Глава 2 они держались дольше всех (1920-1933)

Россия-СССР и США между крахом интервенции и дипломатическим признанием

…А баба-яга – против!

Провал вооружённой интервенции, бесславно закончившийся для Америки вынужденным выводом её войск с Дальнего Востока, поражение панской Польши и разгром Врангеля в Крыму положили конец Гражданской войне. Большевистский режим убедительно продемонстрировал всему миру свою прочность. Было ясно, что немедленно уничтожить его вооружённым путём нет никаких шансов. Этот бесспорный факт поставил перед руководством стран «мирового сообщества» серьёзный вопрос: какую вести политику в отношении Советской России, так убедительно доказавшей своё право на существование, что не считаться с ней не было никакой возможности.

При обсуждении «русского вопроса» в американских деловых и политических кругах обнаружились серьезные разногласия. Часть реалистически мыслящей буржуазии, а также группа радикальных деятелей, отражавших взгляды фермерства и городских средних слоев, призвали признать существование Советской России, прочность и жизнеспособность утвердившегося в ходе войны коммунистического режима. Они решительно требовали отказа от не оправдавшей себя политики экономической блокады и дипломатического непризнания Советского государства. случае продолжения этого курса американские капиталисты могут потерять для себя потенциально бескрайний русский рынок – подчеркивали они. Что, в конце концов, важнее – идеалы или интересы? Активными сторонниками установления торговых, а затем и дипломатических отношений с Россией были американские сенаторы У. Бора, Джозеф Франс, Джеймс Рид, Хайрем Джонсон.

Однако верх в этой дискуссии взяла другая, более крупная и влиятельная группа американских политиков; тесно связанных с крупнейшими монополиями. Она была настроена непримиримо по отношению к большевистскому режиму и категорически возражала против пересмотра позиции США в «русском вопросе». Не имея возможности уничтожить вооружённым путем Советскую власть, эта группа настаивала на достижении этой цели (или, по крайней мере, максимального ослабления Советской России) с помощью экономической и дипломатической изоляции. Естественно, что она ратовала за непризнание коммунистического режима в Москве.

Спор по вопросу об отношении к Советской России закончился победой сторонников жесткой линии. Под их давлением новое правительство Гардинга взяло курс на продолжение политики экономической блокады и политической изоляции Советского государства. ответ на официальное обращение Советского правительства с предложением начать переговоры о нормализации советско-американских отношений, новый государственный секретарь США Ч. Хьюз в ноте, опубликованной 25 марта 1921 г., объявил, что до «коренных изменений» в социально-экономическом строе России о восстановлении торговых и тем более дипломатических отношений между Соединенными Штатами и Советским государством не может быть и речи. Так, начавшись во имя экономических интересов, борьба с большевизмом перешла в идеалистическую плоскость, да так там и осталась.

Эта позиция пребывала неизменным принципом республиканской администрации и в последующие годы. Государственный департамент США выступил с осуждением тех американских предпринимателей и фирм, которые пытались установить коммерческие связи с советскими предприятиями. Более того, тупо прямолинейный в своих принципах Вашингтон не только не участвовал в работе Генуэзской и Гаагской конференций 1922г., куда впервые были приглашены официальные делегации из Москвы, но и немало способствовал тому, что заседания этих международных конференций окончились безрезультатно. Янки рассчитывали этим помешать прорыву блокады Советской России, но навредили в первую очередь самим себе.

Жесткая и негибкая политика правительства Гувера очень быстро стала анахронизмом. Попытка организовать единый антисоветский блок на дипломатическом фронте, состоящий из всех великих и малых государств, каждое из которых руководствовалось своими интересами и было раздираемо своими внутренними противоречиями, окончилась неудачей. Причем скорее, чем могли ожидать даже самые смелые сторонники большевизма. Уже в 1920г. Советское правительство официально признали связанные с Москвой тысячами экономических нитей бывшие окраины Российской империи – прибалтийские государства, Финляндия и Польша, а также азиатские государства – Иран, Афганистан и Турция. 1922г. были установлены дипломатические отношения с Германией. Еще через 2 года Советскую Россию признали Англия и Франция – две мощнейшие в Европе державы. Европейский антисоветский блок пал. Следующий год ознаменовался установлением официальных отношений с Токио. На этом фоне твердолобая позиция правительства США, упорствовавшего в отрицании коммунистического режима, выглядела бессмысленной и недальновидной, да таковой и была на самом деле.

Закостенелая в своем «непризнании» очевидного политика США отличалась подчас таким антисоветизмом, который удивлял и не находил поддержки даже у основных западных держав, отнюдь не питавших симпатий к новому строю. Чего стоит одно поведение правительства США во время советско-китайского конфликта в 1929 г. Яблоком раздора тогда стала Китайская Восточная железная дорога, находившаяся в совместном владении Советского Союза и Китая. В июле 1929 г. китайская военщина, во главе которой стоял правивший в Маньчжурии Чжан Сюэ-лян, нарушила все международные соглашения о совместном управлении КВЖД и захватила её. Более 2000 советских граждан, работавших в Китае, были брошены в концлагеря, а китайские войска начали провокации на советской границе.

В ход военной авантюры немедленно попыталась вмешаться Америка, в то время весьма активно старавшаяся проникнуть в Китай. Нотой от 25 июля 1929 г. госсекретарь США Г.Л.Стимсон призвал послов Великобритании, Франции, Италии, Японии и Германии в Китае создать международную «нейтральную комиссию» для совместного управления Китайской Восточной железной дорогой.

Фактически это была попытка интернационализировать советско-китайский конфликт и вовлечь в него – на стороне Китая – Европу, США и Японию. Однако идею открытого вмешательства в конфликт не поддержало ни одно из правительств, к которым этот призыв был обращён. А в одиночку ввязываться в разгоравшуюся на Дальнем Востоке войну Вашингтон не рискнул.

Под «крышей» голода

Отсутствие официального дипломатического прикрытия серьёзно мешало вести разведывательную деятельность против России. Но посольскую «крышу» сорвало ураганом войны, и тогда в ход активно пошла вывеска благотворительности. Вскоре после окончания Гражданской войны представился чрезвычайно благоприятный случай проявить милосердие – в 1921-1922 гг. Россию поразил небывалой силы голод.

В июне 1921г. А.М.Горький предложил учредить Всероссийский комитет помощи голодающим. Значительная часть антисоветски настроенной буржуазной интеллигенции с готовностью откликнулась на его призыв. Находившееся в крайне тяжёлом положении большевистское правительство вынуждено было признать Всероспомгол, хотя и понимало, что в нём многие из его организаторов и сторонников хотели бы получить легальный центр сплочения сил контрреволюции в стране. Члены комитета быстро установили контакты с зарубежными правительствами и эмигрантскими кругами, и Всероспомгол тут же стал использоваться как один из главных источников получения информации о Советской России.

Запад настойчиво добивался от большевиков признания независимости Комитета помощи голодающим. Вынашивались надежды, что в скором времени Комитет возьмёт в свои руки управление экономикой страны, а затем и всем государством. Различные стратеги разрабатывали сценарии «тихой контрреволюции», согласно которым предполагалось постепенно забирать власть у Советов, сначала подменив советские органы на местах отделениями Всероспомгола, а затем и Советское правительство заменить широкой коалицией антисоветских сил. Однако западные круги слишком открыто провозглашали свои планы и уже в августе 1921 г. Советское правительство ликвидировало Всероспомгол по причине его явной контрреволюционности.

В августе того же года прошли переговоры большевистского правительства с благотворительной организацией Американской администрации помощи (АРА), предложившей безвозмездную помощь голодающим Поволжья. Это были «добрые самаритяне» весьма специфичного толка: Формально АРА являлась организацией нескольких благотворительных, религиозных и националистических организаций, действующих под управлением единой администрации. Возглавлял ее министр торговли США Г.Гувер. Фактически же под прикрытием оказания продовольственной помощи американцы проникали в общественно-экономические и политические круги интересующих их стран, занимались сбором всесторонней информации и, пользуясь вновь обретёнными связями, пытались оказать политическое давление в выгодном для США направлении. Если это не разведка, то что тогда такое – разведка? По крайней мере, Штирлиц в Германии занимался именно этой деятельностью, а по поводу его профессии ни у кого сомнений не возникает… ( http://www.rulit.net/books/glavnyj-protivnik-read-241236-12.html )

Пудовкин С.И. Начало гражданской войны в Зауралье. По «Белым» мемуарам

(Из материалов Всероссийской научно-практической конференции VI Зыряновские чтения, Курган, 11-12 декабря 2008г. Издательство КГУ, 2008, 218с.).

Реконструкция многих, порой очень значимых исторических событий невозможна без привлечения воспоминаний их непосредственных участников. Особенно это касается воспоминаний о боевых действиях. Скоротечность событий, небольшое количество выживших в боях, порой отсутствие официальных документов усугубляют трагизм ситуации. Действительно, ликвидировать некоторые «белые пятна» нашей истории крайне сложно. Тем более, радуют не многие, но впечатляющие книги, так историк Д. Егоров в монографии «Июнь 1941. Разгром Западного фронта», вовлёкший в оборот воспоминания сотен непосредственных участников событий первых дней войны, смог восстановить хронику борьбы за Белостокский выступ.[1]

За 90 лет советская историческая наука, казалось, достаточно детально изучила события Гражданской войны, но «за кадром» остались воспоминания и документы оппонентов большевиков. Публикуемая нынче серия «Россия – забытая и неизвестная» позволяет вовлечь в научный оборот материалы о событиях проходящих на равнинах Зауралья в 1918 г.

В известной монографии П.И.Рощевского «Гражданская война в Зауралье» многие события описывалась неполно и трактовалась достаточно поверхностно. Рощевский писал: «В начале июня развернулись кровавые события в Кургане. К концу мая на станции Курган скопилось несколько тысяч хорошо вооруженных чехословацких легионеров. Они хозяйничали на станции и прилегающей территории. Курганский Совет рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов и газета «Известия Курганского Совета» призвали трудящихся быть готовыми к защите Советской республики от поднявшей голову контрреволюции. После кровопролитного боя небольшого гарнизона Кургана с белогвардейскими отрядами белочехи 2 июня 1918 г. заняли огород. Захват Кургана позволил интервентам 10 июня соединить сибирскую группу белочехов с челябинской, развернуть наступление к северу, на Тюмень и Екатеринбург». Таким образом, историк оставил за кадром многие важные события.[2]

В серии «Россия забытая и неизвестная. Белое движение. 1918г. на Востоке России» опубликованы интереснейшие воспоминания Бориса Борисовича Филимонова «Поход степных полков летом 1918г.». В своих мемуарах Б.Б. Филимонов описывает встречу с небезызвестным полковником Смолиным: «18 июня в Курган прибыл некий подполковник Смолин, проживавший до этого в городе Туринске и бежавший оттуда из-за преследования большевиков. Подполковник Смолин просил разрешения на сформирование в Кургане хотя бы небольшого партизанского отряда для действий в треугольнике Курган – Тюмень – Камышлов или же для выполнения тех задач, кои командирование найдет более целесообразными. План подполковника Смолина был одобрен, и ему был дан недельный срок для формирования отряда в Кургане. В этих целях курганский воинский начальник должен был выделить в распоряжение подполковника Смолина 40 вооружённых конных и пеших добровольцев, а чешский батальон, стоявший там же, в Кургане, должен был усилить отряд подполковника Смолина 30-40 стрелками (чехами).

Отряду ставилась задача: 1) выдвинувшись из Кургана, занять Исетское, лежащее на пересечении двух трактов: Курган – Тюмень и Ялуторовск – Шадринск, 2) удерживая этот пункт, иметь связь с частями войск, наступающими с одной стороны по линии железной дороги Омск – Ялуторовск – Тюмень, а с другой стороны – Курган – Шадринск, 3) иметь неослабное наблюдение за всем районом Курган – Ялуторовск – Шадринск. В оперативном отношении подполковник Смолин подчинялся начальнику колонны, наступающей на Шадринск».[3]

Далее в своих воспоминаниях Б.Филимонов даёт описание первых боёв объединённых отрядов чехов и белых против отрядов Красной армии. Автор достаточно подробно описывает сражение за Далматовский монастырь: «После двух часов беспрерывной пальбы красные стали отходить, а цепи добровольцев медленно, но верно стали продвигаться ближе к цели – монастырь перешел в руки белых. Красные отступили на вокзал, куда вслед за противником двинулись курганцы. Перебегающие звенья уже ложились у самого здания вокзала, падение коего ожидалось с минуты на минуту. Правый фланг курганцев уже вышел на полотно железной дороги и занял товарную платформу. В это время вошли в дело красные бронепоезда, находившиеся на вокзале. Они открыли огонь по белым из четырех легких орудий. Бой продолжался. Ни та, ни другая сторона не отступала. Тогда красные решились на хитрость. Красные бронепоезда оставили станцию, делая вид, что начали свой отход на Каменский завод. Опять победное «Ура!» добровольцев, и курганцы на вокзале. Но тут красные бронепоезда вернулись и открыли убийственный огонь по скопившимся на перроне белым бойцам. Откуда-то взялись красные пулеметчики, кои, выйдя во фланг белым, открыли по ним пулеметный огонь. В результате этого огня курганцы отступили, оставив и вокзал, и монастырь, доставшиеся такой недешевой ценой. Белые отступали с огромными потерями, не имея возможности вынести своих раненых. Видя, что резервов у белых нет, красные нажали, и курганцы покатились. Город был ими оставлен...».[4]

Долгое время оставалось неизвестным, как произошел разгром одного из первых добровольческих отрядов Красной армии под командованием Д.Е. Пичугина. Филимонов, как непосредственный участник этих событий, дает описание этого разгрома: «Белые конники подскакали к цепи. Стрельбы нет. Красные стоят, подняв руки, а винтовки их на земле... Ротмистр приказывает им отойти от винтовок на 50 шагов, оставляет около них двух всадников, а с остальными несется дальше. На душе стало сразу легче...

На берегу Гусев, держа коня в поводу, целится из карабина в какого-то человека, стоящего по пояс в воде с сапогами на плечах.

- Это Пичугин, - говорит Гусев. Кубарем скатился с коня в воду Манжетный. Пригрозил пистолетом и за шиворот вытащил на берег «господина с сапогами». Обыскали. По документам действительно Пичугин...

Но тут белым бойцам пришлось пережить несколько жутких минут: речка неширокая, всего шагов сто, поросшая по тому берегу кустарником, в котором ясно видны были люди и винтовки. Берег же, на котором находились белые, был низкий и шагов на двести ни одного кустика.

Подошли к отряду. Пленных стали допрашивать, Пичугин оказался бывшим солдатом лейб-гвардии Преображенского полка. Кроме него, среди пленных оказался один видный большевик – военрук.

Заканчивая описание первых действий Курганского добровольческого отряда в районе родного города, хочется отметить, что данные, на первый взгляд не заслуживающие особого внимания мелочи организационной и боевой работы белых все же характерны. Следя за действиями Курганского добровольческого отряда, мы видим, в какой обстановке и при каких условиях создавались вооруженные силы Белой Сибири, что являлось их кадром и какого рода трения пришлось перебороть на местах отдельным белым отрядам, прежде чем, будучи руководимыми единой волей, устремиться на запад в борьбе за свободу России».[5]

В другой книге серии «Восточный фронт адмирала Колчака» опубликованы воспоминания генерал-лейтенанта Константина Вячеславовича Сахарова о формировании частей белой армии в Курганском военном округе. Сахаров пишет: «По пути я сделал несколько небольших остановок, чтобы познакомиться с ближайшим тылом армии. Первая остановка была в Кургане, где грузились в эшелоны последние части Волжского корпуса и его тыловые учреждения, еще даже не закончившие своего формирования. Части производили хорошее впечатление, чему много содействовал их внешний вид – новенькое английское обмундирование с русскими белыми погонами; люди были хорошо обуты, имели достаточно белья, у всех имелись шинели и исправное оружие. Здесь же мне было доложено, что специалисты, скрытые остатки учредиловцев, пытались за последние две недели организовать в Кургане тайные собрания и митинги, но им это не удалось, так как почти весь офицерский состав не пошел с ними, а солдатские массы после опытов этой партии в 1917 году не поддавались уже на их лживые речи, не прельщались их дешевыми лозунгами».[6]

Таким образом, вовлечение в научный оборот воспоминаний участников Белого движения позволяет восстановить неизвестные страницы гражданского противостояния в Зауралье. СИ. Пудовкин, НТГСПА, г. Н. Тагил

( http://www.kurgangen.org/local-finding/grajdanskaya/Grajdanskaya%20voy/ )