Историческая песня. Казаки под Азовом

У нас, братцы, на Дону, во Черкасском городу,

Проявилась у нас, братцы, прирожденная

тума,* Он из тум, братцы, тума, Сенька Маноцков

злодей,

Крепкой думушки со стариками он не думывал,

Думывал крепкую он думушку с ярыжками**.

Перекинулся, собака, ко азовскому паше,

А азовский-то паша стал его спрашивати:

"Ты скажи, скажи, приятель, правду

Истинную -

Что-то думают у вас во Черкасском городу?" -

"Да у нас-то на Дону, во Черкасском городу,

Старики-то поют-гуляют, по беседушкам сидят,

По беседушкам сидят, про Азов ваш говорят:

"Ой не дай, Боже., азовцам ума-разума того,

Не поставили б они башенки на усть-речки

Каланчи,

Не перекинули бы цепи через славный тихий

Дон, Не подвели бы они струны ко звонким

колоколам. Уж нельзя нам, братцы, будет во сине море

пройтить.

По синю морю гулять, зипунов-то доставать".

Как у нас было на Дону, во Черкасском городу,

Войсковой наш атаман во всю ночушку не спал,

Как со вечеру сокол наш Роговые проплывал,

Ко белу свету сокол наш, по синю морю гулял,

По синю морю гулял, кораблики разбивал".

*(Тума - в данном случае, выродок.)

**(Ярыжка - низший служитель в московских приказах, выполнявший полицейские функции; пьяница, беспутный человек.)

П. Н. Краснов Взятие Азова царем Петром. 1696 г.

По прибытии всех войск началась осада Азова. Царь лично намечал, где быть укреплениям. Он своею царскою рукой насыпал тонкой дорожкой овес, показывая, как должны были идти валы и рвы. Под ядрами и картечью, которые турки кидали в русские войска, государь, наряду с простыми солдатами и казаками, копал землю и возил тачки, во всем подавая пример войскам.

Напрасно генералы и атаман уговаривали его беречь свое здоровье и не подвергать жизнь опасности, юноша-царь отвечал:

- Если Бог за нас, кто против нас! На службе государству и народу моему не пощажу своей жизни! Пример мой нужен для поощрения воинов, с которыми должен и хочу разделить всякие труды и опасности.

Семнадцатого июня валы, окружавшие крепость, были закончены. Суда подошли к ней с моря. Пушки и мортиры были установлены по местам. Горячо помолился царь в палатке главнокомандующего и, как опытный бомбардир, сам навел пушку, фитилем поджег порох и пустил первую бомбу в Азов. Это было знаком начать артиллерийский огонь. Загремели батареи и столбами пошел белый дым к синему небу. Вскоре страшный взрыв раздался в крепости. Одна из бомб удачно попала в пороховой погреб, и он взлетел на воздух. Загорелись деревянные постройки в Азове, и темный дым пожара смешался с белыми клубами от пушечной стрельбы.

Осада началась. Царь медленно продвигался к городу, подводя свои окопы с редким искусством. Генералы удивлялись знаниям молодого царя.

Шестидесятитысячная турецко-татарская армия, стоявшая под начальством крымского султана Нуреддина и Муртазы-паши за рекой Кагальник, в десяти верстах от Азова, шесть раз нападала на войско царя Петра. Особенно кровопролитными были битвы десятого и двадцать четвертого июня. Неприятель двадцать четвертого июня подошел к лагерю на картечный выстрел и бросился на нашу пехоту. Петровские полки построились для стрельбы, согласно устава. Передняя шеренга стреляла, задние готовили ружья. Убийственный ружейный огонь открылся вдоль осаждающих войск. Часто стали падать турки, убитые и раненые. И не выдержали. С отчаянными криками: "Алла! Алла!" - они побежали. Тогда вылетели из-под флангов донские казаки и на конях атаковали турок с шашками в руках. За конницей бежала пехота. Несколько легких орудий вылетело вперед. Смешавшиеся, потерявшие строй турки кинулись к р. Кагальник, но здесь остановились на берегу тенистой и глубокой речки. Казаки рубили их, пехота стреляла по ним "в припор ружья", их сталкивали в воду и топили. Немногим удалось спастись...

Турки на кораблях подвезли большую подмогу. Но турецкий адмирал, увидав, какие большие укрепления воздвигнуты Петром у моря, не решился высадиться и без дела простоял всю осаду на якоре в море.

Между тем, присутствие молодого царя волновало и вдохновляло казаков на самые необыкновенные подвиги. Они мечтали взять Азов и поднести его Московскому государю.

Семнадцатого июля полторы тысячи отчаянных казаков самовольно собрались и ворвались в крепость. Их поддержали запорожские казаки и некоторые стрельцы. Удержаться в крепости и перебить турецкий гарнизон им не удалось, но они взяли два бастиона, то есть углы крепости, и четыре пушки...

Атаман рассердился на эту самовольщину. Казаки оправдывались тем, что они ходили за хлебом. Но государь обласкал их, позвал удальцов к себе и "не гневом, а милостиво, многой похвалой пожаловал".

На другой день после этого поиска азовский комендант прислал переговорщиков о сдаче. Крепость сдавалась на милость победителя.

20 июля 1696 года Петру были выданы ключи от крепости, а затем вышел из крепости и паша с 3700 янычарами и 5900 мирными жителями. Их с честью проводили на Кагальник, а оттуда они ушли к своему войску. Петру досталось: 171 пушка и мортира, 1000 пудов пороха и очень много всяких боевых и хлебных припасов.

Найденное в Азове имущество - медную и серебряную посуду, сукна, ковры, парчу и шелковые материи - все государь отдал атаману Фролу Минаеву для дележа между казаками.

Велика была радость молодого царя. Наконец, Россия имела свободный выход в море, могла она получать скорейшим путем и товары и учителей из-за границы. На площади азовской было отслужено торжественное молебствие, а две турецкие мечети приказано было перестроить в православные храмы во имя Пресвятой Богородицы и Крестителя Иоанна.

После взятия Азова Петром I былые вольности донцов были значительно урезаны, о чем поется в одной из исторических песен.