2.2. Послевоенный этап развития международного порядка

Вторая мировая война положила начало новому периоду в развитии категории международного порядка, которому характерны две важнейшие черты. Во-первых, это достаточно четкое разде­ление мира на две социально-политические системы, которые находились в состоянии перманентной «холодной войны» друг с другом, взаимных угроз и гонки вооружений. Раскол мира нашел свое отражение в постоянном усилении военной мощи двух сверх­держав — США и СССР, он институализировался в противосто­ящих друг другу двух военно-политических (НАТО и ОВД) и по­литико-экономических (БЭС и СЭВ) союзах и прошел не только по «центру», но по «периферии» международной системы. Во-вторых, это образование Организации Объединенных наций и ее специализированных учреждении и все более настойчивые попытки регулирования международных отношений и совершенствования международного права. Образование ООН отвечало объективной потребности создания управляемого международного порядка и стало началом формирования международного сообщества как субъекта управления им. Вместе с тем вследствие ограниченности своих полномочий ООН не могла выполнить возлагаемой на нее роли инструмента по поддержанию мира и безопасности, международной стабильности и сотрудничества между народами. В результате сложившийся международный порядок проявлялся в своих основных измерениях как противоречивый и неустойчивый, вызывая все более обоснованную озабоченность мирового общественного мнения[32].

Опираясь на анализ С. Хоффманна, рассмотрим основные из­мерения послевоенного международного порядка.

Так, горизонтальное измерение послевоенного международ­ного порядка характеризуют следующие особенности:

1. Децентрализация (но не уменьшение) насилия. Стабиль­ность на центральном и глобальном уровнях, поддерживаемая взаимным устрашением сверхдержав, не исключала нестабиль­ности на региональных и субрегиональных уровнях (региональ­ные конфликты, локальные войны между «третьими странами», войны с открытым участием одной из сверхдержав при более или менее опосредованной поддержке другой из них противополож­ной стороны и т.п.).

2. Фрагментация глобальной международной системы и реги­ональных подсистем, на уровне которых выход из конфликтов зависит каждый раз.

3. Невозможность прямых военных столкновений между сверх­державами. Однако их место заняли «кризисы», причиной кото­рых становятся либо действия одной из них в регионе, рассмат­риваемой как зона ее жизненных интересов (Карибский кризис 1962 г.), либо региональные войны между «третьими странами» в регионах, рассматриваемых как стратегически важные обеими сверхдержавами (Ближневосточный кризис 1973г.).

4. Возможность переговоров между сверхдержавами и возглав­ляемыми ими военными блоками с целью преодоления создав­шегося положения, появившаяся в результате стабильности на стратегическом уровне, общей заинтересованности международ­ного сообщества в ликвидации угрозы разрушительного ядерного конфликта и разорительной гонки вооружений. В то же время эти переговоры в условиях существующего международного по­рядка могли привести лишь к ограниченным результатам.

5. Стремление каждой из сверхдержав к односторонним пре­имуществам на периферии глобального равновесия при одновре­менном взаимном согласии на сохранение раздела мира на «сфе­ры влияния» каждой из них[33].

Для функционального измерения послевоенного международ­ного порядка характерно прежде всего выдвижение на передний план деятельности государств и правительств на международной арене экономических мероприятий. Основой этого явились глу­бокие экономические и социальные изменения в мире и повсе­местное стремление людей к росту материального благосостоя­ния, к достойным XX века условиям человеческого существова­ния. Научно-техническая революция сделала отличительной чер­той описываемого периода деятельность на мировой арене в ка­честве равноправных международных акторов неправительствен­ных транснациональных организаций и объединений. Наконец, в силу ряда объективных причин (не последнее место среди них занимают стремления людей к повышению своего уровня жизни и выдвижение на передний план в международных стратегическо-дипломатических усилиях государств экономических целей, до­стижение которых не может быть обеспечено автаркией), замет­но возрастает взаимозависимость различных частей мира[34].

Однако на уровне идеологического измерения международ­ного порядка периода холодной войны эта взаимозависимость не получает адекватного отражения. Противопоставление «социалис­тических ценностей и идеалов» «капиталистическим», с одной стороны, устоев и образа жизни «свободного мира» «империи зла», — с другой, достигли к середине 80-х годов состояния психологи­ческой войны между двумя общественно-политическими систе­мами, между СССР и США.

И хотя путем использования силы на региональных и субре­гиональных уровнях, ограничения возможностей «средних» и «малых» государств сверхдержавам удавалось сохранять глобаль­ную безопасность и тем самым контролировать сложившийся после второй мировой войны международный порядок, изменения, про­исходящие в сфере международных отношений, делали все более очевидным тот факт, что уже к 80-м годам он превратился в тор­моз общественного развития, опасное препятствие на его пути[35].

Тяжелым бременем для человечества стала вызванная проти­воборством двух систем гонка вооружений. Так, в середине 80-х годов на вооружение ушло около 6% мирового валового продук­та. Военные программы повлекли за собой огромный расход топлива, энергии, редкого сырья. Реализация этих программ приос­тановила либо замедлила использование для невоенных нужд множества научных открытий и новейших технологий. По дан­ным Стокгольмского международного института мира (SIPRI) в середине 80-х годов более половины ученых и технической ин­теллигенции планеты работали над созданием средств и методов разрушения, а не созидания материальных ценностей. Военные расходы оценивались в 1000 млрд. долларов в год или свыше 2 млн. в минуту. В то же время около 80 млн. человек в мире жили в абсолютной нищете, а из 500 млн. голодающих 50 млн. (половина которых — дети) ежегодно умирали от истощения[36].

Если для мировой экономики непомерное бремя военных рас­ходов стало причиной стагнации и экономического дисбаланса, то еще более тяжелыми были его последствия для «третьего мира». Так, каждое вызванное гонкой вооружений повышение США своего ссудного процента на единицу добавляло 2 млрд. долларов к долгу развивающихся стран. Одним из самых опасных послед­ствий и аспектов проблемы стал рост военных расходов стран «третьего мира», испытывающих острый недостаток средств для медицинского обслуживания и продовольственного обеспечения населения. Достигнув ежегодной суммы в 140 млрд. долларов к 1980 г., эти расходы утроились в реальных ценах между 1962-1971 и 1972— 1981 годами. Во многих развивающихся странах на военные цели выделялось до 45% национального бюджета. Возрастающее бремя военных расходов стало непосиль­ным и для СССР, сыграв едва ли не решающую роль в крушении его экономики.

Идея нового международного порядка принимает самые различные концептуальные формы, в многообразии которых можно выделить два основных подхода — политологический (с акцентом на правовые аспекты) и социологический. Такое разделение, конечно, носит достаточно условный характер и его значение не должно преувеличиваться.

Сторонники первого подхода исходят из объективной потребности повышения управляемости мира и использования в этих целях существующих интеграционных процессов. Настаивая на необходимости создания международной системы, базирующейся на законности, они указывают на ускоряющееся на наших глазах расширение роли и сфер применения международного права и на повышение значения международных институтов. При этом одни из них, как, например, Г. X. Шахназаров, считают, что ведущую роль в формировании международного порядка призваны сыграть многочисленные международные организации во главе с Организацией Объединенных Наций, которая может рассматриваться как зачаток будущего мирового правительства[37].

Другие, рассматривая создание мировых институтов, управляющих международными экономическими и политическими отношениями, как путь к формированию в отдаленном будущем планетарного правительства, указывают на роль региональных процессов как катализаторов, способных ускорить создание таких институтов. Так, например, почетный генеральный директор Комиссии европейского сообщества К. Лейтон выдвинул модель регионального сотрудничества по образу ЕЭС. Поддержка и институализация интеграционных процессов не только в Европе, но и в АТР, Африке, Латинской Америке в итоге позволит, по его мнению, создать эффективно функционирующую мировую федерацию под эгидой ООН.

Некоторые из сторонников регионального подхода, усматривая зачатки будущей конфедерации государств в интеграционных союзах, которые в свою очередь, имеют тенденцию к взаимному сближению, считают, что ООН не способна возглавить данный процесс. Этому мешает прежде всего слабость международного права, которое, по сути дела, основывается на договорах, содержащих в самом акте их заключения возможность своего нарушения. Поэтому, по их мнению, вместо ООН нужна принципиально новая система государств, способная обеспечить действенность общих принципов их поведения на мировой арене.

К рассматриваемому направлению можно отнести и модель «гостиницы на полпути»: по мнению ее сторонников, для создания эффективного нового международного порядка необходимо не глобальное правительство, к которому не готовы народы и государства, а полицентрическое управление из центральной руководящей группы государств (США, Японии, стран ЕЭС, а также СССР — при условии преодоления им своих проблем, и Китая — при условии политических перемен в этой стране), которые сформировали бы своего рода Всемирный Генеральный Комитет. С другой стороны, аналогичную роль могли бы играть и региональные державы в соответствующих регионах мира[38].

Не менее разнообразны взгляды и сторонников социологического подхода к проблеме мирового порядка. Так, например, некоторые из них считают, что становление мирового порядка будет идти через конвергенцию социальных структур, размывание общественно-политических различий двух типов общества и затухание классовых антагонизмов. Настаивая на том, что именно такой путь может привести, в конечном счете, к формированию единой цивилизации (подчеркнем при этом, что некоторые из положений данной концепции отчасти подтверждаются дальнейшим развитием событии на международной арене), они вместе с тем достаточно скептически относятся к возможности создания единого управляющего центра для всего человечества. Так, по мнению А. Е. Бовина, отсутствие устойчивого постоянного баланса интересов не позволяет говорить — по крайней мере в среднесрочной перспективе, — о возможности делегирования подобному центру членами мирового сообщества части своих прав, своего суверенитета[39].

Социологический подход отличает и анализ проблемы мирового порядка, проведенный представителями Фонда Дага Хаммаршельда, которые подчеркивают, что уже сегодня существуют не только объективные потребности, но и предпосылки перехода от нынешней политики принятия сиюминутных решений и часто пассивного реагирования на события к более последовательной и надежной системе поддержания мира . Глобальный характер крупнейших мировых проблем требует, по их мнению, создания руководства нового типа для их урегулирования. Отстаивая идею мирового правительства и считая ООН его основой и прообразом, они подчеркивают, что уже сегодня ее деятельность должна отвечать не только требованиям правительств, но и возрастающим ожиданиям народов. В наши дни, в силу необычайного повышения роли частных и негосударственных акторов международных отношений, резко возрастает потребность в развитии сотрудничества на неправительственной основе. ООН и другие существующие международные организации уже сейчас выполняют не только политические функции, но и практически связаны со всеми отраслями человеческой деятельности. В дальнейшем эта роль будет еще больше возрастать, а решение многих международных программ во все большей степени будет обеспечиваться неправительственными источниками. Важными факторами существенных изменений в мире станут обеспечение их народной поддержкой и соответственно восприимчивость международных организаций к воле народов[41].

Подчеркнем еще раз, что выделение двух указанных подходов носит условный характер. Разницу между ними нельзя абсолютизировать, она относительна: сторонники политологического подхода не отвергают роль социальных факторов в становлении нового международного порядка, так же как и сторонники социологического подхода не игнорируют влияния политических факторов. Речь идет лишь о том, что одни исходят из преимущественно межгосударственных, политических отношений и на этой основе осмысливают социальные и иные процессы, а другие строят анализ политических процессов и структур международных отношений на исследовании социальных тенденций. В то же время представляется, что социологический подход более плодотворен: он содержит больше возможностей избежать идеологизации анализа, он более широк, что дает возможность интегрировать и политологический анализ, а главное — он позволяет полнее учитывать интересы не только государств и политических институтов, но и интересы социальных групп и конкретных людей.

Именно с позиций социологического подхода можно увидеть пути решения неразрешимого в рамках «чисто» политологического рассмотрения центрального для проблемы мирового порядка вопроса — о соотношении между национально-государственным суверенитетом и всеобщей мировой ответственностью. «Священный» принцип суверенитета выгладит с этих позиций совершенно иначе, что позволяет заметить, что «безудержное исполнение национальных суверенитетов слишком часто сводится к насильственному шоку борющихся эгоизмов, означает неразумную эксплуатацию природы без заботы о будущих поколениях и экономическую систему, которая не способна реализовать «естественную справедливость» в отношениях между богачами «развитого мира» и миллионами голодающих в «третьем мире»[41].

Недостаток ООН в том и состоит, что она остается организацией, в рамках которой осуществляется «дипломатия суверенитетов». В то же время именно существование ООН и ее специализированных учреждений свидетельствуют о попытках передачи государствами части своего суверенитета в «общий котел» для решения задач, отвечающих общим интересам. В дальнейшем объем этой части будет неизбежно возрастать. С этой точки зрения можно сказать, что переживаемый ныне исторический период — это период перехода к новому международному порядку, регулируемому институтами, законные права которых будут складываться из добровольно отчуждаемой и постоянно возрастающей доли суверенитетов всех участников международных отношений[42].       

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Итак, в ходе выполненного исследования было выяснено, насколько важен международный порядок, поддержание его входит в интересы каждого цивилизованного общества, поскольку отсутствие такового ввергнет мир в полнейший хаос.

Под международным порядком подразумевается порядок, складывающийся между всеми странами мира, совокупность которых условно именуется международным сообществом.

В изучении международного порядка выделяются три основных подхода к интерпретации порядка: реалистический, социально-конструктивистский и институциональный. Для первого характерен акцент на соотношениях потенциалов между основными субъектами отношений. Для второго – подчеркнутый интерес к правилам поведения между ними, правилам, понимаемым в динамике их развития и воздействия на поведение государств и отдельных личностей. Для третьего – упор на инструментарии регулирования, основой которого, выступают международные институты.

Принято считать, что международный порядок берет свое начало с 1648 года, когда Вестфальский мирный договор положил конец Тридцатилетней войне. Доминирующим принципом международных отношений становится принцип национального суверенитета. Складывается так называемая система политического равновесия, которая просуществовала до 1815 года, когда на Венском конгрессе был закреплен принцип легитимизма. Однако уже во второй половине XIX века рушится созданный в результате венского конгресса священный союз, а к концу столетия формируются две основные военно-политические группировки – тройственный союз и Антанта, которые в начале XX века развязали первую мировую войну. Итогом войны стал раскол Европы и мира в целом. Вторая мировая только углубила этот раскол, образовав две противостоящих стороны, сдерживаемых «холодной» войной. Таким образом послевоенный период развития международного порядка имеет биполярное устройство. Изменения в сфере международных отношений уже 1980м года поставили международный порядок в положение препятствия на пути общественного развития. Таким образом мир все острее начинает осознавать необходимость новых принципов организации международного сообщества, ясным становится тот факт, что мир представляет собой единую систему. Становится понятным, что в ядерной войне, к которой безусловно и идет мир, не может быть победителей. В таких условиях возникает идея нового международного порядка.

Дестабилизация международной системы свидетельствуют о том, что человечество находится на переломном этапе своего развития. Объективные императивы выживания, безопасности и развития влекут за собой потребность в более надежном международном порядке, отвечающем новым тенденциям, связанным с «раздвоением» привычного государственно-центричного мира и сосуществованием его с миром нетрадиционных факторов. Время покажет, будет ли новый порядок регулироваться планетарным правительством, располагающим для этого соответствующими средствами наднационального характера - правительством, армией, действенными правовыми механизмами и т. п., - или его основой станут несколько взаимодействующих между собой интегрированных региональных центров, охватывающих своей совокупности весь мир, или же это будет какой-то иной вариант управления миром. Но в любом случае создание и функционирование надежного мирового порядка может быть достигнуто лишь на основе создания условий для реализации интересов и сохранения ценностей не только государств и межправительственных организаций, но и самых разнообразных социальных общностей, и даже конкретных людей. С другой стороны, это требует преодоления той степени аномии, которая присуща сегодня международному обществу.

Сегодняшний мир еще далек от такого состояния. Прежний международный порядок, построенный на силе и устрашении, хотя и подорван в глобальном масштабе, но в то же время его правила и нормы еще продолжают действовать (особенно на региональных уровнях), что не позволяет сделать вывод о необратимости тех или иных тенденций. Упадок же послевоенного мирового порядка открывает перед человечеством переходный период, полный опасностей и угроз для социальных и политических устоев общественной жизни.

ПРИЛОЖЕНИЕ

27