Лидия Чарская «Лизочкино счастье»
В сентиментальной повести мы встречаем описание ветра в самом начале повествования: «Стояла ненастная осенняя ночь. Сильный ветер безжалостно кружил по воздуху хлопья мокрого снега». Ветер гонит бедную Лизу, прнизывает насквозь её бедную одежонку. Но мужественная девочка будто не обращает внимания: она спешит в аптеку за лекарством для больной матери. В это же время в аптеку приходит владелец детского театра, который, увидев Лизу, решает помочь бедняжке, он берёт девочку в свою труппу — и выясняется, что у неё есть талант. Ветер разделяет жизнь девочки на части: безрадостное существование в нищете и новая, богатая событиями жизнь в театре. Среди маленьких актёров у Лизы находятся не только друзья, но и враги. Однако честность и доброе сердце юной актрисы помогают ей пройти все испытания. В книге появляется ещё одно описание ветра. Невзлюбившая Лизу актриса обманом уводит её в лес на погибель. Это случается в Рождественскую ночь: «Было нестерпимо холодно. Крупные хлопья снега крутились в воздухе, ударяя по лицу и оставляя мокрые следы на щеках прохожих» - пишет автор. «Ветер и снег затрудняют ходьбу», будто хотят помешать злой Мэри погубить милую доверчивую девочку. К счастью, у этой истории счастливый конец. В произведении ветер не только природное явление, но и свидетель событий, связанных с жизнью героини. Писательница не использует богатые изобразительные средства, олицетворение помогает читателю увидеть роль образа ветра.
Чингиз Айтматов «Пегий пёс, бегущий краем моря»
В повести описана жизнь малочисленного, почти экзотического народа нивхи, что проживает на острове Сахалин. Действие происходит в Охотском море. Трое охотников: старейшина рода Орган, Эмрайин, его двоюродный брат Мылгун и сын Эмрайина Кириск, живущие на берегу бухты Пегого пса, - отправляются в море за добычей. Этот выход в море был предпринят специально для мальчика. Ему исполнилось 11 лет, и по обычаю рода он должен пройти посвящение в охотники. Взрослые ненавязчиво обучают его чувствовать море. На всём протяжении пути рыбаков сопровождал ветер: вначале низовой, устойчивый («лодка плыла, всё так же слегка приныривая по волнам»), затем верховой ветер пригнал туман, и начался шторм. Старейшина Орган успел прокричать : «Запоминайте ветер! Запоминайте ветер!» «Море бушевало. Лодку кидало то вверх, то вниз, то разом вскидывая, то низвергая разом в расступившуюся пропасть между волнами...» Лодка потеряла управление, её несло, во мраке невозможно было узнать направление. Сама стихия проверяет героев на прочность: «После короткой передышки шторм налетел с ещё большей силой и свирепостью, точно бы пользуясь прикрытием ночи и беспомощностью людей, ничего не видящих во тьме и в тумане. В этот раз волны обрушились с новым приступом ярости, поистине как в отместку за доставленное короткое послабление...» Когда ветер стих, туман остался. Охотники потеряли всякую ориентировку, попали во власть стихии. Отец мальчика в гневе и бессилии кричал, обращаясь в темноту: «Эй, ты, Шаман ветров! Если ты хозяин ветров, а не падаль собачья, то где твои ветры?... Посылай свои ветры! Убирай туманы к себе под хвост. Посылай бурю, самую страшную бурю — Тланги-ла (юго-восточный морской ветер, сильный и холодный) - посылай, пусть волны накроют нас». Отчаявшийся Мылгун последними словами поносил Шамана ветров, который где-то укрывал подвластные ему ветры. Никто не знал, сколько может держаться сплошной туман над морем, запасы воды были на исходе, и тогда взрослые один за другим покинули лодку, чтобы оставить мальчику лишний глоток воды и хотя бы немного продлить его жизнь, в надежде, что туман рассеется, и, может быть, мальчику повезет, и он сумеет добраться до берега.
Взрослые один за другим покинули этот мир, мальчик лежит на дне лодки один среди огромного моря, обессилевший, в полубессознательном состоянии. Он приготовился умирать. И вдруг низко над головой он увидел большую сильную птицу, машущую крыльями.
«– Агукук! – прокричал он. – Агукук! – И успел проследить направление полета полярной совы и успел запомнить ветер. Ветер был слева, слева в затылок, чуть позади левого уха!
– Агукук! – прокричал он вслед птице и уже держал в руках органовский руль, направляя лодку туда, куда улетела агукук. Кириск весь напрягся, вцепившись в рулевое весло, он поднял в себе силы, которые сохранились в нем, и ни о чем другом не думал, но помнил только ветер и только направление полета”. Мальчик обращался к ветру, как к живому существу: «Ты держись, ветер, не уходи. Я не знаю, как тебя зовут, это мог бы сказать мне аткагх Орган. Но будь моим братом. Не уходи, не уклоняйся, ветер, в другую сторону. Помоги мне, ветер, не уходи. И я узнаю твоё имя, и буду звать по имени...» Так заговаривал он попутный ему ветер, убеждая его задержаться, вселяя в него свою волю и душу. Так пригодилось Кириску уроки взрослых. Мальчик становится мужчиной, который уже сам сможет выходить в море и содержать свою семью. Он теперь не сможет оставаться прежним Кириском, он будет походить чем-то на мудрого Органа, чем-то на доброго и сильного Эмрайина, чем-то на отчаянного, решительного Мылгуна. Взрослые остались в памяти и в сердце Кириска. Благодарный мальчик увековечивает их имена в названии ветра (ветер Органа), который несет его лодку к берегу, в названии путеводной звезды (звезда Эмрайина) и названии волн (волны Мылгуна).
При описании ветра писатель чаще всего использует олицетворение, так как герои верят, что природа одухотворена: «шторм налетел с ещё большей силой и свирепостью», «Мылгун кричал, выпрашивая ветра у хозяина ветров» и т.д.