На военный лад

Тыл — старший брат, за все ответчик...

Александр Твардовский. За далью — даль

Осенью 1918 г. Красная Армия перешла в наступление. Наибольший успех был достигнут в Поволжье и Прикамье, которые активнее поднимались на борьбу с контрреволюцией. В сентябре — октябре наши войска освободили Казань, Симбирск, Самару, двинулись к Уфе, Оренбургу и Уральску.

Благоприятно развивались события на левом фланге, в районе Прикамья. Нужно было освободить расположенные здесь крупные центры. оружейного производства. В. И. Ленин не случайно потребовал от командования скорейшего подавления меньшевистско-эсеровского мятежа на Ижевском и Воткинском заводах.

Штурм Ижевска начался утром 7 ноября. После интенсивной артиллерийской подготовки полки 2-й сводной дивизии В. М. Азина, поддержанные другими частями армии и бронепоездом «Свободная Россия», ворвались в город. К вечеру белые поспешно отступили, не успев взорвать завод.

Правительство высоко оценило доблесть участников операции. Особо отличившиеся 3-й и 4-й стрелковые полки были награждены почетными знаменами, а командиры этих полков А. И. Северихин и А. М. Чеверев, а также командир дивизии В. М. Азин высшими боевыми наградами — орденами Красного Знамени. Разгром Ижевской группировки предопределил судьбу Воткинского завода, который вскоре тоже был освобожден.

Наиболее ожесточенные бои в осеннее наступление происходили на участке Третьей армии, прикрывавшей важное стратегическое направление на Пермь — Вятку — Котлас. К этому времени армия представляла собой серьезную силу. В ходе последних боев ее организационная структура изменилась. На базе 1-й и 2-й Уральских дивизий была сформирована 29-я стрелковая дивизия. Появилась и еще одна, 30-я стрелковая. В составе армии действовали 5-я Уральская дивизия, Особая Камская бригада и Особый отряд. Это было самое дееспособное армейское соединение на Восточном фронте. Причем его сила определялась не только количеством, но и качеством, ибо треть бойцов и командиров составляли коммунисты.

Войска Третьей армии усилили сопротивление врагу уже в августе, когда начали сказываться результаты организационной и политико-массовой работы. Захватив Екатеринбург, белогвардейское командование попыталось организовать наступление на Пермь по кратчайшему пути, через Кунгур. Попытка эта оказалась нереальной.

В тылу екатеринбургской группировки белых, в районе Нижнего Тагила и Егоршино, оставались крупные силы советских войск, упорно оборонявшихся и наносивших ощутимые контрудары. Активные действия Крестьянского коммунистического, Камышловского и других полков, оборонявших Ирбитский завод и Егоршино, расстроили планы противника, [91] вынудили его отказаться от продвижения на Кунгур и сосредоточить внимание на екатеринбургском плацдарме.

В начале августа командование Третьей армии решило организовать контрнаступление на Екатеринбург со стороны Нижнего Тагила и Режевского завода. На этих участках сосредоточивались главным образом советские войска бывшего Екатеринбург-Челябинского направления. Перейдя в наступление вдоль железной дороги, красноармейцы захватили станцию Таватуй и двинули обходную колонну к Билимбаевскому заводу. Одновременно Рабоче-крестьянский полк при поддержке Екатеринбургского начал быстрое продвижение по шоссейному тракту. В течение дня бойцы прошли более 60 верст. А когда белые оставили Балтым, Медный рудник (ныне Верхняя Пышма) и Березовский, фронт оказался на расстоянии 7 верст от Екатеринбурга. Только ценой огромного напряжения противник сумел удержать город. Ожесточенные бои под Екатеринбургом продолжались весь август и первую половину сентября.

Со стороны Режевского завода мощное сопротивление белым оказал отряд, командовал которым П. Д. Хохряков.

Частично возвратив свои позиции под Екатеринбургом и оттеснив части 2-й Уральской дивизии к Невьянску и Нижнему Тагилу, белогвардейское командование не смогло возобновить наступательные операции. Этому мешали, во-первых, егоршинские группировки, которые продолжали оказывать заметное давление на тыл противника, и, во-вторых, оборонявшие Кунгур части Западной дивизии, получившие сильное пополнение в лице соединений В. К. Блюхера, пробившегося с боями из-под Оренбурга.

* * *

Строки биографии. Василий Константинович Блюхер родился 19 ноября 1890 г. в деревне Барщинка Ярославской губернии в крестьянской семье. Советский военный и партийный деятель, Маршал Советского Союза. Член партии с 1916 г. Работал слесарем в Петрограде и под Москвой. В 1910–1913 годах отбывал тюремное заключение за призыв к забастовкам. В годы первой мировой войны был рядовым, затем младшим унтер-офицером, награжден двумя георгиевскими крестами и медалью. После тяжелого ранения уволен из армии. Работал слесарем в Сормове и Казани.

После февральской революции по решению Самарской партийной организации вступил добровольцем в 102-й запасной полк для революционной работы среди солдат. Был избран товарищем председателя полкового комитета, членом Самарского Совета солдатских депутатов. В ноябре 1917 года — член Самарского военно-революционного комитета. Направлен комиссаром красногвардейского отряда в Челябинск, где был избран председателем ревкома, а в марте 1918-го — председателем Совета. Участвовал в борьбе с дутовцами.

После мятежа Чехословацкого корпуса возглавил окруженные в районе Оренбурга советские войска и совершил с ними героический 1500-километровый поход по Уралу, выйдя в сентябре 1918 г. на соединение с Третьей армией. 28 сентября награжден первым орденом Красного Знамени. (Всего Блюхер награжден: орденом Ленина, [92] 5 орденами Красного Знамени и первым орденом Красной Звезды. В должностях начальника 30-й и 51-й стрелковых дивизий и помощника командующего Третьей армией участвовал в боях против Колчака до его разгрома. В августе — ноябре 1920 г., командуя 51-й стрелковой дивизией, участвовал в героической обороне Каховского плацдарма и штурме Перекопа. В 1921–1922 гг. — военный министр, главком и член Военного Совета Народно-революционной армии Дальневосточной народной республики, руководил разгромом белогвардейцев под Волочаевкой.

В 1924–1927 гг. Блюхер главный военный советник при китайском революционном правительстве в Гуанчжоу (Кантон), участвует в проведении Великого Северного похода. В 1929–1938 гг. командовал Особой Краснознаменной Дальневосточной армией, руководил разгромом войск китайских милитаристов во время советско-китайского конфликта (1929) и созданием обороны на Дальнем Востоке.

На XVII съезде партии избран кандидатом в члены ЦК ВКП(б). Член ВЦИК и член ЦИК СССР, депутат Верховного Совета СССР первого созыва. Умер 9 ноября 1938 г.

* * *

…Николай крепил бруствер окопа, когда услыхал за спиной глухое покашливание. Оглянулся: у окопа стоял старик с ведерком и почерневшим заклепанным ковшиком.

— На-ко испей, хлопче, — старик зачерпнул воды и подал Ермакову; тот жадно припал к обжигающей колодезной воде.

— Ну спасибо! — отозвался Николай, переведя дух, но старик шел уже к ермаковскому соседу, устанавливавшему неподалеку отбитый у белогвардейцев пулемет.

Николай следил за фигурой старика: вот не побоялся же, вылез, поди, из погребка (белые в который раз принимались обстреливать Молебки, готовясь к контратаке), воды набрал, солдат пришел напоить — знает, каково без глотка воды в жаркий полдень...

Смотрел Николай на старика, а в памяти всплыла оренбургская станица — Мариинская. Вот где «встретили» их станичники! Квас несли, молоко в крынках, а кто исподтишка и чарку самогонки норовил сунуть. Ничего не заподозрили красноармейцы. Ладно, Блюхер дал распоряжение не останавливаться в станице — привал устроил верстах в пяти, на берегу речки.

Ну ясно, речка. Лето. Жарища. И, понятно, не нашлось любителей сидеть в одежде возле прохладной журчаще-прозрачной воды. Поскидывали все с себя, в речку кинулись. Правда, охрану вокруг лагеря, как водится, выставили. И тут, в самый разгар купанья и стирки, послышались ружейные хлопки, дикий казачий посвист, и осенила догадка: отчего улыбались им станичники.

Паника поднялась. Под рукой ни одежды, ни винтовки, а посвист казачий все ближе. И в этот миг на берегу, возле своей амуниции, Блюхер на коне вырос. Выхватил из ножен шашку, закричал что сил было:

— На коней! Шашки наголо! За мной!

Конники в чём мать родила взлетали на рассёдланных лошадей; пришли в себя пехотинцы — выхватывали винтовки из козел, бежали за всадниками. Увидев бегущих и скачущих, белых как мел, с загоревшими дочерна лишь шеями да лицами, — дутовцы развернули скакунов...

Николай припомнил тот бой и, усмехнувшись, присел на край окопа, достал кисет, свернул «козью ножку». Только однажды и была такая «встреча», а запомнилась. В других станицах и деревнях встречали их по-свойски, как этот дед, звеневший неподалеку ковшиком о ведро...

У симской переправы встретили блюхеровцев всей деревней.

— Парóм-то, он, понятно, имеется, — отвечал за всех пожилой мужик. — Да ведь жидковатый он. Ну, пару лошадок с телегой еще перевезет. [94] А вас-то тьма-тьмущая. Да антилерия, к примеру. Тут мост нужон. Никак без моста-то...

Блюхер подозвал к себе Лукьянова, ротного:

— Лазарь Прокопьич, действуй. Чтоб за ночь мост был.

Построить мост за ночь — сложно. Одно спасение — помощников оказалось в достатке. Мужики таскали доски, бревна, половинки ворот и полотна калиток. Хозяин соседнего дома носил с сыном новые, еще желтые доски, сложенные у забора, а под конец, когда ни одной не осталось, указал солдатам на забор вокруг дома:

— Разбирай его к чёртовой матери! В прошлом году городил, доска первый сорт. Броневую машину и ту выдержит.

Лукьянов хмурился:

— Нельзя. Забор.

Но симский мужик не на шутку рассердился:

— А холера с ним, с забором. И без него проживём. Белых не будет, новый выстроим.

— Я тебе, отец, бумагу напишу, что мы забор с досками для военных целей конфисковали.

Мужик еще пуще разошелся:

— А холера мне с ней, с бумагой-то? Бери за так, говорю. Мы, Ермаковы, народ ладный. Не пропадем...

В полночь, в самый разгар работы, к мосту подскакал Блюхер. Спрыгнул с коня. Помог таскать доски и бревна. Увидев в воде красноармейцев, крепивших остов, пробрался к ним по редкому, непрочному настилу.

— Холодненько? — спросил.

— Д-да есть малость, — ответили бойцы.

Блюхер скомандовал:

— А ну, вылазь по одному.

Командир отдал вылезшему на мост бойцу свою куртку, а сам начал крутить толстую, в палец, самокрутку, раскурил ее и передал солдату.

— Кури. А я о костре позабочусь.

На берегу запылал костер. Появились возле него — один за другим — прыгающие в блюхеровской куртке крепители остова, смолили блюхеровскую самокрутку, а искры от огня и ядреной махорки летели к осенним звездам, одна из которых, как раскаленная и неугасшая махорина, висела на крутом склоне, красным глазом поглядывая на суетившихся у реки людей.

К рассвету мост навели. Заскрипели по настилу телеги, загремели колесами трехдюймовки, застучали подковами солдатские сапоги. Бойцы шли и шли на ту сторону. И стояли возле моста крестьяне, кутаясь в телогрейки. Вот уж последний всадник процокал по доскам переправы, помахал напоследок, а они молчали, не расходились, смотрели на темневшую шевелившуюся колонну, смутно переваливающую за грань берегового подъема...

* * *

Из приказа по войскам Северо-Урало-Сибирского фронта от 16 июля 1918 года: «При посещении мною (главнокомандующим Третьей армии Р. И. Берзиным. — Авт.) Мотовилихинского завода, где исполняются [95] срочные военные заказы для штаба Северо-Урало-Сибирского фронта, нашел, что заказы исполняются очень добросовестно и срочно. Несмотря на праздничный день, все работали под наблюдением инженера Попова. Работа исполнялась с любовью. От имени всех войск фронта приношу искреннюю благодарность всем рабочим Мотовилихинского завода, Военному отделу, военным комиссарам и инженерам Грамолину и Попову. Могу передать войскам, проливающим кровь в борьбе с врагами пролетариата, что рабочие Мотовилихинского завода оказывают нам великую услугу. Сознательное отношение рабочих к выполнению заказов и ответственность за тяжелое положение Советской республики дают гарантию, что мы победим своих врагов, что рабоче-крестьянское правительство, Совет Народных Комиссаров, войска и рабочие жертвует всем. Это дает нам новые силы в борьбе и предвещает победу и торжество идеалов пролетариата. Еще раз благодарю рабочих Мотовилихинского завода и желаю успеха в их работе на пользу Советской республики».

* * *

Из сообщений газеты «Известия Уральского облсовета» от 15 декабря 1918 года: «Во всех деревнях Устиновской волости Оханского уезда, которые находятся в прифронтовой полосе, среди населения замечается сочувственное и благожелательное отношение к отрядам Красной Армии. Весь хлеб взят на учет комитетами бедноты, но в настоящее время производится добровольный сбор печеного хлеба для армии. И все население, без разделения на нуждающихся и сытых, отдает не только чуть не последний хлеб, но и все другие необходимые продукты для своих братьев, ушедших в Красную Армию, снабжая их необходимым. Нередки случаи, когда крестьяне отдают нуждающейся армии свои шубы и валенки».

* * *

Развертывание боевых действий, военная и экономическая блокада республики потребовали чрезвычайных мер по организации прочного тыла. Всю его работу надо было перестроить на военный лад, мобилизовать промышленность, транспорт, сельское хозяйство на обслуживание нужд фронта, укрепить партийный и советский аппарат, решительно-бороться с контрреволюцией, поднять производственную и политическую активность трудящихся.

Усилилось партийное влияние в массовых организациях — Советах рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, Деловых советах, фабрично-заводских комитетах. К началу гражданской войны процесс советского строительства на местах еще не завершился. Во многих селах и деревнях отсутствовали низовые органы власти. К середине июля 1918 года на территории края насчитывалось 1223 волостных и только 1823 сельских Советов. Наблюдалась разнородность организационной структуры государственного аппарата, не отвечал требованиям времени и их социальный состав.

При губернских и уездных исполкомах стали создаваться отделы-управления. Они следили за исполнением декретов Советской власти, координировали работу исполкомовских отделов, определяли их штаты, улучшали партийный и социальный состав Советов. На 4-м Усольском уездном [96] съезде Советов Пермской губернии отмечалось, что инструкторы отдела управления провели реорганизацию волостных исполкомов, придав им более или менее однообразный характер. В частности, во всех 57 волостных исполкомах были созданы три отдела: военный, земельный и общекоммунальный.

Требовало внимания улучшение состава сельских органов власти. Дело в том, что деревенские Советы в те дни являлись органами общекрестьянскими и многие из них были насыщены мелкобуржуазными элементами. В отчете отдела управления Пермского губисполкома о положении в июне 1918 г. отмечалось: в волостях Кунгурского и Чердынского уездов сплошь и рядом преобладают кулаки.

В ходе ожесточенной классовой борьбы, развернувшейся между беднотой и кулачеством, начался процесс пролетаризации сельских Советов. Были вытеснены враждебные элементы в большинстве Советов Глазовского, Красноуфимского, Пермского и других уездов. Однако основная работа по укреплению низового государственного аппарата на Урале развернулась только в конце 1918 — начале 1919 гг. — в период активной организации и деятельности комитетов бедноты...

* * *

Словарь революции. Комбеды — организации деревенской бедноты, опорные пункты диктатуры пролетариата в сельской местности, действовавшие в России во второй половине 1918 г. Появление самостоятельной классовой организации деревенской бедноты было вызвано обострением борьбы между беднотой и кулаками в процессе конфискации земли зимой 1917–1918 гг. и передела земли весной 1918-го. Классовая борьба в деревне обострилась к лету 1918 г. в связи с продовольственным кризисом. Партия большевиков проводила твёрдую линию на обуздание кулаков, которые отказывались сдавать хлеб государству по твёрдым ценам.

11 июня ВЦИК утвердил декрет СНК «Об организации и снабжении деревенской бедноты». Согласно декрету, Советы учреждали волостные и сельские комбеды. Избирать и быть избранными в комитеты могли деревенские жители, за исключением «заведомых кулаков и богатеев», то есть в них должны были быть и середняки. Комитеты распределяли хлеб, предметы первой необходимости и сельхозорудия, оказывали содействие продовольственным органам в изъятии хлебных излишков у кулаков.

Комбеды создавались при обострённом сопротивлении кулаков и мелкобуржуазных партий, включая левых эсеров. Организация и деятельность комбедов проходила при активном участии большевистских органов, городских рабочих, находившихся в составе продовольственных и уборочно-реквизиционных отрядов. К ноябрю 1918 г. в России насчитывалось 122 000 комбедов.

Комитеты бедноты проводили перевыборы Советов, находившихся под влиянием кулаков, часто сосредоточивали власть в своих руках. Деятельность их вышла за рамки функций, определённых декретом. Они занимались вопросами хозяйственной жизни деревни, проводили мобилизацию и набор добровольцев в Красную Армию, вели культурно-просветительную работу, распределяли землю. [97]

В ноябре 1918 г. VI Чрезвычайный Всероссийский съезд Советов принял решение о перевыборах волостных и сельских Советов, возложив их проведение на комитеты бедноты, которые после этого сливались с Советами. Перевыборы Советов были осуществлены в конце 1918 — начале 1919 гг.

* * *

...Заметную роль в жизни тыла играли производственные организации рабочих. Их деятельность проходила в невероятно трудных условиях фронтовой полосы, когда приходилось все время держать наготове оружие, когда остро не хватало сырья, топлива, инструментов, продовольствия. Государство предпринимало всё, чтобы поддерживать хотя бы минимально возможный прожиточный уровень пролетариев. Так, 25 июня 1918 г. исполком Кушвинского Совета совместно с Деловым советом завода и профсоюзом принял решение увеличить норму пайка рабочим, занятым на тяжёлом производстве. Продовольственный отдел Совдепа обязался обеспечивать продуктами в первую очередь рабочие лавки. Состоявшееся 17 ноября объединённое заседание Кушвинского партийного комитета, советских и хозяйственных органов поручило Совдепу немедленно организовать столовую для крайне нуждающихся рабочих и служащих. Пункты общественного питания для рабочих и их семей были созданы на Мотовилихинском, Лысьвенском, Ижевском и других заводах Урала.

Продовольственную помощь рабочим оказывали крестьяне. Частинский волостной исполком Оханского уезда, проявляя классовую солидарность, принял в волость до 300 детей рабочих и служащих заводов Перми.

Изыскивались и другие пути улучшения материального положения рабочих. Им выдавали одежду, обувь. Пермская общегородская конференция РКП(б), состоявшаяся 19 октября, рассмотрев вопрос о жилищных условиях рабочих, предложила исполкому провести национализацию квартир, наладить их учет, привлечь рабочих к управлению домами. Выполняя постановление конференции, Совет в конце октября приступил к выселению буржуазии из центральной части города. Одновременно конфисковывалось имущество, которое распределялось среди пролетариев.

Да, было трудно. Но рабочий класс Урала ни на минуту не приостанавливал оборонное производство. Главное место занимали чугун, сталь, железо. Оборонная промышленность страны предъявляла огромный спрос на уральский металл. В связи с оккупацией Южного металлургического района ВСНХ дал распоряжение областному управлению национализированных предприятий Урала о срочной поставке военно-техническому ведомству ряда материалов для производства военного снаряжения. Помимо металла предприятия Северного и Среднего Урала продолжали давать республике уголь, строительные материалы, машинные детали, снаряжение.

3 июля в печати появилось постановление облсовета, отменяющее отпуска. Виновным в нарушении постановления грозило привлечение к суду, как саботажников. 4 сентября на расширенном пленуме областного совета народного хозяйства с представителями местных хозяйственных [98] органов и отдела снабжения фронта обсуждался вопрос о мерах поддержания производства в условиях войны. По предложению комиссара труда А.А.Андреева решили ввести трудовую повинность, объявить всех рабочих мобилизованными и распределять их между заводами с учётом производственных планов. К повинности привлекались паразитирующие слои населения. Разработкой организационных мер по всеобщей трудовой повинности и проведением их в жизнь занимались профессиональные союзы.

Понимая сложность обстановки, передовые рабочие всеми силами помогали фронту. Конференция цеховых комитетов предприятий Кизеловского каменноугольного района, например, потребовала от горняков добиваться выполнения норм, невзирая на бытовые и продовольственные неурядицы, решительно бороться с саботажниками и прогульщиками, экономить материалы, повышать производительность труда. Резолюция заканчивалась такими словами: «Долой саботаж, лень, прогулы, пропуски, отпуска, фиктивную болезнь и манкирование работой! Да здравствует выполнение норм выработки!»

* * *

Хроника гражданской войны. По инициативе рабочих Кушвы районный Совет принял решение, в котором обязал производственные и профессиональные организации соблюдать на предприятиях трудовой режим военного времени.

Участники митинга на Чусовском заводе, состоявшегося в связи с поступлением оборонного заказа, торжественно поклялись поддерживать фронт всем, чем потребуется.

В течение лета 1918 г. заводы Невьянска произвели десятки тысяч пудов цемента, чугуна, металлических труб, чугунных изделий, машинных частей.

Только за сентябрь на Мотовилихинском и Чусовском заводах было оборудовано и отправлено на фронт 7 бронепоездов и несколько блиндированных платформ.

К концу октября с заводов Лысьвы ушло на фронт около 2000 человек.

С начала войны Верхнетуринский завод ремонтировал паровозы, вагоны, орудия, бомбомёты.

Восстановив ружейный завод после освобождения Ижевска, рабочие взяли обязательство довести выпуск винтовок до 1000 штук в день.

27 января 1919 г. В.И.Ленин послал рабочим Ижевского завода следующую телеграмму: «Совет рабоче-крестьянской обороны, заслушав сообщение чрезкомиссии о доведении ежедневного выпуска винтовок Ижевских заводов до 1000, постановил: благодарить рабочих и служащих Ижевского завода от имени Рабоче-крестьянского правительства за ценную поддержку, оказываемую ими Красной армии. Председатель Совета рабоче-крестьянской обороны Ленин» (Военная переписка (1917–1920). М., 1956, с. 93).

Рабочие Ижевского завода ответили В.И.Ленину следующей телеграммой: «Мы, рабочие Ижевского завода, на митинге 29 января, заслушав телеграмму председателя Совета рабоче-крестьянской обороны товарища Ленина от 27 января за № 142, заявляем, что приложим все [99] свои силы на то, чтобы поднять выпуск винтовок, необходимых для борьбы за дело всемирного пролетариата, за социализм, до наибольшего количества. Мы обещаем до 1 февраля выпускать не менее 1100 штук винтовок в день. Мы клянемся, что, если потребует от нас наше Рабоче-крестьянское правительство наши силы для отражения и разгрома врагов революции, мы возьмем в свои руки винтовки, выработанные нами, и будем биться до последней капли крови».

* * *

Итак, передовые рабочие в трудные дни войны оставались верными революционному долгу. Но были и мелкобуржуазные слои, которые выжидали, а подчас склонялись на сторону контрреволюции. Волна меньшевистско-эсеровских мятежей, прокатившаяся по Уралу летом 1918г., захватила и некоторые промышленные центры. Антисоветские выступления прошли в Невьянском, Кушвинском, Рудянском, Шайтанском, Юговском, Кусинском заводах. Восставшим удалось свергнуть Советскую власть в Ижевске и Воткинске.

Причина этих выступлений — в неоднородности социального состава рабочего класса, в тех качественных изменениях, которые внесла в рабочую среду гражданская война.

Наиболее сознательная, преданная революции часть рабочих ушла на фронт. Их место занимали крестьяне, буржуазные элементы, привлеченные на производство в порядке трудовой повинности. Пролетарское влияние ослабло, были развязаны руки контрреволюционной агентуре, соглашательским партиям.

Впрочем, вспышки антисоветских настроений вызывались и чрезмерными трудностями войны, хозяйственной разрухой, которыми воспользовались враги. Особенно тяжелое положение создалось с продовольственным снабжением городов. Подвоз хлеба из Сибири с началом белочешского мятежа прекратился. Хлебные районы Урала и Зауралья оказались в руках белогвардейцев, были охвачены кулацко-эсеровскими восстаниями. В областные партийные, советские, хозяйственные организации постоянно поступали сигналы о трудном продовольственном положении заводов.

В телеграмме из Надеждинска от 29 августа сообщалось, что в Богословском горном округе из-за плохого снабжения рабочие требуют расчёта. Как указывалось в информационной сводке Пермского губернского отдела управления, в Кизеле по причине недостатка хлеба возник бунт. В Кушве, по донесению политотдела 3-й армии, населению выдавали вместо хлеба сырой овёс, что вызвало забастовки рабочих.

Недовольство, связанное с перебоями в снабжении, подогревалось антисоветской агентурой. Меньшевики и эсеры требовали разрешить свободную торговлю и отмену твёрдых цен на хлеб, провоцировали выступления против Советов...

* * *

Из сообщений газеты «Уральский рабочий» от 7 декабря 1918 г.: «Работой буржуазных наёмников, действовавших под вывеской левых эсеров и воспользовавшихся продовольственными затруднениями, — вызвано брожение среди части мотовилихинских рабочих.

Брожение это угрожает остановкой работ на оборону социалистического [100] отечества, брожение это — прямое предательство рабоче-крестьянского дела, предательство солдат революции на фронте.

Военный совет фронта объявил Мотовилихинский завод на осадном положении и постановил приостановить работы на заводе для очистки его от белогвардейцев и предателей...

Областной совет рабочих, крестьянских и армейских депутатов постановляет:

Всю полноту советской гражданской власти передать на время осадного положения Революционному комитету в составе следующих товарищей: Залуцкого, Сивилева, Дерябина, Мясникова, Иванова...

На состоявшемся 5 декабря собрании Мотовилихинской организации РКП(б) была принята следующая резолюция:

Выступление рабочих разных цехов завода продиктовано сознательными врагами рабочего класса, давно поставившими себя вне рядов Советской России и воспользовавшимися продовольственным кризисом в своих интересах.

Выступление сделалось возможным благодаря организационной разрухе, господствовавшей в Мотовилихе, и попустительству со стороны партий, враждебных Советской власти.

Исходя из этого, Мотовилихинская организация РКП(б) клеймит презрением изменников революции, стремящихся к остановке завода, и вменяет в обязанность всем членам РКП(б) организованную и неусыпную работу в политических и экономических организациях и решительное проведение коммунистической партийной линии.

Мотовилихинская организация РКП(б) постановляет: снять с руководящих постов Советской власти и профессиональных союзов членов всех партий, враждебных большевикам.

Организованность и выдержка — первейшая обязанность всех членов РКП(б)».

* * *

Из сообщений газеты «Уральский рабочий» от 23 октября 1918 г.: «Волею рабочего класса и беднейшего крестьянства России партия коммунистов является правящей партией Советской республики. Все важнейшие места в Советских органах заняты членами нашей партии. Поэтому на партию коммунистов ложится вся ответственность за деятельность и поведение ее членов, занимающих те или иные посты.

Между тем некоторые члены партии, занимающие ответственные положения, уличаются в последнее время в ряде неблаговидных поступков, злоупотреблении властью и в пьянстве, которое особенно сильно распространено в уездах, где контроль партийных органов над своими членами наиболее ослаб.

Партия коммунистов не намерена прикрывать или замалчивать проступки своих порочных членов, но она не в силах уследить за деятельностью их всех.

Уральский областной комитет РКП(б) обращается поэтому ко всему трудовому населению Урала и даёт ему под надзор и контроль всех коммунистов, несущих советские обязанности. Пусть о всех злоупотреблениях членов партии рабочие и крестьяне доводят до сведения областного комитета партии. Действительным виновникам не будет пощады. [101]

Они будут изгнаны из партии, отстранены от своих постов и, если того заслужат, будут преданы революционному суду.

Настоящее объявление все без исключения партийные организации и ячейки коммунистов обязаны опубликовать и расклеить по всем населенным местам области.

Уральский областной комитет коммунистов. (Пермь, Сибирская, 16)».

* * *

...С самого начала войны важнейшим объектом всей работы партии стала деревня. Прочность Советов во многом зависела от поведения крестьянства, от борьбы, развернувшейся между пролетарскими и буржуазными элементами села. События показали, что в лице деревенской буржуазии рабочим и крестьянам пришлось столкнуться с жестоким, непримиримым врагом. Кулачество превратилось в главную социальную базу контрреволюции в тылу Красной Армии. Вот почему большевики взяли курс на разгром кулачества, считая это вопросом жизни и смерти Советского государства.

Задача состояла в том, чтобы организовать деревенскую бедноту, вырвать из-под влияния контрреволюции среднее крестьянство, подавить вооружённое сопротивление кулаков, мобилизовать трудящихся на оказание всесторонней помощи фронту. Выполнить её было неимоверно трудно. Как мы уже говорили, расстановка классовых сил в уральских деревнях не благоприятствовала революционным преобразованиям. Мелкобуржуазные слои крестьянства не были заинтересованы в развитии революции. Находясь под влиянием соглашательских партий и не имея собственного политического опыта, они не понимали необходимости защищать государство пролетариата. В условиях начавшейся войны Советская власть ещё не успела проявить свои преимущества: вооружённое сопротивление контрреволюции помешало довести до конца социально-экономические мероприятия, направленные на укрепление союза рабочего класса с крестьянством. В частности, до оккупации не был проведён полный раздел земли на Урале. Из-за нераспорядительности местных земельных органов, в которых в то время верховодили левые эсеры, безземельное и малоземельное крестьянство не успело получить землю в своё распоряжение. Так, в Осинском уезде к середине октября 1918 г. было распределено между крестьянами менее пятой части земель нетрудового пользования.

Незавершённость аграрных преобразований явилась, без сомнения, одной из серьёзных причин колебаний середняка в сторону контрреволюции.

Наибольшей остроты борьба в деревне достигла в период комбедов. На Урале строительство комитетов развернулось летом 1918-го, а наибольшего размаха достигло в конце 1918 — начале 1919 гг. По подсчётам историков, к концу 1918 г. в Вятской губернии насчитывалось 15988 комитетов бедноты, по 6-ти уездам Пермской — 3389. Разветвлённая сеть опорных пунктов диктатуры пролетариата охватила все стороны сельской жизни.

Главенствующее значение имели мероприятия по введению хлебной монополии, учёту, развёрстке и заготовке сельскохозяйственных продуктов, [102] а также снабжению бедняков за счёт кулацкой прослойки продовольствием и семенами. Опираясь на сочувствие честных тружеников, на вооружённую силу добровольческих крестьянских дружин, комбеды повели решительную борьбу с теми, кто сознательно организовывал голод, скрывал и уничтожал продовольственные излишки, спекулировал на черном рынке. Изъятый у кулаков и спекулянтов хлеб шёл на обеспечение бедноты, рабочих, армии, голодающих центров страны. Только за июль-август 1918г. беднейшему крестьянству Вятской губернии было передано свыше 20 000 пудов хлеба.

При необходимости комбеды прибегали к введению общественных работ. В Бымовской волости Осинского уезда была организована артель из 14 человек для принудительного обмолота урожая. Такую же артель создали в Осинцовской волости. Она собирала хлеб с полей бежавших кулаков. К общественным работам привлекали в основном кулачество.

Массовая экспроприация средств производства у кулаков на Урале не проводилась, хотя сельскохозяйственные орудия и машины были на учете. Практиковалось совместное использование молотилок, сортировок, веялок и другой техники. Это же можно сказать о лошадях, принадлежавших зажиточным крестьянам...

* * *

Из сообщений газеты «Уральский рабочий» от 18 октября 1918 г.: «В Вознесенской волости Оханского уезда до августа месяца было кулацкое засилье. Запуганная, темная беднота молчала. Наконец кулаки обнаглели — при проведении мобилизации выступили с оружием в руках против «власти большевиков».

Это кулацкое выступление и агитаторы из центра, которые разъясняли бедноте, что такое Советская власть, побудили бедноту заняться политической работой. Принялись за перевыборы Совета, организовали ячейку коммунистов и комитет бедноты.

Не так давно приступили к организации сельскохозяйственной коммуны, для которой отвели бывшую церковную землю в 90 десятин, а для снабжения инвентарем конфисковали у кулаков излишки скота и сельхозорудий.

За прошлое восстание наложили на кулаков контрибуцию в 35 000, из которых 18 — дали пострадавшим от кулацкого восстания, 5 — ассигновали на устройство праздника Октябрьской революции, 2 — на устройство коммунистической библиотеки при Совете, остальную сумму — на организацию Народного дома и пожарного депо».

...Комбеды позволили укрепить позиции Советской власти в деревне, сплотить бедняков вокруг пролетариев, ослабить натиск кулацкой контрреволюции. Вместе с тем задачи революции не были решены в полной мере. Организация деревенской бедноты началась на Урале запоздало. Значительная часть региона уже находилась под властью белогвардейцев и интервентов. За короткий срок комбеды не смогли сломить до конца сопротивление кулачества, к тому же уральская деревенская буржуазия не подвергалась экспроприации в столь сильной степени, как в центральных районах страны. И все же мы вправе говорить [103] об экономическом и политическом влиянии комбедов. Не случайно с изгнанием белогвардейцев и интервентов уральцы восстанавливали комитеты заново, чтобы продолжить экспроприацию кулачества.

Очень непростой вопрос — взаимоотношение комбедов со средним крестьянством. На первых порах середняки почти отсутствовали в составе уральских комбедов. Характерен факт, произошедший в Усть-Бубинской волости Оханского уезда.

Приехали агитаторы обкома партии и дали объяснения о задачах комбедов. Затем в списке сельчан были сделаны пометки — кто бедняк, кто середняк, кто кулак. А к выборам комбеда была допущена только беднота. Некоторым середнякам хотелось, чтобы и их причислили к беднякам. Тогда один бедняк сказал середняку: «Если хочешь быть бедняком, давай обменяемся тем, что у нас есть. Ты иди ко мне в дом, а я пойду в твой». Середняк замолчал. В комитет вошли одни бедняки.

К сожалению, примитивное понимание социализма, социального равенства свойственно было не только крестьянам, но и многим партийным работникам. А это выливалось в противопоставление комбедов середнякам, что противоречило политике большевиков в деревне, подрывало основы союза рабочего класса с трудовым крестьянством. Видя опасность этого, Ленин от имени Совета Народных Комиссаров обратился 18 августа 1918г. ко всем губернским Советам с телеграммой, в которой разъяснял, что Советская власть ставит своей целью объединение вокруг рабочих как сельского пролетариата, так и крестьянства среднего достатка, что она стремится к удовлетворению и нужд середняка....

* * *

Из проекта телеграммы всем совдепам о союзе рабочих и крестьян, написанного В. И. Лениным 16 августа 1918г.: «Комитеты бедноты необходимы для борьбы с кулаками, богатеями, эксплуататорами, кабалящими трудящихся крестьян. Но между кулаками, коих небольшое меньшинство, и беднотой или полупролетариями стоит слой средних крестьян. Никогда ни в чем борьбы с ними Советская власть не объявляла и не вела. Всякие обратные шаги или меры заслуживают самого решительного осуждения и должны быть пресекаемы. С средним крестьянством социалистическое правительство обязано проводить политику соглашения...» (Ленин В. И. — Т. 37. — С. 45).

* * *

...После осуждения антисередняцких перегибов организация комбедов резко усилилась, в их состав стали избираться крестьяне среднего достатка. Об этом можно судить по результатам перевыборов, состоявшихся в начале 1919г. Среди председателей 673 комбедов Яранского уезда Вятской губернии было 23 процента бедняков, 53 — середняков, 20,3 — бывших фронтовиков. Только в двух председателями избрали зажиточных крестьян.

С ростом комбедов укрепился советский государственный аппарат. Его реорганизация на Урале имела отличия от аналогичного процесса в Центральной России. В частности, в связи с более поздней ликвидацией комбедов на территории края, обусловленной его прифронтовым [104] положением, приведение советских организаций в соответствие с Конституцией РСФСР затянулось. Первые массовые перевыборы Советов состоялись в начале 1919 года, а кое-где прошли весной. Перевыборам придавалось первостепенное значение. Только Вятский губком партии и губисполком направили в деревню 392 специально подготовленных агитатора. Здесь было распространено 90 тысяч листовок, 65 тысяч брошюр, 45 тысяч газет.

Перевыборы прошли неплохо, что подтвердило усиление большевистского влияния. Изменился состав губернских и уездных Советов, исполкомов — коммунисты получили подавляющее большинство мест.

В первые месяцы революции прочные позиции во многих Советах занимали левые эсеры. К осени 1918-го престиж их упал. Кровавые уроки кулацко-эсеровской контрреволюции, бушевавшей на Урале, левоэсеровский мятеж в Москве и других городах убедили многих рабочих и крестьян в правильности большевистской политики и раскрыли сущность соглашательских партий. В результате политического банкротства представительство эсеров в советском аппарате резко сократилось. Возьмем Глазовский уездный исполком. Если в середине июля 1918 года из 15 его членов было: коммунистов — 7, левых эсеров — 7, максималистов — 1, то в начале сентября в состав исполкома вошли 12 коммунистов и 3 левых эсера.

Заметно улучшился социальный состав Советов. В Вятской губернии 41,3 процента нового состава волостных исполкомов составили бедняки и малоимущие крестьяне, 42,1 — середняки. Процент зажиточных крестьян был ничтожен — 0,4. Во вновь избранные низовые Советы влились активисты комбедов и продовольственных отрядов, прошедшие хорошую школу классовой борьбы и государственного управления.

Говоря о союзе пролетариата с крестьянством, особо хотелось бы остановиться на опыте организации коллективного земледелия. Образование сельскохозяйственных коммун и артелей отражало стремление бедноты организоваться, сообща добиться улучшения своего положежения, избавиться от кулацкой кабалы. Коллективные хозяйства на Урале начали возникать сразу после Октября. К весне 1918г. они появились в Пермском, Екатеринбургском, Оханском и Усольском уездах. Однако по-настоящему строительство коллективных хозяйств развернулось ближе к осени. Комитеты бедноты оказали им организационную и материальную поддержку. Трудовая коммуна «Культура» Насадской волости Пермского уезда получила отобранную у кулаков пашню Крестьянского земельного банка.

Но в целом количество коммун было незначительно, состав их малочислен, техническая оснащенность низкая. Причины крылись в тяжелом положении страны, вызванном хозяйственной разрухой и гражданской войной. К тому же нужно было время, чтобы большинство крестьян убедилось в преимуществах коллективного хозяйства, отошло от традиционных форм организации работы.

* * *

Его принесли из операционной, и канула в былое размеренная госпитальная тишина. Не приходя в себя, он бредил, рвал повязки, вскакивал с постели, рубил налево и направо пропитанный лекарствами воздух [105] палаты, падал на подушку, и крупные капли пота проступали на бескровном лице.

Нянечка, совсем еще молоденькая женщина, то и дело бегала за доктором, не зная, что делать. Приходил доктор, ставил укол, присаживался возле больного на покрашенный толстым слоем белил табурет, качал головой: «Оч-чень тяжелый больной. Пуля грудь прошила. Ты уж потерпи, дорогая, — обращался он к сестре. — Если организм переборет, долго командир пролежит у нас». Доктор устало, невыразительно улыбался, вставал с табурета, и, легонько погладив по плечу нянечку, снова вздыхал, и уходил, прихватив шприц.

Но, видимо, за безотлучные, бессонные ночи медсестры, за ее жалостливые, светлые, как капли родника, слезы, частенько проступавшие на больших ясных глазах, случилось чудо: на пятый день пришел в себя командир, поднял ресницы, спросил, где он, и словно подменили человека — никто не слышал от него больше ни стонов, ни метаний. Лежал пластом, только воды просил. Через пару дней он встал с постели; пошатываясь, к окну добрался, оперся руками о подоконник, тоже густо замазанный белилами, и бросил жадный взгляд в ветреное летнее небо, по которому проносило низкие облака. Он улыбаясь смотрел в небо, а нянечка, прижав кулачки к острым грудям, испуганно стояла за командирской спиной и опять же не знала, что делать.

Подошел пожилой солдат с забинтованной рукой, подмигнул нянечке и встал с командиром.

— Ну что, товарищ? Раз шагать потянуло, значит, пойдешь. Так недельки через две.

В точку, однако, служивый не попал — через две недели нашли на отменно заправленной командирской кровати записку, в которой значилось лишь несколько слов: «Спасибо за работу! Пошел довоевывать. Чеверев». Нянечка всплеснула руками, припустила за доктором; тот пришел, повертел бумажку, хмыкнул: «Почерк вроде твердый, окрепший». Надо было вернуть беглеца, да где ж его в нынешней суматохе сыщешь?

А отыскать Чеверева между тем можно было легче легкого. Из госпиталя он направился в штаб Пятой армии, находившейся неподалеку. В штабе Чеверев по форме представился: так, мол, и так, явился после прохождения курса лечения. Документов никто с него не спросил — знали в лицо, и Александр видел уж себя на комбриговском коне.

Начштаба вынул из папки телеграмму и протянул Чевереву. «Требуем срочно принять меры, — читал Александр, — для сбора в вашем районе хлеба и отправки в голодающий центр». Какое отношение к хлебу имеет он, красный командир, знающий саблю, да седло, да прочие военные премудрости? Ясно — заботами своими начальник штаба делится. Однако тот все смотрел на Александра не то с вопросом, не то еще с чем, смотрел не отводя взгляда. И Чеверев сказал, чтобы сказать что-то:

— Да. Нужен хлеб. Страна в голоде.

Видимо, на свой лад понял начальник штаба чеверевские слова, потому что без объяснений начал самый что ни на есть конкретный разговор: [106]

— Значит, так, Александр Михайлович. Набирай продотряд. Бумагой тебя снабдим. И по Уфимской губернии — за хлебушком.

— Так ведь в армии... — попытался отговориться комбриг.

— Утрясли, уладили, — закивал собеседник. — Я лично с Шориным говорил.

Вот и вышло, что вместо фронтового братства попал Чеверев в тыловые обозники и самые у него настоящие разговоры пошли — обозные. После совещания вышли все в коридор. К Александру приблизился начальник другого продотряда, с которым он сидел по соседству. Встал перед ним, грудь выпятил, на ней орден поблескивал. Не любил вот таких орденоносцев Чеверев, да ведь работать вместе — сдержаться надо.

— Вижу, новичок, — покровительственно заговорил знакомец. — Ничего. Меньше гарантия под пулю попасть. Хотя как сказать... Крестьянина-то как поприжмешь, огрызаться начинает. Бывает, снюхаются с кулачьем да и пальнут тебе ночью в спину...

Чеверев, как ни старался, не вытерпел:

— А не прижимать — нельзя?

— Кого не прижимать? Крестьян? — знакомец удивился и недоверчиво посмотрел на Александра: не то шутит, не то валенок валенком. — Да где ж ты видел, дорогой мой человек, чтобы крестьянин, частник-собственник, эгоист, добровольно хлеб свой кому-нибудь отдал? И в сказке такого не бывает.

— Я имел в виду по-хорошему, ты — ему, он — тебе.

И снова подивился начальник продотряда:

— Крестьянин? По-хорошему? По-хорошему он тебя, братишечка, не поймет. Темнота ведь он беспросветная. Что ты, дорогой...

Бессмысленно было доказывать собеседнику, что крестьянина понять надо, в душу его заглянуть... Ишь прижиматель! Вот от таких и ущерб весь. Вроде дело делают, а разберешься — вред голимый...

Чеверев же не только верил, на опыте знал: ты добром к селянину, и он добром. Много раз доводилось мятежи кулацкие смирять. Кулаки — те да, враги злобные. А беднота с середняками если и оказывались в стане мятежников — по недопониманию, обману. Он делал так: растолковывал крестьянам их ошибку и по домам распускал, а на другой день имущество кулацкое вместе с деревенскими активистами раздавал, земли помещичьи делил: «Земля по декрету — ваша. Владейте. И гоните взашей смутьянов-кулаков. Власть их кончилась. Сами теперь властвуйте».

...Остановились в центре села, возле церкви. Пока собирался народ, Чеверев сидел на передке обшитой тесом телеги, смотрел на прицерковное поле, натоптанное и наезженное так, что лишь редкие островки зелени, ближе к заплотам, тешили уставший от дорожной пыли глаз. Когда-то ему случилось проноситься с отрядом по размашистой этой площади, мимо этой облупленной, но с позолоченным крестом церкви; тогда ничего он толком не рассмотрел, только косился на колокольню — как бы беляки из пулемета оттуда не полоснули; однако пулемета там не оказалось, и отряд вихрем пронесся пыльной серединой площади. [107]

Собирался народ без охоты, каждый знал, для чего полукольцом пустые подводы близ церкви выстроились.

— Так чо, гитатор? — сказал ехидненько дед, подошедший к чеверевской телеге и опершись о посох. — Опеть хлебушко изымать? Это ж каки пузы надобно иметь, а? Давеча был тутока один, нахрапистый такой. Все требуналией пужал. Куды там... А ты, мил человек, каким хреном пужать станешь?

Чеверев спрыгнул с телеги:

— А никаким не стану. Я вам газету привез: в ней написано про рабочих, про их пузы, как пузы эти овес толченый вместо хлеба едят, а после такого обеда к станкам становятся, винтовки для Красной Армии делают, чтоб она, значит, от беляков вас обороняла. Вот ты мне скажи: давно беляков в ваших местах не видно?

— Не видно, не видать, — отозвался дед.

Но удачно начатый разговор прервал старый, с реденькой бородой татарин, оказавшийся за спиной деда и как-то странно поглядывавший на командира продотряда. Глядел он, глядел на него и вдруг снял шапку, не по времени надетую, спросил:

— А не товарища ли Шеверев будете?

— Я-то? Да, Чеверев.

Старик татарин прослезился:

— Ай, Лесандро Михалыч! Давай мы тебя обнимем мал-мал. Услыхал про тебя и скорей сюда шла. Помнишь, ба-альшой такой село — Дюртюли? Помнишь, старая такой дед и еще двое такой — маленький, молодой?

И вспомнилось Чевереву, как этот старик пришел с сыновьями записываться в отряд. Это было действительно в Дюртюлях. Потом судьба их развела, разбросала по свету, а вот, кажется, опять замкнула разорванный круг.

— Да ну, батя! Ты, что ли? — сказал Чеверев. — Давай тогда обнимемся.

Обнялись, поцеловались.

— А сыновья где? Живы-здоровы?

— Один, бачка, сопсем убит, другой — воюет. Хорошо воюет. Я тоже хотела воевать, да бачка-командир сердит больно: иди, говорит, пшеница сей, хлеб, говорит, надо...

Тут к Чевереву еще один из толпы выступил:

— А меня не вспомните, Александр Михалыч?

Еще вовсе даже не пожилой мужик стоял перед ним; руки левой у него не было — рукав гимнастерки, свернутый, булавкой пришпилен.

— Что-то не припомню.

— Так в Топорнино собственность помещичью делили... Мне еще быка выделили. Вот тебе, мол, для правой руки подмога...

Убей не мог вспомнить этого Чеверев, однако тоже обнялся с земляком. Пока говорили о том о сем, старик татарин домой сбегал, привез на телеге три мешка пшеницы, поклонился Александру:

— Одна мешок — за меня, другая — за Абдуллу, третья — за Бикбулата. Больше сопсем нету, бачка... Другой год приезжай — много дам...

Хотел начать сходку Чеверев с чтения прихваченной газеты, но понял, [108] не понадобится она; селяне расходились; уже скрипел поблизости чей-то груженный мешками воз, являясь из распахнутых ворот.

* * *

Рабочие Перми, Кизела, Мотовилихи, Чермоза, Надеждинска, Соликамска и других промышленных центров Урала создали сотни продотрядов, действовавших вдоль Камы — в Осинском и Оханском уездах. Несколько десятков отрядов было создано в Мотовилихе.

Во второй половине июня 1918 г. в Пермскую губернию прибыл отряд петроградских рабочих в количестве 460 человек. Затем питерцы послали второй продотряд. 25 июля в Вятку, на поддержку уже работавшим в губернии московским продотрядам, приехали 605 бойцов 1-го Московского продовольственного отряда.

Усилия Советов, комбедов, специальных хлебозаготовительных органов дали результаты. Несмотря на сложное положение региона, только в Вятской губернии с 1 августа 1918 г. по 1 марта 1919-го было заготовлено 6 523 057 пудов хлеба.

Как отмечалось, продотряды занимались не только заготовкой. Не менее важным их назначением было сплочение революционных сил деревни вокруг пролетариата, мобилизация крестьянства на борьбу с белогвардейщиной. Отряды рабочих вели среди крестьян разъяснительную работу, помогали создавать и укреплять Советы, комбеды и коллективные хозяйства, проводить мобилизацию в Красную Армию. Один из рабочих 1-го Петроградского продотряда, действовавшего в Сарапульском уезде Вятской губернии, вспоминал: «Приезд отряда произвел сильное впечатление, беднота стала увереннее смотреть в будущее...»

* * *

Из сообщений газеты «Красный набат» (1918 год): «С. Кува Усольского уезда. Наш корреспондент пишет:

У нас всё ещё кулаки верховодят. При нашей темноте они ловко уселись бедноте на шею.

Чтобы затуманить ещё больше глаза народу, они кричат на сходе, шумят, и иногда дело чуть не до драки доходит.

Беднота несознательна: у кого горло лучше — тот и прав выходит.

Вглядитесь, товарищи, что делается кругом.

Наши богатеи всю хорошую землю между собой поделили и говорят нам, беднякам:

— Ищите другую землю. Что с воза упало, то пропало.

И сидит беднота без земли и без хлеба. Кулак Тебеньков прямо заявляет:

— Чем хлеб беднякам продавать, лучше самогонку буду гнать.

Кулаки гонят самогонку, а у нас куска хлеба иногда не бывает.

У кулаков животы от еды растут, а у бедноты — от голода.

Председатель продовольственного отдела Ф.Любимов распоряжался народными деньгами, как своими, без всякого контроля.

Когда бедняки настояли сделать ревизию, оказалась недостача в 50 рублей. И как ни оправдывался Ф.Любимов, все же его уличили в растрате и привлекают к ответственности. [109]

Вот что, товарищи, получается. Давно нам, беднякам, пора за ум браться. Кулаков давно бы нужно прогнать из Советов:

— Довольно, поцарствовали!

Слушайте хорошенько, товарищи, что говорится на сходках, не давайте кулакам вас одурачивать».

* * *

...При Уральском обкоме РКП(б) была создана специальная комиссия, которая рассылала по деревням агитаторов и организаторов для проведения агитационных кампаний, вербовки добровольцев в Красную Армию, распространения литературы, организации Советов, комбедов, партийных ячеек и коллективных хозяйств. За август — сентябрь 1918 г. в уезды выехало свыше 500 партийных работников.

Часть мероприятий в деревне проводилась обкомом партии через агитационно-просветительные отделы военных комиссариатов. После того как функции политического просвещения армии перешли к политотделам, агитационно-просветительные отделы военкоматов сосредоточили свою деятельность в тыловых частях и среди населения. В городах, заводских поселках и деревнях Урала работало около 200 постоянных агитаторов и организаторов от областных и окружных органов. Они провели десятки собраний и митингов, помогли организовать 5 военных комиссариатов, 13 сельскохозяйственных коммун, 11 партийных ячеек, 800 комбедов.

Свой вклад вносили армейские агитаторы. Они оказывали помощь местным органам в создании комитетов бедноты, укреплении Советов, партийных ячеек. Например, в четырех уездах Пермской губернии — Усольском, Осинском, Чердынском и Оханском — только за осень было создано более ста партийных ячеек. В Оханском, Кунгурском и Осинском уездах армейцы помогли организовать 95 комбедов.

Росло количество деревенских партийных организаций. В конце 1918 — начале 1919 гг. число волостных и сельских партячеек составило в Пермской губернии — 174, в Вятской — 240. Для сравнения укажем, что перед началом кампании в уездах было около 40 ячеек.

Беднейшее крестьянство Урала все больше вовлекалось в борьбу с контрреволюцией, оказывая пролетариату поддержку в укреплении Красной Армии, тыла, в снабжении фронта необходимым.

В сводке политотдела 3-й армии от 30 ноября 1918г., касающейся политического положения в прифронтовых волостях, читаем: «Несмотря на контрреволюционную агитацию кулачества, население в массе всюду за Советскую власть и охотно дает армии хлеб, фураж и подводы. Поступают в Красную Армию добровольцы. В деревне Гусево всё население ушло с советскими войсками и приняло участие в возведении оборонительных сооружений».

Осенью 1918г. на Урале развернулось патриотическое движение по сбору денежных средств, продовольствия, вещей, оружия для фронта. Добровольная помощь бойцам приняла широкий размах в дни Красного подарка, Красной казармы, Недели помощи фронту. В это время партийные и советские органы создавали специальные комиссии — краснодары — по сбору подарков красноармейцам. В Вятской и Пермской губерниях для бойцов собрали почти 500 000 рублей, большое [110] количество вещей. Делегаты Оханского уездного съезда Советов вынесли постановление об отчислении в пользу 3-й армии 2-месячного продовольственного пайка. Комитет бедноты Устиновской волости организовал среди крестьян сбор хлеба и тёплой одежды. 500 пудов хлеба пожертвовали фронту крестьяне Чермозинской волости...

* * *

Из сообщений газеты «Уральский рабочий» от 11 декабря 1918г.: «4-й съезд Совдепов Оханского уезда, выслушав приветствие и доклад представителя штаба 3-й армии, шлёт горячее сочувствие нашей верной защитнице Рабоче-Крестьянской Красной Армии, борющейся за свободу пролетариата. Съезд просит верить, что трудящиеся уезда, которым дорога революция, совместно с вами будут жертвовать всем, чем потребуется.

Видя критическое положение в снабжении, съезд отчисляет вам, защитники прав трудящихся, 2-месячный паёк. Съезд с полной уверенностью заявляет, что совместной дружной борьбой контрреволюция будет скоро подавлена и знамя всемирного коммунизма гордо взовьётся над всем миром, освобождённым от ига капитала».

* * *

...Забота тыла о нуждах красноармейцев повысила боевой дух, укрепила боеспособность армии. Но это свидетельствовало и о том, что в массах среднего крестьянства уже в первый период гражданской войны начали обозначаться признаки перехода на сторону Советской власти. Конечно, эти факты надо учитывать в совокупности с общей обстановкой, которая продолжала оставаться напряженной. В ходе ожесточенной борьбы с кулацко-белогвардейскими мятежами уральский середняк не преодолел еще свои колебания, не стал активным защитником Советской власти, а в отдельных случаях оказывал помощь контрреволюции.

Вот данные, свидетельствующие о политическом настроении населения Вятской губернии весной 1919 года. Из 364 волостей революционное настроение господствовало в 30, антисоветское — в 22...

* * *

Из доклада Пермской губернии ЧК (август 1918 г.): «Контрреволюционное выступление было организовано местными кулаками и обманутыми бедняками деревни. Восстанием были охвачены не только Сепычевская волость, но и Бубинская, Новопутинская и другие. Этим выступлениям предшествовали устраиваемые кулаками и фронтовиками собрания, на которых открыто выносились резолюции против хлебной монополии и объявленной мобилизации. Для борьбы кулаки употребляли приготовленные ими самими пики, топоры, шашки, ломы, охотничьи ружья, старые берданки, винтовки. Кто не шёл с кулаками, того пороли. Убивали членов Советов и красноармейцев, разграбляя имущество убитых и всячески издеваясь над их семьями.

25 августа мною была послана телеграмма Всероссийской ЧК, что я прибыл с отрядом в Сепыч. Бойня остановлена. Как выяснили, коммунистов убито около 50 человек. Враги рубили их топорами, выкалывали глаза, отрезали уши, живыми закапывали в могилы и сжигали на кострах. [111]

Вырытых из одной могилы оказалось 34. Трупы обезображены до невозможности; головы раскроены и внутренности выбиты; руки и ноги переломаны и вывернуты; трупы некоторых обожжены, кожа потрескалась; несколько трупов с раздутыми животами, видимо, избитые были зарыты живыми.

Следственная комиссия вынесла постановление о расстреле 83 главарей и участников восстания. Приговоры приведены в исполнение. Член Чрезвычайной Комиссии Воробцов».

* * *

Из сообщений газеты «Уральский рабочий» от 22 сентября 1918 г.: «Общее собрание граждан Покровской волости Пермского уезда, выслушав ряд ораторов, постановило принять все меры для борьбы с контрреволюционными элементами вплоть до применения красного террора, всем встать в ряды Красной Армии для защиты Советской власти от посягательства на нее со стороны контрреволюционеров».

* * *

...Кулацкие мятежи, охватившие летом 1918 г. почти весь Урал, были упорными и продолжительными: участвовали в них и трудящиеся крестьяне, сбитые с толку антисоветской пропагандой. В восстании, которое произошло в Степановской и соседних волостях Кунгурского уезда, участвовало около 10 000 крестьян.

Известны случаи, когда поводом для выступлений становились изъятия хлебных излишков и мобилизация в Красную Армию. В конце августа крестьяне 12 волостей Оханского уезда отказались служить в армейских частях. Уезд оказался охвачен мощным мятежом, центром которого стала Сепычевская волость.

В Красноуфимском уезде в антисоветских выступлениях из-за мобилизации приняло участие крестьянское население 23 волостей, возглавленное кулаками села Богородское. Один крестьянин заявил на собрании представителю военкомата: «Война окончена, а с казаками мы воевать не хотим!»

Крестьяне отказывались воевать за Советскую власть, уходили к белым. В сводке отдела военно-полевого контроля 3-й Уральской дивизии за вторую половину октября 1918г. сообщалось, что среди солдат белогвардейской Народной армии, которая формировалась главарями ижевско-воткинского мятежа, много добровольцев из крестьян, перебежавших на сторону противников Советской власти. Из одного только Кунгурского уезда к белым перешло несколько тысяч человек. На оккупированной территории Красноуфимского и Кунгурского уездов белогвардейское командование приступило к формированию специальных добровольческих частей, которые предполагалось использовать для пополнения Иркутской дивизии. Уполномоченный Областного правительства Урала по Красноуфимскому уезду доносил 9 октября, что всего ожидается пополнение до 5 000 человек.

Понятно, крестьяне, не осознавшие своего долга перед революцией, оказывались плохими солдатами. Моральный дух их был низок. Они легко поддавались панике, переходили на сторону противника. В сводке 3-й армии за 14 сентября 1918г. указывалось на низкую боеспособность [112] Средне-Уральского полка, сформированного из крестьян Кунгурского и Пермского уездов.

Политическая неграмотность деревни помогала контрреволюции. Кое-где крестьяне продолжали верить белогвардейской пропаганде, что большевики являются немецкими шпионами.

И в то же время деревня начинала проявлять огромный интерес к политике. Но агитаторских сил недоставало. Плохо обстояли дела среди нерусского населения. Касаясь причин контрреволюционных настроений в тылу советских войск Кунгурского направления, политотдел 3-й армии отмечал неграмотность мусульманского населения и огромное влияние на него мулл.

Таким образом, обстановка в деревне была трагически сложной. Поведение селян зависело от множества причин. В первую очередь оно определялось социальным фактором, классовой принадлежностью. Уральская деревня раскололась на 2 противоборствующих лагеря: крестьянскую бедноту и кулачество. Что касается середняка, то в большей части он колебался, хотя кое-какие уроки для себя извлек. [113]

Отпор

Вселенная скрытно от глаз Клокочет! Таятся секреты... Но что-то в кипении этом, Быть может, зависит от нас?

Александр Куницын. Возникла Вселенная наша...

Тревожный закат озарил острые вершины деревьев, по-таёжному густо обступивших каменистые утёсы; отдохнул чуток на хвое и листьях, уже пожухлых от осенних заморозков; засиял незамысловатых скалистых уступах, на которых то здесь то там цепко держались сосны и ели; незаметно соскользнул с утёсистых глыб и чётко обозначил зыбкие формы хмурых дождевых туч, неравномерно, с широкими проёмами охвативших померкшее небо. Всё погружалось в вечерний мрак — в долинах и ущельях, прорезанных немноговодными, шумливыми на перекатах речками, уже густела, становилась непроницаемой тёмно-синяя мгла, лишь редкие огоньки окон в притихших городах и посёлках да сполохи от незатухающих домен прорывали её плотную пелену; обволакивались дымчатой тенью нагорные леса, то поднимающиеся к вершинам, то обтекающие их и нежданно обрывающиеся в тёмные провалы; меркли, теряли очертания каменные утёсы, сливались с тучами, которые сами уже начинали походить на потемневшие горы. Ещё немного, и в ярко-синих полыньях между тучами слабо и нерешительно затрепетали звёзды. По мере того, как лесистые перевалы и пади укрывались мглистым покрывалом, затеплившиеся в небе точки щедрее струили на землю белесые потоки, которые, если прищурить глаза, расщеплялись на колючие длинные лучины. Свет их был то зеленоватый, то голубой, то отливающий розово-малиновыми оттенками, но одинаково приглушённый, сглаженный бесконечными небесными далями. Плывущие тучи надолго закрывали их, зато в другом уголке свода пробивались сквозь редеющую пелену другие звёзды, некрупные и по-осеннему частые. Но вот сдвинулась на западной стороне небосклона мрачная дождевая туча, и, словно крупный, обронённый кем-то алмаз, загорела над землёй вечерняя Венера. Ровно, не мигая, смотрела она с расчистившегося кусочка неба, разом окидывая голубоватыми лучами сутулую, мускулистую спину древнего хребта, взгромоздившегося поперёк раскидистых равнинных просторов.

Тихо и мглисто на увалах и в межгорьях. Затухли последние оконные огни. Лишь одинокие зарницы доменных печей, далеко вспыхивая друг от друга, выхватывали из темноты кирпичные нагромождения ближних строений да крупный отшлифованный булыжник мощеных дворов. В эти глухие минуты казалось, что жизнь снова пошла по прежнему пути — зашло солнце, и до самых первых лучей ничто уж не шелохнется в округе, не нарушит покоя, разве деревенские собаки, почуяв зверя или запоздалого прохожего, поднимут бестолковую перебранку. [114]

Но вот среди холмов Сылвинского кряжа вспыхнул багровый светляк, за ним второй, третий. Чёрные смоляные клубы дыма, заглушая огонь, повалили в хмурое, с редкими просветами небо. Звучно затрещало сухое дерево.

Вмиг зарево охватило призрачным светом низкие избы приуральской деревушки. Всадники сгоняли людей к трём пылающим домам. На улице, перед горящими избяными остовами, стояли 5 связанных мужиков. Неподалеку со вскинутыми винтовками взвод солдат. За ними в пляшущей, мечущейся тени, кто на ногах, кто на коленях, ревели женщины — родные связанных. Когда предпожарье плотно набилось людьми, офицер, выехав на белой лошади к мужикам, со свистом вырвал из ножен саблю и взмахнул ею.

— Всем, — крикнул он в толпу, — будет грозить это же. Всем, кто заведёт шашни с Советской властью. Всем, кто попытается хоть как-то сотрудничать с коммунистами. Всем, кто своей волей, нарушая извечный закон, начнет делить землю своих хозяев, насильно изгнанных Советами. Нет таким людям оправдания... Взвод! — скомандовал офицер и, прогарцевав на коне, отъехал в сторону.

К офицеру, вырвавшись из толпы, подбежала и упала на колени женщина:

— Ваше благородие! Помилуйте Митьку. Ни в чём он не виноват. Не служил он у красных. И землю чужую не брал. Освободите Митьку, будьте милостивы...

Офицер осадил коня, выкрикнул в толпу:

— Дмитрий Золотарёв приговорён к расстрелу за укрывательство партизан. Вина его установлена. Золотарёв будет расстрелян... Взвод!

И под слово «пли!» офицер махнул полыхнувшей багряно саблей. Почти враз прогремели винтовки, и ночное эхо пронеслось от дома к дому выхваченным из тьмы пламенем пожара. Упали на раскалённую землю связанные мужики. Заплакали бабы.

А в это время на вспененной лошади летел по сылвинским холмам низко припавший к разметавшейся гриве коренастый всадник. Дорогу ему освещали слабые лучи Венеры да горстка соседних звёзд, открытых свинцовыми тучами. Однако всадник и без звёздного света проехал бы по посёлку — знал его назубок. Вот, осадив скакуна, он спустился песчаным оползнем в овраг, переехал вброд речушку, снова пришпорил лошадь, с которой слетала пена на притоптанную дорожную пыль.

Вон и крыши появились на фоне тёмно-синей небесной полыньи. Всадник осадил лошадь возле огородной изгороди, привязал узду к жердине, успокоил скакуна застуженной на ветру ладонью и, перемахнув через плетень, пробрался между грядками к окнам избы. Постучал. Терпеливо повторил стук. Наконец застучали засовы, и из сеней высунулась заспанная взлохмаченная голова.

— Петруха, ты, что ль? Темнотища, хоть глаз выколи.

— Я. Новость привёз. Пускай до хаты-то...

В светлице хозяин зажёг сальник, усадил гостя за стол, выставил бутылку самогона, чашку с солёными огурцами, отрезал ломоть хлеба.

— Ну? [115]

— Белые, говорю, в Ивановке последних большевиков кокнули — Золотарёва, Иванцова, словом, всех, что возле Совета крутились. Ваши-то совдеповцы где? — пришелец набулькал в стакан самогонки, выпил, крякнув.

— Бдят. Дежурят в Совете. Вон свет...

— Вот мы их и уложим. Пошли народ будить. Где у тебя Буланку пристроить можно?

Они вышли на крыльцо; после сальника ночь показалась беспросветной...

Плотный покров навис над Уралом; тяжёлые, неповоротливые тучи мешались с быстро проносившейся водянистой хмарью; кое-где над горными вершинами пролился потоками холодный дождь, равномерно шумный, без грома и молний. Зажурчали, заговорили по обочинам дорог бурливые ручьи; загрохотали водосточные трубы по городам, попавшим под ливневые потоки. Через час непогодь кончилась, небо начало проясняться, но Венера уже сошла с горизонта, до утра покинула семейство светил. Зато во всей красе засиял на полуночном небе золотисто-красный Марс, продолжая наблюдения утренней сестры. Тучи вокруг Марса рассеялись большим кольцом, и лучи его, мешаясь с потоками звёздного света, ложились на уступы Уральских гор от Челябинска до Перми.

Но и здесь, на этой гигантской полосе, не было безмолвия и покоя.

Перейдя перевал, от которого далеко по сторонам раскинулась уральская таёжная глушь, многолюдный, измученный ходьбой партизанский отряд остановился, люди наготовили дров, разложили костерки. Партизаны разбились на группы, окружили дымные от сырых поленьев огни, развалились на мокрой траве. От группы к группе переходил командир, плотный человек, с квадратными короткими усами, в кожаной тужурке, опоясанной потёртыми ремнями. У одного костра он велел бойцам ставить из срубленных веток стояки, чтобы сушить портянки, которые двое суток не снимались с ног; у другого костра — подсказал бросить в пустой кипяток хвойных лапок; у третьего — заставил двух партизан прошить дратвой подошвы у ботинок, поскольку работа такая была далеко не лишней.

Пока шёл командир по цепочке костров, пока добрался до последнего, не осталось времени самому подсушить портянки, поудобнее перемотать их; сказал лишь часовому у крайнего огня:

— Разбуди на заре.

Командир примостился между двумя влажными шинелями похрапывающих бойцов и заснул мёртвым сном. Снился командиру Екатеринбург. Кафедральная площадь с блестящими на солнце куполами собора. Будто идёт он по каменной брусчатке, а между булыжниками явственно так, чётко и разборчиво проглядывает свежая зелёная трава...

Екатеринбург между тем тоже спал, но чутко и напряжённо. В последние дни зачастили аресты. В любую минуту в квартиру могли постучаться патрульные. Обычно проверки падали на ночь, и мещане, ложась спать, молились перед иконами, чтобы отвести от жилища нежданную беду. Чаще патрульные врывались в рабочие квартиры, переворачивали всё вверх дном, уводили мужчин, брали про запас, что попадало под [116] руку. В ту ночь бросили в подвалы около 50 человек, избитых и истерзанных, — погулял в уральской столице белогвардейский кнут.

Последнего арестованного волоком протащили по площади уже под утро, когда на свежем небе снова сияла Венера.

Холодно и бесстрастно роняла она на землю звонко-колючие лучи. Она не умела ни размышлять, ни чувствовать. Она только пристально смотрела на залитую кровью землю, предоставляя людям думать, переживать, решать самим за себя...

В июне 1918г. в районе Оренбурга было сосредоточено около 20 отрядов под командованием В.Г.Зиновьева и В.К. Блюхера. Численность их составляла несколько тысяч человек. Но вся беда была в том, что отряды действовали изолированно от главных сил Красной Армии.

28 июня на совещании командиров и представителей местных Советов приняли решение оставить Оренбург. Большинство командиров высказалось за отвод частей в Туркестан. Блюхер выдвинул план выхода из окружения в северном направлении, к крупным промышленным центрам Урала, для соединения с Красной Армией. Его поддержали И.Д.Каширин и М. В.Калмыков. Произошло разделение Оренбургской группы. Большая часть войск, отойдя в район Актюбинска — Орска, продолжала борьбу с дутовцами и позднее послужила ядром для создания Туркестанской армии.

Судьба отрядов В.К.Блюхера, Н.Д.Каширина и М.В.Калмыкова сложилась так. Они вынуждены были действовать в глубоком тылу врага. 1 июля Сводный Уральский и Южный отряды под командованием Блюхера и Каширина выступили на Верхнеуральск и Белорецк. Двумя днями раньше на Стерлитамак вышел отряд Калмыкова. Так было положено начало 1500-километровому рейду уральцев, о котором потом будут складываться в народе легенды. В походе участвовали отряды, сформированные в районах Верхнеуральска, Троицка, Белорецка, Стерлитамака, Баймака, Тирлянского, Богоявленского и Архангельского заводов.

В середине июля подразделения сосредоточились в Белорецке и его окрестностях. На своём совещании командиры приняли решение сформировать Сводный Уральский отряд. Соединение насчитывало свыше 7 000 человек и имело на вооружении 13 орудий и более 70 пулемётов. Главнокомандующим избрали Н.Д.Каширина...

* * *

Строки биографии. Николай Дмитриевич Каширин родился в Верхнеуральске в семье казака-учителя, впоследствии станичного атамана, 4 февраля 1888 г. Советский военачальник, командарм 2-го ранга (1935). Член КПСС с 1918г. Окончил Оренбургское юнкерское училище, служил в кавалерийских частях Оренбургского казачьего войска. Участник 1 мировой войны. Награждён 6 орденами, имел чин подъесаула.

В 1917г. Каширин — председатель полкового казачьего комитета. Сформировал в Верхнеуральске казачий добровольческий отряд для борьбы с дутовщиной. 16 июля 1918г. избран главкомом Сводным [117] Уральским отрядом, действовавшим в тылу белых на Южном Урале. После ранения — помощник главкома В. К. Блюхера.

С сентября Н.Д.Каширин назначается помощником начальника, а позднее начальником 4-й Уральской дивизии (30-й стрелковой). В 1919-м комендант Оренбургского укрепленного района, начальник 49-й крепостной дивизии Туркестанского фронта. В 1920г. командир 3-го кавалерийского корпуса на Южном фронте, командующий Александровской группой войск по борьбе с махновщиной.

В 1923–1925 гг. командир 14-го стрелкового корпуса для особо важных поручений при штабе РККА, позднее помощник командующего ряда военных округов. В 1931–1937 гг. командующий войсками Северо-Кавказского военного округа. С 1934 года член Военного Совета НКО СССР. Награжден двумя орденами Красного Знамени и Почетным революционным оружием. Погиб 14 июня 1938 г. В 1960 г. в Верхнеуральске Каширину поставлен памятник.

* * *

...На совещании командиров Н.Д.Каширин выдвинул план — идти в район Екатеринбурга через Верхнеуральск и Троицк. План был поддержан большинством командиров. Предложение Блюхера — пробиваться на соединение с Красной Армией через рабочие, а не через казачьи районы Урала — поддержки тогда не нашло.

Против Сводного отряда в период, о котором мы рассказываем, действовали основные силы Уральского белогвардейского корпуса, которым командовал генерал-лейтенант Ханжин. Численность его корпуса изо дня в день росла. На 14 июля насчитывалось 11 050 белогвардейцев, спустя 2 недели в подразделениях корпуса было около 18 000 человек.

Наступление южноуральских отрядов на Верхнеуральск началось на рассвете 18 июля. Вспомогательный удар наносился на Тирлян. Продвижение вперёд велось общим фронтом. На следующий день красногвардейцы освободили Тирлян. Более острый характер приобрела борьба на Верхнеуральском направлении. По мере продвижения партизан на восток противник оказывал всё более упорное сопротивление, вводя в бой новые пехотные и кавалерийские части.

25 июля Ханжин приказал верхнеуральской группе своих войск перейти в наступление. Сражение достигло большого накала. Жестокие бои шли за каждый перевал, за каждую высоту...

* * *

Строки биографии. М. В. Ханжин — потомственный военный. Родился 17 октября 1872 г. в Оренбургской губернии в семье есаула. Воспитание получил в Оренбургском Неплюевском кадетском корпусе и в Михайловском артиллерийском училище. Позднее учился в Академии Генерального штаба.

Ханжин сначала командовал 3-м Уральским корпусом, а с декабря 1918г. по приказу Колчака, сдав корпус генерал-майору В.В.Голицыну, стал командующим Западной армией. Имел незаурядные полководческие способности, отличался храбростью.

* * *

...Вклинившись в позиции врага, Уральский и Верхнеуральский партизанские отряды продвинулись до горы Извоз, что неподалеку от Верхнеуральска, и в ночь на 1 августа молниеносным штурмом овладели [118] ею. С высоты открылся вид на Верхнеуральск, который поспешно покидали враги. Был благоприятный момент для очередной атаки, однако командование отрядом от дальнейшего наступления отказалось. Стало известно, что Екатеринбург пал и части Красной Армии отступили на север. К тому же у партизан были на исходе боеприпасы, а надежды на восстания в казачьих станицах при подходе красных не оправдались. Приняли решение выводить войска через рабочие районы, как предлагал Блюхер.

В ночь на 2 августа части Сводного Уральского отряда стали отходить на Белорецк. В это время в прикрывавшем отход Верхнеуральском отряде произошло ЧП. Командир отряда Енборисов, командиры кавалерийских полков Зобов и Каюков с группой офицеров и полусотней казаков перебежали к белогвардейцам. Впрочем, панику в отряде удалось прекратить. Бойцы отбились от авангардных частей врага. Партизаны отошли и сосредоточились в Белорецке.

Здесь состоялось очередное совещание. Был утверждён план выхода из окружения. Вместо раненого Н.Д.Каширина главнокомандующим избрали В.К.Блюхера.

3 августа партизанский авангард — Уральский отряд — двинулся по Стерлитамакскому тракту. Однако части белых, брошенные вслед, вновь нагнали отряд. Возобновились бои. Основательно потрепав противника, блюхеровский арьергард покинул ночью Белорецк, Сделано это было настолько скрытно, что исчезновение красных противник обнаружил лишь на другой день.

Отряды и обозы следовали одной колонной, вытянувшись почти в 30-километровую нитку, — трактовая дорога в горах была единственной. Белогвардейцы попытались воспользоваться этим. Преследуя арьергард, они старались смять боковые заслоны. Выполнение задачи Ханжин возложил на 3-ю Оренбургскую дивизию. Ему казалось, что сделать это удастся легко, однако натиск врага замыкающие части и боковые охранения Сводного отряда успешно отбивали.

Самым трудным был участок от Белорецка до села Макарово. Высокие горы, ущелья, каменистый грунт. Порой дорога проходила вдоль обрывов. Дни выдались знойными. Голодные бойцы обливались потом. Мучила жажда. Люди недосыпали. К концу очередного перехода ноги становились чугунными. А бойцы всё шли и шли. Пехотинцы тянули пулемёты; надрываясь, вытягивали на вершины орудия.

Фланговым отрядам — кавалеристам и артиллеристам — было особенно трудно, ведь шли они напрямик — через горные вершины, леса и пади, выбивая врагов из многочисленных тайных засад. Было много жертв: бойцы срывались и падали в пропасти.

Действия Сводного отряда осложнялись тем, что вместе с ним было около 3000 беженцев — жёны, дети и родители командиров, советских работников, бойцов отряда. Когда вышли на равнину, беженцы отделились от отряда — направились параллельными просёлочными дорогами.

Но с партизанской армией шли обозы. Только раненых и больных при выезде из Белорецка было около 150. Когда соединились с Красной Армией, это число выросло до 450. [119]

Отметим одну важную деталь. Несмотря на многочисленность отряда, он был хорошо управляем. В частях проводилась работа по укреплению дисциплины. Суровое осуждение и наказание ожидало тех, кто проявлял трусость в бою, забывал помогать товарищам в пути. Беспощадно карались мародеры. В отряде работали дисциплинарные органы: следственные комиссии, контрольный совет, военно-полевой и товарищеский суды. В частях было несколько сот коммунистов, которые делили с беспартийными все тяготы, показывали пример в преодолении трудностей. В первую очередь это относится к Блюхеру. Ему удалось сплотить рабочих и крестьян, людей самых различных национальностей, а было их немало: русские, украинцы, башкиры, татары, марийцы, чуваши, латыши, эстонцы, венгры, немцы, румыны, китайцы. Воистину интернациональный отряд!

Под Кагинским заводом 7 августа враг понёс серьёзные потери, вынужден был отвести части на переформирование. Партизанам представилась возможность преодолеть опасную растянутость подразделений.

Предстояла встреча с красногвардейцами и партизанами Богоявленско-Архангельского района. Отряды, которыми руководил штаб Калмыкова, более месяца оборонялись в Уфимской губернии. Положение осаждённых становилось всё трудней. С нетерпением ждали они подкрепления. Блюхеровцы нанесли поражение частям стерлитамакского белогвардейского гарнизона под селом Петровским.

Оставив прикрытие, Сводный отряд двинулся на север, к Богоявленскому заводу. Радушно встречали партизан жители правобережья реки Белой. Выдалось время короткого отдыха. Происходила замена на боевых позициях местных отрядов, которые в конечном итоге были сведены в 2 полка. Таким образом, в соединении помимо трёх отрядов — Уральского (командир И.С. Павлищев), Верхнеуральского (командир И.Д.Каширин) и Троицкого (командир Н.Д.Томин) появилось еще 2 полка — Богоявленский (командир М.В.Калмыков) и Архангельский (командир В.Г.Данберг). Говоря иными словами, соединение, которое в одном из документов Блюхер назвал корпусом, насчитывало до 9300 штыков и сабель, а вместе с нестроевым и командным составом — до 11 000 человек. В полках и отрядах было около 100 пулемётов и 20 артиллерийских орудий. Вряд ли вызовет у кого-нибудь сомнение, что Сводный отряд мог решать сложные задачи и имел реальную возможность вырваться из окружения.

16 августа, уточнив план, Блюхер приказал начать продвижение на север, чтобы прорвать вражеское кольцо восточнее Уфы.

В районе трёхречья, там, где сливаются Сим и Зилим с Белой, разгорелось ожесточённое сражение между войсками Блюхера и белогвардейскими полками.

В. К. Блюхер расположил отряды так, чтобы можно было отразить натиск противника с любой стороны. На юго-востоке и северо-востоке были развёрнуты части Верхнеуральского отряда. Белогвардейцы встречались здесь лишь на отдельных участках, силы их были невелики. Но на западе Троицкому отряду пришлось столкнуться с крупными силами противника, которые скрытно переправились через Белую. [120]

В арьергарде находился Богоявленский полк с приданными ему двумя сотнями верхнеуральцев. Укрепившись на правом берегу Зилима, богоявленцы отбивали атаки 3-й Оренбургской дивизии и частей Стерлитамакского гарнизона. В ночь на 23 августа они мощным ударом отбросили противника, отошли к реке Инзер и заняли новую линию обороны...

* * *

Из воспоминаний В.А.Зубова: «От Белорецка до Стерлитамака 1-й Уральский стрелковый полк участвовал в боевых действиях только конными подразделениями. Впервые в полном составе полку пришлось драться у села Петровское.

Это было наше второе столкновение с белочехами. После трёхчасового боя противник был отброшен. Когда наши отряды сосредоточились в районе Архангельского завода, белогвардейское командование попыталось окружить их. Реки Белая, Инзер и Сим сильно затрудняли наше маневрирование, способствуя активной обороне белых. Завязавшиеся бои носили упорный характер, однако инициатива была в наших руках. Удары по обороне противника у населённых пунктов Зилим, Ирныкши и Бердина Поляна имели успех. Белогвардейцы были отброшены, а наши части, форсировав Сим, продолжали движение к станции Иглино. Победой в этих боях мы обязаны кавалерийским полкам Ивана Каширина, брата Н. Д. Каширина, и полку имени Степана Разина.

Район станции Иглино был последним важным рубежом на пути нашего движения навстречу Красной Армии. С преодолением этого рубежа партизанский отряд выходил из окружения. Но враг ещё раз предпринял попытку закрыть нам путь на север, собрав возле Иглино значительные силы, снятые со Стерлитамака и Уфы. На линии железной дороги курсировали бронепоезда.

Стрелки 1-го Уральского полка, представляя главную ударную группу, начали наступление на Тавтиманово. Конные части действовали на флангах. Попытки противника контратаковать отражались. И вот части Архангельского полка, действовавшие правее нас, наносят фланговый удар по белым и отбрасывают их к станции. Конница Ивана Каширина в стремительном броске на Иглино прорывает оборону и врывается на северную окраину железнодорожного посёлка. Белогвардейцы, бросая оружие и снаряжение, бегут к Уфе.

Позднее Блюхер в своём докладе военкому Урала Голощёкину привёл данные о результатах сражения под Уфой. Были разбиты 6-й Чешский, 6-й белоказачий, 1-й Башкирский, 13-й и 14-й Уфимские полки противника...»

* * *

Строки биографии (из книги В.В.Блюхера «По военным дорогам отца»): «Иван Дмитриевич Каширин, любимец казачьей бедноты, популярный своей удалью, находчивостью. Высокий и стройный. Синие казачьи офицерские брюки, высокие хромовые сапоги. Иван Дмитриевич носил летом простую рубаху-косоворотку или гимнастёрку. Эффектно выделялся серебряный пояс, кривая казачья шашка — тоже в серебре. [121]

Каширин отпустил рыжеватую бородку, а голову часто брил. Ему было меньше 30, душа-кавалерист, рубака и весельчак.

И.Д.Каширин был командиром Верхнеуральского отряда, в составе которого было много казацкой молодёжи. Славный путь за его плечами. После партизанского рейда Иван Дмитриевич воевал в 30-й стрелковой дивизии, а в канун контрнаступления войск Восточного фронта возглавил вновь организованную красную казачью бригаду. Победное шествие её полков по уральской земле началось 28 апреля 1919 г. Бойцы бригады освобождали города Бугуруслан, Белебей, взаимодействовали с 25-й Чапаевской дивизией во время Уфимской наступательной операции, а затем с триумфом вошли в Верхнеуральск и Троицк.

После гражданской войны Блюхер несколько лет не встречался с братьями Кашириными. Но в 1934-м, когда был образован Военный совет страны, они вновь нашли друг друга. Местом встречи стала Москва. Командарм Особой Дальневосточной Блюхер и командующий Северо-Кавказским военным округом Николай Дмитриевич Каширин, приезжая на заседания совета, заходили в гости к Ивану Дмитриевичу, который в то время стоял во главе московской милиции».

* * *

...Наиболее сложные задачи в районе трёхречья были поставлены перед отрядом И.С.Павлищева и приданным ему Архангельским полком. Они разгромили белогвардейцев на левом берегу Сима и 21 августа овладели плацдармом на правобережье. Части Сводного Уральского, продолжая сдерживать наступавшего с юга противника, переправились через Сим.

25 августа Уральский и Троицкий отряды при поддержке Архангельского полка разгромили белогвардейцев на линии Слутка — Родники — Асканыш. Верхнеуральцы и переместившиеся на правый фланг архангельцы продвигались к Самаро-Златоустовской железной дороге. Туда же устремились и другие партизанские отряды.

Чтобы не допустить прорыва Блюхера через железнодорожное полотно, белогвардейцы создали вокруг партизан кольцо. До 28 августа шли бои местного значения. Обе стороны готовились к решающей схватке.

Вечером 28 августа Верхнеуральский отряд вступил в бой с чехословацко-польским подразделением под Иглино. Бой продолжался больше суток. Общим наступлением партизаны смяли противника и прорвались через железную дорогу.

На протяжении 40км железная дорога и все средства связи были выведены блюхеровцами из строя. Не теряя ни одного дня, двумя колоннами устремились они к деревне Красная Горка, что на левом берегу Уфы. Командование рассчитывало вывести в этот район войска раньше, чем к нему подоспеют белогвардейцы. Близ Красной Горки предполагалось произвести переправу через Уфу. Это удалось осуществить, правда, в ожесточённой борьбе.

Через несколько дней авангард соединения — Троицкий отряд — вступил в Аскино, от которого до линии фронта оставалось 25 км. А 12 сентября 1918г. около деревушки Поляковка кавалерийский [122] эскадрон разинцев встретился с красноармейцами 5-й Уральской дивизии.

На другой день подразделения Блюхера направились к фронту и вышли на линию Екатеринбург-Казанской железной дороги. Этим завершился продолжавшийся свыше 2,5 месяцев героический партизанский переход по уральским хребтам и дорогам.

В ходе боевых действий соединение Каширина — Блюхера разбило полки белогвардейского Уральского корпуса, польские легионы, части Стерлитамакского, Бирского и Аскинского гарнизонов, 6-й Чехословацкий, 1-й Башкирский, 13-й и 14-й Уфимские полки.

Это была блестящая операция советских войск. 1500-километровый переход получил высокую оценку ВЦИК. «Переход войск тов. Блюхера в невозможных условиях, — отмечалось на одном из его заседаний, — может быть приравнен разве только к переходам Суворова в Швейцарии».

30 сентября 1918 г. В.К.Блюхер был награждён только что учреждённым орденом Красного Знамени (№ 1). Чуть позднее государственными наградами были отмечены Н.Д.Каширин и ряд других участников рейда по тылам врага...

* * *

Из сообщений газеты «Уральский рабочий» от 17 сентября 1918 г.: «Тов. Блюхеру.

Уральский областной комитет РКП(б), Уральский областной Совет рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов и областная конференция профессиональных союзов приветствуют Вас и Ваши войска, вписавшие небывало героическую страницу в историю пролетарской революции.

Знайте, уральский пролетариат гордится беззаветно смелыми солдатами революции и их вождями и больше чем когда-либо уверен в победе социалистической революции в России над темными силами контрреволюции.

Голощёкин, Белобородов, Сафаров, Преображенский, Толмачёв, Кузьмин, Воробьёв, Андреев, Розенталь».

* * *

...К моменту соединения блюхеровцев с регулярными частями 3-й армии, прикрывавшими подступы к Перми, обстановка сложилась трудная. Противник наращивал напор, стремясь прорвать фронт. В тяжёлом положении оказалась 4-я Уральская дивизия, сражавшаяся на Красноуфимском направлении. Против её сравнительно небольших сил (чуть больше 2000 бойцов) действовали вражеские соединения, насчитывающие более 9000 человек, к тому же располагающие достаточным количеством пулемётов. Бои носили ожесточённый характер, стоили обеим сторонам крупных потерь. Но к белым поступали свежие подкрепления из Сибири, а нашим частям ждать помощи не приходилось.

17 сентября Р.И.Берзин телеграфировал Главкому: «6-й день подряд противник ведёт интенсивное наступление на Пермь, сосредоточив крупные силы. Идут бои на всём фронте 3-й армии, наши потери тяжёлые: в пехотных полках осталось в ротах только по [123] 10–15 человек. Чехословаки и казаки наступают. Вчера после ожесточённых боёв наши части вынуждены были оставить Красноуфимск».

Численность неприятельских войск продолжала нарастать. По сведениям штаба 3-й армии, в последних числах октября противник сосредоточил в районе Кордон от 20 до 25 тысяч штыков.

В этот критический момент правофланговые части армии как раз и получили поддержку вышедшего из окружения Сводного Уральского отряда. Влившись в 4-ю Уральскую дивизию, блюхеровцы по сути скомплектовали её заново. На 6 октября силы дивизии составили около 11 000 бойцов. Дивизия не только сумела приостановить продвижение белых, но и сама перешла в контрнаступление и освободила Красноуфимск.

Противник, несмотря на численное превосходство, утратил боевую инициативу. Советские войска перешли к активным действиям и надёжно прикрыли подступы к Перми со стороны Кунгура и Красноуфимска.

* * *

Телеграмма в ЦК РКП(б): «31 августа 1918 г. Выслушав с глубоким прискорбием весть о подлом покушении на вождя мировой революции товарища Ленина, Пермская общегородская конференция РКП(б) заявляет всем явным и тайным мракобесам контрреволюции:

Напрасны потуги политических банкротов в предсмертных судорогах лишить коммунистическое человечество его самой светлой головы. Этот шаг лишь показывает нам, что все способы честной и открытой борьбы для наших врагов уже исчерпаны и что скоро они будут окончательно раздавлены.

Нет места унынию в нашей партии!

Да здравствует стойкая и еще более беспощадная борьба за социализм!

Товарищ Ленин по-прежнему будет олицетворением стальной воли рабочего класса.

К победе! К социализму!..»

* * *

Лежали на краю посадочной полосы, вслушивались в тишину. Ни одного постороннего звука не доносилось из затуманенной солнечной дали. Стояли последние тёплые дни, и всё вокруг млело, наслаждаясь щедростью мягкого света, отстоявшейся тишины, нерушимого покоя. Всё было бы чудно, если бы не это ожидание.

— Да нет! Это исключено, — уверенно произнёс Степанов и пристукнул кулаком пожухлый дёрн, оставив в нём глубокую вмятину. — Не такой он лётчик, чтоб могли сбить.

Степанов легко, пружинно перевернулся на спину, подложил руки под затылок. Глаза смотрели в безоблачную синь, но ничего он там не видел, весь был в воспоминаниях:

— Шли мы на Верх-Нейвинск. Погода вот такая же: ни тучки. А на станции уйма вагонов и народу. Бронепоезд стоит с пулемётными башнями... Муратов, замечаю, оборачивается в мою сторону, рукой показывает: дескать, понизу надо, над крышами. И тут же сбавляет высоту. Я за ним. Из-за домов посёлка и свалились на белых. Шум моторов, грохот разрывов... А Муратов снова из своей кабины на солнце показывает. [124] Слежу: разворот он над станцией делает предельно крутой, чтоб не дать белякам опомниться...

Между тем даль по-прежнему звенела тишиной.

Так до конца дня и не порадовала она лётчиков раскатистым рокотом «Ньюпора».

Через день вызвали комиссара отряда и Степанова в штаб дивизии; те вернулись оттуда как варёные. Ребята обступили их. Типикин, обычно спокойный, уравновешенный, не выдержал, вплотную подошёл к своему лётчику (у Степанова он лётчиком-наблюдателем был):

— Чего молчите-то?

Саша Степанов с болью ответил:

— К белым Муратов, гад, перебрался, — и выругался таким изощрённым матом, какого Типикин не слыхивал от него даже в самом тяжёлом полёте.

Новость ледяной водой на каждого пролилась. Может, шпионом был Муратов? Но о муратовском шпионстве мог подумать кто угодно, только не Типикин.

С год назад случилось ему забрести на екатеринбургский вокзал (надо было убить время до Делового совета на заводе Ятеса, куда Пётр надумал поступать, вернувшись с дутовского фронта). Пошёл вдоль железнодорожных путей и вдруг на платформах в заросшем крапивой тупике увидел пару самолётов. Понятно, покрыты они были брезентом, но брезент для взгляда бывшего моториста Одесской авиашколы — не помеха. По шасси и колёсам, проглядывавшим из-под чехлов, Типикин определил: один «Ньюпор», другой «Вуазен», французские машины. Только какими же судьбами оказались они аж на Уральском хребте? Пошёл Пётр к платформам, но тут же услышал от одинокого вагончика голос часового:

— Но, но, не балуй! Отчаливай помаленьку.

Тогда решился Типикин на обходной манёвр: отошёл на расстояние и уже оттуда спросил:

— Товарищ боец! Где командир, отвечающий за перевозку самолётов?

Часовой опешил: пришелец знает о самолётах, значит, начальник; какой-то. Встал солдат по стойке смирно.

— Товарищ Шестаков во времянке отдыхают. После караула оне.

С Шестаковым Типикин нашёл общий язык с первого слова. Матрос Шестаков по воле случая служил механиком при самолётах, которые надо было переправить в Сибирь, а из-за чехословацкого мятежа переправа затруднилась, затянулась, и Шестаков боялся, как бы вообще не превратилась в несбыточную мечту. Словом, сопровождающему надоело скитаться с опасным грузом по запасным путям, ругаться с начальниками станций, у которых и без «Ньюпоров» и «Вуазенов» забот было много.

— Слушай, братишка, а ведь выход есть! — сказал Типикин и изложил свой план. При виде самолётов заныло у него ретивое, припомнились полёты над зелёно-голубой землёй (лётчики часто брали его в полёт), и перспектива заводского пролетария враз потускнела, потеряла притягательность. [125]

План же его заключался вот в чем. В Екатеринбурге (это Типикин знал точно) проживал бывший лётчик Муратов, знакомый Петру по Одесской авиашколе. Значит, лётчик есть, механик есть, моторист тоже, самолёты в наличии, и надо думать — потребность в авиаотряде на Урале имеется. Остаётся идти к военному комиссару и объяснить всё.

Вскоре за Цыганской слободой, на самой окраине Екатеринбурга, появились на зелёном поле наскоро прокопанные и посыпанные мелом разметки, а ещё через день, собирая со всей округи зевак, взмыл ввысь рокочущий «Ньюпор», оставляя за собой сладковатый керосиновый дымок.

— Разрази меня гром, если не выучусь летать! — тихо сказал стоявший рядом Шестаков, и эти слова задели тайную струну в Петре Типикине. Дела налаживались, и всё было бы ничего, если бы не случай с Муратовым. Правда, у времени своя тайная спасительная сила — закрутит она человека, завертит в заботах, завалит разными неожиданностями, так что и минутки свободной не оставит, чтобы вспомнить бывшее потрясение; и забудется оно, словно и вовсе его не бывало, разве иногда даст повод снова пережить, впрочем уже по-новому, затерявшееся в мельнувшем потоке дней.

Как-то в Невьянске, когда самолёты авиаотряда, зачехлённые и молчаливые, громоздились на железнодорожных платформах, к составу подошёл крепкого вида человек и, как когда-то Типикин, стал присматриваться к приземистым невидимкам под чехлами. Типикин понял: не случайно человек появился.

— Братцы, возьмите в отряд! — взмолился человек. — Я ж военный лётчик, а с паровозом вожусь.

Взяли в отряд Алексея Упорова, отличным лётчиком оказался. И вот новое ожидание. Как месяц назад.

Вылетели Упоров и Пятницкий на Нижнюю Салду. Сбросили бомбы. Пятницкий — на аэродроме, а Упорова нет... Снова ждали на краю посадочной полосы, вслушивались в тишину. Только была она уже по-настоящему осенней, холодной и неуютной. Зябко было стоять в открытом поле, посыпанном первым крупяным снежком... Но нет и нет Упорова. Время остановилось.

Наконец издалека послышался гул, начал нарастать, и под серебряными облаками скользнула тень самолёта. Летел он неровно, рывками. Сжалось у Петра сердце, шагнул навстречу самолёту, словно этим можно было помочь.

Коснувшись земли, «Виккерс» взмыл вверх и рухнул на полосу, подмяв под себя шасси. Лётчики бросились к машине. Корпус был изрешечён пулями. Вытащили Лёшку Упорова. Был он ещё жив, открыл глаза, пошевелил запёкшимися, чёрными губами:

— Ничего, ребята... Я знал, на что иду... За правду поднялись... Без потерь нельзя... Я уж не увижу... А вы не забывайте... Лёшку Упорова... Вот и... — лицо его совсем потемнело, землистым стало, словно тень легла на него.

У парней выступили слезы. Это была первая в отряде боевая потеря. На другое утро вместе с новым командиром авиаотряда Степановым выпало Типикину лететь на железнодорожный узел, над которым [126] ранили Упорова. Следы от пуль — пулемётные. Может, с бронепоезда били?

Глаза проглядел Типикин, пока сбрасывал бомбы. Нет, нигде не видно бронированного поезда. Откуда же стреляли в Лёшку? Только с 3-го захода заметил Пётр в чёрном дыме, охватившем станцию, белые гривы паровозного пара, но не на основных путях, а на заброшенной ветке. Поезд выдвигался из полуразрушенного депо. «Ишь где!» — подумал Типикин и хотел подсказать командиру, только тот сам всё приметил. Пошли в пике. «Вот теперь не промазать!» — подумал Типикин, примеряясь к приближавшемуся броневику. Петр слышал, как длинными очередями застрочил командирский пулемёт. Типикин сбросил на поезд фугаски. Скользнув над землей, самолёт взмыл над зданием старого депо — и ухнули один за другим взрывы. Пётр не видел, как легли бомбы, но командир, обернувшись, показывал через стекло кабины большой палец...

Вскоре Типикина послали учиться на лётчика, и судьба распорядилась так, что он уже не встретился ни с командиром уральского авиаотряда Степановым, ни с другими товарищами по лётной страде. Зато произошла встреча, о которой никогда не думалось.

Пётр Александрович шёл вдоль московского аэродрома, как увидел перед собой человека вроде когда-то знакомого. «Неужели Муратов?» Обогнал, посмотрел в лицо — точно.

— Муратов! — хрипло сказал Типикин.

Да, перед ним стоял Муратов, крепко сдавший, постаревший, с мутноватым взглядом. Типикин руки не подал, и Муратов усмехнулся. Они продолжали стоять друг против друга. Бывший сослуживец долго и мучительно молчал, наконец заговорил:

— На дружбу я не напрашиваюсь. А о себе, если хочешь, расскажу.

Они прошли немного, сели на скамейку в тени клена.

— Сдал я тогда под Тагилом, — начал Муратов немногословный рассказ. — Подумал: задавят революцию. Что могут рабочие, крестьяне, комиссары перед мировой силой, которая правила планетой веками? Ведь букашки мы перед ней, безумцы, бог знает что о себе возомнившие. Пахать нам землю, за станками стоять, а мы на невиданную жизнь замахнулись... Вот я и ушёл под сень той силы...

И опять молчал Муратов. Молчал и слушатель, не зная, как возразить ему. Но какая-то внутренняя сила мешала подняться с тенистой скамейки.

— У белых я много передумал. Сила та оказалась чём-то вроде световой рекламы. Ярко, броско, а за ней — тьма и пустота... Какая сила, если всё из-под палки, против воли?.. К тому времени я уже командовал авиаотрядом. Однажды поднял все самолёты и посадил на советский аэродром. На помилование не рассчитывал. Да вот, как видишь. — Муратов ещё раз холодно усмехнулся. — Живу. Летаю. Одно плохо — старую веру потерял, новую не нажил. Ну да это уж дело личное...

Он резко поднялся со скамейки, торопливо, жадно закурил.

— Ладно, пора. Бывай здоров, Типикин.

Согнув плечи, он пошёл по асфальту. Холодно ему было, что ли? [127]

Хотя вовсю палило солнце, заливая город душным летним светом...

* * *

Хроника гражданской войны. Во время одного из полётов на Кунгурском направлении советский разведывательный самолёт, на котором, находились лётчик Граб и лётчик-наблюдатель Шульц, встретился в воздухе с истребителем противника. Белогвардейский истребитель был сбит. Это был первый воздушный бой за годы гражданской войны.

Кроме авиаотряда Степанова в распоряжении 3-й армии находились Олонецкая авиагруппа и Московский авиаотряд, возглавляемые лётчиками Железным и Веллингом.

В составе 5-й армии сражался Казанский авиаотряд Павлова. Лётчики отряда способствовали разгрому врага на Свияжском направлении, участвовали в боях за освобождение Казани.

В августе-сентябре 1918г. белогвардейские части Каппеля прорвались в тыл советских войск. Результатом стало окружение штаба 5-й армии, находившегося на станции Свияж. Лётчики Казанского отряда Павлов, Сапожников, Ефимов, Кожевников, Ингаупил и Гванта оказали существенную помощь частям армии в освобождении штаба.

Авиацией белогвардейцев командовал начальник Гатчинской авиашколы Борейко. Когда немцы начали наступление на Петроград, он приступил к эвакуации школы на Восток. Часть эшелонов дошла до Самары и попала в руки белых. Захваченные самолёты послужили технической базой для создания белогвардейских авиационных отрядов.

Часть эшелона, застрявшая в Казани, была возвращена в Москву. На основе спасённой авиатехники была создана школа Красного воздушного флота в Егорьевске.

* * *

Возросшее сопротивление правофланговых частей 3-й армии серьёзно помогло войскам 2-й армии, которые боролись с контрреволюцией в Прикамье. По распоряжению командарма Берзина был сформирован отряд особого назначения. В его состав вошли добровольческие дружины из Воткинска, Ижевска, Сарапула, Осы, Красноуфимска, Камская бронефлотилия.

С событиями в Прикамье неразрывно связана история 5-й Уральской дивизии. Она возникла на базе соединений 2-й армии, дислоцировавшихся в районе Николо-Берёзовки, а затем под напором мятежников отступивших к Вятским Полянам. Костяком дивизии послужила партизанская бригада П.И.Деткина, состоявшая главным образом из крестьянской бедноты Бирского, Красноуфимского и Осинского уездов...

* * *

Строки биографии (из книги К.И.Куликова «В боях за Советскую Удмуртию»): «Имя Павла Ивановича Деткина является одним из самых славных имен в истории гражданской войны в Прикамье. Родился Павел Иванович в деревне Орехова Гора Бирского уезда 30 декабря 1886 г. в семье крестьянина-бедняка. Служил матросом на царском флоте. После службы работал в минных мастерских Свеаборгского порта в Финляндии. Затем переехал в Гельсингфорс, где встретил февральскую революцию.

26 апреля 1918 г. Петроградское бюро ЦК РКП(б) направляет его [128] со специальным мандатом на Урал. 30 мая он в Бирске, а 7 июня в отряде Деткина уже насчитывалось около 80 бойцов. Вскоре разведка донесла, что пала Советская власть в Байнах. Павел Иванович повёл свой отряд туда, после нескольких часов сражения кулацко-эсеровская банда была ликвидирована.

В Прикамье начала действовать банда Турова. Весь Бирский уезд оказался занятым контрреволюционерами. Деткин повёл отряд на Николо-Берёзовку, причём часть его направил на Бугульму, а часть — под Казань.

Высадившись на станции Камбарка, основной отряд Деткина пополнился добровольцами. Кроме того, Тюинский ревком направил в него 20 чехословаков, пожелавших сражаться за революцию.

В конце июля Павел Иванович связался со штабом 2-й армии, находившимся в Сарапуле. Поскольку в отряде насчитывалось около 900 человек, было решено сформировать стрелковую бригаду в составе двух полков. Командиром бригады штаб назначил П.И.Деткина. 18 августа комбриг стал начальником боевого участка левого фланга 2-й армии. Под его командование перешли красные подразделения, находившиеся в районе оперативных действий.

В конце августа белые осуществили наступление почти на всех участках обороны 2-й армии. В полосе отряда Деткина активные действия белых начались атакой на разъезд Карманово — в 50 км от Сарапула. Если бы бригада Деткина отступила, она попала бы под удар чехословаков, сосредоточенных под Красноуфимском. Ей оставалось только одно: обороняться и не пропускать ижевских мятежников на соединение с уфимскими белогвардейцами. Задачу подразделение выполнило. А в середине сентября бригада получила мощную поддержку вышедшего из окружения Блюхера».

* * *

...Взаимодействуя с Особым отрядом, части 5-й дивизии вели упорные оборонительно-наступательные бои недалеко от Осы, тесня мятежников по левобережью Камы. 25 ноября 5-я Уральская перешла в наступление, улучшив свои позиции.

После того как советские войска перекрыли подходы к Перми через Кунгур, белые попытались добиться успеха на Тагильском участке, чтобы прорваться на Северный Урал по Горнозаводской железной дороге через Нижний Тагил, Баранчу, Чусовскую. Усилив свои части резервами, они во второй половине сентября разбили измотанную беспрерывными сражениями 2-ю Уральскую дивизию и оттеснили её к Тагилу, угрожая важному стратегическому пункту — станции Сан-Донато, где Северо-Восточная Уральская железная дорога выходила на Горнозаводскую линию. Создалось чрезвычайно опасное положение: с падением Нижнего Тагила егоршинская группа советских войск оказывалась полностью отрезанной. Чтобы предотвратить катастрофу, командование Третьей армии перебросило под Нижний Тагил 1-й Камышловский и 4-й Уральский полки.

Пока Крестьянский коммунистический полк удерживал егоршинские позиции, снятые отсюда полки подтянулись к станции Сан-Донато и с ходу ударили по врагу. В упорном сражении, которое длилось почти [129] сутки, советские войска выбили белогвардейцев из Нижнего Тагила, отбросив их на 10км. Именно здесь были наголову разгромлены чехословацкие полки из дивизии генерал-майора Войцеховского. Части чехословаков почти исчезли на этом фронте.

Вскоре в штаб 3-й армии пришла телеграмма председателя ВЦИК Я.М.Свердлова: «Всем начальникам и частям, сражавшимся под Тагилом, от имени ВЦИК Советов, от имени всего трудового народа шлю горячий привет и пожелание победы над белогвардейцами, над всеми наемниками англо-французского империализма. Вы доблестно сражались за торжество социализма, пусть же ваша доблесть послужит примером всем борющимся товарищам. Держите высоко свое Красное Знамя».

Удачные бои под Нижним Тагилом помогли командованию 3-й армии завершить вывод частей из района Реж — Егоршино — Алапаевск и перебросить их к Кушве. Поредевшие полки 2-й Уральской дивизии были слиты с 1-й и образовали Сводную дивизию, которая в ноябре 1918 г. стала называться 29-й стрелковой. Командовал соединением М. В. Васильев...

* * *

Строки биографии. Макар Васильевич Васильев родился в 1889г. Член Коммунистической партии с 1917-го. Талантливый командир и организатор Красной Армии на Урале. При его непосредственном участии были сформированы легендарный полк Красных орлов, Камышловский, 4-й Уральский и многие другие. Бойцы с любовью называли Васильева «народным генералом». Настоящая слава полководца пришла к герою гражданской войны, когда он был назначен начальником 29-й дивизии 3-й армии.

Незаурядные способности М.В.Васильева помогли дивизии выйти из вражеского окружения и пробиться к Перми. Вот какую оценку подразделению Васильева дал один из членов Военно-революционного совета 3-й армии, побывавший с проверкой в 29-й дивизии в декабре 1918г.: «Положение у нас пиковое. Я только что вернулся из 29-й дивизии. Части устали до потери человеческого облика. Стойко дрались и гибли старые добровольческие полки. 29-я дивизия делает все. Она выше похвалы».

М.В.Васильев внёс большой вклад в разработку и проведение боевых операций на Камышловско-Шадринском и Тюменско-Омском направлениях Северо-Урало-Сибирского фронта.

После гражданской войны был на руководящей военной, советской и партийной работе. Умер в 1940 г.

* * *

...Между тем положение под Тагилом ухудшалось. Оборонявшиеся понесли большие потери, были измотаны до крайней степени. Противник же располагал значительными ресурсами. В конце концов ему удалось захватить станцию Сан-Донато, отрезав наши части от баз снабжения. 4 октября Нижний Тагил снова пал. Камышловский и 4-й Уральский полки с трудом оторвались от белых и отошли к Кушве. Крестьянский коммунистический полк оказался в окружении. После неудачных попыток прорваться через станцию Сан-Донато полковое командование [130] решило идти лесными тропами. Один из участников перехода рассказывает: «Шли медленно, с огромным трудом прокладывая дорогу через дремучий лес, пересекая горы и непроходимые болота. Впереди двигались бойцы с топорами и пилами. Они валили деревья, делали стлань, готовя путь для обоза и батареи.

Люди устали, но первыми начали сдавать кони: они так ослабели, что не могли тащить повозки, а тем более орудия. Обоз пришлось разгрузить. Часть раненых понесли на носилках. Снаряды и продовольствие разобрали по рукам. В помощь лошадям, везущим пушки, впряглись наиболее выносливые бойцы. И так полк шёл вперёд, шаг за шагом к цели».

К моменту выхода Крестьянского полка из окружения и соединения его с другими полками Сводной дивизии положение в районе Кушвы сложилось следующее. От станции Сан-Донато и Нижнего Тагила белогвардейские войска повели наступление в сторону Кушвы и 16 октября овладели Лайским и Баранчинским заводами. Они стремились окружить и разгромить Сводную дивизию, защищавшую подступы к Перми. Спасти положение мог только Крестьянский полк, поскольку других резервов у советского командования не было. Командир полка И.А.Ослоповский получил приказ задержать продвижение противника на Кушвинском направлении.

Врага удалось застигнуть врасплох. Его огневые точки, заранее выявленные разведкой, были быстро подавлены. Началась паника. К полудню 21 октября 7-я дивизия князя Голицына, занимавшая Лайский завод, деревню и станцию, потерпела разгром и перестала существовать. Вскоре белые сдали и Баранчу, почти не оказав сопротивления. На поле боя осталось огромное количество техники и имущества. Избежавшие разгрома белогвардейцы откатились к Нижнему Тагилу и до конца ноября не отважились возобновить наступление.

Бой под Кушвой принёс уральцам одну из самых блестящих побед. Достойную лепту в неё внёс 1-й Крестьянский полк, который принял на себя главную тяжесть боя и помог другим полкам Сводной дивизии. В приказе по 3-й армии об этом говорилось так: «Результатом беспримерной доблести 1-го Крестьянского коммунистического полка было то, что за 1,5 дня мы отвоевали у противника 20 вёрст, обильно залитых его кровью и в тактическом отношении дающих нам выгодное положение. Мы взяли у врага 20 пулемётов, обоз, много амуниции и других трофеев». Командование 3-й армии сообщало в приказе, что Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет принял постановление о награждении полка почётным Красным знаменем.

27 октября в Кушве состоялось торжественное вручение награды. Командующий Р.И.Берзин поздравил бойцов с высокой наградой. Выступивший с ответным словом военком А.И.Юдин предложил именовать подразделение 1-м Крестьянским коммунистическим полком Красных орлов...

* * *

Строки биографии. Командир полка Красных орлов Ф.Е.Акулов родился в 1879 г. в селе Шутинском Камышловского уезда. По социальному [131] происхождению — крестьянин. Окончил церковноприходскую школу. С 1902г. служил на действительной военной службе в драгунском гусарском полку старшим унтер-офицером. После демобилизации, до 1912г., занимался хлебопашеством. Работал шахтёром на Алапаевских приисках Ленского золотопромышленного товарищества. Во время 1 мировой войны служил в 21-м Сибирском стрелковом полку начальником конной разведки. За боевые отличия награждён четырьмя Георгиевскими медалями, четырьмя Георгиевскими крестами и произведён в поручики.

В 1918 г., в июне, сформировал партизанский отряд, воевал с чехами и белогвардейцами на Камышловском направлении. Позднее его отряд влился в 1-й Крестьянский коммунистический стрелковый полк (полк Красных орлов), а сам Акулов был назначен помощником командира. В августе назначен командиром полка Красных орлов.

Принимает участие в прорыве вражеского фронта под станцией Егоршино, в защите станции Антрацит, в боях под станциями Самоцвет и Салда, под городом Алапаевск, освобождении Верхне — и Нижнесалдинского заводов. Участвует в разгроме 7-й Уральской дивизии князя Голицына. Под станцией Камарихинской отряд Красных орлов под командованием Акулова уничтожил 8-й Енисейский стрелковый полк.

До полной эвакуации частей Красной Армии отряд Акулова удерживал в своих руках станцию Пермь-II. С отходом за реку Каму Ф. Е. Акулов участвует в боях под станциями Шабуничи, Чайковская, Менделеева, Григорьевская.

В феврале 1919 года назначен комбригом кавалерийской бригады, воюет в районе города Глазов и при наступлении на Колчака весной 1919 года. После освобождения Перми и Екатеринбурга Акулов был направлен на Южный фронт, где командовал отдельной кавалерийской бригадой в составе 12-й армии, действовавшей под Киевом. Умер в 1933 г.

* * *

В период осенних боёв на Урале отличились многие полки и подразделения. Немало славных дел на счету полка имени И. М.Малышева, который считался лучшим в 3-й Уральской дивизии. После оставления Екатеринбурга малышевцы вели бои в районе железной дороги Екатеринбург — Пермь, громили противника под Сылвенским заводом, обороняли станции Шаля и Шамары, прикрывая путь на Кунгур.

По всему Уралу шла слава о петроградских рабочих, сражавшихся в рядах 3-й армии. На самых ответственных участках фронта дрался 17-й Петроградский полк. За операцию по взятию Кыновского завода 17-й Петроградский вместе с 1-м Камышловским полком был представлен к награждению почётным Красным знаменем. Мужественно дрались с врагами 4-й Василеостровский и Путиловский стальной кавалерийский полки, Питерский Красный батальон, Нарвский партизанский Красногусарский отряд и другие соединения питерцев. В ноябре 1918г. командование направило в Москву ходатайство о представлении особо отличившихся бойцов и командиров петроградских соединений 3-й армии к высшей боевой награде — ордену Красного Знамени.

В боях участвовало немало интернациональных частей. Среди них — [132] Эстонский коммунистический батальон, который, прибыв в самом начале гражданской войны под Миасс, принимал деятельное участие в борьбе с контрреволюцией.

Особо следует сказать о китайских добровольцах. В октябре 1918 г. их батальон сражался на Верхотурском направлении. В донесении начальника Сводной дивизии за 29 октября сообщалось, что «китайский батальон, перейдя реку Актай, выбил противника из двух рядов окопов и отбросил его к Верхотурью. Отступление банд происходило в беспорядке, во время которого им нанесены огромные потери...»

* * *

Из сообщений газеты «Уральский рабочий» от 14 декабря 1918г.: «В последних боях под Выей погиб командир Китайского интернационального полка товарищ Жен Фучен.

Товарищ Жен Фучен пользовался большим авторитетом среди китайцев, и всё своё влияние, весь свой авторитет он принёс на службу Советской России.

Не так давно Жен Фучен был китайским консулом в Харбине и хорошо знал таможенное дело. В последнее время он был уполномоченным по делам китайских рабочих по Пермской и Вятской губерниям и жил постоянно в Алапаевске, где было сосредоточено много китайских рабочих. Он хорошо был знаком широким массам китайских рабочих и пользовался их уважением.

Живя в Алапаевске, Жен Фучен познакомился с военным комиссаром тов. Павловым. Здесь ему впервые пришла мысль помочь Советской России путём организации китайских рот.

Бывший офицер китайской армии, он энергично взялся за дело и оказал на этом поприще неоценимые услуги. Китайские части, созданные им, были наиболее стойкими и надёжными у нас на фронте.

Гражданин другой страны, Жен Фучен сумел понять, какие высокие идеалы для всех народов и всех стран провозгласила наша великая революция. И поняв это, самоотверженно начал служить мировому освобождению от цепей капитала.

И как честный солдат Мировой революции, своей жизнью запечатлел преданность великому делу.

Тов. Жен Фучен в последнее время трудился над переводом «Программы коммунистов» Бухарина. По вечерам, собирая вокруг себя товарищей, он знакомил их с основами коммунизма. И его работа не прошла даром.

Память о Жен Фучене, отдавшем свою жизнь за дело угнетённых всего мира, будет свято храниться борцами революции».

* * *

...Итак, миновали лето и осень 1918 г. Что же принесли они Уралу, Советской республике?

Прежде всего белогвардейцы и интервенты, несмотря на крупное численное и материально-техническое превосходство, не добились решающего успеха. Правда, они захватили важные районы промышленного Урала, но это стоило им огромных жертв. В боях под Екатеринбургом, Егоршино, Кунгуром, на Тагильском, Кушвинском, Лысьвенском и Осинском направлениях противник израсходовал значительную долю [133] резервов, предназначенных для выполнения стратегической задачи — захвата Перми. Яростное сопротивление 3-й армии облегчило наступательные операции на других участках Восточного фронта, содействовало подавлению контрреволюционных мятежей в Поволжье и Прикамье.

Однако, как мы уже отметили, борьба с контрреволюцией на Урале шла при неблагоприятной для Советской власти расстановке классовых сил. Именно это позволило противнику сохранять численное превосходство, несмотря на колоссальные потери в боях с Красной Армией. К моменту генерального наступления на Пермь у белогвардейцев было 3812 штыков, 3780 сабель, 268 пулемётов, 47 орудий и 7 бронепоездов.

Советские войска уступали врагу в живой силе, в людских резервах. Потери в боях, а они только в 3-й армии составляли ежедневно до 1500 человек убитыми и ранеными, приходилось восполнять за счёт мобилизации крестьянского населения. В армии оказывались не только неустойчивые люди, но и кулаки, которые разлагали мобилизованных. О качестве таких пополнений обеспокоенно говорится в телеграмме Берзина от 18 сентября: «В Перми стоят два полка только что мобилизованных, но элемент самый ненадежный. Среди них 75 % крестьянства, а партийных почти нет. Других резервов не имеем». [134]