III.II. Московское восстание
Свадьба царя Дмитрия Ивановича с царицей Марией Юрьевной стала последним запоминающимся событием перед катастрофой, пог рузившей Московское государство в гражданскую войну. Изменения в отношении к царю Дмитрию накапливались постепенно, начиная с его воцарения. Сначала он был нужен для того, чтобы сместить Годуновых, потом оказалось, что в Москву пришел действительно продолжатель если не рода, то дела Ивана Грозного. Опалы и казни, коснувшиеся прежде всего годуновской семьи, быстро стали угрожать другим первым родам в Боярской думе — князьям Шуйским и всем тем, кто поддержал Дмитрия по принципу выбора меньшего из двух зол. Появилось то, на что бояре всегда смотрели ревниво — «ближняя дума» из любимчиков царя Дмитрия Ивановича. Сменились только имена, а суть управления осталась неизменной, перейдя от бояр Степана и Семена Годуновых, к боярам Петру Басманову и князю Василию Мосальскому, ставшим управлять ключевыми ведомствами — казной, дворцовыми приказа ми, аптечным делом и стрелецкой охраной. К этому, как и к тому, что самодержавный царь станет поучать своих бояр, подданные еще могли приспособиться. Но они так и не могли понять, почему ключевые дип ломатические дела, связанные с Речью Посполитои, решаются без их участия, а устроена личная канцелярия Дмитрия Ивановича с польски ми секретарями. Почему награждаются огромными суммами польско-литовская шляхта и солдаты, эпатирующие потом рядовых обывателей своими надетыми «не по чину» дорогими одеждами, спускающими деньги в кабаках и в игре «зернью». Почему царь Дмитрий окружил себя иноземной охраной, жалуя «немецких» драбантов больше, чем своих стрельцов? Все разговоры и недовольство уравновешивались до времени «правильным» поведением царя, хотя и вводившего нов шества, но не трогавшего самую чувствительную сферу, связанную с православием. Кроме того, в Московском государстве была поставлена близкая цель крымского похода, и это позволяло легче воспринимать разные новшества, вроде «царь-пушек» и гигантских «гуляй-городов» на реке Москве, оправдывать широкую раздачу жалованья из казны. Приезд многочисленной свиты Марины Мнишек нарушил это рав новесие. Сам вход в столицу вооруженных гусар и солдат подавал но вый повод для недовольства. На боярские дворы и рядовых москвичей легла тяжесть постойной повинности и обеспечения приехавших всем необходимым.
Несмотря на попытки, которые буквально с самой гра ницы делал воевода Юрий Мнишек, принять какой-то устав или свод правил о поведении в чужой стране, тщетно было урезонивать рядо вых людей его свиты. Они по своей славянской натуре предвкушали праздник и веселье и в буйстве ничем не отличались от русских, кроме высокомерного отношения к тем, к кому они приехали в гости. Еще на подъезде к Москве, в Можайске в каком-то споре был убит брат самого могущественного боярина князя Василия Мосальского. Но настоящая неприязнь возникла у жителей Москвы, когда они столкнулись с бесцеремонным вторжением польско-литовской шляхты и жолне ров в свою повседневную жизнь, на улицах, рынкахи в церкви. Пока шли свадебные торжества, в столице было совсем неспокойно, до царя Дмитрия Ивановича дошло дело об изнасиловании одним из поляков боярской дочери, в Кремле ловили и казнили лазутчиков. Разрядные книги обобщили все главные преступления: «А Литва и Поляки в Мос ковском государстве учали насилство делать: у торговых людей жен и дочерей имать силно, и по ночем ходить с саблями и людей побивать, и у храмов вере крестьянской и образом поругатца». Воевода Юрий Мнишек и его свита быстро поняли, чем это может им грозить. Он пы тался предупредить царя Дмитрия о «явных признаках возмущения» и принес ему целую сотню челобитных, но тот безудержно веселился и не хотел признавать перед своими гостями и приехавшими послами «дефекты» своего управления. Станислав Немоевский рассказал в своих записках о разговоре, состоявшемся между царем и его тестем, буквально, накануне московского восстания. Царь Дмитрий был убеж ден, что «здесь нет ни одного такого, который имел бы что сказать бы против нас; а если бы мы что заметили, то в нашей власти их всех в один день лишить жизни»… Царь Дмитрий захватил с собою в могилу многих поляков и литовцев, соблазнившихся приездом в Москву на царскую свадьбу. Его жене Ма рине Мнишек в тот день повезло, ее искали, но не нашли, она, будучи маленького роста, смогла спрятаться в широких юбках своей гофмейс-терины и спастись. Повезло и сандомирскому воеводе Юрию Мнишку, жившему на старом Годуновском дворе. Туда толпа, хотя и рвалась, но была остановлена начальниками заговора. На дворах близких родствен ников Марины Мнишек происходило то же самое, нападение толпы было отбито сначала собственными силами, а потом уже у Мнишков, Вишневецких, Тарлов, Стадницких и других появлялась усиленная стре лецкая охрана. Не пострадали и послы Речи Посполитой Николай Олес-ницкий и Александр Госевский. Похоже, что в Москве понимали, каким предлогом для войны могла стать их гибель, и пытались предотвратить это. Уже к полудню все начало успокаиваться, а вечером воевода Юрий Мнишек даже смог поехать и увидеться с дочерью во дворце. Кого не могли спасти от грабежа и расправы толпы, так это рядовых шляхти чей, их слуг, купцов и даже музыкантов. Среди множества трагедий, разыгравшихся в этот день, особенно выделялась гибель отца Франтишка Помасского, раненого во время мессы и умершего несколько дней спустя. «Кровавую резню» в Москве 17 (27) мая 1606 года, когда было убито 500 человек поляков и литовцев, уже не забыли в Смутное время ни та, ни другая сторона.
Три дня лежало тело бывшего царя Дмитрия на всеобщее обозрение в Москве. Именно тогда у поколения Смуты могло исчезнуть отноше ние к царю как к Божьему помазаннику. За несколько минут сомни тельного триумфа черни Московское государство заплатило годами самых тяжелых неустройств. Это потом потрясенные москвичи осмыс лили сильный вихрь, поднявшийся в столице, когда поруганное тело самозванца везли к месту последней расправы на Котел (по дороге к селу Коломенскому). Но предзнаменования хороши только тогда, когда их понимаешь сразу. Выстрел пушки, заряженной прахом самозванца, в сторону «Литвы» вернулся Москве сторицей. Добавили разговоров сильнейшие заморозки, ударившие в тот же день. Повсюду поползли слухи, что Дмитрий снова спасся. Оказалось, что можно расправиться с телом, но с мифом вокруг имени царя Дмитрия Ивановича поделать ничего было нельзя. Самозванство никуда не исчезло, оно продолжало существовать и жить своей особенной жизнью. Вступивший на престол новый царь и великий князь Василий Иванович Шуйский поймет это очень скоро.
Заключение
История в некотором смысле есть священная книга народов: глав ная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности; скрижаль открове ний и правил; завет предков к потомству; дополнение, изъяснение на стоящего и пример будущего. Правители, Законодатели действуют по указаниям Истории и смотрят на ее листы как мореплаватели на чертежи морей. Мудрость человече ская имеет нужду в опытах, а жизнь кратковременна. Должно знать, как искони мятежные страсти волновали гражданское общество, и ка кими способами благотворная власть ума обуздывала их бурное стрем ление, чтобы учредить порядок, согласить выгоды людей и даровать им возможное на земле счастье. Но и простой гражданин должен читать Историю. Она мирит его с несовершенством видимого порядка вещей, как с обыкновенным явле нием во всех веках; утешает в государственных бедствиях, свидетельствуя, что и прежде бывали подобные, бывали еще ужаснейшие, и Государство не разрушалось; она питает нравственное чувство и праведным судом своим располагает душу к справедливости, которая утверждает наше благо и согласие общества. (1) Возможно сделать и такой вывод, что гражданская война была обо ронительной битвой, в которой Восток защищался против на ступающего Запада: народ сражался за свою свободу и за доброго царя - он навсегда сохранил веру в добрых царей, охраняющих справедливость, веру в Ивана Грозного и его сына Дмитрия. В конечном счете, Запад одержал победу - но эта победа оберну лась для Руси страшной катастрофой: погибло больше трети населения, города лежали в развалинах, поля зарастали полы нью. Иностранцы, приезжавшие в то время в Россию, рисуют страшную картину сожженных сел и деревень с избами, на полненными полуразложившимися трупами; смрад заставлял путников ночевать в поле; на дорогах не было проезда из-за огромных волчьих стай. Это была катастрофа, отделившая одну эпоху от другой, - одна из катастроф, потрясших в XVII веке Европу и Азию; эти страшные бедствия слились в один все ленский катаклизм, означавший завершение демографическо го цикла, начавшегося после монгольского нашествия и Вели кой Чумы. Прежний мир, в котором господствовало оружие Востока, уходил в прошлое - и новая эпоха должна было при нести победу шведским пушкам и английским мушкетам. 1. Эйдельман Н. Я. «Последний летописец», М, 1983, стр. 164
Список использованной литературы
1. Скрынников Р. Г. «Борис Годунов», стр. 385 2. «Исторический архив», Пг, 1919, Книга 1 3. Пушкарёв С. Г. «Обзор русской истории», Ставрополь, 1993, стр. 164 4. Костомаров Н. И. «Личность царя Ивана Васильевича Грозного», М, 1990, стр. 7 5. Иловайский А. И. «Краткие очерки русской истории», Пг, 1916, стр. 92 6. «Исторический вестник», СПб, 1887, Кн. III, ч. 2 7. Скрынников Р. Г. «Борис Годунов», стр. 339 8. Пушкин А. С., Собрание Сочинений в III томах, М, 1986, стр. 286 9. Платонов С. Ф. «Очерки по истории русской смуты», СПб, 1899, стр. 337 10. Пушкин А. С. «Борис Годунов» 11. Эйдельман Н. Я. «Последний летописец», М, 1983, стр. 164 12. Россия начала XVIII века, М, 1982, стр. 198 13. О начале смут и войн в Московии, М, 1997, стр. 53 14. Козляков В. Н. «Смута в России», М, 2007, стр. 154 15. Масса Исаак, «История смут», 1985, стр. 98-99 16. «Сборник славянских и русских сочинений и статей», М, 1986, стр. 329 17. Панях В. М. «Холопство», М, 1985, стр. 150 18. Уляновский В. Н. «Россия, которую мы потеряли», 1997, стр. 152 19. «Записки гетмана», СПб, 1873, стр. 10 20. Платонов С. Ф. «Очерки по истории», СПб, 1897, стр. 394 21. Карамзин Н. М. «Об истории государства российского», М, 1990, стр. 172 22. Пушкарёв С. Г. «Обзор русской истории», стр. 169 23. Гумилёв Л. Н. «От Руси к России», М, 1994, стр. 58 24. Скрынников Р. Г. «Борис Годунов», стр. 285 25. О начале смут и войн в Московии, М, 1997, стр. 89 26. Костомаров Н. И. «Личность царя Ивана Васильевича Грозного», М, 1990, стр. 69 27. «Исторический архив», Пг, 1919, Книга 2 28. Платонов С. Ф. «Очерки по истории русской смуты», СПб, 1899, стр. 306 29. Панях В. М. «Холопство», М, 1985, стр. 178 30. Россия начала XVIII века, М, 1982, стр. 237 31. Пушкин А. С., Собрание Сочинений в III томах, М, 1986, стр. 281 32. Пушкин А. С., Собрание Сочинений в III томах, М, 1986, стр. 289
