3. Понятие научного метода. Классификация методов науки и области их применения. Методология различных типов наук: естественных, технических, социальных, гуманитарных

Метод – способ построения и обоснования системы философского и научного знания, совокупность приемов и операций практического и теоретического освоения действительности.

Методология – система принципов и способов организации и построения теоретической и практической деятельности, а также учений об этой системе. Особое место в разработке проблем методологии принадлежит Сократу, Платону и Аристотелю. Сократ видел истину в сопоставлении разнородных представлений и понятий и их сравнение. Если теория представляет собой результат процесса познания, то методология является способом достижения и построения этого знания. Основой различных методов является единая диалектико-материалистическая методология, которая соотносится со сложной иерархией конкретных способов и приемов деятельности на различных уровнях организации материального и духовного производства. Философский уровень методологии реально функционирует не в виде жестких систем норм, формальных приемов, а в качестве общей системы принципов и регуляторов человеческой деятельности.

Всеобщих методов в истории познания известно два: диалектический и метафизический (вещи изменяются только количественно). Это общефилософские методы. Метафизический метод с середины XIX века начал все больше и больше вытесняться из естествознания диа­лектическим методом.

Вторую группу методов познания составляют общенауч­ные методы, которые используются в самых различных об­ластях науки, т. е. имеют весьма широкий междисциплинар­ный спектр применения.

Общелогические методы познания

Анализ — это расчленение целостного предмета на составляю­щие части (стороны, признаки, свойства или отношения) с целью их всестороннего изучения.

Синтез – это соединение ранее выделенных частей (сторон, признаков, свойств или отношений) предмета в единое целое.

Индукцией называется такой метод исследования и способ рассуждения, в котором общий вывод строится на основе частных посылок.

Дедукция – это способ рассуждения, посредством кото­рого из общих посылок с необходимостью следует заключение частного характера. Дедукция отличается от индукции прямо противоположным хо­дом движения мысли. В дедукции, как это видно из определения, опираясь на общее знание, делают вывод частного характера. Одной из посылок дедукции обязательно является общее суждение. Если оно получено в результате индуктивного рассуждения, тогда дедукция дополняет индукцию, расширяя объем нашего знания.

Аналогия — это такой прием познания, при котором на основе сходства объектов в одних признаках заключают об их сходстве и в других признаках.

Моделирование — это изучение объекта (оригинала) путем создания и исследования его копии (модели), замещающей ори­гинал с определенных сторон, интересующих познание».

Классификация общенаучных ме­тодов тесно связана с понятием уровней научного познания.

В науке различают эмпирический и теоретический уровни исследования. Эмпирическое исследование направлено непосредственно на изучаемый объект и реализуется посредством наблюдения и эксперимента. Теоретическое исследование связано о обобщением идей, формулировкой гипотез, законов, принципов, программ. Данные эмпирического исследования фиксируются в виде единичного или частного высказывания. Теоретического - в виде общего. Различаются эмпирические и теоретические суждения и способом проверки их истинностного значения: эмпирические проверяются путем верификации (подтверждение физическим экспериментом), теоретические - путем фальсификации (опровержение мысленным экспериментом).

Теоретический и эмпирический уровни функционируют в фактическом и логическом единстве и друг без друга не составляют науки, а только ее возможность.

Эмпирическое и теоретическое познание - философские методологические категории, характеризующие две основополагающие формы научного познания, а также структурны компоненты и уровни научного знания. Эмпирическое исследование направлено непосредственно на объект и опирается на данные наблюдений и экспериментов. Теоретическое исследование связано с совершенствованием и развитием понятийного аппарата науки и направлено не всестороннее познание объективной реальности в ее существующих связях и закономерностях.

В структуре научного знания выделяют 2 уровня знания – эмпирический и теоретический, которым соответствуют 2 вида научного познания – эмпирическое и теоретическое исследование.

Эмпирическое исследование направлено непосредственно на объект и опирается на данные наблюдений и экспериментов. Оно предполагает формирование на основе данных наблюдения особого типа знания – научного факта, который возникает как результат очень сложной рациональной обработки данных наблюдений: их осмысления, понимания. В этом смысле любые факты науки представляют собой взаимодействие чувственного и рационального.

Научные методы эмпирического исследования:

Наблюдение – целенаправленное восприятие явлений объективной действительности, в ходе к-рого мы получаем знание о внешних сторонах, свойствах и отношениях изучаемых объектов.

Описание – фиксация средствами естественного или искусственного языка сведений об объектах, данных в наблюдении. Чувственная информация переводится на язык понятий, знаков, цифр, принимая форму для дальнейшей рациональной обработки

Измерение – сравнение с эталоном

Сравнение объектов по каким-либо сходным свойствам

Эксперимент – активное вмешательство исследователя в протекание изучаемого процесса

Теоретическое исследование связано с совершенствованием и развитием понятийного аппарата науки и направлено не всестороннее познание объективной реальности в ее существующих связях и закономерностях. Формы рационального познания (понятия, суждения, умозаключения) доминируют, но при построении теории используются также и наглядные модельные представления, к-рые явл-ся формами чувственного познания.

Научные методы теоретического исследования:

Формализация – построение абстрактно-математических моделей, используя знаки (формулы)

Аксиоматический метод(гипотетико-дедуктивный) – на положениях, не требующих док-ва (аксиомах) строятся выводы, к-рые образуют аксиоматически построенную теорию (впервые геометрия Евклида)

Метод восхождения от абстрактного к конкретному – исследователь находит главную связь (отношение) изучаемого объекта, а затем, прослеживая, как она видоизменяется в различных условиях, открывает новые связи и отображает сущность изучаемого объекта

К третьей группе методов научного познания относятся методы, используемые только в рамках исследований ка­кой-то конкретной науки или какого-то конкретного явления. Такие методы именуются частнонаучными. Каждая частная наука (биология, химия, геология и т. д.) имеет свои специфические методы исследования.

При этом частнонаучные методы, как правило, содержат в различных сочетаниях те или иные общенаучные методы познания. В частнонаучных методах могут присутствовать наблюдения, измерения, индуктивные или дедуктивные умозаключения и т. д. Характер их сочетания и использо­вания находится в зависимости от условий исследования, природы изучаемых объектов. Таким образом, частнонауч­ные методы не оторваны от общенаучных. Они тесно связа­ны с ними, включают в себя специфическое применение общенаучных познавательных приемов для изучения конк­ретной области объективного мира.

Методология естественных наук — изучение методов познания мира средствами естественных наук. Методология естествознания родилась в 17 в. в трудах Ф. Бэкона и Р. Декарта, посвященных именно методу познания. В дальнейшем методологические идеи развивались в трудах Т. Гоббса, R Бойля, И. Ньютона, Г. В. Лейбница, И. Канта. В 17—18 вв. научное познание не выделялось из философии вообще и методология научного познания мира была включена в гносеологию в целом. Существенное изменение произошло в 1-й пол. 19 в., когда естествознание полностью отделилось от философии и институализировалось как вполне самостоятельная область познавательной деятельности. В середине 19 в. в трудах Дж. Ст. Милля, У. Уэвелла, У. Джевонса, Дж. Гершеля начала складываться специализированная методология естественных наук.

Исключительно важную роль в формировании методологии естественных наук как специализированной формы философского исследования сыграл период второго позитивизма (конец 19— начало 20 в.). В работах Э. Маха, А.Пуанкаре, П. Дюгема и их оппонентов Л. Больцмана и М. Планка формируются основные направления методологии естественных наук и достаточно четко определяется их проблематика. К этому же периоду можно отнести и формирование логикометодологической концепции науки.

Огромным стимулом для развития методологии естественных наук стало создание специальной, затем общей теории относительности, а в 1920-х гг. — квантовой механики. Проникновение науки в области явлений, весьма далекие от повседневного опыта, обнаружение в этих областях принципиально новых закономерностей остро поставило вопрос о методах научного познания, их содержании и эффективности. Поэтому начиная с середины 1920-х гг. методологический анализ естественных наук приобретает очень широкий размах, причем очень важное место в нем занимают работы А. Эйнштейна, Н. Бора, М. Борна, В. Гейзенберга, Е. Вигнера, Г. Веиля и многих других. Существенное влияние на этот процесс оказало интенсивное развитие в 1920—30-х гг. аналитической философии, s особенности ее неопозитивистского варианта. Неопозитивизм, занявший с конца 1920-х гг. доминирующее положение в философии науки, сильно способствовал утверждению логико-методологической концепции науки и развитию методологических исследований.

Этот период продолжался до 1960-х гг., когда большое распространение получают концепции социокультурной детерминации науки, для которых весьма характерна антиметодологическая направленность (Т. Кун, М. Хесс и др.). Это обстоятельство отрицательно сказалось на развитии методологии естественных наук, с начала 1980-х гг. интенсивность методологических исследований существенно снизилась.

В настоящее время можно выделить три основных класса (или типа) концепций науки, конкурирующих между собой: 1) логико-методологические концепции, 2) концепции исторические и 3) концепции социокультурной детерминации науки. Для первого класса характерна высокая степень единства: все они уделяют большое внимание методологии науки. В них методология если не полностью совпадает с самой философией науки, то по крайней мере составляет ее важнейшую часть. Различия между концепциями этого класса в основном заключаются в разном понимании значимости и степени обоснованности разных методов и методологических принципов и соответственно в разном структурировании системы научного метода.

Основная идея класса исторических концепций состоит в том, что содержание научного метода и сама методология научного познания изменяется вместе с изменением науки. В этих концепциях выделяются три периода науки — классический, неклассический и постнеклассический. Однако в концепциях исторического типа понятие методологии научного исследования не имеет достаточно четкого содержания (в отличие от концепций логико-методологического класса). В концепциях социокультурной детерминации науки методология научного познания или вообще игнорируется, или занимает самое незначительное место, В качестве основных направлений методологии естественных наук логико-методологической концепции науки можно выделить: 1) изучение частных методов научного познания; 2) изучение частных методов познания; 3) изучение и анализ фундаментальных методологических принципов научного познания. Общие методы, как правило, включают в себя более частные и специальные, а методологические принципы регулируют применение методов научного познания и позволяют выявлять их существенные аспекты, и, наконец, сами методы часто пересекаются между собой.

К числу общих методов естественнонаучного познания относятся методы эмпирического познания — наблюдение и эксперимент, метод индукции, метод гипотез и аксиоматический метод. Частными и специальными являются: вероятностные методы; методы, используемые в обобщении и осмыслении эмпирических результатов, — единственного сходства и различия, сопутствующих изменений; методы аналогии, мысленного и математического экспериментов.

Наблюдение как способ познания мира используется человечеством с древнейших времен. Начиная с 17 в. более важное место занимает метод эксперимента. Эксперимент отличается от пассивного наблюдения своим активным характером. Экспериментатор не просто наблюдает то, что происходит в ходе изучаемого явления, создает условия, при которых закономерности процессов проявляются более четко. Разработка методологии экспериментального исследования, начатая Ф. Бэконом, получила дальнейшее развитие в трудах Дж. Ст. Милля и группы методологов сер. 19 в. В работах этого периода (17 — середина 19 в.) метод эксперимента выступает в тесном единстве с методом индукции, В трудах Ф. Бэкона и Дж. Ст. Милля разрабатывается система правил индуктивного обобщения результатов эксперимента, которые одновременно являются и методами организации экспериментального исследования. Эти правила представляют собой частные методы естественнонаучного познания — методы единственного сходства и развития сопутствующих изменений и “остатков”. Характерной чертой индуктивистской методологии 17—1-й половины 19 в. является пренебрежительное отношение к методу гипотез.

Изменения, происшедшие в науке во 2-й половине 19 в., состоящие в том, что началось исследование явлений микромира, достаточно удаленных от знакомых и привычных явлений макромира, привели к осознанию принципиальной важности метода гипотез. Методологическое осмысление гипотез и их роли в научном познании, начавшееся в последней трети 19 в., получило очень сильное развитие в нач. 20 в. в связи с возникновением электронной теории и физики атомных и субатомных явлений. Фундаментальные работы А. Пуанкаре “Наука и гипотеза” и П. Дюгема “Физическая теория, ее цель и строение” знаменуют переход от эмпирико-индуктивистской концепции к гипотетико-дедуктивной модели науки. С этого времени метод эксперимента развивается в тесном взаимодействии с методом гипотез, в качестве основной задачи экспериментального исследования рассматривается проверка (подтверждение или опровержение) той или иной гипотезы. Характерной чертой этого периода является исключительно широкое распространение статистических методов обработки опытных данных. Сильнейший импульс применению статистических методов дало создание квантовой механики и ее вероятностная интерпретация. В современной науке метод эксперимента, метод индукции и метод гипотез образуют сложный единый комплекс, в котором отдельные части не отделяются резко друг от друга.

К числу общих методов естественнонаучного познания относится также аксиоматический метод. Основные идеи аксиоматического метода были выдвинуты еще в античности. В дальнейшем аксиоматический метод получил своеобразное преломление в методе принципов И. Ньютона, который представляет собой нетривиальный синтез основных идей метода индукции и аксиоматического метода, когда индуктивные обобщения высокого уровня общности начинают использоваться как фундаментальные аксиомы, кладущиеся в основу дальнейшего исследования. В современной физике аксиоматический метод получил распространение в физике микромира (S — матричная концепция Дж. Чез, аксиоматическая квантовая теория поля в работах Н. Н. Боголюбова, Р. Иоста, А. Вайтмана).

Более специальный (частный) характер носят методы аналогии, мысленного и математического эксперимента. Метод аналогий представляет собой способ формулирования гипотез, основанный на перенесении закономерностей с уже изученных явлений на еще не изученные. Сама идея использования аналогии обсуждалась еще Аристотелем, но широкое распространение этот метод получил только в науке Нового времени. Одним из наиболее ярких его применений является использование Дж. К. Максвеллом гидродинамических аналогий при получении уравнений электромагнитного поля. Метод мысленного эксперимента представляет собой специфический тип теоретического рассуждения. Он, как и многие другие методы, возник еще в античную эпоху (апории Зенона), но особое распространение получил в науке Нового времени. Многие мысленные эксперименты сыграли выдающуюся роль в развитии науки, напр. “демон” Максвелла, “поезд” и “лифт” Эйнштейна, “микроскоп” Гейзенберга. Методологическое исследование метода мысленного эксперимента началось в работах Э. Маха и П. Дюгема, при этом выявились две точки зрения на природу мысленного эксперимента: одна сближает его с обычным экспериментом (Мах), в другой подчеркивается теоретическая сущность метода (Дюгем). В 1970—80-х гг. преобладает изучение специфики мысленного эксперимента именно как специального метода теоретического уровня.

С середины 1970-х гг. в практику научного познания широко вошел метод математического эксперимента. Он основан на интенсивном использовании возможностей современной вычислительной техники. Суть метода состоит во всестороннем изучении большого массива решений некоторой задачи численными методами с варьированием параметров уравнения, а иногда даже самого вида уравнения. Дальнейшее исследование заключается в обобщении результатов численных решений и выделении их инвариантных характеристик. Метод математического эксперимента получил широкое применение в области точного математизированного естествознания.

Кроме изучения общих и специальных методов научного познания важнейшим разделом методологии естественных наук является анализ фундаментальных методологических принципов научного познания. Методологические принципы — это общие требования, предъявляемые к содержанию, структуре и способу организации научного знания. Они относятся к научному знанию в целом, а не к какому-то отдельному разделу или дисциплине. Методологические принципы являются ядром научного метода. Они объединяют и организуют отдельные методы и приемы в единое целое, в единый научный метод. Методологические принципы научного познания регулируют научную деятельность (их часто называют регулятивными принципами или методологическими регулятивами). Именно в силу регулятивной функции эти принципы проводят демаркацию науки от ненауки и псевдонауки. По сути дела методологические принципы создают науку. Вторая важнейшая функция методологических принципов — эвристическая. Регулируя научную деятельность, эти принципы одновременно дают и ориентацию научного поиска, его направление.

В качестве методологических принципов научного познания выступают следующие: принцип подтверждаемости (принцип верификации), принцип наблюдаемости, принцип простоты, принцип соответствия, принцип инвариантности (симметрии) и принцип системности (согласованности). К ним добавляют принцип дополнительности, принцип красоты, экстремальные принципы и некоторые другие.

Сложились два подхода к изучению методологических принципов. Для западной (европейской и американской) методологии науки характерен подход, который можно назвать монофундаменталистским. В этом подходе один принцип рассматривается как доминирующий (главный), а остальные как имеющие вспомогательный характер. Так, в неопозитивизме в качестве доминирующего рассматривался принцип проверяемости (верифицируемости), а в концепции Поппера основным был принцип опровергаемости (фальсифицируемости). В неопозитивизме были проделаны очень интересные исследования принципов наблюдаемости, простоты, согласованности, в концепции Поппера также была развита оригинальная трактовка принципа простоты. Вместе с тем монофундаментализм методологии приводил к существенной односторонности и не позволял выявить все богатство содержания принципов, квалифицировавшихся как второстепенные.

В отечественной методологии науки доминировала полифундаменталистская точка зрения. Эта позиция состоит в том, что все методологические принципы обладают одинаковой важностью и значимостью в научном познании и должны исследоваться совместно. Такой подход позволяет с большей полнотой выявить разные стороны и аспекты каждого из принципов. Но еще большее значение имеет идея системы методологических принципов, т. е. рассмотрения их не просто как совокупности, но именно как системы. Такой подход позволяет существенно углубить понимание содержания самих принципов и выявить иногда совершенно неожиданные их аспекты. Методологический анализ позволяет установить эту системность, состоящую в том, что каждый из принципов, по крайней мере из числа тех, которые прошли жесткую проверку и получили признание, содержательно связан с каждым из остальных. Требования, предъявляемые разными принципами к содержанию и способу организации научного знания, пересекаются между собой, и именно поэтому методологические принципы функционируют в научном познании совместно.

В системе методологических принципов можно выделить две подгруппы. Одна подгруппа — это принципы проверяемости (подтверждаемости), опровергаемости (фальсифицируемости) и наблюдаемости. Они в основном регулируют взаимоотношения теоретического и эмпирического уровней научного знания. Вторая подгруппа — это принципы простоты, соответствия, инвариантности (симметрии) и системности (согласованности). Эти принципы в основном функционируют на теоретическом уровне. Такое разделение в некоторой степени относительно, поскольку все принципы взаимосвязаны и в реальном научном познании они относятся ко всему знанию, т. е. к обоим уровням.

Принцип проверяемости требует возможности эмпирического подтверждения теории. Здесь явно выступает проблема связи теоретического и эмпирического уровней. Но одновременно он накладывает очень важные требования на внутреннюю структуру теории. Эти требования состоят в первую очередь в обязательной интерпретируемости любых следствий, получаемых в рамках данной теории. Неинтерпретируемые результаты должны быть устранены. Это требование проявляется очень разнообразно, начиная от условия конечности любых выражений и кончая требованием исключения принципиально ненаблюдаемых объектов, таких, как, напр., эфир.

Но проверка теории может дать и отрицательный результат. И этот аспект связан с принципом опровергаемости. Принципиальная возможность опровержения и его практическая реальность лежат в основе концепции науки Поппера. Принцип опровергаемости совместно с требованием подтверждаемости образует важнейший критерий демаркации научного знания от различного рода псевдознаний. И естественным развитием этих положений является требование принципиальной наблюдаемости и исключения ненаблюдаемых объектов. В целом требования подтверждаемости, опровергаемости и наблюдаемости можно сформулировать в общем виде как обобщенный принцип проверяемости, включающий в себя разные стороны и аспекты процедуры проверки.

Вторая подгруппа методологических принципов — простоты, соответствия, инвариантности и системности (согласованности) — относится гл. о. к внутренней структуре теорий и взаимоотношениям между теориями.

Принцип простоты (известный еще с 14 в. как “бритва Оккама”) направлен против произвольного размножения гипотетических сущностей. На современном уровне развития научного знания его можно сформулировать как категорическое требование: нельзя каждое явление объяснять своей собственной отдельной гипотезой. Но есть и более слабая форма, рекомендующая предпочитать теорию, основанную на меньшем числе независимых предположений. Это требование в значительной мере совпадает с требованиями, налагаемыми принципом системности научного знания.

Принцип соответствия регулирует взаимоотношения между старыми и новыми теориями, сменяющими старые в процессе развития научного знания. Обычное понимание принципа соответствия состоит в том, что старая теория является некоторым предельным случаем новой и переход от новой теории к старой реализуется в виде предельного перехода (в теории относительности это предельный переход с -” ”о, в квантовой механике h —> 0). Действительное содержание принципа соответствия существенно глубже; он устанавливает не просто возможность предельного перехода от новой теории к старой, но генетическую связь между ними. Старая теория не отвергается (и не опровергается) новой — она образует ступень, основание для создания новой. Фундаментальные структурные составляющие старой теории необходимым образом включаются в структуру новой .теории. И именно эта генетическая связь является основой для возможности обратного перехода от новой теории к старой, причем сам этот переход совершенно необязательно является предельным переходом — существуют и другие формы связи. Такая трактовка принципа соответствия позволяет существенно расширить сферу его эффективного использования.

Принцип инвариантности (симметрии) начал осознаваться и развиваться еще в конце 19 — начале 20 в., но статус методологического принципа приобрел с кон. 1920-х гг., в физике широкое использование получили теоретико-групповые методы. В настоящее время теоретико-групповые методы используются во всех областях точного математизированного естествознания. В связи с этим Е. Вигнер характеризует требования инвариантности как ядро, вокруг которого группируются все остальные элементы теории. Требования инвариантности относятся не только и не столько к явлениям, сколько к самим законам, т. е. являются как бы суперзаконами, законами законов.

Последним из признанных принципов является принцип согласованности или системности научного знания. Этот принцип носит интегральный характер, являясь как бы суперпринципом, объединяющим действие всех остальных принципов. Требование системности организует в единое целое все научное знание, создавая науку, а также все методы и методологические принципы научного познания, формируя научный метод.

Методология гуманитарных и социальных наук — имеет как общенаучное содержание, так и специфику, характерную для нее в различных областях знания. Методология определяется обычно как рационально-рефлексивный анализ методов познания и практики. Такое определение необходимо, но недостаточно для социально-гуманитарных наук. Оно ориентировано на классическую модель научности естествознания с характерными для нее субъектно-объектными отношениями. В социально-гуманитарном знании преобладает такое понимание научности, в котором учитывается включенность субъекта в изучаемый объект — общество, — а также практика, представленная деятельностью преследующих свои интересы и цели групп. Поэтому М. г. и с. н. является учением не только о методах познания и практики, но и дисциплиной, изучающей все способы деятельности субъекта познания и практики. Это область работы, где пересекается деятельность философа и специалиста в какой-либо конкретной дисциплине. Эта деятельность связана с экспликацией особой методологической реальности, которая не дана в явном виде, и рефлексии чаще всего спонтанной деятельности субъекта познания. Обратная процедура — применение выявленной методологии в познании — требует сложной работы по нахождению посредствующих звеньев и обоснованию познавательных приемов.

Проблемы М. г. и с. н. тесно связаны со способом взаимодействия специально-научного социального знания и социальной философии, т.е. с социальными идеями философии в целом. Сегодня сложилось несколько моделей взаимодействия философии и социально-гуманитарных наук. Это модель иерархической связи социальной философии с теоретическим уровнем конкретных наук об обществе; модель срединной, медиирующей функции философии во взаимоотношении повседневного опыта, специализированных практик и конкретных социально-гуманитарных наук; модель сдвига от интеграции наук и философии к междисциплинарности, к увеличению значимости философии в открытии новых контекстов и создании более широкой панорамы знаний; наконец, модель смены лидирующих дисциплин, включающая философию в качестве дисциплины, значение которой меняется.

Имеются более общие характеристики влияния философии на социальные и гуманитарные науки, которые может дать понятие исследовательской программы. Будучи философски «нагруженной», исследовательская программа не тождественна тому или иному философскому направлению, т.к. не всякое философское направление послужило базой развития научных теорий, ряд философских ориентации объединялись для формирования исследовательской программы. Так, раннебуржуазная и классическая философия были ориентированы на природу и изучающие ее науки, соответственно — на натуралистическую исследовательскую программу. Последователи натуралистической исследовательской программы полагали, что предмет наук об обществе тот же, что и у естественных наук, либо, что предметы различаются, но методы наук об обществе те же, что и у естественных наук. Согласно натуралистической парадигме, мир рационален и есть то, что он есть, или чем он кажется, но не иная «вещь». Это относится как к объекту наук о природе, так и к объекту наук об обществе. Можно рассмотреть «параметры» социального бытия человека как нечто, что является неизменным, подобно природной основе его существования как «вещи». Э. Дюркгейм, классик натуралистического подхода в социологии, прямо определяет сущность натуралистического метода как превращение исследуемого объекта в «вещь». Генетически первой исследовательской программой обществознания Нового времени была именно натуралистическая программа, которая формировала идеал и нормы научности наук об обществе по образцу естественных наук. В рамках этой программы со временем происходит осознание нетождественности объекта социальных наук объектам природы. Программа трансформируется, но не сдает своих позиций. Натурализм в М. г. и с. н. 20 в. связан с развитием всех разновидностей позитивизма, со структурно-функциональным подходом. Антинатуралистическая исследовательская программа появляется в условиях, при которых найдена иная онтологическая реальность, отличная от природы, но столь же самостоятельная и значимая, как первая. Такая новая реальность была найдена в культуре. Соответственно наметился переход от ориентации обществознания на каноны наук, изучающих природу, к признанию собственных научных критериев наук о культуре и социальной сфере, самостоятельного когнитивного статуса этих наук.

Кризис натуралистической программы в конце 19 — начале 20 вв. (не помешавший, между тем, ее оживлению в конце 20 в.) был связан с осознанием различий природы и культуры, природных объектов и социально-гуманитарных. С развитием капитализма разрушались первоначальные природные зависимости людей и создавались все новые связи, определяемые совокупным общественным трудом. Открытие второй, по сравнению с природой, онтологической реальности — культуры — означало отказ от ее понимания как деятельности, направленной на реализацию природной сущности человека. Культура была теперь понята как формирование человека и общественных связей, в ходе которого меняется его собственная природа, как продукт истории и сама история. Антинатуралистическая программа может быть названа культурцентристской, поскольку культура — этот позже, чем природа, открытый объект — становится первичным в данной сфере знания и не позволяет уподобить многие явления социального мира вещам. Теории культуры могут обеспечить солидную основу для научного анализа общества. Они включают в науки об обществе правила и структуры сознания повседневности, что требует специальных методов — индивидуализации, понимания, интерпретации. С позиций этой программы, явления не самотождественны, они всегда иные. Мы находим различную реальность в примитивных обществах, в прошлом, в своем и чужом обществе. В отличие от уподобления социального мира вещам, теперь он уподобляется субъекту — человеку. В культурцентристской программе научное исследование предполагает не столько анализ социального факта как «вещи», сколько включение мнений людей, их целей и системы ценностей. Культурцентристская стратегия устанавливает концептуальные границы объяснения, господствующего в естественных науках, и вводит принцип понимания в качестве ведущего методологического средства. Эта стратегия предполагает определенное концептуальное упрощение и унификацию социального мира: реальность схематизируется и редуцируется до ее культурных элементов, системы ценностей индивида, коллектива или социальных групп. Культурцентристская исследовательская программа не столь явным образом, как натуралистическая, опирается на частные науки, ибо общественные науки, на которые она могла бы опереться, сами в существенной мере формируются той или иной исследовательской программой. И все же можно фиксировать присущую культурцентризму ориентацию на антропологию, историю, искусство и науки об искусстве, культурологию, психологию. Вместе с тем развитие этих наук само находится под влиянием культурцентристских ориентации.

Открытие культуры как особой реальности не разрывает связей человека с природой. Это одна из причин, в силу действия которой культурцентристская исследовательская программа не упраздняет натуралистическую программу. Природа остается в качестве предпосылки деятельности человека, но культурцентризмом она не схватывается, оставляя место натурализму. Др. причиной жизненности натуралистической исследовательской программы является вызванное объективными социальными изменениями крушение классических рационалистических установок. Натуралистическая исследовательская программа может распространяться и на такой объект изучения, как сама культура. Способ натурализации культуры состоит в рассмотрении ее не как самоосуществления человека, в ходе которого меняется он сам и его социальные связи, а как деятельности, источник активности которой лежит в индивидуальных устремлениях абстрактного индивида. Абстрактный индивид есть продукт натуралистической редукции культуры. Натурализация культуры состоит также в превращении ее из процесса в объект, состоянием результат деятельности, в воплощение активности природного существа.

Первоначально культурцентристская программа формировалась только применительно к обществознанию. Она, по существу, указала на границы натуралистической программы. Культурцентристская исследовательская программа охватывала такие области действительности, где качества субъекта были неэлиминируемы и вызывали интерес как наиболее характерные, исключительные, способные дать ключ к среднетипичному. В конечном итоге, культурцентристсая программа, как и натуралистическая, приобрела общенаучное значение, отчасти фиксируя некоторые тенденции естественных наук, отчасти забегая вперед и утрируя эти тенденции. Общей причиной распространения культурцентристской стратегии на естествознание являлась назревшая потребность рассматривать развитие естественных наук как воплощение деятельной активности общественно-исторического субъекта, обнаружение методологической роли социально-культурных факторов не только в обществознании, но и в естественных науках. Натуралистическая и культурцентристская программы направлены на изучение одного и того же объекта, но каждая превращает его в свой предмет в соответствии со своей методологией: натурализм позволяет изучить «жесткий каркас», «скелет», взаимодействие частей социальной системы; культурцентризм — «мягкие ткани» общества, вплоть до того, чтобы построить историю без героев (школа «Анналов»), социологию без общества.

В 20 в. противоречие двух исследовательских программ — натуралистической и культурцентристской — явилось одним из источников движения методологического знания, а также самих наук. Эти программы следует признать основными в М. г. и с. н. Они являются системообразующими факторами обществознания, определяющими видение его специфики и его методов. При этом культурцентристская исследовательская программа более многообразна в плане философских предпосылок, чем натуралистическая. Эпистемологически культурцентристские программы отличаются от натуралистических подходов тем, что опираются на неклассическую и постнеклассическую трактовку истины. Субъектом познания в таких концепциях чаще всего выступает общество. Многие др. программы — напр. социоцентризм и антропологизм, научный реализм и конструктивизм, структурный функционализм и символический интеракционизм, реализм и номинализм и др. — могут рассматриваться как частные разновидности этих более общих программ. Постмодернистская линия в социальном познании несомненно является специфическим вариантом культурцентристской методологии.

Обе стратегии — натуралистическая и культурцентристская — чаще всего вступают в конфронтацию, но потенциально могут находиться в содружестве, стимулировать развитие друг друга, несмотря на то, что попытки объединить эти стратегии из-за их противоположности обречены на провал. Совместимость не всегда означает какой-то особый или определенный способ связи; она только означает, что есть две точки зрения на одну проблему (одна исходит из целей субъекта, др. — из объективных процессов) и не слияние этих точек зрения, а совместное использование полученных ими результатов в экспертизе социальных проектов и программ, представляется наиболее перспективным.

Адекватной является реакция, когда от социального теоретика требуют обозначить, какие реальные жизненные проблемы стоят за его построениями и какой вклад в их решение он вносит; а от ученого-гуманитария требуют описания поведения человека в определенной ситуации, уяснения его мотивов, целей и ценностей. Разделение на социальные и гуманитарные науки может быть проведено на основе исследовательских программ. Можно представить две точки зрения. Первая точка зрения: необходимо взаимодействие социальных и гуманитарных наук, т.е. одновременная работа двух программ. Одна анализирует цели и ценности субъекта, вторая выявляет закономерности, которые могли бы привести к достижению этих целей. Это может быть основой экспертного знания по поводу социальных проектов и программ, при определенном усложнении такой процедуры. Иная интерпретация принадлежит И. Валлерштайну. Он показывает, что в мире существует трансформация мировых систем, которые не поддаются описанию в терминах «вверх, вниз или прямо». Это меняет методологию, соединяя натуралистический анализ макропроцессов с культурцентристским исследованием отдельных точек; т.е. вопрос о соотношении двух исследовательских программ ставится как вопрос о разном масштабе их объяснительной способности в рамках нового подхода, признающего стохастический и не однонаправленный характер будущего. Это создает перспективы для применения синергетической методологии в гуманитарном и социальном познании.

Методология технических наук. В современной литературе по философии техники можно выделить следующие основные подходы к решению проблемы изменения соотношения науки и техники: (1) техника рассматривается как прикладная наука; (2) процессы развития науки и техники рассматриваются как автономные, но скоординированные процессы; (3) наука развивалась, ориентируясь на развитие технических аппаратов и инструментов; (4) техника науки во все времена обгоняла технику повседневной жизни; (5) до конца XIX в. регулярного применения научных знаний в технической практике не было, но оно характерно для современных технических наук.

Долгое время (особенно в 50-60-е гг. нашего столетия) одной из наиболее распространенных была так называемая линейная модель, рассматривающая технику в качестве простого приложения науки или даже — как прикладную науку. Однако эта точка зрения в последние годы подверглась серьезной критике как слишком упрощенная. Такая модель взаимоотношения науки и техники, когда за наукой признается функция производства знания, а за техникой — лишь его применение, вводит в заблуждение, так как утверждает, что наука и техника представляют различные функции, выполняемые одним и тем же сообществом.

Например, О. Майер считает, что границы между наукой и техникой произвольны. В термодинамике, аэродинамике, физике полупроводников, медицине невозможно отделить практику от теории, они сплетены здесь в единый предмет. И ученый, и техник "применяют одну и ту же математику, могут работать в одинакового вида лабораториях, у обоих можно видеть руки грязными от ручного труда". Многие ученые сделали вклад в технику (Архимед, Галилей, Кеплер, Гюйгенс, Гук, Лейбниц, Эйлер, Гаусс, Кельвин), а многие инженеры стали признанными и знаменитыми авторитетами в науке (Герон Александрйский, Леонардо да Винчи, Стевин, Герике, Уатт, Карно). Сегодня теоретики и практики "более четко идентифицируются академичес­кой степенью или обозначением работы, но если мы посмотрим на их действительную работу, маркировка опять окажется про­извольной. Многие, вероятно, большинство современных ученых обращаются к работе для технических целей, тогда как академические инженеры эпизодически занимаются исследованием того, что не имеет в виду никакого технического применения вообще. На уровне социальной организации различение науки и техники также является произвольным. Если школа, академия или профессиональная организация имеют в своем названии слово "наука" или "техника", — это скорее индикатор того, как данное понятие определяется на современной шкале ценностей, чем выражением действительных интересов и деятельности их членов. Чаще, однако, наука обладает более высоким социальным статусом, чем техника, и профессиональная организация является эффективным инструментом достижения и сохранения такого статуса". Научные и технические цели, по мнению Майера, часто преследуются одновременно (или в различное время) одними и теми же людьми или институтами, которые используют одни и те же методы и средства. Этот автор полагает, "что практически применимого критерия для различения науки и техники попросту не существует.

Иногда считают, что главное различие между наукой и техникой — лишь в широте кругозора и в степени общности проблем: технические проблемы более узки и более специфичны. Однако в действительности наука и техника составляют различные сообщества, каждое из которых различно осознает свои цели и систему ценностей.

Такая упрощенная линейная модель технологии как прикладной науки, т. е. модель, постулирующая линейную, последовательную траекторию — от научного знания к техническому открытию и инновации — большинством специалистов признана сегодня неадекватной.

Процессы развития науки и техники часто рассматриваются как автономные, независимые друг от друга, но скоординированные. Тогда вопрос их соотношения решается так: (а) полагают, что наука на некоторых стадиях своего развития использует технику инструментально для получения собственных результатов, и наоборот — бывает так, что техника использует научные результаты в качестве инструмента для достижения своих целей; (б) высказывается мнение, что техника задает условия для выбора научных вариантов, а наука в свою очередь — технических. Последнее называют эволюционной моделью.

Первая точка зрения подчеркивает, что представление о технике просто как о прикладной науке должно быть отброшено, так как роль науки в технических инновациях имеет относительное, а не абсолютное значение. Согласно этой точке зрения, технический прогресс руководствуется прежде всего эмпирическим знанием, полученным в процессе имманентного развития самой техники, а не теоретическим знанием, привнесенным в нее извне научным исследованием.

Например, американский философ техники Г. Сколимовский разделяет научный и технический прогресс. По его мнению, методологические факторы, имеющие значение для роста техники, совершенно отличны от тех факторов, которые важны для роста науки. Хотя во многих случаях технические достижения могут быть рассмотрены как базирующиеся на чистой науке, исходная проблема при этом была вовсе не технической, а когнитивной. Поэтому при исследовании технического прогресса следует исходить, с его точки зрения, не из анализа роста знания, а из исследования этапов решения технической проблемы. Рост техники выражался в виде способности производить всё более и более разнообразные технические объекты со всё более и более интересными характеристиками и всё более и более эффективным способом. Конечно, технику нельзя рассматривать как прикладную науку, а прогресс в ней — в качестве простого придатка научных открытий. Такая точка зрения является односторонней. Но не менее односторонней является, по нашему мнению, и противоположная позиция, которая акцентирует лишь эмпирический характер технического знания. Совершенно очевидно, что современная техника немыслима без глубоких теоретических исследований, которые проводятся сегодня не только в естественных, но и в особых — технических — науках.

В эволюционной модели соотношения науки и техники выделяются три взаимосвязанные, но самостоятельные сферы: наука, техника и производство (или — более широко — практическое использование). Внутренний инновационный процесс происходит в каждой из этих сфер по эволюционной схеме.

Для Стефана Тулмина, например, очевидно, что выработанная им дисциплинарная модель эволюции науки применима также и для описания исторического развития техники. Только в данном случае речь идет уже не о факторах изменения популяции теорий или понятий, а об эволюции инструкций, проектов, практических методов, приемов изготовления и т.д. Новая идея в технике часто ведет, как и в науке, к появлению совер^ шенно новой технической дисциплины. Техника развивается за! счет отбора нововведений из запаса возможных технических вариантов. Однако, если критерии отбора успешных вариантов в науке являются главным образом внутренними профессиональными критериями, в технике они зачастую будут внешними, т. е. для оценки новаций в технике важны не только собственно технические критерии (например, эффективность или простота изготовления), но и — оригинальность, конструктивность и отсутствие негативных последствий. Кроме того, профессиональные ориентации инженеров и техников различны, так сказать, в географическом отношении: в одних странах инженеры более ориентированы на науку, в других — на коммерческие цели. Важную роль скорости нововведений в технической сфере играют социально-экономические факторы. По мнению этого автора, для описания взаимодействия трёх автономных эволюционных процессов справедлива та схема, которую он создал для описания процессов развития науки, а именно: создание новых вариантов (фаза мутаций) — создание новых вариантов для практического использования (фаза селекции) — распространение успешных вариантов внутри каждой сферы на более широкую сферу науки и техники (фаза диффузии и доминирования). Подобным же образом связаны техника и производство.

Тулмин также отрицает, что технику можно рассматривать просто как прикладную науку. Во-первых, неясно само понятие "приложение". В этом плане законы Кеплера вполне могут рассматриваться как специальное "приложение" теории Ньютона. Во-вторых, между наукой и техникой существуют перекрёстные связи и часто бывает трудно определить, находится "источник" какой-то научной или технической идеи в области науки или в сфере техники. Можно добавить, что соотношение науки и техники в разных культурах различно. В античной культуре "чистые" математика и физика развивались, не заботясь о каких-либо приложениях в технике. В древнекитайском обществе, несмотря на слабое развитие математических и физических теорий, ремесленная техника была весьма плодотворна. В конечном счёте техника и ремесло намного старше, чем естествознание. Многие тысячелетия, например, обработка металла и врачебное искусство развивались без какой-либо связи с наукой. Положение изменилось лишь в последнее столетие, когда техника и промышленность действительно были революционизированы наукой. Но это не означает, по мнению Тулмина, что изменилась сама сущность техники, но лишь то, что новое, более тесное партнерство техники и науки привело к ускорению решения технических проблем, ранее считавшихся неразрешимыми.

Аналогичным образом объяснял взаимодействие науки и техники другой известный философ науки — Дерек де Солла Прайс, который пытался разделить развитие науки и техники на основе выделения различий в интенциях и поведении тех, кто занимается научным техническим творчеством. Ученый — это тот, кто хочет публиковать статьи, для техника же опубликованная статья не является конечным продуктом. Прайс определяет технику как исследование, главным продуктом которого является не публикация (как в науке), а — машина, лекарство, продукт или процесс определенного типа и пытается применить модели роста публикаций в науке к объяснению развития техники.

Таким образом, в данном случае философы науки пытаются перенести модели динамики науки на объяснение развития техники. Однако, такая процедура, во-первых, еще требует специального обоснования, и, во-вторых, необходим содержательный анализ развития технического знания и деятельности, а не поиск подтверждающих примеров для априорной модели, полученной на совершенно ином материале. Конечно, это не означает, что многие результаты, полученные в современной философии науки, не могут быть использованы для объяснения и понимания механизмов развития техники, особенно вопроса о соотношении науки и техники.

Согласно третьей точке зрения, наука развивалась, ориентируясь на развитие технических аппаратов и инструментов, и представляет собой ряд попыток исследовать способ функционирования этих инструментов

Германский философ Гернот Бёме приводит в качестве примера теорию магнита английского ученого Вильяма Гильберта, которая базировалась на использовании компаса. Аналогичным образом можно рассмотреть и возникновение термодинамики на основе технического развития парового двигателя. Другими примерами являются открытие Галилея и Торичелли, к которым они были приведены практикой инженеров, строивших водяные насосы. По мнению Беме, техника ни в коем случае не является применением научных законов, скорее, в технике идет речь омоделировании природы сообразно социальным функциям. "И если говорят, что наука является базисом технологии, то можно точно также сказать, что технология дает основу науке. Существует исходное единство науки и технологии Нового Bpeмени, которое имеет свой источник в эпохе Ренессанса. Тогда механика впервые выступила как наука, как исследование природы в технических условиях (эксперимента) и с помощью технических моделей (например, часов и т. п.).

Это утверждение отчасти верно, поскольку прогресс науки зависел в значительной степени от изобретения соответствующих научных инструментов. Причём многие технические изобретения были сделаны до возникновения экспериментального естествознания, например, телескоп и микроскоп, а также можно утверждать, что без всякой помощи науки были реализованы крупные архитектурные проекты. Без сомнения, прогресс техники сильно ускоряется наукой; верно также и то, что "чистая" наука пользуется техникой, т. е. инструментами, а наука была дальнейшим расширением техники. Но это еще не означает, что развитие науки определяется развитием техники. К современной науке, скорее, применимо противоположное утверждение.

Эта точка зрения также является односторонней. Хорошо известно, что ни Максвелл, ни Герц не имели в виду технических приложений развитой ими электромагнитной теории. Герц ставил естественнонаучные эксперименты, подтвердившие теорию Максвелла, а не конструировал радиоприемную или радиопередающую аппаратуру, изобретенную позже. Потребовались еще значительные усилия многих ученых и инженеров, прежде чем подобная аппаратура приобрела современный вид. Верно, однако, что эта работа была связана с серьёзными систематическими научными (точнее, научно-техническими) исследованиями. В то же время технологические инновации вовсе не обязательно являются результатом движения, начинающегося с научного открытия.

Наиболее реалистической и исторически обоснованной точкой зрения является та, которая утверждает, что вплоть до конца XIX века регулярного применения научных знаний в технической практике не было, но это характерно для технических наук сегодня. В течение XIX века отношения науки и техники частично переворачиваются в связи со "сциентификацией" техники. Этот переход к научной технике не был, однако, однонаправленной трансформацией техники наукой, а их взаимосвязанной модификацией, другими словами, "сциентизация техники" сопровождалась "технизацией науки".