Номенклатура

В дореволюционный период РСДРП(б) представляла собой очень узкую группу людей, обладавших достаточно высоким образовательным уровнем для того, чтобы самостоятельно изучать труды классиков марксизма, выносить суждения по тем или иным вопросам теории марксизма и вести политическую дискуссию. Организационно партия состояла из подпольных местных ячеек, управлять которыми центральный комитет (ЦК) партии не имел ни нужды, ни технической возможности. После революции ситуация кардинально изменилась. С одной стороны, партия большевиков стала правящей, поэтому в нее неизбежно начали проникать всяческие проходимцы, которые стремились не строить социализм, а использовать членство в партии в своих интересах. Практически все 1920—1930-е гг. коммунистическую партию сотрясали волны так называемых «чисток», в ходе которых ВКП(б) старалась избавиться от таких «попутчиков». Во-вторых, партия стала стремительно расширяться за счет приема революционно настроенных рабочих и крестьян. Безусловно, эти люди искренне верили в идеалы социализма, но их образовательный уровень разительно отличался от «старых партийцев». Не то чтобы слабо разбирающиеся в марксистской теории, но иногда попросту неграмотные «новые большевики» не умели, и объективно попросту не могли действовать в привычном для дореволюционных времен порядке,

поэтому все чаще местные ячейки обращались в ЦК с просьбой прислать «подготовленного товарища», который мог бы разобраться с проблемами, к которым местные партийцы даже не знали, как подступиться. Так постепенно, исподволь, руководители территориальных партийных организаций стали не столько избираться, сколько назначаться. Одновременно большевистское руководство столкнулось с чудовищной нехваткой квалифицированных кадров. Чиновничество, доставшееся в наследство от «старого режима», было политически неблагонадежно — его было бы хорошо заменить на проверенных партийцев. Но ведь опыт, полученный на каторге, не может заменить знание тонкостей железнодорожного дела или бухгалтерии! В каждую воинскую часть требовалось назначить комиссара, который обеспечивал бы лояльность командира. Но ведь и комиссар должен был обладать хотя бы минимальной воинской подготовкой! Специально для распределения подготовленных партийных кадров по вакансиям при ЦК был создан организационно-распределительный отдел (Орграспред). Так как Сталин возглавлял весь аппарат ЦК, Орграспред тоже находился в его ведении, и именно это обеспечило ему победу во внутрипартийной борьбе.

Вскоре были учреждены так называемые номенклатуры — то есть списки должностей, назначения на которых должны были обязательно утверждаться партийными инстанциями всесоюзного, республиканского или областного уровня. Такие должности стали называться номенклатурными, постепенно это название перекочевало и на сотрудников, занимающих эти должности. Хотя на первый взгляд, это было малозначащим сугубо техническим вопросом, на самом деле создание системы номенклатур имело огромные последствия. Ведь теперь Сталин, как глава аппарата ЦК ВКП(б) всегда мог обеспечить себе и своим сторонникам преимущество при распределении номенклатурных должностей. Мало-помалу лидеры различных оппозиций и уклонов замечали, что их сторонники почему-то переводятся на периферию, отстраняются от принятия ключевых решений, занимаются исключительно второстепенными вопросами… А должности первых секретарей обкомов партии, имеющие решающее значение при выборах на партийный съезд — почему-то укомплектованы сплошь сторонниками Сталина. Впрочем, это имело значение лишь в 1920-е гг. Куда важнее, что именно с момента создания систем номенклатур коммунистическая партия становится, фактически, особой властной структурой, обеспечивающей единство и управляемость СССР. Кандидатура практически на любой важный пост в Советском Союзе утверждалась в том или ином партийном комитете. И, соответственно, любой нарком или первый секретарь обкома могли быть вызваны «для рассмотрения вопроса и принятия организационных выводов» в ЦК. Таким образом, постепенно именно партийная структура стала основной управленческой системой власти в СССР, а собственно органы советской власти — местные советы и их исполкомы, вплоть до Верховного Совета

СССР — превратились в своеобразную «политическую бутафорию», лишь оформлявшую и легитимизировавшую принятые партийными инстанциями решения.