Некоторые вопросы теории восприятия

...Проблема первичных образов оказывается на этой основе составной частью проблемы перехода от трансформации внешних воздействий в факты сознания; проблема вторичных образов становится составной частью не менее значительной проблемы перехода от ощущения к мысли.

...Исследованием Р. Я. Абрамович-Лехтман было показано, что в первые месяцы переход от низших недифференцированных движений к координации движений и "преддействиям" связан с моторным торможением на дистантный (зрительный или слуховой) раздражитель. На этой основе формируется специфическая ощупывающая функция руки, в свою очередь способствующая превращению движений в действие.

Как показано этой работой, уже в зародыше предметного действия ребенка в первом полугодии жизни имеет место комплексирование сенсорных реакций и сочетание ряда свойств отображаемого предмета. Во втором попугодии жизни младенца отмечаются уже повторные результативные действия, направленные на обнаружение потенциальных свойств предмета.

...Наши наблюдения над первым годом жизни ребенка, подтверждая данные Р. Я. Абрамович, Лехтман, позволяют выделить еще несколько существенных генетических фактов.

а) В индивидуальной предыстории восприятия, как целостного предметного образа, весьма важным моментом является формирование (начиная с третьего месяца) зрительно-пространственного различения движущихся объектов: именно взаимодействие ребенка с движущимся объектом (приближающаяся и удаляющаяся игрушка) формирует готовность ребенка к первоначальному восприятию пространства.

б) Дифференцировка глазодвигательных функций и других механизмов пространственного различения является предпосылкой для формирования осязания, которое, в свою очередь, в предметном действии способствует опредмечиванию зрения, образованию зрительного восприятия.

в) Со второго полугодия жизни решающим фактором является взаимовлияние не только зрения и осязания, но и зрения и слуха.

Расширение поля зрения и активизация зрительного восприятия связаны со слуховой ориентацией в пространстве, с формирующейся установкой на невидимое (а отсюда распознавание потенциальных свойств видимого предмета).

г) 6 последние месяцы первого года ясно обнаруживается тенденция на отделение предмета от других предметов и в связи с этим - выделение фигуры из фона. Первым признаком отделения, видимо, является телесность, особенно объем, рельеф, контуры предмета, а не цвет или форма, которые приобретают детерминирующее значение позже.

...Все эти новейшие данные подтверждают основное теоретическое положение о формировании зрительных предметных образов в процессе предметной (игровой) деятельности.

Таким образом, эти данные вскрывают процесс и условия образования восприятия как целостного предметного образа.

...Одним из важных генетических приемов в экспериментальном изучении вопроса о соотношении между ощущением, восприятием и представлением является изучение случаев агнозии, особенно зрительной. В исследовании расстройств узнавания и сложных форм восприятия (при сохранении остаточных элементов чувствительности и простейшего различения) возможно проследить условия восстановления предметных образов, их "обратное развитие".

...Все... случаи свидетельствуют о различии между процессами ощущения и восприятия. При наличии относительно сохранных ощущений больной все-таки не воспринимает адекватно предмет, а в более легких случаях, при наличии восприятия предмета, не отражает ситуации, в которой функционирует предмет и которая изменяет смысл предмета.

Таким образом, эти данные свидетельствуют о том, что нормально практическое зрение основывается не на абстрактно-зрительной функции, а на предметности и ситуативности зрительного образа, разрушаемых при затылочном синдроме, что снижает зрение на элементарно сенсорный уровень и делает человека практически "слепым", несмотря на наличие зрительной чувствительности. Эти данные вполне подтверждают наше предположение об условиях образования восприятия в процессе развития ощущения на основе предметной деятельности.

Уже в данных детской психологии можно установить тенденцию в развитии восприятия от предметности к предметной ситуативности образа. Вместе с тем эти данные позволяют ставить вопрос о том, что образ, формирующийся в процессе предметной деятельности, вычленяется из этой деятельности, связывается смысловыми и ассоциативными отношениями с другими образами и развивается по некоторым внутренним закономерностям.

Тем более нужно думать, что взаимоотношения предметного и предметно-ситуативного образов с предметной деятельностью еще более сложны в развитии зрелого сознания.

...Можно подумать, что процесс восприятия не только формируется предметной деятельностью, но и ограничивается ею, если только;

а) этот процесс не опосредствуется мыслительными процессами и не становится, таким образом, наблюдением как единством восприятия и мышления;

б) если не образуется особая познавательная деятельность в форме наблюдения.

...Вскрывая генетическую роль предметных действий в формировании восприятия, нужно, таким образом, учесть и другую сторону взаимосвязи образа и действия - снятие предметного действия "теоретической" деятельностью созерцания и размышления, что и раскрывается в активных и дифференцированных формах восприятия.

Дальнейший анализ восприятий оказывается, таким образом, невозможным без анализа их взаимоперехода и взаимопроникновения со вторичными образами, мыслью и словом.

...С точки зрения советской психологической науки всякий акт чувственного познания является 4 фазным процессом, начальный момент которого составляет ощущение, как отражение отдельного качества или свойства предметов окружающего мира. Восприятие, как форма отражения предмета, в отличие от парциального, частичного знания об отдельных свойствах и качествах предмета, есть целостный образ предмета. Естественно, что это целостное отражение предмета возникает из частичного знания о его качествах и свойствах и, следовательно, включает в себя эти знания. Таким образом, ощущение и восприятие правильнее всего было бы рассматривать как два разных момента, две различные ступени единого процесса чувственного познания. Однако,... ощущение может и не перейти в восприятие (на известном уровне организации процесса чувственного познания), может существовать и как вполне самостоятельная, хотя и более элементарная форма. Восприятие же, как можно предполагать, невозможно без ощущений и возникает лишь на их основе, в процессе их дифференциации и развития.

...Было показано, что основным источником возникновения у человека целостного предметного образа является предметная деятельность, предметные действия самих людей. Именно поэтому типичными формами слухового восприятия признавались некоторыми советскими психологами лишь восприятия музыки и речи, опредмечивающих в самой деятельности людей их чувственное познание: типичными формами зрительного восприятия признавались лишь те или иные формы эстетического восприятия изображений и т.д.

Такое понимание объясняет источники возникновения ряда сложных форм восприятия. Оно заключается в установлении единства сознания и деятельности в структуре восприятия, в установлении причинной зависимости предметно-чувственного знания от предметной, практической деятельности и т. д. Ряд конкретных исследований в этом направлении действительно показал, как при изменившейся структуре деятельности (труда, учения, игры) функционально преобразуется структура самого восприятия; эти исследования вскрыли причинное основание предметных образов внешнего мира в предметной деятельности.

С этой точки зрения "идеальное" вычленение предмета как целого (в человеческом сознании) возможно постольку, поскольку такое вычленение происходит материально, практически в самих предметных операциях с вещами внешнего мира.

...Между тем ясно, что лишь единство природы самого объекта и структуры субъекта, в их взаимодействии, может объяснить действительные источники генезиса восприятия как целостного предметного образа.

Очень важную роль в генетическом решении этого серьезнейшего вопроса призвана сыграть психология раннего детства. Именно в этом периоде зарождаются самые ранние, первичные формы восприятия, которые с самого начала есть нерасчлененное восприятие предмета и пространства, в котором он находится.

...Наше наблюдение показало, что движение объекта есть самое первое, исходное и самое основное объективное условие для образования восприятия.

...Наблюдение привело нас к выводу, что движение объекта раньше и первичнее становится источником сенсорного развития и перестройки сенсорных функций, нежели, например, хватательное движение субъекта.

В последующем (со второй половины первого года) движение субъекта в форме хватания и далее - манипулирования является источником движения объекта, и обе эти формы движения совместно развивают сенсорные механизмы.

...Как показывает наблюдение, именно движение объекта выделяет его как какой-либо определенный предмет из аморфной для ребенка и сплошной массы окружающего пространства, являющейся своего рода нерасчлененной непрерывностью. Фиксация взгляда, поворот головы, движение рук и другие специфические, повторяющиеся в этих условиях реакции свидетельствуют о том, что движущаяся вещь становится для нервно-психической деятельности ребенка объектом ощущения, внимания и стимулом для движения.

...Эти наблюдения убедили нас в том, что поле зрения ребенка формируется именно движущимися объектами, в число которых, конечно, входит прежде всего и сам взрослый человек.

Прерывно движущаяся в руках взрослого человека вещь есть один из важнейших источников формирования зрительного восприятия. Это положение легко раскрывается при изучении того, что является генетически самым ранним носителем формы предмета для формирующейся психики ребенка. Таким генетически наиболее ранним носителем является контур предмета, своего рода перерыв непрерывности, которым является первоначально для младенца пространство внешнего мира. Первоначально восприятие не есть расчлененная субъективная форма предмета как такового, т. е. обособленного от других вещей тела. Первоначально восприятие есть именно отражение границ, перерывов между сплошной пространственной массой и отдельным предметом, выделившимся из него посредством движения. Лишь в последующем, уже к концу первого года жизни, можно наблюдать дифференциацию восприятия на две формы: восприятие ситуации и пространственных отношений и восприятие предмета как структурного единства. В этой дифференциации уже сравнительно более Позднего и сложного порядка все большую роль играют преддействия и предметные (игровые) действия ребенка, а также и особенно самостоятельное передвижение ребенка и все расширяющаяся зона его практического овладения пространством.

...Итак, первый вывод из нашего наблюдения заключается в установлении формирующей роли движения объекта в сенсорном развитии и первоначальном образовании восприятия.

Не меньшее значение, на наш взгляд, имеет и другое наблюдение, которое влечет за собой также определенное заключение. Начиная с третьего месяца, когда поле зрения ребенка становится более или менее объемным и устойчивым, особую роль в развитии зрительного восприятия пространства начинает играть звук и слуховая ориентировочная реакция. Пока не определилось поле зрения и оно не приобрело более или менее устойчивого характера, всякие звуковые раздражения, вызывавшие ориентировочные реакции ребенка, имели чисто случайное значение, не входили ни в какую постоянную систему сенсомоторной деятельности ребенка. До известного периода зрение и слух разобщены в психологическом отношении, причем это не значит, конечно, что звук не сенсибилизирует зрения и т. д. Но когда мы указываем на новую роль звука и слуховых реакций для зрительного восприятия пространства, то вовсе не имеем в виду эту субсенсорную форму взаимодействия органов чувств Факт, впервые отмечаемый именно здесь нами в этих наблюдениях, заключается в том, что звук и слух становятся стимуляторами и формирующим началом самого зрительного восприятия пространства.

Первоначально (до трех-четырех месяцев) для ребенка существует лишь пространство как видимая масса и вычленяющиеся из нее предметы. Звук и слух создают на протяжении нескольких месяцев новую, очень существенную для развития установку на невидимое пространство. Субъективное "поле" перестает быть с этого момента только полем зрения, а знание о пространстве - только визуальным. Переключение поля зрения связано с более пластическими двигательными ориентировочными реакциями головы и туловища на звуковые раздражители, находящиеся за пределами данного поля зрения. С этим моментом связано и самое первичное условие образования представпений, первоначально являющихся образами вещей данной наличной ситуации, находящейся за пределами непосредственного оптического поля.

...Изменяющееся соотношение между зрением и осязанием является одним из важнейших внутренних моментов становления восприятия.

...Сеченов показывал общность этих сенсорных систем в познании внешней действительности. За исключением специфики зрительного механизма восприятия цвета и восприятия глубины и за исключением специфически осязательного механизма восприятия плотности, проницаемости, сопротивления материала, все остальные качества предмета параллельно распознаются как зрением, так и осязанием (форма, контур, величина, объем и др.). Взаимный контроль и взаимное подкрепление опытом со стороны зрения и осязания играют огромную роль в развитии восприятия. Мы видели раньше, что взаимоотношения зрения и осязания изменяются на разных ступенях развития так же, как изменяется структура самого зрительного и самого осязательного восприятия.

...Осязание в собственном смысле слова нужно отличить от того неопределенного комплекса представлений о кожной и мышечно-суставной чувствительности, которой обычно обозначалась вся область кожных ощущений и проприоцепции Осязание, или гаптика, есть действительно сложная форма восприятия, т. е. формирование целостного предметного образа. Осязательный образ как таковой формируется далеко не любым участком кожной рецепции и не любым аппаратом кинестезии. Осязание имеет особый орган - руку, являющуюся продуктом и естественным органом труда, органом познания, особенно знания о пространственных и механических качествах вещей.

...Л. А. Шифман пришел к выводу, что осязание не сводится ни к тактильной, ни к кинестетической чувствительности, из которых оно возникает. Особенно разительны различения, которые получаются при сравнении тактильной и кинестетической чувствительности различных поверхностей тела и двигательных систем человека со структурирующей и воспринимающей деятельностью осязающей руки.

Л. А. Шифман пишет в этой связи, что "рука, как орган осязательных восприятий, ближе к глазу, чем к остальной коже, в том числе и к коже тыльной поверхности руки, предплечья и т. д., так как, подобно глазу, он дает отображение пространственной формы объекта, в отличие от кожи, расположенной вне руки, сигнализирующей главным образом о месте контакта с внешним миром, о температуре предмета, вошедшего в контакт с нашим телом, - о степени его "колкости" и т. д. По данным Л. А. Шифмана, активное осязание (движущейся, манипулирующей руки) является средством образования адекватного предмету восприятия, в то время как пассивное осязание (прикосновение предмета к бездействующей руке) порождает множество иллюзорных представлений. При активном осязании восприятие предмета представляет собой решение определенной задачи, а именно нахождения пространственных координат, нахождения соотношения данного предмета с каким-либо другим, играющим для него роль твердой оси.

Как указывает Л. А. Шифман, зрительное восприятие какого-либо объекта всегда охватывает не только данный объект, но и определенную часть фона. В осязательном восприятии этот фон не дается вместе с объектом, его приходится искать и определять в системе известных пространственных координат. Из этого следует, по Шифману, что, в отличие от симультанности зрительного восприятия, осязательное восприятие всегда сукцессивно и неизбежно фрагментарно. Но то, что дано сенсорно, как известная последовательность тактильных и мышечно-суставных ощущений, может превратиться в целостный образ благодаря деятельности воображения и мышления. Впрочем, как указывает Л. А. Шифман, зрительное восприятие также становится сукцессивным и фрагментарным, когда объектом его являются предметы, неумещающиеся в поле зрения наблюдателя. С другой стороны, когда объекты осязания невелики и вполне умещаются в "осязательном поле" руки, то возможен "концентрический" способ осязательного восприятия, значительно сокращающий путь к образованию целостного образа. Преодоление фрагментарности и сукцессивности осязательного образа Л. А. Шифман видит в опосредствовании осязательного восприятия зрительными представлениями.

...Между тем, очевидно, что в гаптике мы имеем ту же двуединую сенсорную систему, что и в зрении, и в слухе.

...Можно без преувеличения сказать, что вся современная теория восприятия строится главным образом на изучении динамики феноменов целостности, структурности, константности, апперцепции в зрительных восприятиях.

...Еще И. М. Сеченов указывал на то. что контур предмета есть то первоначальное и общее качество, которое является исходным как для зрительного, так и для осязательного восприятия. Сеченов имел в виду при этом, прежде всего, отправной момент в восприятии формы предмета, как известного материального единства, единства явления и сущности, отражающегося в сознании.

...Вычленение фигуры (предмета) из фона (окружающего его пространства) является характернейшим феноменом; зрительного восприятия. Однако в этих исследованиях наименьшее внимание уделяется именно тому, что создает возможность такого выделения фигуры из фона, т. е. контуру.

...Таким образом, если рассматривать восприятие контура процессуально, в связи с изменением пространственных условий восприятия, то симультанность зрительного восприятия является весьма относительной, так как с ней взаимодействует сукцессивный характер его образования.

...Восприятие контура определяет возможность дифференцированного восприятия формы, как известного единства строения, пропорции и взаимосвязи частей, выражения во внешней структуре смыслового содержания и пространственных отношений.

...Очень важным наблюдением в ... исследовании является неравномерный и асимметричный характер "становления" восприятия формы. При объемности и хроматизме форм сложность всех этих явлений неравномерности и асимметричности значительно увеличивается. К этому следует добавить усложнение структуры зрительного восприятия за счет взаимодействия различных оптико-пространственных качеств предмета, отражаемых восприятием (формы, цвета, величины, положения и т. д.).

...Известно, что зрительное восприятие всегда адекватно отражает взаимодействие фигуры и фона. Хотя оно по своему содержанию конкретно-предметно, и именно эта предметность составляет основной источник константности восприятия, тем не менее зрительное восприятие одновременно и ситуационно, как отражение всех вещей и отношений, которые наглядно даны в оптическом поле.

В процессе развития структура зрительного восприятия постоянно изменяется, прежде всего в отношении динамических взаимоотношений отражаемых а) предмета и б) окружающего его ближнего и дальнего, "горизонтального" и "вертикального" пространства. Именно с этим изменением структуры восприятия и приходится иметь дело при изучении так называемых стадий наблюдения и формирования наблюдательности, как определенного единства восприятия и мышления в наглядном суждении.

Объектом наглядного суждения в процессе восприятия всегда является и остается воспринимаемый предмет в его объективно-пространственном бытии.

...Нормальная деятельность анализаторов составляет первый механизм ощущений и восприятий.

Вторым является механизм временных связей, т. е. условных рефлексов как отражения связи организма с внешней средой. Замыкание временных связей, происходящее в коре головного мозга, обеспечивает синтез и высший анализ внешних раздражителей, тонкое и подвижное, постоянно изменяющееся приспособление организма к изменяющимся условиям среды.

Иначе говоря, условно рефлекторный механизм определяет пороги ощущения, а также их изменчивость, сдвиги, что представляет собой особое значение для умственного развития детей.

В единстве с анализаторами этот наиболее пластичный механизм составляет общий, весьма сложный, но вполне управляемый на основе знания законов высшей нервной деятельности физиологический механизм ощущений и восприятий.

Итак, можно полагать, что в основе ощущений и восприятий лежит взаимодействие двух механизмов - анализатора и временных связей. Ведущим в этом взаимодействии является механизм временных, связей. Именно от взаимной индукции возбуждения и торможения зависит адаптация органов чувств, функциональное состояние анализаторов в целом. От образования условных рефлексов на определенные сигналы зависит расширение для организма среды, в которой все более тонко и разнообразно этот организм ориентируется. Смена постоянных связей на переменные, временные делает анализаторы наиболее совершенным орудием приспособления к условиям внешней среды.

Особенно ясно раскрывается зависимость работы анализатора от системы временных связей в явлении так называемой различительной, или разностной, чувствительности. Различение разностей может происходить как одновременно, так и последовательно, во времени. Порог различения определяется по минимальной величине прироста раздражителя (при последовательном различении) или по минимальному различению в качестве и интенсивности двух раздражителей (при одновременном различении).

Максимальное различие между двумя объектами (или предметом и фоном) образует контраст, усиливающий общий ход различения.

Установлено, что в основе различения или разностной чувствительности лежит механизм дифференцирования условных рефлексов или, если говорить об условиях различения, дифференцировки сходных раздражителей (сигналов).

Анализатор бывает способен к такой дифференцировке лишь благодаря развитию временных связей, т. е. дифференцирования условных рефлексов.

Поэтому можно считать, что чем сложнее работа анализатора, тем более определяющую роль играет механизм временных связей. Этим объясняется тот первостепенной важности факт, что у детей 7-15 лет разностная чувствительность возрастает во много раз по сравнению с ростом абсолютной чувствительности. Сравнительно с детьми 3-7 лет, т. е. дошкольниками, школьники обнаруживают все возрастающую разностную чувствительность, особенно в области зрения и слуха.

Этот факт, свидетельствующий о действительном расширении физических и умственных границ ребенка в ходе его воспитания и развития, объясняется тем, что с образованием системы временных связей резко усиливается дифференцировка сходных объектов в процессе обучения, анализаторы ребенка и подростка все время развиваются, совершенствуются, изменяют свой способ деятельности.

Особый интерес представляет факт увеличения разностной чувствительности с возрастом детей в связи с той ролью, которую приобретает вторая сигнальная система в развитии первой сигнальной системы.

Непрерывное развитие разностной чувствительности у школьников свидетельствует о том, что именно язык и связанный с ним механизм второй сигнальной системы обусловливает этот прогресс. Известно, что замена словом реальных условных раздражителей ускоряет дифференцирование временных связей, повышает уровень ориентировки в окружающей среде.

3. Бодалев А. А. Восприятие человека человеком // Загальна психологія: Хрестоматія: [навч. посіб.] / О. В. Скрипченко, Л. В. Долинська, З. В. Огороднійчук та ін. ― К.: Каравела, 2008. ―С. 500‒505.

Среди проблем, в глубокой и всесторонней разработке которых одинаково заинтересованы как теоретические науки о человеке, так и практика, важное место занимает проблема непосредственного, наглядно-образного отражения людьми друг друга в процессе различных видов деятельности. <3>

Познание и взаимное воздействие людей друг на друга - обязательный элемент любой совместной деятельности, даже если ее целью не является прямое решение задач воспитания и она всецело направлена к достижению какого-то материального результата. От того, как люди отражают и интерпретируют облик и поведение и оценивают возможности друг друга, во многом зависят характер их взаимодействия и результаты, к которым они приходят в совместной деятельности. <3>

В процессе общения достигается взаимопонимание, слаженность при выполнении работы, растет способность прогнозировать поведение друг друга в тех или иных обстоятельствах или, наоборот, возникают конфликты и моральные противоречия, разлад в работе, проявляется неспособность предугадать поведение партнера по общению. Достижение положительного результата в общении, как правило, связано с адекватным чувственным отражением друг друга общающимися субъектами, накоплением и правильным обобщением ими информации друг о друге. Отрицательный результат в общении часто оказывается следствием неадекватного отражения общающимися друг друга, недостаточности и неправильного истолкования информации, которой каждый из них располагает. Громадное значение в интерпретации чувственных данных отражения облика и поведения других людей и регуляции взаимодействия с ними в общении имеет опыт труда, познания и общения, который накоплен человеком в ходе жизни, а этот опыт у каждого человека всегда индивидуально своеобразен, и общающиеся всегда более или менее отличаются друг от друга как личности. Кроме того, взаимодействующие в процессе общения индивиды могут преследовать как одну и ту же, так и разные цели. Поэтому общение - это и сложнейшее переплетение отношений общающихся друг к другу, к совместной деятельности и ее результатам и к самим себе и одновременно яркий показатель умения общающихся понять и объективно оценить друг друга.

Общение как процесс непосредственного установления межиндивидуальных связей и взаимодействий людей определяется системой конкретных общественных отношений... Социальное и личное связаны как в структуре, так и в динамике процесса общения самым теснейшим образом. Взаимодействуют в этом процессе общественные индивиды, формирование которых как личностей является конкретным выражением конвергенции труда, общения и познания. Средства коммуникации, которыми они пользуются для установления контакта друг с другом, общественные по своему происхождению и индивидуальны по употреблению.

Такова речь - индивидуальное проявление важнейшего средства связи, созданного обществом, - языка. Таковы мимика и пантомимика, когда они начинают выполнять коммуникативную роль, таковы, наконец, и способы поведения каждого человека по отношению к другим людям. <4-5>

Место человека в обществе, его классовая принадлежность, роль в процессе создания материальных ценностей и усваиваемые им в связи с этим морально-эстетические нормы всегда сказываются на объективности восприятия и понимания этим человеком других людей, на том отношении, которое у него к каждому из этих людей складывается <5>

Сущность и роль познания человека человеком в процессе взаимодействия людей станут яснее, если мы попытаемся взглянуть на них, используя понятие кибернетики. Норберт Винер именно с кибернетической точки зрения рассматривает процесс взаимодействия людей, когда пишет: "Устанавливая связь с другим лицом, я сообщаю ему сигнал, а когда это лицо в свою очередь устанавливает связь со мной, оно возвращает подобный сигнал, содержащий информацию, первоначально доступную для него, а не для меня. Управляя действием другого лица, я сообщаю ему сигнал, и, хотя сигнал дан в императивной форме, техника коммуникации в данном случае не отличается от техники коммуникации при сообщении сигнала факта. Более того, чтобы мое управление было действенным, я должен следить за любыми поступающими от него сигналами, которые могут указывать, что приказ понят и выполняется". Таким образом, необходимым условием взаимодействия между людьми является непрерывное получение информации каждым из его участников о различных сторонах и компонентах процесса взаимодействия.

Информация, поступающая в процессе взаимодействия людей к каждому из его участников, слагается, во-первых, из тех сигналов, которые человек в ходе совместной деятельности получает непосредственно о других участниках, во-вторых, в нее обязательно входит информация, которую он также прямо черпает о себе через посредство своих экстеро-, проприо- и интерецепторов, сигнализирующих ему о ходе его собственного участия в деятельности, достигнутых результатах, его состоянии и пр. В-третьих, он постоянно получает информацию о внешних для всех участников деятельности условиях, в которых, а может быть, и благодаря которым эта совместная деятельность людей развертывается. В-четвертых, он информируется об общих итогах деятельности. <6>

Особенности, образующие внешний облик и поведение человека, многообразны, и все они для других людей могут выступать носителями определенной информации и играть роль сигналов. По одним признакам, входящим во внешний облик человека, люди судят о его расовой и национальной принадлежности, по другим - о поле и возрасте, по третьим - о социальной принадлежности и уровне культурного развития. Во внешнем облике и поведении каждого человека имеются признаки, наблюдая которые люди выводят заключение о характерологических особенностях другого человека, его способностях, испытываемом им состоянии. Наконец, по определенным признакам мы судим, чем занят человек и как он делает свое дело сейчас и т. д.

Анализ показывает, что признаки-сигналы, из которых слагаются внешний облик и поведение человека, могут иметь для других людей осведомительное значение и выполнять регулятивную, или прагматическую, функцию. <7>

Чем ограниченнее опыт общения индивида, тем меньше его способность (возможность) воспринять сигналы, которые несут только осведомительную, но не регулятивную информацию о взаимодействующем с ним человеке. С другой стороны, смысловая наполненность сигнализации о другом человеке может возрастать при отражении его познающим субъектом в процессе совместной деятельности, но она может не использоваться при организации взаимодействия с этим человеком некоторое время или же не использоваться вообще. Регулирующим взаимодействие людей такой сигнал будет в этом случае только потенциально. И в самом деле, факты на каждом шагу убеждают, что, например, при нормальном течении процесса совместной деятельности, при реализации человеком целей, которые он хотел бы достичь, общаясь с другим человеком, определенная часть потока сигналов, получаемых при отражении облика и поведения партнера по деятельности, носит чисто осведомительный характер. И лишь в тех случаях, когда взаимодействие людей начинает идти не так, как хотелось бы одному из участников деятельности, и, стало быть, когда оказывается под угрозой достижение желаемого им результата, указанные сигналы из разряда только осведомляющих индивида о другом человеке переходят в разряд регулирующих его действия и, связываясь с другими прагматическими сигналами, более или менее перестраивают его поведение по отношению к этому человеку. <8>

Положение людей по отношению друг к другу в процессе совместной деятельности, их права и обязанности могут быть и одинаковыми, и различными. Это обстоятельство сказывается на содержании той информации друг о друге, которая имеет для каждого из них первостепенное значение. При сходстве задач деятельности и совпадении в главном путей решения этих задач характер признаков, которые в каждом из участников имеют сигнальное значение, для обоих участников одинаков. При несходстве задач, осуществляемых в деятельности каждым участником, и несовпадении способов, с помощью которых эти задачи каждый из них решает, характер регулятивных признаков в партнере по деятельности для каждого - свой.

Два человека пилят бревно. У них в этой совместной деятельности - объективно равное положение и одинаковые обязанности. Осведомительную и одновременно регулятивную нагрузку для каждого из пильщиков в таких случаях несут те признаки в облике и поведении партнера, которые говорят об имеющемся у него запасе сил и умении. Фиксируются действия партнера: скорость отведения пилы к себе, нажим на ее ручку, угол, под которым он удерживает полотно пилы по отношению к распиливаемому стволу дерева, и т. п.

Для сражающихся на ринге боксеров одинаковой спортивной квалификации наиболее значимыми признаками в облике и действиях противника будут прежде всего признаки, свидетельствующие о его силе, технической и тактической подготовленности, волевой закалке. В ходе боя для обоих боксеров основную осведомительную и регулятивную роль будут играть особенности облика и действий противника, сигнализирующие о его физическом и психическом состоянии, об общем плане боя, о намерении его провести тот или другой прием и т. д.

Иная картина, когда взаимодействующие в деятельности люди различаются занимаемым в ней положением. Для мастера на производстве наибольшую информационную нагрузку о поступившем в его распоряжение рабочем несут те признаки, которые говорят о производственной подготовленности, владении инструментом, средней производительности труда, качестве работы при выполнении заданий разной сложности, знании правил техники безопасности и т. п. Для рабочего же наиболее значимыми в мастере являются признаки облика и поведения, говорящие о его организаторских навыках, объективности и справедливости при распределении работы, об умении помочь при возникновении трудностей, о внимании к рабочим, о способности отстаивать законные интересы бригады 8 целом и отдельных ее членов.

Для провинившегося ребенка в облике и действиях воспитателя наибольшую информационную нагрузку несут признаки, осведомляющие о настроении взрослого, намерениях по отношению к ребенку, степени объективности в оценке проступка. Для воспитателя же важнейшую осведомительную и регулятивную роль в облике и действиях провинившегося играют те признаки, которые свидетельствуют о понимании ребенком ложности мотивов поступка, вреда его, о раскаянии, стыде и пр.

Таким образом, в первых двух случаях одинаковость объективных условий и тождественность требований, предъявляемых к каждому из участников деятельности, заставляют последних выделять и оценивать совпадающие в содержании (хотя, может быть, и различные по степени выраженности) особенности в облике и действиях друг друга. В последующих двух случаях неодинаковость объективных условий деятельности и нетождественность требований, предъявляемых к каждому из участвующих в ней людей, вынуждают их фиксировать друг в друге не совпадающие в содержании особенности. <9-10>

Широта охвата сигналов информации, поступающих от другого человека, и преимущественный отклик на один из них и полное или частичное игнорирование других зависят не только от объективного значения этих сигналов для результатов совместной деятельности, по и от их субъективного значения, которое может не совпадать с объективным.

Значимость сигнала, т. е. субъективное отношение человека к поступающей информации, влияет также и на скорость переработки получаемой индивидом информации в ходе взаимодействия с другим человеком. <10-11>

Исходя из своего прошлого опыта общения с разными категориями людей в разных обстоятельствах, индивид ожидает от другого человека в каждой из ситуаций одни формы действий чаще, а другие реже. Это ожидание является субъективным выражением объективного факта вероятности сигнала. <18>

Характер сигналов, поступающих от одного человека к другому, может оказаться слишком неожиданным для последнего, и тогда выбор целесообразного ответа на эти сигналы потребует от него дополнительного времени. В этих случаях регуляционная переработка информации (отыскание адекватного способа реагирования) заключается часто в анализе истории появления нового сигнала. Когда субъект взаимодействия после появления соответствующего сигнального комплекса в облике или поведении партнера по общению начинает прагматически перерабатывать полученную информацию, он, опираясь на свой опыт, достраивает это отражаемое событие, "конструируя" в воображении его предыдущую часть, которая кажется ему причиной события. Одновременно он проецирует развитие этого события, тоже в воображении, в будущее, если им будет дан тот или иной ответ на полученный сигнал.

...Когда один человек воспринимает другого, смотрит на его лицо, фигуру, слышит речь, наблюдает за его действиями, то большая часть всех этих компонентов облика другого человека в данный момент воздействует на органы чувств и через них на мозг познающего субъекта. Но если у индивида не выработано умение истолковывать облик и поведение другого человека на основе выделения, сравнения и оценки составляющих их компонентов, поступающая к нему информация будет перерабатываться только частично и однобоко использоваться в процессе последующего взаимодействия с этим человеком. С другой стороны, если индивид более подготовлен как психолог-интерпретатор облика и действий других людей, получаемая им информация встречается с более развитой интерпретационной структурой, которая облекает многие компоненты облика и поведения отражаемого человека в форму, способную служить материалом для адекватной оценки и обоснованного выбора способа действия. <12-13>

Одним из необходимых условий взаимодействия, отвечающего сформированным у человека представлениям о нормальном течении этого процесса и о достижении в ходе его желательных целей, является непрерывное получение человеком информации о результатах его собственных действий в этом процессе. Это управление человеком своим поведением на основе действительного совершения действий в соответствии с содержанием самоприказа, а не ожидаемого их выполнения достигается с помощью механизма обратной связи.

Высказывая другому человеку свое мнение и подкрепляя его соответствующими выразительными движениями, давая ему поручение, решая с ним вместе какую-то практическую задачу, индивид непрерывно получает сигналы о том, как он действует и какие результаты им достигаются. В центральный регулирующий аппарат его все время возвращается информация об осуществляемом воздействии на внешний мир, на другого человека.

Благодаря действию механизма обратной связи человек на основе достигаемого в ходе взаимодействия с другими людьми результата может корректировать свое последующее поведение, заменяя использованные способы воздействия новыми. <13-14>

Участвующие в регулировании взаимодействия одного человека с другим обратные связи отличаются друг от друга степенью сложности. В простейших обратных связях в грубой форме фиксируется успех или неуспех в достижении несложной цели, например удалось ли нам произнести строгим тоном какую-то фразу, чтобы удержать детей от шалости, и пр. С помощью механизма более сложных обратных связей в регулирующий аппарат человека поступает информация не о результатах выполнения отдельных действий, а о поведении в течение более длительного времени и в системе многих обстоятельств. "Логический тип" такой обратной связи иной, чем в элементарных обратных связях.

Пройденный человеком путь воспитания развивает у него привычку давать способам действия другого человека определенное истолкование и, чаще наблюдая один из них и реже другие, заключать об устойчивых особенностях последнего. Человек накапливает статистические данные об особенностях поведения другого человека. Перерабатывая и обобщая их, он превращает эти сведения в командную информацию, участвующую в регулировании его поведения по отношению к этому человеку и позволяющую ему более или менее предугадывать наиболее вероятные действия последнего.

Изменения в поведении индивида, которые диктуются появлением нового в действиях другого человека и определенно истолкованной информацией, в конечном итоге опять-таки связаны с проявлением очень общего вида обратной связи.

Хорошо функционирующая обратная связь выступает одним из необходимых условий успешной работы руководителя, воспитателя, учителя. Не налаженность ее или пренебрежительное к ней отношение приводят субъекта деятельности к действиям вслепую, потому что отсутствие обратной связи фактически означает отрыв от действительности. Когда по какой-либо причине механизм обратной связи начинает "работать" с перебоями, человек, взаимодействующий с другими людьми, не фиксирует всех их действий, отражает их выборочно, случайно, вне связи друг с другом, неправильно их интерпретирует и соответственно неадекватно на них отвечает. Контакт между людьми разлаживается, взаимодействие нарушается.

4. Скороходова О. Как я воспринимаю, представляю и понимаю окружающий мир // Загальна психологія: Хрестоматія: [навч. посіб.] / О. В. Скрипченко, Л. В. Долинська, З. В. Огороднійчук та ін. ― К.: Каравела, 2008. ― С. 81‒101.

Я родилась летом 1914 г. на Украине в селе Белозерке, расположенном недалеко от Херсона.

Родители мои были бедные крестьяне. Когда отца в 1914 г. ужали на войну, мать осталась единственной работницей в семье, состоявшей из братьев и сестер моего отца и больного дедушки. Мать много работала - батрачила у священника. Во всякую погоду, в осеннюю слякоть и в зимнюю стужу, она задолго до рассвета уходила далеко за реку, оставляя меня на попечение больного дедушки.

Но как ни тяжелы были первые годы моей маленькой жизни, они все же были моим "золотым детством" до того дня, как я заболела. Случилось это летом 1919 г., когда мне исполнилось 5 лет.

И по сей день в моей памяти сохранились некоторые моменты болезни. Так, например, я помню, что у меня был сильный жар, мне чудились пожары, огненные бешеные собаки, которых я боялась и от которых стремилась убежать. Помню, однажды, когда я пришла в сознание, мать начала поить меня чаем с абрикосовым вареньем. Мне казалось, что я очень слаба, не хочу открывать глаза и поэтому ничего не вижу. Мать, которая все время ухаживала за мной (дедушка уже умер, остальные члены семьи отделились от нас, и мы с матерью остались вдвоем), я узнавала по прикосновениям, не открывая глаз. Но на этот раз мне захотелось глазами увидеть, где стоит варенье и какого оно цвета. Я открыла глаза. - так мне казалось, но не увидела, где стоит варенье, в чем оно и какого оно цвета...

Я болела долго, это я хорошо помню, потому что, когда начала выздоравливать, то заметила, что уже холодно; и в самом деле, уже наступила осень. Но не осень была страшна. Страшно было то, что уже ни для меня, ни для матери не было утешения - ослепла я совсем и почти оглохла... А в стране была разруха, шла гражданская война, и, конечно, мать никуда не могла определить меня. Правда, она делала, что могла, - возила меня к врачам в Херсон, но как глазные, так и ушные врачи только гладили меня по голове да сочувственно советовали матери не падать духом.

Отец не приезжал домой. Мать продолжала заниматься хозяйством, весной и летом трудясь в поле и на огороде, а осенью и зимой работая по найму. Обычно мать уходила из дома рано, и я, проснувшись, уже не находила ее в комнате; возвращалась она поздно вечером, когда я уже крепко слала. Таким образом, я была предоставлена самой себе; зимние дни проводила в хате, а летом играла в палисаднике под большим кустом сирени.

Как повлияла глухота на мою устную речь и на мое умственное развитие, об этом я не могла знать в то время. Можно лишь предполагать, что постоянное одиночество, беспомощность и почти полная изолированность от всего окружающего не слишком благоприятствовали дальнейшему умственному развитию, а также улучшению нарушенной глухотой устной речи. В таких приблизительно условиях проходила моя жизнь до зимы конца 1921 - начала 1922 г.

Вдруг мать заболела и вскоре совсем слегла в постель. Мне очень тяжело описывать этот период моей жизни. Я думала о том, чтобы кто-нибудь взял меня к себе, потому что мне - слепой и почти глухой слабой девочке - ухаживать за больной матерью было не под силу. Чем могла я ей особенно помочь? А болела мать, как я узнала потом, туберкулезом. Голодные годы гражданской войны дали себя почувствовать, и в нашей Белозерке начался голод. К весне у нас в хате не было ни одной картофелины, ни одной крупинки. Нам помогали, правда, соседи, но это была такая нерегулярная помощь, на которую особенно рассчитывать не приходилось. Я ослабела окончательно и не могла уже ходить, а мать умирала.

Как-то к нам зашла моя тетя. Картина, которую она увидела, до того поразила ее, что она немедленно унесла меня к себе - я была уже в полусознании от голода. Через несколько дней я узнала, что мать умерла...

Осенью 1922 г. Херсонский отдел народного образования направил меня в Одесскую школу слепых детей, где я пробыла до 1924 г. Попав в школу, я через некоторое время поняла, что там все учащиеся - слепые. На меня часто кто-нибудь натыкался, меня осматривали руками, спрашивали что-то. Я дичилась, много плакала и стремилась к зрячим людям. Старшие ученицы, воспитатели и педагоги старались всячески развлекать меня - водили гулять, дарили различные безделушки, бусы, ленты, ласкали и пробовали чему-нибудь научить. Заниматься со мной индивидуально никто не мог, а присутствовать мне в классе было бесполезно, ибо я не слышала того, что говорил учитель. Обращаясь ко мне, громко кричали мне в правое ухо; на левое я оглохла сразу же после болезни.

Через год после моего поступления в школу я окончательно оглохла и на правое ухо. Меня жалели, но ничем не могли помочь. Впрочем, меня водили к врачам, пытались лечить, поместили в детский санаторий, но все это было напрасно. По целым дням я просиживала в спальне в полном одиночестве.

Меня даже не брали в город на прогулки, потому что при окончательной утрате слуха у меня нарушилось равновесие и я не могла ходить без посторонней помощи.

Один одесский профессор, узнав, что в школе находится слепоглухая девочка, сообщил обо мне в Харьков профессору Соколянскому, который в то время был занят организацией учреждения для слепоглухонемых детей. В начале 1925 г. я была отправлена в Харьковскую клинику для слепоглухонемых.

С первых же дней моего поступления в клинику слепоглухонемых для меня началась совершенно новая, необычная жизнь. В то время в клинике было уже пять воспитанников. Нас окружили большой заботой, порядком, чистотой, к нам чудесно относились работники, и я едва ли ошибусь, если скажу, что наши воспитатели, педагоги и сам И. А. Соколянский любили нас не меньше, чем своих родных детей.

После того как я освоилась с новой обстановкой и привыкла к правильному, организованному образу жизни, со мной начали заниматься. Проф. Соколянский приступил к восстановлению моей устной речи, которая была нарушена после утраты слуха. Труды профессора увенчались успехом и я снова стала владеть устной речью почти нормально. Конечно, я не могла слышать себя, не могла поэтому знать, как говорю. Но все, кто со мной разговаривал, ежеминутно поправляли меня и мне никогда не разрешали (да и теперь не разрешают) напрягать голос и говорить громко.

Воспитываясь и обучаясь в Харьковской клинике, я закончила среднее образование и готовилась к поступлению в вуз заочно на литературный факультет и для этого еще в 1941 г. должна была переехать в Москву. Нападение фашистов на СССР помешало осуществлению моих намерений.

31 июля 1944 г. я прибыла в Москву, где меня встретили друзья, встретил и мой учитель И. А. Соколянский. Меня окружили вниманием и заботами, дали возможность продолжать учебу и работать. В настоящее время я работаю в Институте дефектологии Академии педагогических наук в должности старшего научного сотрудника.