30. Условия действительности договора. Пороки согласия. Место и время исполнение договора. Просрочка.

Понятие и содержание договоров. Под договором (contractus) понимается наиболее важный источник обязательства и наиболее распространенный. Слово «договор» происходит от глагола contra-here или con-traho, что означает буквально «стягивать». Существуют и синонимы: obligare, adstringere. Договор есть обязательство, возникающее в силу соглашения сторон и пользующееся исковой защитой. От контракта следует отличать так называемый пакт (pactum) — соглашение, лишенное исковой защиты. Иногда оба эти понятия объединялись более общим термином «соглашение». Вначале сила римского договора основывалась на его торжественной обрядности. Позднее Цицерон сказал о силе договора: «Основа права — это верность, т. е. твердое и правдивое соблюдение слова и договора». Договоры бывают односторонними, двусторонними и многосторонними. К односторонним относится договор займа. Здесь обязанной стороной является заемщик, а права находятся на стороне заимодателя. При двусторонних договорах, каждая из сторон имеет и право требовать и обязана исполнить, т. е. каждая из них является одновременно и кредитором и должником. Пример — договор купли-продажи. Такие договоры именуют синаллагматическими (от гр. — обмен, меновое соглашение). Помимо купли-продажи сюда можно отнести и наем вещи. Встречаются и трехсторонние договоры, например договор морской перевозки, в котором участвуют три стороны: грузоотправитель, перевозчик и грузополучатель. К многосторонним договорам относится товарищество. Для того чтобы договор считался действительным, он должен отвечать ряду условий. Во-первых, должно быть наличие соглашения договаривающихся сторон о содержании договора. Такое соглашение не может противоречить так называемым добрым нравам (boni mores). И во-вторых, содержание договора должно быть физически возможным. Римские юристы приводили такие примеры невозможности исполнения: некто обязался тронуть небо пальцем, некто обязался продать гиппоцентавра (фантастическое существо с лицом человека и туловищем лошади). В римском праве существовало понятие договоров строгого права — negotia strictiiuris. В древнереспубликанском праве были проникнуты формализмом не только процедура заключения договора, но также толкование его содержания и его применения. Многие ученые пишут о культе буквы закона или договора. С течением времени с древним культом слова «quod dictum est» («что сказано») было покончено. Стали вникать в смысл закона, исходить из того, «что было сделано» — «quod actum est». С этого времени стали считать самым важным истинные намерения действовавших лиц. Начинают отходить от формального толкования содержания договора по его буквальному содержанию. Стали говорить, что договор истолковывается «по доброй совести». Поэтому договоры, допускавшие такое толкование, стали именовать negotia bonae fidei, а вытекавшие из них иски — actiones bonae fidei. К последним стали относить более новые категории договоров, кроме займа (mutuum), реальные и консенсуальные договоры. условия действительности договора. пороки согласия. Для возникновения обязательства при заключении договора требовалось наличие нескольких условий, без которых договор не мог существовать. Эти условия назывались существенными или необходимыми. К таким условиям относились: 1) согласие сторон и выражение воли; 2) наличие предмета договора; 3) основание (цель) договора; 4) способность субъектов заключить договор. Пороки юридических сделок – несоответствие волеизъявления по тем или иным мотивам действительному намерению лица. Волеизъявление не соответствовало воле, если сделка была заключена: 1) под влиянием заблуждения (error) одной из сторон: «Ошибка лишает силы любую двустороннюю сделку». (В одностороннем волевом акте, например составлении завещания, наличие ошибки не признавалось.) Правовым заблуждением признавались: – ошибка в личности контрагента (думал, что заключает сделку с полноправным лицом, оказалось, что с подвластным или вообще недееспособным); – ошибка в характере сделки (полагал, что продает, оказалось, что отдает в безвозмездное пользование); – ошибка в предмете сделки (не та вещь); – ошибка в мотиве обязательства (незнание каких-то важных фактических или юридических обстоятельств). В основном римская юстиция отдавала предпочтение фактическим ошибкам при заключении сделки; 2) вследствие обмана (dolus) с другой стороны: «Когда для виду делается одно, а совершается другое». Обман мог заключаться как в действии – активном стремлении получить выгоду в ущерб другого, из чего, например, вытекало требование не расхваливать свой товар по недействительным качествам (купи зубной порошок – вылечишься от всех болезней), так и в бездействии (например, не отвечать, когда спрашивают, или уклоняться от участия в необходимых для определения предмета обязательства действий); 3) вследствие принуждения (под угрозой или вследствие насилия) со второй стороны или во имя второй стороны (metus). Принуждение могло быть и физическим, и психологическим, касаться не только лица, заключающего сделку, но и членов его семьи, родственников, быть адресовано не только личности, но и имуществу договаривающегося. Главное было – вызвать «душевный трепет перед настоящей или будущей опасностью». Вместе с тем эта опасность должна быть реальной (не представлять угрозу типа: «Не подпишешь – погашу звезды на небе») и существенной (не такого вида: «Не сделаешь – побью стекла в доме»), составляя «не опасение, но страх перед значительным злом». Личная субъективная пугливость не могла служить нарочитым извинением: психическое принуждение должно было составить «не опасение робкого человека, а страх, который с полным основанием охватывает и смелого человека». Принуждение не делало сделку изначально недействительной, но расценивалось наряду с причинением ущерба, и потерпевшая сторона получала право на особый иск в размере четырехкратного взыскания против стоимости предмета принудительно заключенного договора. порядок исполнения договоров. Просрочка в исполнении .

Исполнение обязательств — один из способов прекращения обязательств, который должен был осуществляться надлежащим образом. Условия надлежащего исполнения:

1) осуществление исполнения должником или от его имени; 2) исполнение в отношении кредитора или указанного им лица, т. е. того лица, которое способно принять его;

3) соответствие исполнения содержанию обязательства; 4) исполнение в надлежащем месте, т. е. либо в месте по соглашению сторон, либо в том месте, где мог быть предъявлен иск по данному обязательству; 5) исполнение с соблюдением формы или процедуры исполнения обязательства. Например, если обязательство заключалось: а) в письменной форме, исполнение было обязательно с сопровождением письменной расписки об исполнении обязательства;

б) в устной форме, исполнение производилось с сопровождением показаний об исполнении пяти свидетелей либо письменной распиской. При этом исполнение обязательства могло быть признано и в случае исполнения в виде неформального платежа (solutio). При таком исполнении обязательств должны были представляться юридические гарантии исполнения;

6) исполнение в срок, указанный в договоре либо вытекающий из характера договора и обстоятельств его заключения. Неисполнением обязательства признавалась просрочка исполнения обязательства. Элементы просрочки: 1) наступление срока исполнения, ранее оговоренного сторонами; 2) напоминание со стороны кредитора (interpellation Если в обязательстве указывался точный срок исполнения, то считалось, что он напоминал должнику об исполнении обязательства. В обязательствах, возникших в силу правонарушения, предполагалось, что должник всегда является просрочившим; 3) неисполнение обязательства, причем момент просрочки начинался отсчитывать-ся с момента неисполнения должником обязательства в надлежащее время без уважительных для этого причин, либо отказ от исполнения обязательства без признанных законообоснованных причин. Просрочка могла наступить и со стороны кредитора, когда должник выражал готовность исполнить обязательство, но кредитор отказывался или был неспособен принять это исполнение. В этом случае по ряду специальных договоров вина должника уменьшалась, но он не освобождался от исполнения обязательства.

В римском праве ответственность за неисполнение обязательств имела две стороны:

1) личную ответственность, когда должник отдавал себя в зависимость (долговую кабалу);

2) материально-имущественную ответственность, когда должник за неисполнение обязательства отдавал все свое личное имущество. При этом под долговое исполнение не подпадало отделенное или обособленное имущество членов его семьи.Способы определения места исполнения.Место исполнения определялось прежде всего договором сторон. Если место исполнения было обусловлено альтернативно, например, в Эфесе или в Капуе, то выбор места исполнения принадлежит должнику, а при неисполнении, выбор места суда принадлежит истцу (D. 13.4.2.3). Если место исполнения не было обусловлено, надлежащим местом исполнения, locus opportunus, считалось то место, где может быть предъявлен иск по данному обязательству. "Cum... neque adscriptum, quo loco detur, quocumque loco petetur, dari debet" - если (в сделке, например, в завещании) не добавлено, в каком месте должно произойти исполнение, то оно должно иметь место в том месте, где будет предъявлен иска. А место подсудности определяется принадлежностью лица к той или иной общине, либо местом жительства должника. Кроме того, любой иск может быть, независимо от гражданства или места жительства, предъявлен в име по принципу Roma communis nostra patria est - им наше общее отечество (D. 50.1.33). Если в договоре обусловлено место исполнения, допустим Эфес, а иск предъявлен в соответствии с только что приведенным правилом в име, то истец обязан в своем исковом требовании упомянуть о месте исполнения, Эфесе, в противном случае считалось, что он допустил в своем исковом требовании стеснение прав ответчика в виде plus petitio loco (излишнее, неправильное требование истца в отношении места), а это влекло за собой отказ в иске (Гай. 4.53-а). Значение места исполнения для оценки предмета обязательства. Место исполнения играло роль в отношении оценки спорного предмета. Поскольку присуждение (кондемнация) производилась в денежном выражении, важно было знать, по какому месту произвести оценку. Этот вопрос решается аналогично с вопросом о месте, а именно: прежде всего принимается во внимание оценка по тому месту, которое обусловлено в соглашении сторон, а при отсутствии такового оценка производится по тому месту, где предъявляется иск."Я спросил, - говорит Юлиан, - цену какого места следует принять во внимание. Он (надо полагать, учитель Юлиана, Яволен) ответил: если по договору предусмотрено определенное место исполнения, то цену, существующую в этом месте, а если договоренности не было, то по месту предъявления искового требованиях (D. 12.1.22). Это имело значение в том отношении, что при исчислении истцом цены с нарушением указанного правила истцу угрожала опасность plus petitio re, превышенной оценки предмета и, стало быть - отказ в иске. Претор пошел на помощь истцам в этом вопросе. В эдикте было установлено особое правило de eo quod certo loco dari oportet, т.е. для предметов, подлежащих сдаче в определенном месте. А именно, в этих случаях на усмотрение (arbitrium) судьи предоставлялось право вносить изменение в кондемнацию, т.е. в формулировку присуждения, в случае расхождения с ценой, из которой исходил истец. Таким образом для истца отпадала угроза проиграть дело из-за plus petitio (излишнее требование) (С. 3.18; D.13.4.2). Время исполнения. Вопрос о времени исполнения решался прежде всего в зависимости от договора сторон: обязательство должно быть исполнено в срок, предусмотренный в договоре сторонами - non ponitur, praesenti die debetur" - "во всех обязательствах, в которых срок не предусмотрен, долг возникает немедленное" (D. 50.17.14). Или, как это выражено в своеобразной терминологии, утвердившейся в наследственном праве, ubi pure quis stipulatus est, et cessit et venit dies - если договор заключен без срока и условия, то момент возникновения обязательства и срок исполнения совпадают (D. 50.16.213). Такое положение, понятное в деликтном праве, применялось к договорам, надо думать, на более ранней стадии их развития. Подразумеваемый срок исполнения. По мере роста торгового оборота и расширения круга сделок, основанных "на доброй совести", возникает необходимость сделать более гибким правило о договорах, в которых срок не предусмотрен. В самом деле, уже Юлиан устанавливает, что договор, заключенный в име, не может быть немедленно, сегодня же, исполнен в Карфагене - qui Romae stipulatur hodie Carthagine dari, inutiliter stipulari (D.13.4.2.6). А потому обязательство "уплатить в Эфесе сто" (Ephesi centum dari) толкуется Юлианом так, что в этом обязательстве молчаливо подразумевается наличие срока - Julianus putat diem tacito huis stipulationi inesse (там же). Это умозаключение Юлиана ("putat") лет через сто излагается у Папиниана, как бесспорно действующее право. Ту же мысль и на том же традиционном примере уплаты в Эфесе (Ephesi dari) развивает младший современник Юлиана, Венулей. Он ставит вопрос о том, каким требованиям должен удовлетворять подразумеваемый срок, в особенности в тех случаях, когда договор заключен в одном месте, а подлежит исполнению в другом. Ответ на этот вопрос Венулей дает с тем тактом и учетом потребностей жизни, который был присущ лучшим представителям римской юриспруденции. Определение срока должно быть предоставлено, по мнению Венулея (D. 45.1.137.2) судье, который в качестве доброго мужа (vir bonus) соображает, какой срок потребовался бы заботливому хозяину (diligens paterfamilias) для исполнения. При этом не требуется, чтобы должник с подорожной грамотой в руках продолжал путь днем и ночью, не взирая на погоду, но, с другой стороны, он не должен передвигаться с прохладцей (neque tam delicate progredi); нужно учесть время года, возраст, пол, состояние здоровья и принять во внимание тот срок, который потребовался бы нормально большинству людей, удовлетворяющих тем же условиям. Такое же мерило применяется и в тех случаях, когда исполнение производится в месте заключения договора, но срок диктуется самой обстановкой, например, когда заключен договор на постройку доходного дома или на ремонт его, без указания срока окончания работ. Допустим, что римский домовладелец-эксплуататор нанял подрядчика. "Берешься подпереть жилой дом? Insulam fulciri spondes"? (D. 45.1.98.1). Не без юмора Марцелл замечает: конечно, нечего тянуть дело, пока этот дом развалится (utique non est exspectandum ut ruat). Но вместе с тем, заявляет Венулей, подрядчик не обязан отовсюду согнать плотников и, набрав значительную рабочую силу, проявить спешку (D. 45.1.137.3). Сквозь юридическую формулировку вопроса о сроке исполнения Дигесты донесли через века красочную бытовую картину. В результате развития первоначальное, широко формулированное положение о том, что "все договоры, не содержащие срока, подлежат немедленному исполнению" (D. 50.17.14, Помпоний к Сабину), воспроизводится Ульпианом, жившим лет на 80 позднее Помпония, и опять же в комментарии к Сабину, почти в тех же выражениях, но уже с существенной оговоркой о сроке, молчаливо вытекающем из самой обстановки. Quotiens in obligationibus dies non ponitur, praesenti die pecunia debetur, nisi si locus adiectus spatium temporis inducat, quo illo posit perveniri - когда в обязательствах не предусмотрен срок, то исполнение может быть потребовано немедленно, за исключением однако случая указания такого места исполнения, из которого можно сделать вывод о времени, необходимом для прибытия на место. В этом более гибком определении уже не говорится решительно о всех обязательствах, и, кроме того, автор находится уже в круге понятий морской торговли традиционного типа "Рим - Эфес". Итак, немедленного исполнения можно потребовать лишь тогда, когда в договоре срок не указан и притом срок не вытекает из обстановки. Но когда срок предусмотрен в договоре, или когда молчаливо подразумевается разумный срок, то это значит, что до наступления срока исполнение не может быть потребовано, dies adiectus efficit, ne praesenti die pecunia debeatur (D. 45.1.41.1). В этом смысле следует понимать положение о том, что "назначение срока имеет в виду интересы должника, а не кредитора" - "diei adiectio pro гео est, non pro stipulatore" (D. ibid.). Досрочное исполнение. Это широко формулированное положение не означает, что во всех случаях срок установлен в интересах должника. Наоборот, источники отмечают, что срок нередко устанавливается в интересах обеих сторон или в интересах кредитора; поэтому досрочное исполнение (repraesentatio) не всегда допускается. Так, например, были запрещены (во II в.) мировые сделки, направленные на досрочную выплату предстоящих алиментных повременных взносов, поскольку это может повести к тому, что "досрочно выплаченные деньги будут проедены" - ut quis repraesentatam pecuniam consumat (D. 2.15.8.6). Во всяком случае мировые сделки по алиментам требуют утверждения претора. При ответе на вопрос о допустимости досрочного исполнения юрист отчетливо ставит вопрос о том, в чьих интересах этот срок установлен. Пример: завещатель обязал наследника выплатить легатарию деньги через десять лет. Наследник выплатил досрочно. Яволен решает вопрос так: если срок был установлен из опасения, что легатарий растратит и не сбережет имущества (т.е. в интересах кредитора), то досрочная выплата остается на риске должника-наследника; если же срок был установлен в интересах должника-наследника, чтобы дать ему возможность пользоваться доходами за промежуточное время (commodum medii temporis sentire), то досрочная выплата допускается (D. 33.1.15). Наряду с сабиньянцем Яволеном вопрос ставил таким же образом юрист старшего поколения, прокульянец Пегас, который проводил дистинкцию (т.е. различие), в зависимости от того, установлен ли срок в интересах наследника должника или легатария-кредитора. - Pegasus solitus fuerat distinguere, cuius causa tempus dilatum sit, utrumne heredis, an Legatarii (D. 31.43.2. Pomponius ad Quintum Mucium).

31. Вербальные контракты. Стипуляция и другие формы. Литеральные контракты.

Вербальные договоры - это договоры, которые заключались в словесной форме посредством произнесения вопроса и ответа, что и придавало им юридическую силу.К вербальным договорам относились следующие: sponsi, stipulatio, iurata operarum promissio и dotis dictio.До сих пор нет единого мнения относительно происхождения sponsio и stipulatio: является ли sponsio древнейшей формой stipulatio или нет, но можно привести некоторые отличия между ними.Sponsio - это договор религиозного характера, при котором дававший обещание произносил клятву. Иногда это сопровождалось религиозным актом (sponsio ad aram Maximum). Не установлено, имела ли sponsio юридические последствия для неисполнившего обещания. Sponsio заключалась только между римскими гражданами, а stipulatio - "между всеми людьми" (Гай, 3.93)*(69). Других различий между ними не установлено.Stipulatio - это основной вид вербальных контрактов, который заключался "посредством вопроса и ответа" (Гай, 3.92)*(70). Помпоний определял stipulatio как "словесную формулу (conceptio), согласно которой одно лицо, отвечающее на вопрос другого, обязуется дать или сделать то, о чем его просят" (D. 45.1.5.1)*(71). "Обещаешь дать мне сто сестерциев? - Обещаю". С момента произнесения ответа договор считался заключенным. Процесс заключения стипуляции первоначально характеризовался следующими чертами.Присутствие обеих сторон. Устная орма заключения договора, в которой не могли участвовать глухие и немые. Непрерывность действия: ответ должен следовать сразу за вопросом. Соответствие глагола в ответе глаголу в вопросе. Это обязательство stpicti juris: кредитор может требовать только то, что было обещано, без всяких дополнений; он не может требовать ни убытков, ни процентов. Стипуляция носила абстрактный характер. Обязательство возникало независимо от основания и цели договора. В форму стипуляции могло быть облечено любое обязательство благодаря простоте ее заключения, что послужило ее широкому распространению. Стипуляция была односторонним обязательством: у кредитора - право, у должника - обязательство. Форма договора упрощала рассмотрение судебного спора, так как устанавливалось только соблюдение формы, возражения должника не рассматривались. Со временем в требованиях к договору происходят изменения. С конца республики стипуляцию стали дополнительно оформлять письменно. Составлявшийся документ подтверждал сделку и получил название cautio (instrumentum). Постепенно значение документа возросло, и в постклассическую эпоху стали признавать стипуляцию заключенной, если она имела письменное подтверждение. В период империи допускается свобода оборотов речи на любом понятном друг другу языке. В праве Юстиниана стал допускаться разрыв во времени между произнесением вопроса и ответа. С течением времени также происходит ослабление абстрактного характера сделки. Происходит это в связи с предоставлением претором должнику таких средств защиты, как exceptio doli и иска о признании сделки недействительной. Стало возможным участие на каждой стороне договора по нескольку кредиторов и должников, т.е. соучастие. Сложные формы стипуляции. Различалось соучастие солидарное (корреальное) и акцессорное (субсидиарное): несколько кредиторов или должников. При корреальном соучастии сокредиторы (активно-солидарное) поочередно один за другим произносят вопрос, а должник отвечает всем сразу; содолжники (пассивно-солидарное) последовательно друг за другом отвечают на вопрос кредитора, который он задает каждому из них без перерыва.

Сначала стипуляция была единственным способом для установления такого соучастия. Но затем оно было признано и в ряде других случаев. Сокредиторы и содолжники в солидарных обязательствах занимали равное друг с другом положение. Поэтому обязательство полностью погашалось, если долг уплачивался одному кредитору или одним из должников, а также в случае предъявления иска одним из кредиторов или одному из должников. Акцессорное (дополнительное) соучастие, когда сокредиторы и содолжники не находятся в равном положении, так как один соучастник выступает в обязательстве в качестве главного, присоединив другого лишь в качестве дополнительного соучастника. Поэтому право и обязанность этого другого является дополнением к праву или обязанности главного. Впервые такие отношения были выражены также в форме stipulatio. Акцессорное соучастие было возможно в виде adstipulatio и adpromissio: а) при adstipulatio дополнительное лицо участвует на стороне кредитора. В этом случае сначала предлагает вопрос и получает ответ главный кредитор, потом тот же вопрос предлагает кредитор добавочный и получает второй ответ от должника. Адстипулятор - это "лицо, которое стипулирует то же, что и сам стипулятор" (Гай, 3.110)*(72), но все, что адстипулятор получил (от должника), он обязан передать главному кредитору (Гай, 3.111)*(73). Причина появления этой формы соучастия - недопустимость в легисакционном процессе представительства; б) adpromissio - присоединение добавочного должника. Это более распространенное соучастие. Главной его целью является поручительство. Защита кредитора в стипуляции осуществлялась с помощью специальных исков: в древнем праве - actio per pegnoris capionem, а в классическом и постклассическом - cоndictiones. Все стипуляционные иски - абстрактные (устанавливался факт долга и предмет обязательства). Это иски строгого права намерения сторон, обстоятельства заключения договора в них не учитывались. К вербальным контрактам также относятся: Jurata operarum poromissio - торжественное (в форме клятвы) обещание вольноотпущенным услуг своему патрону. Dotis dictio - обещание установителя приданого мужу или его paterfamilias. Эти контракты заключались в устной форме, но не посредством вопроса и ответа, а произнесением обещания. Понятие литеральных договоров. Литеральный договор – это контракт, заключаемый в письменной форме. Письменная форма для них была обязательной. Считалось, что договор заключен и обязательство установлено, если составлен письменный документ. Такая форма письменного контракта возникла в практике римского права в III–II вв. до н. э., однако в Риме не прижилась и связывалась только с деятельностью хозяйственных предприятий, требовавших учета обязательств для облегчения осуществления своей деятельности. Учет денежных операций предприятия велся в приходно-расходных книгах кредитора и должника, в которых делались записи одолженной суммы как уплаченной должнику – в книге кредитора и как полученной от кредитора – в книге должника. В этом соответствии и выражалось их соглашение. Expensilatio или nomina transcriptia. Древнейшим видом литерального договора был expensilatio или nomina transcriptia, при котором обязательство фиксировалось путем вне сения его в приходно-расходные книги. Домовладыка вел учет своих расходов и поступлений в свой бюджет в специальной приходно-расходной книге (codex accepti et expensi), занося туда имена своих должников. Запись сама по себе не устанавливала долг, а лишь регистрировала его, долг же возникал вследствие передачи денег. Если по какому-нибудь соглашению с должником долг регистрировался кредитором как уплаченный и при этом денежный заем заносился должником в его собственную книгу как полученный, то из этого вытекал литеральный контракт. Гай говорит о двух формах записей: «Обязательство устанавливается в письменной форме, например посредством перезаписанных требований. Перезаписанное же требование возникает двумя способами: или от дела к лицу, или от лица к лицу. От дела к лицу перезапись производится, если, например, то, что ты будешь должен мне на основании купли, или найма, или договора товарищества, я запишу тебе в долг. От ли ца к лицу перезапись производится, если, например, то, что мне должен Тиций, я запишу в долг тебе, то есть если Тиций делегирует тебя мне» (Gai. 3. 128–130). Итак, письменные договоры, фиксирующие долг, могли возникать: «от вещи к лицу» (a re inpersonam) из долга вследствие купли, найма или товарищества и переписывались в качестве долга лица; «от лица к лицу» (apersona inpersonam), когда одно лицо передает другому долг третьего лица. Требования по литеральным контрактам защищались исками. Как уже было сказано выше, записи в расходной книге кредитора должна была соответствовать запись в приходной книге должника. Только в этом случае запись кредитора становилась доказательством долга: «Иное основание имеют те записи требований, которые называются кассовыми. Ведь при них обязательство основано на передаче вещи, а не на письме, ибо они имеют силу, не иначе как если отсчитаны деньги; упла та же денег создает реальное обязательство. По этой причине мы правильно скажем, что кассовые записи не создают никакого обязательства, но составляют доказательство уже установленных обязательств» (Gai. 3.131). К концу классического периода литеральные контракты вышли из употребления, слившись с письменной стипуляцией. Синграфы и хирографы. Синграфы (syngrapha) представляли собой документ, составлявшийся в третьем лице (такой-то должен такому-то такую-то денежную сумму); этот документ составлялся в присутствии свидетелей, которые и подписывали его вслед за тем, от чьего имени он составлялся. Эта форма письменных обязательств получила очень большое распространение уже в конце республики на почве процентных займов, заключавшихся между римскими ростовщиками и провинциалами. В императорский период syngrapha стали менее употребительным видом письменного обязательства; на первый план выступили хирографы (chirographa). Это был документ, составлявшийся в первом лице («я, такой-то, должен такому-то столько-то») и подписывавшийся должником. Первоначально это был документ, имевший только значение доказательства, но затем с ним стали связывать значение источника самостоятельного обязательства: подписавший документ обязан платить по нему. Эту новейшую форму письменных договоров Гай поясняет так: si quis debere se aut daturum se scribat; ita scilicet st eo nomine stipulatio non fiat, т. е. если кто пишет в расписке, что он должен нечто или что он предоставит то-то, то возни кает обязательство; Гай добавляет: разумеется, если не было по этому обязательству стипуляции (тогда основанием возникновения обязательства была бы стипуляция). Впрочем, в практике нередко в хирограф включалась оговорка о предшествующей стипуляции: получалось сочетание устной и письменной форм договора. Посредством этих документов устанавливались обязательства независимо от того, была ли фактически передана та сумма, которую обязуется уплатить подписавший расписку, и вообще не принимая во внимание основания (causa), по которому такая расписка выдавалась должником. Естественно, что при социально-экономической зависимости от кредиторов должников, вынужденных прибегать к подобного рода обязательствам, на почве выдачи таких документов должны были нередко встречаться злоупотребления – безвалютные займы, когда кредиторы, не передав должникам валюты займа, тем не менее требовали ее возврата. Гай называет этот род обязательств (т. е. позднейший пись менный договор в форме синографа или хирографа свой ственным (proprium) перегринам (в том смысле, что возможность пользования старым литеральным контрактом для них была спорной, и это была единственно открытая для них форма письменного договора). Характеристика этой формы обязательства как свойственной перегринам может объясняться и тем, что эти обязательства возникли именно в практике перегринов.

32. Догоров купли-продажи. Договор поручения.

Понятие и содержание договора купли-продажи. В самые древние времена, с появлением частной собственности, возникает и получает наибольшее распространение договор, направленный на обращение вещей, на переход их из одного хозяйства в другое. Договор подобного рода «...вошел в употребление еще до того, как появились деньги, и представлял собой непосредственный обмен вещи на вещь. Это соответствовало общим экономическим условиям общества, только что переходившего от натурального хозяйства к меновому»¹. В основе происхождения купли-продажи лежит мена. В то время, когда не было денег, когда не называли одно - товаром, другое - ценой, каждый, в зависимости от надобностей момента и от характера вещей, обменивал ненужное на то, что требуется: ведь нередко бывает так, что предмета, который для одного является лишним, другому не хватает. Так как вещи пригодные для обмена были не всегда, был выбран предмет, получивший публичную постоянную оценку. Посредством передачи этого предмета в равном количестве устраняли трудности непосредственного обмена. Этому предмету была придана публичная форма, и он приобрел распространение и значение не столько по своей сущности, сколько по количеству, причем перестали называть товаром то, что дает и та и другая сторона, а один из предметов стали называть ценой. Таким образом сложилось и закрепилось правило, что купля-продажа предполагает не обмен одной вещи на другую, а передачу вещи за определенную цену, т.е за деньги. В конечном итоге купля-продажа – это «есть договор, посредством которого одна сторона – продавец обязуется предоставить другой стороне – покупателю вещь, товар, а другая сторона – покупатель обязуется уплатить продавцу за проданную вещь определенную денежную цену».² По своему характеру договор купли-продажи представляет из себя консенсуальный контракт, посредством которого одна сторона – продавец обязуется предоставить другой стороне – покупателю в собственность вещь, товар, а другая сторона – покупатель обязуется уплатить продавцу за проданную вещь определенную денежную цену. Этот договор носил двухстороннее обязательство, т.к. каждая из сторон могла предъявить иск, только тогда когда она уже приступила к исполнению своего обязательства. Предмет договора купли продажи – это, в первую очередь, «телесные вещи не изъятые из оборота, вещи в натуре, индивидуально-определенные, пригодные для передачи в физическом и правовом отношении, которые принадлежат продавцу».³ Предметом купли-продажи, являлись как правило, вещи и имущество, а также бестелесные вещи, например, право на наследство. Римское право предусматривало продажу вещей, которые еще не существовали в природе, т.е. которые могли появиться в будущем. В этой связи говорят о купле ожидаемой вещи: здесь купля-продажа считается зависящей от появления вещи в будущем, цена которой, установленная из расчета за единицу измерения, должна будет выплачиваться пропорционально полученному количеству. Иные условия имеют место при «купле надежды», которая подразумевает риск покупателя и потому вступает в силу непосредственно, вследствие чего обязанность уплатить цену сохраняется, даже если вещь так и не появится, и не изменяется в зависимости от полученного количества. Существенным условием купли-продажи являлась цена. Цена должна была выражаться в денежной сумме; Цена должна была выражаться в денежной сумме. Цена это денежное выражение обязательства за проданную вещь, она непосредственно зависит от количества и качества этой вещи. О сути в этом и есть главное отличие купли-продажи от простого обмена, при котором эквивалентом вещи, передаваемой одной стороной другой, являлась также какая-нибудь вещь, передаваемая второй стороной первой⁴. Цена должна быть четко определенной. Она складывалась в зависимости от условий рынка, и поэтому, в отдельных случаях могла быть то выше, то ниже нормальной стоимости вещи. Еще одним важным условием было соглашение. Оно было необходимо, так как был обмен определенной вещи на определенную сумму денег. Как только стороны приходили к соглашению, договор считался совершенным и вступал в силу, даже если одна из сторон или обе еще не приступили к исполнению.⁵ Обязанности сторон в договоре купли-продажи были такие, что продавец должен был обеспечить покупателя возможностью обладания вещью, а покупателя уплатить цену за купленную вещь. Со временем продавец стал отвечать за недостатки вещей, о которых он не знал или не мог знать. Продавец обязан был предоставить вещь в надлежащем состоянии по качеству: если вещь передана в таком виде, что её или невозможно использовать по назначению, или она обесценена вследствие имеющихся в ней недостатков, в этой передаче нельзя было видеть исполнение принятой на себя по договору обязанности. При случайной гибели вещи при совершавшейся сделке, риск падал на покупателя. Покупатель в свою очередь обязан был уплатить покупную цену. Платеж покупной цены, если договором сторон не предусматривалась отсрочка или рассрочка платежа, являлся необходимым условием для приобретения покупателем права собственности за приобретенную вещь.⁶ Конечной целью договора купли-продажи являлась передача вещи покупателю на праве собственности. Но если продавец сам не был собственником вещи, то, естественно, покупатель также не становился её собственником, а следовательно, вещь могла быть виндицирована её собственником. В этом случае продавец нес ответственность за эвикцию вещи. Эвикцией вещи называется лишение покупателя владения полученной от продавца вещью вследствие отсуждения её каким-либо третьим лицом на основании права, возникшего до передачи вещи продавцом покупателю. 1.2 Разновидности договора купли-продажи Как было отмечено ранее, предметом договора купли-продажи, являлись в подавляющем большинстве случаев, вещи и имущество, а также бестелесные вещи. А также в Римском частном праве предусматривалась возможность продажи вещей, которые еще не существовали в природе, но могли или должны были могли появиться в будущем. В зависимости от этого можно выделить разновидности договоров купли-продажи: а) договор о купле реальной, уже существующей вещи; б) договор о купле ожидаемой вещи: здесь купля-продажа считается зависящей от появления вещи в будущем, цена которой, установленная из расчета за единицу измерения, должна будет выплачиваться пропорционально полученному количеству. Иные условия имеют место при «купле надежды», которая подразумевает риск покупателя и потому вступает в силу непосредственно, вследствие чего обязанность уплатить цену сохраняется, даже если вещь так и не появится, и не изменяется в зависимости от полученного количества. Подводя итог вышесказанному, следует отметить, что договор купли-продажи один из наиболее распространенных договоров, главная задача которого - передача права собственность над вещью от одного лица другому за определенную цену. Понятие залога в Римском правеОсобое место среди всех способов обеспечения исполнения обязательств занимает залог имущества. Это один из классических гражданско-правовых институтов, имеющих многовековую историю, которые берут свое начало ещё в римском праве. В первый период развития залога в римском праве преобладали интересы кредитора. «Залоговые вещные права были направлены на то, чтобы усилить позиции кредитора, в значительной степени обеспечивая ему осуществление его права требования».⁷ Имущество должника (например, закладываемое имение) передавалось по манципации в собственность залоговому кредитору. Одновременно между сторонами заключалось соглашение, по которому залоговый кредитор принимал на себя обязанность в случае своевременной уплаты долга возвратить предмет залога должнику. При этом должник в большей степени, чем это было необходимо, обеспечивал долговое обязательство, передавая в собственность кредитору свое имущество. Должник передавал кредитору собственность на вещь с ручательством, которое вначале основывалось просто на добросовестности кредитора, что когда долг будет погашен, тот осуществит обратную передачу вещи. Единого термина для обозначения залога римское право не знает: на разных стадиях развития залог именовался различно⁸. Общее у залога на разных стадиях состоит в том, что он дает кредитору вещное обеспечение его требования: «Залог совершается путем соглашения, когда кто-либо договаривается, чтобы его вещь была связана залогом в обеспечение какого-либо обязательства». Таким образом, в основании залога лежит ответственность должника по обязательству; эта ответственность скрепляется вещным обеспечением, «ответственностью вещи». За недолгое время своего существования, залог получил полную юридическую защиту, поскольку на «кредитора-залогодержателя» (хотя он и был только держателем вещи) была распространена интердиктная защита, которой удостаивался владелец.⁹ Право залога мог устанавливать сам должник или трете лицо, главное условие при этом заключалось в том, чтобы совершающий это действие обладал полномочиями отчуждать закладываемую вещь. В соответствии с этим, залог мог быть установлен:¹⁰ а) по воле сторон (договор о залоге или еще и завещательное распоряжение); б) по распоряжению магистрата («судебный залог»); в) по воле законодателя («законный залог») в ряде специально установленных случаев – в связи с особыми свойствами некоторых категорий кредиторов, достойных особой защиты (подопечные, женщины, фиск). Далее следует рассмотреть содержание права залога .Как уже отмечало выше, кредитору-залогодержателю принадлежит материальное держание вещи. В случае залога в собственном смысле держание приобретается через осуществляемую должником материальную передачу этой самой вещи после того, как кредитор по истечении срока остался неудовлетворенным. При дальнейшем развитии залогового права, стало допускаться, что кредитор может оставлять данную ему в залог вещь, даже если погашен долг, в обеспечение которого она была дана, - в обеспечение других долгов, которые имеет в отношении него тот же должник. Если же должник начинал истребовать вещь, кредитор мог предъявить к нему претензию в том, что тот является недобросовестным должником. Плоды, которые приносит залог, кредитор не присваивает, но обязан засчитывать их в причитающиеся проценты, а затем в погашение основного долга. «Допускалось также дополнительное соглашение, которое называлось «антикретический договор» или «антикресис», в силу которого плоды отданной в залог вещи потреблялись кредитором в зачет процентов».¹¹ Поначалу кредитор-залогодержатель не имел никаких полномочий получить удовлетворение за счет объекта залога, а мог только продолжать его удерживать у себя до тех пор, пока не будет удовлетворен. Впоследствии была введена практика заключать при установлении залога договор, в соответствии с условиями которого, не получившему удовлетворения кредитору предоставлялись полномочия произвести отчуждение залога (хотя он и не являлся при этом собственником вещи) в порядке частной договоренности, соблюдая интересы должника, и удержать из полученного сумму долга, возвратив излишек должнику. Такой договор был запрещен Константином с целью защиты должников от возможной эксплуатации ростовщиков, которые могли завладеть собственностью должника вместо уплаты долга. «Как только имущественные цели кредитора оказываются достигнутыми к его удовлетворению, у обязательства более нет оснований для существования, и потому оно прекращается»¹². Это правило действовало и в отношении залога, право залога прекращалось с исчезновением его функции – с прекращением долга, который им обеспечивался, будь то в силу погашения, будь то по какому бы то ни было иному основанию. Однако, право залога в силу самой своей природы вещного права на чужую вещь могло также прекратиться вне зависимости от прекращения обеспечивавшего требования по обязательству. Например, при таких случаях: а) вследствие «слияния» - совпадения кредитора-залогодержателя и собственника залога в одном лице; б) вследствие освобождения залога кредитором; в) по давности. Интересно отметить, что римское право не только залог так называемых телесных вещей, но также и залог прав требования¹³. Так например, были распространены соглашения, по которым лицу, оказавшему кредит домовладельцу для ремонта дома, давалось залоговое право на квартирную плату, подлежащую взносу от жильцов. Виды залогов Из ранее изложено, ясно, что залог – это группа прав на чужие вещи – это право пользования и при определенных условиях распоряжения чужой вещью. Цель залога – обеспечение исполнения обязательства. Сущность залога состоит в том, что кредитор, которому заложена вещь, имеет право в случае неисполнения должником своего обязательства распорядиться данной вещью.

В римском праве существовало несколько видов залогов: а) Фидуция. При таком виде залога, договор основывался на доверии. В результате такого договора «залоговому кредитору переходило право собственности на вещь»¹⁴. Суть заключалась в том, что посредством манципации должник отчуждал вещь в собственность кредитора, но с условием, что в случае исполнения обязательства, кредитор обязан будет вернуть вещь в собственность должника. Данная форма залога была невыгодна для должника, так как кредитор становился собственником вещи, которая передавалась ему в залог, и поэтому мог без согласия должника распоряжаться ею; б) Пигнус. При таком виде соглашения право собственности на вещь не переносилось на кредитора, оно оставалось у залогодателя. Вещь передавалась не в собственность, а только во владение кредитора, поэтому в случае исполнения должником своего обязательства заложенная вещь подлежала возврату. Значительным отличием такого договора являлось то, что должник мог пользоваться своей вещью, правда, только на правах арендатора.¹⁵ в) Ипотека. Это наиболее прогрессивная форма залога в Древнем Риме. При ипотеке предмет залога не передавался кредитору ни в собственность, ни во владение, и поэтому должник мог свободно пользоваться заложенным имуществом (например, земельным участком), что позволяло должнику быстрее исполнить свое обязательство перед кредитором. В случае неисполнения должником своего обязательства предмет ипотеки не поступал в собственность кредитора, а подлежал обязательной продаже с торгов. Если вырученной суммы оказывалось недостаточно для удовлетворения требования залогодержателя – кредитора, то он мог предъявить к должнику обязательственный иск на недостающую сумму. Для установления залога не требовалось каких-либо формальностей, что не способствовало стабильности таких отношений, поскольку, в частности, новый залогодержатель не имел возможности проверить наличие или отсутствие предыдущих залогов на данную вещь. Чтобы обеспечить интересы кредитора, в эпоху абсолютной монархии было установлено, что ипотека, составленная письменно и в присутствии свидетелей, имеет предпочтение перед негласно установленной ипотекой. Из всего вышеизложенного можно сделать вывод о том, что залог – это один из видов договора в римском частном праве, целью которого являлось обеспечение гарантии исполнения обязательств должника перед кредитором. В зависимости от условий и последствии договор имел несколько разновидностей, главным различием которых является отношение собственности к вещи, данной в залог сторон такого договора. Договор поручения. 1. Договор поручения (Mandatum) состоял в том, что одно лицо (доверитель, мандант) поручало, а другое лицо (мандата­рий, поверенный) принимало на себя исполнение безвозмезд­но каких-либо действий. Предмет поручения могли составлять как юридиче­ские действия (совершение сделок, выполнение процес­суальных действий), так и услуги фактического характера (в источниках приводятся в качестве примеров безвозмездная починка, отделка платья и т.п.). 2. Безвозмездность исполнения поручения являлась су­щественным признаком договора поручения. Mandatum, по мнению римских юристов, ведет свое происхождение «ехofficioatqueamicitia» (из общественного долга и дружбы), а выполнение долга и получение за это платы, по поня­тиям римлян, несовместимы. Если за ис­полнение действия назначалась плата, тем самым дого­вор превращался в договор найма. Класс рабовладельцев, не имевший надобности работать за плату, «наниматься», относился с презрением к такой платной работе и, чтобы «не принижать» общественного значения услуг мандата­рия, действующего или по дружбе, или, ценя оказанную ему честь и доверие, резко разграничивал два названных вида договоров - поручение и наем. Однако было бы неточно утверждать, что мандата­рий ни при каких обстоятельствах ничего не получал от манданта за исполнение его поручения. «Merces» - плата в смысле эквивалента оказанной услуги - действительно не свойственна договору поручения, но, когда мандата­рий получал за оказанную услугу какой-то подарок, «бла­годарность», выраженную материально, это признавалось допустимым, не принижающим мандатария и социально­го значения отношения.

В отличие от «merces» такого рода «благодарность» получила наименование «honor» (откуда в свое время об­разовался термин «гонорар» лиц, так называемых либе­ральных или свободных профессий, т.е. таких, которыми не считалось позорным заниматься и свободному рим­скому гражданину). С введением понятия гонорара соз­давалась по существу искусственная оболочка, которая должна была прикрывать действительные отношения между мандантом и мандатарием. 3. Обязанности мандатария. Несмотря на безвоз­мездность поручения, римское право предъявляло к ман­датарию строгие требования относительно точности, тщательности и заботливости в исполнении поручений. Принять на себя поручение зависит от воли мандатария (говорит Павел), но исполнить принятое поручение есть уже необходимость. Мандатарий должен был довести принятое на себя дело до конца. Если же мандатарий видел, что он не мо­жет исполнить порученного дела, он должен был немед­ленно сообщить об этом манданту, чтобы тот мог заме­нить его другим лицом; если мандатарий не поставил манданта в известность о невозможности исполнить по­ручение, он отвечал перед мандантом за причиненный ущерб. Поручение должно быть исполнено в полном соот­ветствии с его содержанием (притом, как с буквальным содержанием, так и с его внутренним смыслом). Видоизменять поручение, хотя бы и с целью предос­тавить доверителю известные выгоды, мандатарий не имел права; например, дано конкретное поручение ку­пить дом Сея за 100, а мандатарий купил дом Тиция; хо­тя бы ему удалось купить этот дом и дешевле 100, пору­чение считалось неисполненным. Может оказаться, что исполнение поручения в точности невозможно ввиду из­менения обстоятельств. Мандатарий должен был тогда испросить дополнительные указания от манданта; если же это фактически оказывалось невозможным, то посту­пить так, чтобы решение соответствовало общему смыслу поручения. В случае превышения мандатарием пределов поруче­ния мандант не обязан был принимать исполнение; но в пределах поручения мандант согласно господствовавшей среди римских юристов точке зрения был обязан при­нять исполнение. Личное исполнение поручения не всегда было обяза­тельно. Если предмет поручения не предполагал непре­менно личную деятельность мандатария и в самом дого­воре не было предусмотрено непременно личное испол­нение поручения, мандатарий вправе был привлечь к ис­полнению поручения других лиц (заместителей или субститутов). Договором могло быть прямо оговорено, что испол­нение или должно быть непременно личное, или, наобо­рот, что мандатарию разрешается передать выполнение порученных действий другим лицам. Даже если по харак­теру поручения обязательно личное его исполнение мог­ло оказаться неизбежным участие третьих лиц в испол­нении поручения: для мандатария могло оказаться не­возможным личное совершение порученного действия при таких условиях, когда интересы манданта не позво­ляли отложить это действие. В зависимости от того, име­ет или нет мандатарий право пользоваться услугами третьих лиц (субститутов), находилась и ответственность мандатария за действия этих его помощников и замести­телей. Если мандатарию не было предоставлено договором право пользоваться при исполнении поручения услугами третьих лиц, а ему пришлось заменить себя другим ли­цом, то он отвечал за действия субститута как за свои собственные и обязан был возместить манданту весь вред, причиненный действиями субститута. Но если ман­датарию в конкретном случае было предоставлено право прибегать к услугам помощников и субститутов, то он отвечал тогда перед мандантом только за осторожный, тщательный выбор субститута (culpaineligendo), но не за его действия. Как уже указывалось выше, особое социальное и бы­товое значение mandatumв рабовладельческом обществе отражалось на характере ответственности мандатария. Вопреки общему принципу, что сторона, сама не извле­кающая выгод из данного договора, материально в нем не заинтересованная, несет более ограниченную ответст­венность (лишь заdolusиculpalata), мандатарий отвечал за всякую вообще вину и обязан был возместить мандан­ту все убытки, причиненные при исполнении поручения или ввиду неисполнения, хотя бы они были причинены вследствие легкой вины мандатария.Мандатарий был обязан передать манданту результа­ты исполнения поручения. Мандатарий передавал ман­данту не только все взысканное с должников манданта, но и случайно поступившее к нему для манданта (на­пример, ошибочный платеж несуществующего долга).Вещи, полученные для манданта, должны быть ему пере­даны (с плодами от них).По исполнении поручения мандатарий должен был отчитаться перед мандантом, передать ему документы, относящиеся к поручению.4. Для осуществления прав манданта, соответствую­щих изложенным обязанностям мандатария, манданту давался иск actiomandatidirecta. Присуждение по этому иску влекло за собойinfamia.5. Обязанности манданта. Выполняя поручение, мандатарий не должен терпеть от этого какого-либо ма­териального ущерба. Если такой ущерб наступил, манда­тарий имел право требовать от манданта возмещения.Мандант обязан был возместить мандатарию из­держки, понесенные при исполнении поручения, даже независимо от результата, достигнутого путем произве­денных расходов, лишь бы мандатарий действовал добро­совестно и разумно.Мандант был обязан возместить мандатарию убытки, понесенные последним по вине манданта или по край­ней мере находящиеся в непосредственной связи с ис­полнением поручения; случайный ущерб, наступивший лишь попутно при исполнении поручения, не подлежал возмещению мандантом.Свои претензии мандатарий осуществлял с помощью actiomandaticontraria.6. Прекращение договора. Кроме общих случаев пре­кращения договорных обязательств, договор поручения прекращался также односторон­ним отказом от договора той или иной стороны, а равно смертью одной из сторон. Эти специальные случаи пре­кращения договора поручений объясняются тем, что до­говор поручения предполагал особое доверие и взаимное расположение сторон и, если они кончаются, должен прекратиться и договор; наряду с этим важное значение имели личные качества мандатария, вследствие чего его смерть являлась основанием прекращения договора.Договор поручения мог быть в любое время, односто­ронне расторгнут мандантом. Отмена поручения произво­дилась путем простого сообщения об этом мандатарию. Если мандатарий исполнил поручение раньше, чем узнал об его отмене, мандант обязан был принять исполнение и рассчитаться с мандатарием. Равным образом и манда­тарий имел право отказаться от договора. Но его право отказа ограничивалось требованием пользоваться своим, правом отказа без ущерба для доверителя, т.е. заявлять отказ своевременно, так, чтобы доверитель мог принять меры для предупреждения возможных убытков вследст­вие отказа мандатария.Если мандатарий отказывался от договора с наруше­нием указанного требования, он был обязан возместить манданту проистекающие отсюда убытки.Договор поручения прекращался смертью той или другой стороны. Однако мандатарий не имел права по получении сведений о смерти манданта немедленно бро­сить порученное дело; начатые действия мандатарий должен был довести до конца, чтобы не причинить убытков наследникам доверителя. С другой стороны, ес­ли мандатарий, не зная о смерти манданта, исполнял по­ручение до конца, он имел иск к наследникам манданта.В случае смерти мандатария его наследники были обязаны известить об этом манданта. Если наследники мандатария, не получив соответствующих указаний от манданта, исполняли поручение, им не давалось actiomandaticontraria.