Новые явления в словообразовании, морфологии
Словообразование тесно связано с другими уровнями языковой системы – морфологией и синтаксисом, так как результатом словообразовательных процессов является появление новых слов.
Словообразование в высшей степени подвижно, в его системе заложены большие потенции, реализация которых практически не ограничена. Именно поэтому в активные периоды жизни языка, особенно сильно дали о себе знать, к примеру, в 90-е годы.
Бурные процессы в современном словообразовании объясняются причинами внеязыковыми и внутриязыковыми, которые чаще всего переплетаются, усиливают друг дуга. Например, законы аналогии, экономики речевых средств, законы противоречий, как правило, на уровне словообразования поддерживаются или стимулируются социальными причинами. Так, ускорение темпов жизни усиливает действие закона речевой экономии, а рост эмоциональной напряжённости в жизни общества активизирует процессы образования эмоционально-экспрессивных типов словообразовательных моделей.
Изменения в морфологическом строе языка обнаруживаются в расширении или сужении круга вариантных форм, т.е. словоизменительных вариантов. Такие варианты возникают внутри грамматической системы, часто при соприкосновении морфологических и синтаксических явлений. Грамматическая вариантность всегда категориальная: это варианты форм грамматического рода, варианты падежных форм, варианты числа, варианты категорий глагола и т.д. Надо сказать, что в грамматике вариантность небезграничная, она допускается лишь до определенного предела, который устанавливается самой системой, например, при двух вариантных формах падежных окончаний (в отпуске - в отпуске, инженеры - инженера) не может появиться из ничего третья форма, она не предусмотрена системой языка. И потому движение форм внутри этих рамок осуществляется путем борьбы этих форм, вытеснения одной формы другой. Или еще пример на системное ограничение: в русском языке ощущается затухание форм среднего рода существительных, особенно среди субъективно-оценочных образований (мое женушко, соловушко, сынишко, крапивушко). Выбор форм, приходящих на смену этим старым народным формам, невелик, он ограничен самой категорией грамматического рода: идет дифференциация форм, ориентированная в одушевленных существительных на значение пола: сначала - моя женушко, мой сынишко; далее - моя женушка, мой сынишка. Другие формы не предусмотрены. Кстати, в последнем случае возникает новое ограничение: несмотря на форму мужского рода, используется окончание -а, а не нулевое, что более соответствовало бы форме мужского рода. Так, грамматика сама устанавливает запреты, оберегая свою исконную природу. Если лексика и словообразование дают большой простор для языкотворчества, то морфология постоянно ставит запреты и ограничения. Более того, выход за пределы установленных границ в употреблении грамматических форм чаще всего являет собой ошибочное употребление, а не нарождающуюся тенденцию.
Связь с морфологией приводит к устойчивости тех сторон словообразования, которые опираются на морфологию: состав словообразовательных морфем, их спаянность с морфемами словоизменительными (например, суффикс -тель производит только существительные м.р. 2-го склонения, а суффикс -ость — существительные только ж.р. 3-го склонения), набор способов словообразования не подвержены резким историческим изменениям.
Заключая выборочное рассмотрение процессов в области морфологии языка, сравнение вариантных форм уходящих и приходящих им на смену, можно еще раз подчеркнуть основные тенденции, так или иначе обозначившиеся в современном русском языке, проходящие с разной степенью интенсивности, разных по времени протекания и результативности, но вполне очевидных и по каким-то показателям схожих по разным частям речи и их формам. Это явное нарастание в языке аналитических черт; предпочтение более экономным средствам выражения; при избыточной вариантности форм стремление к возможной унификации; активное действие закона аналогии при становлении новых форм и, наконец, явное вхождение в нейтральный литературный фонд морфологических средств фактов живой разговорной речи.
Сказанное особенно ярко обнаруживается при изучении коротких моментов истории. Рассмотрим исторический период 1990— 2012 гг., который распадается на несколько подпериодов: эпоха перестройки и пост перестройки. Зависимость между этими краткими историческими отрезками и изменениями в словообразовательной системе отсутствует. Лишь отдельные изменения в системе словообразования можно соотнести с явлениями истории общества.
О высокой активности словообразования свидетельствуют подсчеты количественного соотношения двух основных способов производства однословных номинаций — заимствования и производные слова.
Можно утверждать, что каждое новое важное явление в политической, экономической, культурной и т.д. жизни общества получает, как правило, наименование, связанное с использованием словообразовательных средств языка, например: компьютерщик, альтернативщик, оборонщик, силовик, государственник, державник, льготник, бюджетник, платник, бесплатники др. Таким образом, вопрос о новых явлениях в русском словообразовании, о возможностях, функциях и конкурентах словопроизводства в современном русском языке связан также с целым комплексом процессов, отражающих тенденции в настроениях и предпочтениях российского общества.
Заключение
Период перестройки, распад СССР, смена государственной системы изменили сами условия функционирования русского языка, его коммуникативно-прагматический характер. Небывалая популярность средств массовой информации в настоящее время резко изменила акценты в сферах влияния на развитие языка, особенно в его литературной форме. Активность СМИ, их установка на живое непринужденное общение не только повлияли на изменение норм литературного языка в сторону их либерализации, но и изменили психологическое отношение населения к языку, явно стимулирующее расшатывание литературных норм, ставящее под сомнение их незыблемость и обязательность. Расширение сферы спонтанного общения резко сузило общение официально подготовленное, выверенное и откорректированное. Это открыло границы литературного языка для лексики разговорной, просторечной, жаргонной. Свобода форм выражения породила тенденцию к небывалому словотворчеству. Современные авторы текстов, устных и письменных, не сковывают себя литературными традициями и не ограничивают тщательным выбором слов. В сфере публичного общения стирается и ослабляется официальность.
Наряду с этим интенсифицирован и процесс иноязычного заимствования. Среди новых слов много прямых заимствований, но значительное количество слов создано на русской почве, путем использования иноязычных приставок или корневых частей слова наряду с русскими. Все это говорит об открытости лексической системы русского языка, ее активности и жизнеспособности. Слова не просто входят в язык, но творчески перерабатываются и приспосабливаются к чуждой для них среде, оказавшейся достаточно сильной, чтобы подчинить себе инородное.
Огрубление письменной и устной речи за счет жаргонной и арготической лексики, грубой и циничной по существу, обнаруживается сегодня не только среди средств массовой информации. Этим грешат и чиновники, облеченные высокой властью. Поэтому известную дестабилизацию бесценной и вообще грубой лексики следует рассматривать в контексте общей тенденции времени к стилистическому снижению речи в целом и заметной утрате практическим языком возвышенно-эстетических качеств.
Совокупности лексических единиц, ранее отличавшихся крайне узкой сферой распространения, обычно характеризовались как жаргон, арго, сленг. При определении этих понятий словари отмечают в какой-то мере условность этих «языков», созданных с целью языкового обособления. Особенностью же современного употребления элементов такого «обособленного» языка оказалась их широкая распространенность, общедоступность этой «тайнописи». В целом такое явление можно обозначить как «общий жаргон», явивший собой поистине феномен в системе русского языка.
Заметным явлением в последнее десятилетие ХХ века стал и компьютерный жаргон. Существование компьютерного жаргона позволяет специалистам в области программирования не только понимать друг друга с полуслова. Благодаря знанию этого специального языка компьютерщики чувствуют себя членами некоей замкнутой общности, обособленной от «непосвященных». Явление подобного языкового обособления свойственно практически всем профессиональным группам, а не только программистам, но особенность компьютерного жаргона заключается в том, что он стал частью лексики не только профессионалов, но и очень многих носителей русского языка.
В целом, в последнее десятилетие ХХ века изменения произошли на всех языковых уровнях, и эти изменения оказались очень заметными и существенными.
Языковые изменения в конце XX в., «на переломе» общественной жизни, были активно восприняты языковым сознанием представителей российского общества: уход в пассив пластов лексики эпохи социализма; новая жизнь слов, обозначающих актуальные понятия нашего времени; вторжение жаргонов в общелитературный язык; поток заимствований, наводнивший не только язык науки и техники, но и повседневного быта и официальную публичную речь; семантические и стилистические смещения и перераспределение. Все это создает яркую и пеструю, но вполне закономерную и объяснимую картину жизни языка - картину динамичную, с интенсивно протекающими процессами.
Список литературы
Амелина А.Н. Активные процессы в русском языке//Экспертиза, 2007, № 3
Ермакова О.П. Лексические значения производных слов в русском языке / Ермакова О.П. - М.: Манускрипт, 2006
Л.П. Крысин Толковый словарь иностранных слов
Толковый словарь русского языка конца XX в
Русский язык конца XX столетия / Отв. ред. Е.Л. Земская. - М., 2000
Смирнова А.Н. Современный русский язык. – М.: Олма-пресс, 2006
Н.С. Валгина, Активные процессы в современном русском языке. – М.: Логос, 2003 г
https://ru.wikipedia.org/