2.Проблема насилия и ненасилия в человеческом поведении и истории. Феномен отчуждения
Проблема соотношения насилия и ненасилия в человеческой жизни чрезвычайно сложна, поскольку она затрагивает все аспекты существования индивида и того общества, в котором он живет. Взаимоотношения людей предполагают сотрудничество. Если оно налажено в соответствии с этическими предписаниями, то насилию нет места. Моральные субъекты взаимодействуют между собой не по праву силы, а на основе согласования своих ценностных предпочтений.
Впервые тезис о ненасилии был сформулирован более трех тысяч лет тому назад в древнеиндийских гимнах. Принцип ненасилия занимает важное место в Ветхом и Новом Завете. Древнееврейский пророк Моисей передает одну из десяти заповедей Бога: «Не убий"». Иисус Христос отвергает древнее правило "око за око, зуб за зуб" и предлагает подставить ударившему тебя по правой щеке еще и левую. До Христа учили ненавидеть врагов, он же предлагает их возлюбить так же, как и своих ближних. В русской философии идею непротивления злу насилием энергично проповедовал Л. Н. Толстой. Он видел в этой идее конкретизацию постулата любви к Богу 5.
В определении понятия насилия существуют два подхода, один из которых можно назвать абсолютистским, другой – прагматическим. Согласно абсолютистскому понятие насилия имеет резко выраженную негативную окраску. Оно употребляется в очень широком значении, включающем все формы физического, психического, экономического подавления и соответствующих им качеств, таких как ложь, ненависть, лицемерие и т.д. При этом подходе насилие практически прямо отождествляется со злом вообще. Тут возникают, как минимум, две трудности: во-первых, снимается проблема объяснения насилия, возможности его конструктивного использования в случае необходимости; во-вторых, отрицание насилия выглядит как абстрактная моральная программа, плохо согласующаяся с реальной жизнью.
Прагматический подход ориентируется на ценностно нейтральное и практическое определение насилия, отождествляет его с физическим и экономическим ущербом, который люди наносят друг другу. Так, насилием считается убийство, ограбление и пр. Тем не менее прагматический подход позволяет ставить вопрос о возможности использования насилия в определенных ситуациях.
Обычный взгляд на эту проблему состоит в том, что в малых дозах насилие оправдано. Особенно в тех случаях, когда малое насилие предотвращает большее насилие, которое к тому же никаким иным способом предотвратить невозможно. Но не существует никакой единицы измерения насилия. Проблема становится особенно безнадежной, когда речь идет об упреждении насилия. Толстой говорил, что пока насилие не совершено, никогда нельзя с абсолютной достоверностью утверждать, что оно будет совершено, и потому попытки оправдать одно насилие необходимостью предотвращения другого всегда будут логически уязвимыми и нравственно сомнительными. Насилие невозможно сосчитать, измерить, даже если его можно было бы охватить чисто внешним образом.
Проблема оправданности насилия связана не вообще со свободой воли, а с ее нравственной определенностью в качестве доброй или злой воли. Когда говорят об оправданности насилия, то обычно рассматривают только один аспект – против кого оно направлено. Но не менее важна и другая сторона – кто бы мог, имея достаточные основания, осуществить насилие, если бы мы признали, что в каких-то случаях оно вполне оправданно. Ведь недостаточно решить, кто может стать жертвой. Надо еще ответить, кто достоин стать судьей.
Проблема возникает из-за того, что люди не могут прийти к согласию по вопросу о том, что считать злом, а что – добром, не могут выработать безусловные, всеми признаваемые критерии зла. И в этой ситуации лучше всего признать абсолютной ценностью саму жизнь человека и вообще отказаться от насилия.
Право на осуществление насилия могла бы иметь абсолютно добрая воля, а оправданием его применения могло бы стать то, что оно направлено против абсолютно злой воли. Однако человеческая воля не может быть ни абсолютно доброй, ни абсолютно злой. Абсолютно добрая воля невозможна, в силу парадокса нравственного совершенства. Абсолютно злая воля невозможна, потому что такая воля уничтожила бы саму себя.
«Ненасилие – этический принцип, согласно которому границы морали (нравственности) совпадают с отрицанием насилия; постнасильственная стадия борьбы с социальной несправедливостью». Ненасилие исходит из убеждения в самоценности каждого человека как свободного существа.
Из постулата свободы воли человека вытекают как минимум два важных этических вывода. Первый – человек открыт добру и злу. Второй – нельзя ответить на вопрос, что такое человек, не отвечая одновременно на вопрос о том, что он должен делать6.
Ненасилие как философская позиция и нормативная программа делает акцент на доброе начало в человеке, на то, чтобы усиливать его путем культивирования. Этим оно существенно отличается от насилия, как и в целом от властных отношений, которые направлены прежде всего на то, чтобы ограничивать, блокировать разрушительные проявления человеческой свободы. Ориентируясь на добро, сторонники ненасилия тем не менее понимают, что моральная двойственность человека является неустранимой основой бытия человека. Основная установка ненасилия – исправить отношения, превратить врагов в друзей, сделать так, чтобы предшествующее зло не стало абсолютной преградой для последующего сотрудничества.
Вопрос о соотношении насилия и ненасилия в жизни общества связан с проблемой социальной справедливости. Ответное насилие и активное ненасилие, , – разные ступени, стадии зрелости человеческих усилий, направленных на борьбу за социальную справедливость. Ответное насилие пользуется для этой цели неадекватными средствами и в лучшем случае может рассчитывать на ограниченный и внешний успех, но оно не выводит за пределы насилия. Даже если признать, что насилие может вести к справедливости, то это вовсе не значит, будто оно само является справедливым делом. В то время как ненасилие направлено на устранение не только результатов несправедливости, но и их внутренних оснований, оно разрывает цепь насилия, поднимает человеческие отношения на другой уровень.
В реальном историческом процессе ненасилие, скорее, превалировало над насилием, было преобладающей тенденцией. Если бы это было не так, то человечество наверное уже не существовало бы. Человеческое бытие возможно лишь в той мере, в какой ненасилие превалирует над насилием. Однако такой благоприятный для человечества баланс ненасилия и насилия не является законом, раньше он в значительной мере был гарантирован слабостью разрушительных средств. Сейчас же нависшие над человечеством глобальные опасности – ядерная, экологическая, демографическая, антропологическая и другие – поставили его перед роковым вопросом: или оно откажется от насилия, "этики вражды", или вообще погибнет. Философия и этика ненасилия сегодня уже не являются делом индивидуального выбора, они приобрели в высшей степени актуальный исторический смысл.
Феномен «отчуждение» интересует философов на протяжении почти 3 - х столетий. За это время смысловое наполнение «отчуждения» претерпело ряд изменений, расширились его научные границы.
Первый этап исследования феномена «отчуждение», по нашему мнению, длился с середины 18 до середины 19 века. В этот период данную проблему рассматривали французские просветители (Д. Дидро, К. - А. Гельвеций. П.А. Гольбах, Ж. - О. Ламетри), которые «отчуждение» человека интерпретировали в русле этических категорий.
Обобщенное представление полученных философами выводов сделал Ж. - Ж. Руссо, который считал основой отчуждения частную собственность. Именно её он называл препятствием для создания равенства между людьми, для ощущения каждым человеком своей свободы, одновременно считаю, что частная собственность и может дать столь необходимое человеку ощущение свободы . Налицо противоречие, которое, как нам кажется, может сняться, если частной собственностью владеет каждый человек, иными словами она уравновешена7.
Г. Гегель продолжил изучение «отчуждения», считая его неотъемлемым элементом результата труда. В процессе своей деятельность человек опредмечивает свои цели, способности, физические силы, т.е. идея (замысел) материализуется. И это уже не негативное явление, а скорее, позитивное, так как будет существовать вечно.
Второй этап теоретического осмысления философами феномена «отчуждение» связан с работами К. Маркса, в интересующее нас понятие трактовалось как создание человеком неких сил, которые начинают существовать самостоятельно и потом господствовать над человеком. Причины отчуждения К. Маркс видел в наемном труде (особенно на конвейере), в товарно - денежных отношениях, в пассивных формах досуга, в отношении к другому человеку как к средству удовлетворения своих потребностей.
Продолжая свои исследования, ученый выделил типы отчуждения:
– отчуждение от труда;
– отчуждение от родовой сущности;
– отчуждение личности от общества.
Способами преодоления отчуждения К. Маркс считал: ликвидацию частной собственности; замену разделения труда свободным и творческим трудом.
После К. Маркса феномен «отчуждения» ученые стали рассматривать в различных аспектах: а) как безличные формы социальных связей между людьми (Шпенглер); б) как процессы бюрократизации, в которых человек теряет свободу (М. Вебер); в) как причину бегства от реалий жизни (Р. Мертон); г) как противоречие между «мертвыми формами культуры» и реальными творческими проявлениями нашей жизни (Зиммель).
Третьим этапом философского осмысления анализируемого феномена мы считаем ХХ век. Этот этап связан с использованием понятия «отчуждения» в различных гуманитарных наука: социология, психология, социальная педагогика.
В социологии проблема отчуждения анализируется в макросоциальных процессах: а) отчуждение людей от многих сфер жизни исследовал Г. Маркузе. Представляя современное ему общество как общество потребления, ученый считал, что человек получает удовольствие не от своего творчества или общения с интересными людьми, а от материальных благ, вещей; б) отчуждение людей от политического пространства пытался объяснить П. Бурдьё, видя причиной этого процесса пассивность различных слоев населения.
Виды индивидуального отчуждения обосновал М. Симэн, полагая, что их шесть: бессилие, бессмысленность, самоотстранение, нормативная дезориентация, культурное отстранение и социальная изоляция. Во многих исследованиях отмечается, что первые три вида отчуждения люди чаще всего испытывают в трудовой сфере8.
В конце ХХ века появились новые форма отчуждения, которые не свойственны были культуре прошлых лет. Первопричиной данного явления стал научно – технический прогресс: появление электронных средств связи, коммуникации, поиска, сбора и хранения информации. По нашему мнению. Это уже четвертый этап развития феномена «отчуждение».
Поддерживают опасения философов и социологи, в частности Хайнеманн, отмечает вступление человеческого самоотчуждения в новую – техническую – фазу, связанную с развитием техники 9.
Культурологи ставят вопросы о самоотчуждении культуры, проявляющееся в самоотрицании культурой имеющихся базовых ценностей, норм и правил поведения. Эти процессы вызваны тесным взаимодействием представителей различных культур (электронные средства информации, социальные сети, спутниковая связь, миграция, туризм и т.д.). По сути, создается, согласно М. Маклюэна, социальная целостность «контактного типа» .
Очевидно, что в ХХ1 веке основной причиной отчуждения человека является проблемная коммуникация. Суть её в двух противоречивых процессах: с одной стороны – технические средства обеспечивают максимально быстрое распространение информации, что способствует росту процессов интеграции и глобализации в социуме. Но повышение внутренней интеграции приводит к большему социальному и информационному давлению.
Таким образом, мы наглядно показали, как меняется социальное отчуждение человека в зависимости от исторических, технических и социальных реалий. Вероятно, данное обстоятельство должно выдвигать перед учеными задачи осмысления новых форм отчуждения и поиска методов их профилактики.