2. Общая характеристика старорусского литературного языка

Русский литературный язык Московского государства сохраняет традиции литературного языка периода Киевской Руси. Наметившийся в период Киевской Руси литературно-языковой параллелизм (языковой дуализм) в период Московской Руси не только сохраняется, но и развивается дальше. Различия между двумя типами литературного языка усиливаются и становятся особенно резкими с середины XIV в., достигая кульминации в период так называемого «второго южнославянского влияния». Книжно-славянский язык заметно расширяет сферу своего влияния, становясь господствующим в повествовательно-исторической и публицистической и мемуарной литературе, проникает в деловую письменность, становится языком государства. Народно-литературный тип языка, напротив, утрачивает свои позиции, обслуживая лишь некоторые жанры светской литературы (воинскую повесть, летопись).

Параллельно с этими типами литературно-письменного языка в Московии функционирует церковно-славянский и деловой язык. Последний получает статус государственного языка и становится разновидностью письменного языка великорусской народности. Между книжно- славянским и деловым языком возникает соперничество, возникает своеобразная двуязычная ситуация.

3. «Второе южнославянское влияние» и эволюция книжно-славянского типа языка

Укреплению традиций книжно-славянского типа способствовало так называемое «второе южнославянское влияние». («Первое» относится к X - XI вв. - периоду крещения Руси). Термин «второе южнославянское влияние» был предложен в 1894 г. А. И. Соболевским.

В период возвышения Москвы (после 1380 г.) возобновляются прерванные во время татарского нашествия культурные связи с южнославянскими землями и Византией. Устанавливаются оживленные контакты между русскими, болгарскими и сербскими церковниками в монастырях Константинополя, Афона, в Москве. На Русь проникают южнославянские переводы главным образом греческой церковно-поучительной литературы. В связи с потерей независимости в конце XIV - XV в. Византией, Сербией, Болгарией, с Балканского полуострова устремились в Москву (где искали убежища и возможности продолжения своего дела) духовные деятели: митрополит Киприан, афонский монах Пахомий Логофет, Максим Грек и др.

Византийско-болгарская литература XIV в. с ее политическими и религиозными идеями, с пышной риторикой, торжественной патетикой, эмоциональной силой воздействия на читателя вполне соответствовала потребностям правящих кругов Москвы, стремящихся объединить феодальные области в мощную восточнославянскую державу. Поэтому в Москве южнославянских деятелей принимают с почестями, поручают им высокие церковные посты. В Москве они стремятся укрепить и распространить византийско-болгарские традиции, осуществляют новые переводы греческих книг на церковнославянский язык русской редакции.

К концу XIV в. возрастает роль и авторитет Москвы, которая становится общепризнанной столицей русского государства, городом, приобретающим мировое значение. Среди высших слоев общества (прежде всего высшего духовенства) складывается представление о Руси как преемнице политического и церковного наследия Византии, а о «Москве как третьем Риме» (Дъва Рима падоша, третий Рим стоить, четвертому не бывать). Суть этой идеи сводилась к тому, что Москва объявлялась наследницей Рима и Византии – центров древних культур.

Книжно-славянский тип литературного языка начинает претендовать на исключительное значение в сфере литературы. Он продолжает болгаро-византийские традиции и обнаруживает тенденцию к созданию единых архаически-славянизированных норм. Эта новая струя южнославян-кого влияния способствовала развитию пышного риторического стиля, получившего название «извитие, или плетение словес». Именно этот стиль оказался наиболее подходящим средством идеологического воздействия господствующего класса на народ. Целая армия церковников сознательно архаизирует язык, воскрешая исчезнувшие языковые особенности на всех уровнях языка и литературы.

Начиная с конца XIV в. в Москве под руководством митрополита Киприана осуществляется редактирование церковных книг, в языке которых к этому времени было немало русских слов. Чисто русские грамматические нормы, обычные в языке ранних литературных памятников, уступают теперь место грамматическим нормам, свойственным церковнославянскому языку. Реформа графики и орфографии, получившая название киприановской (ее проводил Киприан, а затем в течение 30 лет занимался ею Логофет), выразилась прежде всего в изменении внешнего облика памятников письменности. Появляются новые начертания букв, приближающие русское письмо к древнегреческому.

Реформа книгописания вызывалась не только необходимостью привести графику и орфографию церковных книг в соответствие (через южнославянскую письменность) с древнегреческим письмом, но и причинами исторического порядка: ростом и централизацией Московского государства, необходимостью в связи с этим иметь твердые (архаичные) нормы книгопечатания. Созданная в Москве типография (Печатный двор) должна была печатать исправленные церковные книги. Первым образцом такого издания на Руси была книга «Апостол» (1564).

Преобразования церковно-литературного правописания заключались в следующем:

1. В области графики: а) усложняется шрифт; развившееся к этому времени русское уставное письмо было заменено южнославянским полууставом; изменились начертания букв: русское письмо приближается к греческому; б) вновь вводятся юсы (юс малый и юс большой); в) исключается j (йот) перед гласным а (вм. добрая, копия, всея Руси стали писать добраа, копиа, всеа Руси; г) редуцированные гласные в сочетании с плавными пишутся по старославянскому образцу: плъкъ, влъкъ, врьхъ (вм.: пълкъ, вълкъ, вьрхъ); д) устанавливается разграничение в употреблении букв и и i — последнюю писали перед гласными (такое ее употребление сохранилось до реформы 1918 г.); е) в окончаниях слов по сербскому образцу пишется ь (вм. ъ), например: умь, соколовь (вм. умъ, соколовъ в «Слове о полку Игореве»); ж) вновь употребляются уже ставшие архаичными сочетания гы, кы, хы: врагы, великыи, з) наблюдаются следы второй палатализации: врази, руце, и) над буквами появляется много надстрочных знаков, указывающих на сокращенное написание слов, и чуждые русскому языку ударения, например: вино, искони, становятся возможными произносительные варианты Мария и Мария, в текстах появляются идеографические элементы: (глаз).

2. В области лексики: а) вытеснение русских слов с полногласными сочетаниями словами с неполногласными сочетаниями: гладъ (вм. голодъ, гласъ (вм. голосъ), б) широкое распространение написания жд и щ вместо ж и ч, в) наличие сложных слов с ориентацией на греческий язык; г) обилие в новых переводах и оригинальных произведениях греческих слов (грецизмов): евангелие, игуменъ, грамота и др., д) в тексты вносятся архаичные старославянизмы: стогна (улица), возглавие (подушка).

3. В области морфологии: а) преобладают архаичные падежные формы имен существительных и местоимений; б) в форме именительного падежа единственного числа мужского рода имен прилагательных окончание -ый вытесняет окончание -ой: слепый, злый (вм. слепой, злой), в) в форме родительного падежа единственного числа женского рода имен прилагательных употребляется окончание -ыя, -ия (вм. -ое, -ые, -ее), а в мужском роде -аго вм. -ого (от великия мученица, злаго помысла, г) широко используются глаголы 2-го лица на -си, -ши: веси, подаси; инфинитив на -ти, -щи: учити, рещи, перфект со связкой, аорист, имперфект: прияхъ, изиде, кричаху, оставилъ еси, причастия действительного залога, в том числе в стяженной форме: текущимъ, извыкнувшу.

4. В области синтаксиса распространенными становятся сложные предложения с архаичными союзами и наречиями: камо (куда), егда (когда); предложения, включающие оборот «дательный самостоятельный» и др.

Структура предложений усложняется:

а) за счет нанизывания простых предложений, б) рядами однородных членов, в) перечислительными элементами предложения.

5. В области стилистики наблюдается широкое использование книжных средств художественной изобразительности. Развиваются и совершенствуются черты пышной риторики, витийства, сложной образности, панегиризма. Средства красноречия этого стиля сводились к «плетению словес», к надуманным сложным словам, к бесконечным тавтологиям. Этот новый южнославянский стиль достиг высшего расцвета у Епифания Премудрого, в житийной литературе. В нем было выражено резко отрицательное отношение к народной русской речи, к словам с конкретными значениями. Просуществовал он до XVII в.

Все эти изменения находят отражение в литературе. Книжно-славянский тип литературного языка в первую очередь отражает все эти изменения. Кроме того, в этот период возникает ряд новых литературных жанров, не совпадающих по языку. Под несомненным влиянием южнославянской литературы, особенно житийной, расцветает пышный риторический стиль. Литературный язык и орфография принимают, по выражению проф. П. Я. Черных, архаизированный характер.

Положительные стороны реформы состояли в следующем: 1) в нормализации языка, хотя и архаической по своей сущности; 2) в распространении и развитии письменности, что способствовало началу русского книгопечатания в Москве; 3) в понимании общности явлений славянских языков: усиление связи с балканскими странами имело большое значение для поддержки религии, церковной письменности в пору, наиболее тяжелую для русского народа, когда единство веры было важной силой, появление печатных грамматик. В Вильно в 1596 г. выходит «Грамматика словенска», составленная Лаврентием Зизанием. В 1619 г. выходит грамматика Мелетия Смотрицкого. Однако роль этих грамматик в нормализации средств русского литературного языка была незначительной: они ориентировались только на церковнославянский язык. Первая собственно русская грамматика под названием «Букварь», написанная Иваном Федоровым, была издана во Львове в 1574 г.

Отрицательные стороны киприановской реформы заключались в том, что, архаизируя письменный язык, она обнаруживала стремление отграничить книжный язык от разговорного, сделать «священный» язык недоступным для непосвященных.