой штаб попытался заказать в 1869 г. кинжалы на Тульском и Ижевском оружейных заводах. Тула заказ не приняла, а ижевские образцы кубанцы признали для себя неудобными.
Тогда 1 000 клинков заказали «вольным мастерам» Казикумухского округа. В 1871 г. их изготовили и доставили в Екатеринодар. В 1872 г. распродали казакам по 3 руб. 15 коп. за штуку /234/. По всей видимости, клинки эти были традиционного дагестанского типа; именно в 70-80-е гг. они широко распространились на Кубани. Подобные клинки вполне подпадали под описание кинжала, высочайше утвержденного 14 декабря 1871 г.: «азиатский, с произвольною отделкою» /235/. Под такую расплывчатую формулировку легко подходили многие кинжалы.
В 70-е годы в Кубанской области появилось много оружия польского изготовления. Мы уже упоминали о его низких боевых качествах. Вот заключение одной из комиссий. «Кинжалы в последнее время распространенные из варшавских изделий, имеют клинок по весу весьма легкий, узкий, тонкий и слишком остроконечный, закалки сухой, отчего при малейшем ударе о твердое тело ломается, не исключая и ручки отделанной в металле, хотя на вид довольно красивой во фронт...» /236/.
Испытывая крайнюю нужду в хорошем оружии кубанцы, в 1876г. сделали заказ 3 000 кинжалов Златоустовской оружейной фабрике /237/. Для выработки образца в войске создали комиссию под председательством генерал-майора Перепеловского. Комиссия признала холодное оружие казаков «плохим по форме и качеству» и разработала образцы шашечного и кинжального клинков. Полные характеристики кинжального клинка в документах не приводятся. Его спроектировали «среднего размера», весом примерно 430 г , шириной у рукояти 45 мм. По краям рукояти находились выступы и щечки вкладывались как бы в гнездо. Комиссия «нашла необходимым обусловить, чтобы на клинках кинжалов и шашек был наложен штемпель из букв К.К.В., означающих «Кубанского казачьего войска».
В Златоусте рассмотрели присланные образцы (сделали их в войсковой мастерской) и признали, что выступы по краям только усложняют производство, делают его дороже, прочность рукояти не пострадает от пригонки щечек на плоскую поверхность. В Кубанском войске согласились с этими доводами и разрешили изготовлять рукояти плоскими.
Осенью 1877 г. кинжалы доставили в Екатеринодар. 1 300 из них имели рукояти роговые, а 1 700 - рябиновые (из-за нехватки рогов буйвола большого размера). Цена с доставкой соответственно 3 руб. 17 коп. и 2 руб. 92 коп. Комиссия по приемке оружия признала клинки и деревянные рукояти вполне хорошими. Роговые рукояти оказались тонкими и подгоняемые к ним ножны выходили ломкими. Кожа, после обтяжки ножен, возвышалась над рукоятью.
Тогда же, в ноябре 1877 г., штаб Кубанского войска сделал новый заказ на 3 000 клинков с черными роговыми рукоятями. Завод заказ принял, но сообщил о поднятии цен на рог с 12 до 50 коп. (за один рог). Оружие выходило очень дорогим и казакам пришлось вновь согласиться на рукояти из дерева. Кинжалы изготовили в 1879 г. по 2 руб. 54 коп. за штуку.
Поставка 6 000 кинжалов в 1877 г. и 1879 гг. в какой-то степени смягчила проблему качества казачьего оружия, но полностью ее не сняла. По данным осмотра оружия в 1882 г., в 1-м Пластунском батальоне негодных кинжалов оказалось 223 (из 560 человек), во 2-м - 373 (из 564) /238/.
В 1882 г. Кубанское войско планировало сделать в Златоусте новый заказ оружия. Так как кинжал образца 1876 г. оказался несколько тяжелым, то особая комиссия разработала новый. Общая длина - 21 дм, длина клинка -15 дм. Ширина у рукояти - 1,580 дм, на расстоянии 7,5 дм от рукояти -1,480 дм, на расстоянии 11 1/4 дм от рукояти - 1,2 дм. В образце 1882 г. размер литер К.К.В. устанавливался в три линии. Рукояти допускались роговые и деревянные.
Заказ кинжалов в 1882 г. сорвался, его повторили в 1885 г. Длительное время шла переписка по уточнению деталей, ибо в войске не нашлось мастеров, способных изготовить образец, и в Златоуст отослали не очень понятное описание. В феврале 1886 г. из Златоуста выслали два образцовых кинжала: один, выполненный по чертежам кубанцев, второй -Терского казачьего войска. Последний Кубанское войско признало вполне для себя подходящим и заказало 3000 кинжалов с черными деревянными рукоятями /239/. На оружейной фабрике их изготовили в 1887 г.
В Краснодарском историческом музее хранятся два кинжала этого типа, датированные 1889 и 1891 г. (КМ-947, КМ-4713/2). Аббревиатура «К.К.В.» заключена в фестончатые картуши с килевидной верхней и нижней частью. На базе этого кинжала и разрабатывался новый образец, утвержденный в 1904 г. Перипетии этого многолетнего процесса разработки и утверждения новых образцов описаны в главе «шашки». Остановимся на некоторых моментах, касающихся кинжала. Клинок кинжала, представленного в 1893 г. комиссией Кубанского войска, состоял из боевого конца с копьевидными очертаниями, средней части с четырьмя долами с каждой стороны, начинающимися в 55 мм от рукояти, и хвоста, предназначенного для присадки ручки. Клинок был изготовлен из литой стали и закален в средней части и боевом конце. Длина клинка без хвоста -342 мм, вес -303 г.
Рукоять из двух роговых половинок, скрепленных тремя железными заклепками. На нижнюю часть рукояти надевался металлический наконечник с выступающим ободком, который закрывал верхнюю часть ножен. Ножны делались из двух половинок легкого дерева, обтягивались кожей и покрывались лаком. Прибор ножен состоял из верхнего наконечника (устье) со скобой, образующей на конце кольцо, и нижнего наконечника, заканчивающегося круглой пуговкой. Сквозь кольцо скобы продевались концы ремешка длиной около 90 мм и завязывались «азиатским способом», образуя петлю. Пояс для носки кинжала изготавливался из вычерненного сыромятного ремня длиной около 110 см и шириной около 20 мм. Принадлежностью пояса являлись сальница (жирничка) и отвертка, носившиеся на правой стороне пояса на особых ремнях /240/.
После испытаний на Инструментальном заводе в марте 1899 г. были изготовлены новые образцы и описание. На рукояти кинжала появились три шайбочки, служившие для расклепывания заклепок с обратной стороны. В рукописном варианте, составленном в войсковой мастерской, указывались размеры язычка наконечника рукояти (половина 15 копеек) и круглой бляшки над головкой заклепки навершия (50 копеек). В машинописном тексте, представленном ККВ, опущен первый размер, а в приказ военного ведомства 1904 г. не вошел и второй.
Пока шла разработка и доводка образцового кинжала, приказом по военному ведомству 1900 г. N 7 казакам разрешалось иметь на вооружении кинжалы местного производства с тем условием, чтобы они соответствовали образцу, утвержденному наказным атаманом. В этом же году приказом Кубанскому казачьему войску N 117 атаман генерал-лейтенант Малама утвердил описание кинжального клинка /241/. Этот приказ устанавливал только правила осмотра, пробы клинка и его размеры: длина - от 33 до 35,5 см, длина рукояти - от 12,7 до 15 см, ширина 3,8 см.
Все эти годы отдельные казачьи части, не очень-то обращая внимание на приказы, продолжали заказывать кинжалы у кавказских мастеров. В 1884 г. 1-й Урупский полк заказал 700 клинков «известному азиатскому мастеру Базалаю» /242/. В 1901 г. в Екатеринодаре продавал свои клинки знаменитый владикавказский мастер Г. Гузунов /243/. В сменной команде 1-го Черноморского полка в 1904 г. 20 казаков имели кинжалы работы мастера Киримова /244/.
Утверждение в 1904 г. образцового кинжала позволило более унифицировать оружие казаков. К началу 1-й мировой войны большая часть казаков первоочередных частей была вооружена именно этими кинжалами. У льготных и запасных казаков имелось значительное число произвольных образцов.
В заключение несколько слов о роли и значении кинжалов в Кубанском войске, о месте, отводимом ему среди прочих видов оружия. Без сомнения - это оружие второстепенное и его боевое применение ограничивается редкими рукопашными схватками в ограниченном, замкнутом пространстве. О боевом применении кинжала не удалось найти каких-либо документов. Архивные материалы начала 50-х гг. свидетельствуют, что, отправляясь в пограничные наряды казаки брали только ружья и пики /245/.
В 1851 г. последовало распоряжение изготовить «кинжальные ружья», к которым бы кинжал установленного образца примыкался как штык. Думаем, что это свидетельство малополезности кинжалов в рукопашном бою. Ружья эти испытывались в Черномории и были признаны Войсковым дежурством весьма полезными, «ибо горцы бросаясь на казаков с шашками встречают ряд страшных для них и неопреодолимых штыков» /246/. Атаман Я.Г. Кухаренко по ряду причин не счел нужным ходатайствовать о введении в войске этих ружей.
После окончания Кавказской войны кинжал почти совсем утратил значение боевого оружия. Комиссия, проектировавшая образец 1876 г., уже рассматривала кинжал и как шанцевый инструмент, которым можно нарубить хворост для фашин, сделать изгородь, наколоть дров...
В штаб Кавказского военного округа от Кубанского войска поступило следующее мнение: «У казаков штык всегда может заменить кинжал, положительно непригодный в рукопашной свалке, производимой среди белого дня на открытом поле... Что же касается до обыкновенного употребления кинжала на походе, именно: рубка ветвей для устройства костров и балаганов ... то его заменит шанцевый инструмент. Кинжал оставить офицерам и урядниками, для которых в бою более распоряжаться нижними чинами, чем тратить физическую силу» /247/.
Русско-турецкая война 1877-1878 гг. показала, что казаки имели только огневые контакты с противником, находясь на лошадях или в окопах. Практически все участники войны высказались за приспособление кинжалов к винтовкам, чтобы можно было отбиться при необходимости от пехоты /248/.
С еще большей остротой это подтвердила русско-японская война 1904-1905 гг. Лучше всех общее мнение выразил командир 1-го Уманского полка: «Опыт войны показал необходимость иметь для конных частей штык, на позициях все единогласны, что кинжал должен примыкаться к винтовке по образцу штык-тесака» /249/. Для обсуждения недостатков, обнаруженных войной, в Кубанском войске 25 октября 1906 г. создается специальная комиссия. После долгих дебатов она решила кинжал оставить, но сделать его толще и шире для удобства рубки хвороста, кольев и копания земли.
Такое решение стало завершающим этапом длительной эволюции кинжала из разряда второстепенного оружия в разряд ненужного, в шанцевый инструмент. Но это была полумера, уступка старому, отжившему. Намеченный гибрид не родился. Кинжал же не умер, так как он уже стал неотъемлемой частью казачьего костюма, в котором утрата одной какой-то детали разрушила бы ансамбль, складывающийся десятилетия.