30 Июля 1999 года.

Первый ходовой день. Мы ушли на следующую стоянку, на ручей Элькашор. Встали утром, как и планировали, около 6-ти по местному времени. Начали паковаться. У нас со Славой, кстати, ничего не было уложено. Тихо-мирно запаковались, собрались, всё уложили в байдарки. Около 10-ти вышли. Алик, как обычно, чудит. Мелкую шиверку около лагеря стал переходить пешком, вместо того, чтобы переплыть на вёслах. В результате Сергей сломал весло. Говорит, гребанул один раз и сломал. Вот у них сейчас весло скреплено, как сломанная нога, двумя шинами. Глядя на них, Лашков решил пересечь реку аналогичным образом. В результате Шура Сучков получил боевое крещение – купнулся. Мы с Сявой вышли последними, на вёслах переплыли на другой берег и без приключений пешком прошли слив.

Воды очень мало. В результате в русле обнажилось много больших камней. В местах наиболее опасных решили не плыть, а идти, сопровождая плавсредства, вдоль бережка. Мы со Славой, руководствуясь этой простой тактикой, тем не менее обогнали оба экипажа. Володе всё было незнакомо и непривычно. Алик по своему обыкновению перестраховывался: абсолютно везде тащил байду в поводу. Мы же при малейшей возможности, но стараясь исключить риск, садились в байду и катились по волнам. Проходили пешком опасные камни и, как только доходили до чистого языка, усаживались в байдарку и гнали вперёд. Прошли по берегу лагуну, в которой накануне прекрасно половили и в которой два года назад нахлебались. Ниже по течению обошли ещё одну опасность: большие обливники в русле, и остановились ждать остальных на месте позапрошлогоднего перекуса. На переходе, во время очередного ожидания побросали, я поймал очередного хариуса и отпустил его.

Сразу вслед за нами причалил к берегу экипаж «двойки». Володя по количеству жидкости в байде решил, что у него открылась течь. По его просьбе их судно разгрузили и байдарку вытащили на берег. Смотрели-смотрели, но так ничего и не обнаружили. А «адмиральского» экипажа так и не видно. За время ожидания я побросал и выловил четырёх хариусов. Тут же с Шурой сделали малосол, приварок к перекусу.

Отставшей байдарки всё нет, и Львович отправился вверх на разведку и возможную помощь. Оказалось, у адмиральского экипажа произошла очередная неприятность. Алик при ручной протаске где-то продрал днище. К моменту Сявиного прихода они уже заклеились и пробовали судно на воде. Слава успел помочь им только в погрузке байды.

Когда вернулся Слава и подъехали Алик с Сергеем, начался дождь. К этому времени чай, приготовленный дежурными Шуриком и Володей, успел остыть. Под дождём и поели.

После перекуса ходом дошли до Элькашора. Мы со Славой даже ни разу не вылезли из байды. Река здесь уже полноводная, шиверы легко проходимы: надо только внимательно смотреть и проходить по основной струе. Как известно, струя не дура – вынесет! А по плёсам плыть было одно удовольствие! Река несёт байдарку со скоростью курьерского поезда, мимо стремительно проносятся берега, крутые скалы и глубина поражают своей гармонией. Мы старались проходить близко у скал. Искали ямы, на которых можно было бы половить тайменя. Глубины приличной нигде нет, максимум метра полтора – на лопату хватает. Очень красиво смотрится сверху дно реки. Вода очень чистая, виден каждый камушек. Однако все потуги разглядеть на дне рыб бесполезны. Маскировочная окраска хариусов и тайменей оправдывает себя. Львович, правда, умудрился увидеть одну рыбину. На проходе начал задувать довольно сильный ветерок. В связи с этим можно было снять накомарник и нормально себя чувствовать без него. Надо сказать, очень приятные ощущения!

Пришли на Элькашор. Здесь всё как в прошлом году. Только на площадке, где стоял большой тент, лежат две здоровенные лиственницы, принесённые, видимо, с весенним половодьем. Лежат с вывороченными лохматыми корнями, напоминая доисторических животных. Эти огромные корни как якоря и удержали деревья здесь в ледоход.

Распаковались и занялись обычной в таких случаях работой. Мужики ставили палатки, а мы со Славой – тент. Сходили наверх, нарубили и принесли для тента берёз подлиннее и постройнее. Пока занимались заготовкой стройматериалов, набрали чаги. Но тут вдруг резко заволокло небо, загремел гром. Пришлось срочно и нам ставить палатку, и вовремя. Только поставили, как сразу по ней замолотил дождь. Вещи быстро перетащили под палатку. Все члены команды ретировались под крыши. Львович и я решили время использовать по-другому: надели резиновые курточки и отправились на ближний перекат вверх от лагеря метров на 400 попытать счастья. Надежды на рыбу не оправдались. Сява выловил всего одного «здирка» граммов на 250, и всё. У меня даже ни разу не клюнуло! Так, не солоно хлебавши, пришли назад в лагерь. Времени к этому моменту было уже около восьми вечера по-местному.

Алик, разумеется, уже успел всё проверить. Зимовье на месте, коптильня на месте. Печку отнесло ледоходом метров на пять, но всё быстро восстановимо. Наш «кипятильник» на месте. Всё нормально: можно и коптить, и баню устраивать.

После того, как немного распогодилось, мы продолжили установку тента уже с помощью всех мужиков. Пришлось разбираться в конструктиве, но у Максимова большой опыт такой работы – разобрались.

Сергея так достали комары и прочая нечисть, что он проявил инициативу: организовал ужин в зимовье. Там цивилизации побольше – и стол есть, и лавки. Он затопил печку, выгнал комаров, так что можно было поесть с относительным комфортом. Комары, правда, всё равно были. За всё хорошее решили выпить.³³ Но тут произошёл химический казус с Альбертом. Он долго манипулировал с принесёнными кеглями, ему нужна была пустая ёмкость, и он из кегли с водой отлил лишнее в стаканы, затем разбавлял, перемешивал. Словом, исполнял роль бармена здесь, на «диком востоке». Когда процесс приготовления смеси был закончен, выяснилось, что в стаканах, где должна быть вода, находится чистый спирт! Со стороны Салихова немедленно, как всегда в таких случаях начался крик: «Что это вы мне подсунули? Почему не понюхали?» Сливать назад в кеглю из стаканов было неудобно и неразумно. Слава сделал проще: отрезал у бутылки верхнюю часть, всё слили туда, а горлышко перевернули, и вставили его как пробку.

На ужин дежурные сварили вермишель с тушёнкой. Была ещё малосолочка. Долго сидели за разговорами, которых, как всегда, тьма и масса.

После ужина, находясь в состоянии лёгкой эйфории, пошли с Сявой на яму вниз по реке. Там я два года назад поймал первого своего тайменя в жизни. Пришлось и поготовиться: я перевязал мушки (старые слетели) и вместо балды поставил блесну. Ходу туда около тридцати минут. Стоит пасмурная погода, накрапывало, но тепло. Пришли с Львовичем туда уже в сумерках. Стали бросать. Исполосовали всё вдоль и поперёк! Львович работал крупной колебалкой, я – «Конгером № 5». Через полчаса я сделал на мультипликаторе «бородёнку». Темно, при распутывании образовался узелок. Такие вещи надо распутывать на свету и с иголочкой. Палку с мультом пришлось отложить и бросать балду на втором спиннинге, с безинерционкой. Сразу же на мушку щёлкнул хариус. Удар я почувствовал, но на крючок рыба не села. Безуспешно покидали около часа. За это время я здорово задрог. Так ни с чем и притопали в лагерь. Пришли, забрались в палатку и сразу «отрубились» – очень качественно погуляли.