Письмо а. Изотова в день свадьбы.
Письмо опубликовано в книге «Память: Письма о войне и блокаде» / Сост. А.К. Варсобин. - Лениздат, 1985. - 688 с., ил.(484-485 стр.)
«Всю блокаду я был на Ленинградском фронте. Мне памятны Ораниенбаумский плацдарм, прорыв блокады, снятие блокады. Но особенно запомнился день 29 августа 1943 года. Это был день моей свадьбы.
В августе я находился в резерве офицерского состава Ленфронта. Стояли мы неподалеку от Витебского вокзала. Сестра у меня в это время работала диспетчером в Трамвайно-троллейбусном управлении на улице Зодчего Росси. Там я и познакомился с ее подругой, которая стала моей женой.
29 августа мы с женой зарегистрировались во Фрунзенском загсе и решили на память сфотографироваться. Договорились так: мы с ней прямо из загса идем в фотографию, а сестра и мать подойдут туда к двум или трем часам.
Фотография была на Невском проспекте, около Елисеевского магазина, на пятом этаже. Когда мы с женой поднялись наверх, по радио объявили, что начинается обстрел района. Нас вежливо попросили подождать в коридорчике.
Сразу за нами вошел морской лейтенант, в парадной форме, с кортиком на боку. Когда ему сказали, что до конца обстрела съемки делать не будут, он повернулся и пошел обратно.
Через несколько десятков секунд один за другим раздались два сильнейших разрыва. Дом задрожал, в ателье полетели стекла, а с улицы послышались крики.
Я бросился вниз и увидел такую картину. Лейтенант, который только что заходил в фотографию, лежал мертвым справа от парадной. С левой стороны еще двигалась женщина с разорванным животом. На трамвайной остановке лежала груда тел, а на самом Невском проспекте в разных местах лежали или с трудом двигались по асфальту люди. Тут еще два снаряда перелетели через здание Публичной библиотеки и разорвались на Невском.
Вместе с женой мы бросились искать среди погибших, раненых сестру и мать. Но их не было. Они появились только после окончания обстрела. К счастью, они переждали его в диспетчерской на улице Зодчего Росси.
И мы все-таки сфотографировались на память. И вот десятилетия спустя не эта фотография стоит у меня перед глазами, а та картина, которую я увидел на Невском проспекте».
Гавриловы Сергей Николаевич и Вера Константиновна
Статья опубликована в журнале Петербургская свадьба. – 2009. – № 2 – С. 14-17.
Леди и моряк
Таких, как Верочка, называют «девушка из хорошей семьи». Она прилежно училась и получила аттестат, как раньше говорили, «с золотой каемочкой». От ее осанки, манеры держаться веяло аристократизмом. «И в кого ты у нас такая? Прямо леди», - недоумевала мама, прикалывая брошку к лифу выпускного платья.
На геологический факультет Ленинградского Государственного университета Вера поступила без вступительных экзаменов.
К тому времени Сергей уже учился В Высшем Военно-Морском инженерном училище. По окончании училища в офицерском звании старшего лейтенанта он получил назначение в Таллинн на эскадренный миноносец «Стерегущий».
И, может быть, здесь история развивалась бы по другому сценарию, и наши герои так никогда бы не узнали друг о друге, но грянула война.
«Стерегущему» выпадали самые трудные рискованные операции. Корабль славился отличной выучкой команды. Во главе с волевым инициативным командиром кавалером ордена Красной звезды Е. Збрицким корабль первым отправил на дно Балтики фашистскую подводную лодку.
В сентябре 1941 года «Стерегущий» участвовал в обороне Ленинграда. 21 сентября в корабль, стоявший на позиции на Большом Кронштадтском рейде, попало несколько вражеских авиабомб. На мачте полузатонувшего корабля развевались флажки последнего сигнала: «Погибаю, но не сдаюсь!»
Израненный и ослепший от бомбового удара старший лейтенант Гаврилов из последних сил пытался удержаться в сентябрьской ледяной воде Невы. Помнит он, как его вытаскивали на берег, а дальше, словно провал в памяти. Сергей пришел в сознание лишь в палате госпиталя, что располагался в Инженерном замке. Он открывал глаза, но видел лишь темноту.
Врачи настаивали на операции. Моряк был против мнения медиков категорически. «Эдак вы меня вовсе без глаз оставите», - спорил с эскулапами Сергей. – «А видеть я еще получше вашего буду». И был прав. Зрение вернулось.
Блокада. После выписки офицера Гаврилова назначили командиром турбо- машинной группы крейсера «Максим Горький». Военный корабль стоял у завода «Судомех» (ныне «Адмиралтейские Верфи») по левую сторону от моста лейтенанта Шмидта. Справа от моста был пришвартован другой корабль – крейсер «Киров».
Вера жила с родителями в коммунальной квартире на Красной (Галерной) улице. Всякий раз, выходя из дома, Вера со страхом думала о том, доведется ли ей застать своих родных живыми, или, вернувшись. Увидит лишь руины. Участок от площади Труда до набережной называли «зоной смерти». Этот район, где находились стратегические объекты, был мишенью для фашистских бомб.
Шел 1942 год, самый тяжелый год в истории каждой семьи, пережившей блокаду. В январе Вера сдала зимнюю сессию, а в феврале университет эвакуировали в Саратов. Вера осталась в Ленинграде. Не смогла оставить в беде родителей. Девушка устроилась работать в отдел кадров на завод «Судомех», чтобы не быть иждивенкой и получать для семьи пайку хлеба.
27 декабря в конструкторском бюро завода устраивали Новогодний вечер. «До танцев ли теперь», - горько вздыхала Вера. Но мама ее уговорила пойти: «Развеешься, дочка, офицеры придут».
На новогодний огонек пригласили и моряков с «Максима Горького». Надо сказать, что подобные вечера были очень важны для военных моряков. Корабли с боевых заданий возвращались на базы и командам давались увольнительные. Тогда-то молодые офицеры и рядовые матросики устремлялись к этому островку мирной жизни, чтобы на несколько часов забыть о смертельной опасности, поджидавшей их в свинцовом море. Сергей, еще не оправившийся после тяжелых ранений прибывал в тяжелейшей депрессии и идти праздновать со всеми отказывался даже под дулом пулемета. Его буквально силой выпроводил с корабля командир: «Для поднятия боевого духа общество прекрасных дам необходимо», - утверждал он. Хотя прекрасными дам и их кавалеров того времени можно назвать лишь, закрыв глаза. «Мы ведь дистрофиками были, синюшными от голода. Какая уж там красота!», - вспоминала позже о своей молодости Вера. Если флотские мужчины в военной форме и начищенных до зеркального блеска ботинках смотрелись подтянутыми, то на девушках одежка была никакая – полинялые довоенные платьица висели мешком на худеньких плечиках.
Танец
На дощатом полу под радиолу в ритме вальса кружились пары. В углу стоял столик с угощением. Гостям полагалось 100 граммов водки и бутербродик с маслом. Офицер пригласил на танец девушку.
«Молодой человек прекрасно вальсирует», - отметила про себя Вера, да и сама она танцевала превосходно. Вальс-бостон сменил медленный фокстрот, затем было танго, снова вальс, быстрый фокстрот. Язык танца был прост и доступен. «Мы с Сережей поняли друг друга в танце», рассказывала Вера потом родителям.
Жизнь в блокадном городе стала привычной, молодость брала свое. Молодежь искала всякую возможность сходить на концерт, попасть в театр или потанцевать на вечерах. Для Сергея и Веры танцы стали поводом для встреч. А спустя полгода Сергей сделал Верочке предложение.
«Ты, Сережа, сумасшедший», - ответила ему тогда девушка. Война, голод, холод. А ты свадьбу праздновать удумал». Сергей был настойчив, в свои увольнительные он носил букеты благоухающей сирени Вериной маме и спрашивал совета, как растопить девичье сердце. И Вера сдалась. Свадьбу назначили на 15 ноября 1943 года.
Свадьба
«Ни фаты, ни подвенечного платья у невесты не было. И обручальное кольцо муж купил Вере уже после войны. А тогда, в розовом платье, сшитом еще к выпускному школьному вечеру, 23-летняя девушка прихорашивалась у зеркала, и лицо ее освещала улыбка. В 11 часов за Верой зашел жених, и молодые люди отправились на Садовую улицу в ЗАГС Октябрьского (Адмиралтейского) района. Густыми хлопьями падал снег. Сергей бережно сжимал руку своей невесты, и, казалось, счастливее этих двоих в целом свете не сыскать.
Они долго плутали по промерзшим коридорам казенного помещения в поисках нужной комнаты. В то время желающих зарегистрировать брак было немного, регистрировали, в основном, смерти. Наконец, нашли нужный кабинет.
За столом сидела хмурая укутанная женщина. Едва взглянув на молодых людей, спросила фамилии и быстро заполнила свидетельство о браке. Затем вручила новоиспеченной семье документ и сухо бросила: «Поздравляю». Такой «радостный прием» и напутственная речь молодых лишь развеселила.
По дороге домой молодожены попали под обстрел, едва успели они укрыться от пуль в ближайшей парадной.
На пороге дома Веру и Сергея встретила тетя и, к их недоумению, посыпала им на головы зерна овса. «Чтобы ваша семейная жизнь была счастливой», - пояснила она. К вечеру стали собираться гости. Пришли тетушки со стороны невесты и две ее подружки, а со стороны жениха были командир корабля и с супругой и трое друзей моряков. Родители Сергея находились в эвакуации.
В дверь позвонили. «Верочка, это к тебе», - крикнула из кухни мама. На пороге стоял матрос: «Поздравляю!» - зарделся он и вручил невесте букет белых живых цветов. Девушка восхищенно ахнула. Парень сумел достать цветы в ботаническом саду, очевидно, выменял их на пайку хлеба.
Увидев цветы в руках у Веры, крестная, женщина необыкновенной красоты, вынула из густых черных как смоль волос декоративный букетик искусственных цветов, разломила его пополам и приколола половинку к Вериной прическе.
«Ну что вы стоите, проходите к столу», - пригласила мама Веры гостей в комнату, где стоял стол, накрытый блюдами с изысканными по тем временам кушаньями: черным хлебом и консервами с корабля. Самым главным украшением свадебного стола был винегрет. После праздничного ужина завели патефон. Молодежь танцевала под любимые, бывшие тогда в моде лирические песни Вадима Козина и Георгия Виноградова».
Семья После свадьбы Вера и Сергей виделись лишь в редкие увольнительные мужа на берег. Скучали и писали друг дружке полные любви и нежности письма.
30 апреля 1945 года в молодой семье Гавриловых родилась первая дочь. В день выписки Вера слышала какой-то странный шум за окнами. В палату вбежала нянечка и радостно воскликнула: «Верочка, какая ты счастливая! Война закончилась!».
Автор статьи Елена Ветлугина.