6. Сколько времени вы воевали? в каких войсках (формированиях)? в каком звании? в какой должности?

Сколько времени я воевал? 5 декабря нас призвали, до начала января 1942 года я был в запасном полку в Кандалакше, а потом нас бросили на южную оконечность Карельского фронта, где финны в это время прорвали фронт в очередной раз, и надо было затыкать эту дыру. То есть воевал с января 1942 года по сентябрь 1944-го, когда Финляндия была войсками нашего фронта выведена из войны как союзник гитлеровской Германии.

Все это время я был в одной и той же дивизии - 289-й стрелковой дивизии Карельского фронта, в 32-й армии. Некоторое время я находился в армейской газете 32-й армии "Боевой путь", которая размещалась в городе Сегеже, но это уже были далекие армейские тылы.

Со званием было тяжело. Дело в том, что отец у меня был арестован в 1937 году, поэтому, несмотря на то, что я вступил в апреле в кандидаты партии, а в октябре получил партийный билет и стал членом партии, - конечно, ни дивизионное, ни, тем более, армейское начальство, более бдительное, которое, естественно, меня меньше знало, они мне звания никакого не присваивали. Пока в 1943 году мой старый приятель капитан Леонид Шестаков, а он был заместителем начальника политотдела по комсомолу, не назначил меня комсоргом батальона. Это была офицерская должность. И он подсунул на меня представление тогдашнему комдиву генералу Томмола (тот был финн или карел по национальности, что в общем-то одно и то же) - и мне сразу присвоили звание старшины. Больше Шестаков ничего не мог сделать.

Что касается должностей, то их я переменил довольно много. В начале января 1942 года я попал в пулеметную роту 1046 полка, где провоевал до апреля. Боевые действия длились непосредственно с января до начала марта, пока не начало потихоньку развозить дороги. Весной даже на севере потеплело, а пока был снег - там шли бои. Воевал я пулеметчиком. Конечно, сказалась подготовка, которая была у нас на военной кафедре. Достаточно сказать, что когда я прибыл в Масельскую, солдатская молва где-то уже пронюхала, что я студент, закончил четыре курса, - ученый, значит... И в один из вечеров, - это еще до начала боевых действий, в самом начале января 1942-го года, - мне сказали: "Ну, а что ты, мол, умеешь делать?" Тогда я попросил: "Давайте сюда замок от пулемета "Максим", завязывайте мне глаза", - и с завязанными глазами его разобрал и собрал. Больше вопросов ко мне, естественно, не было. Если человек с завязанными глазами разбирает и собирает замок от пулемета, значит, он знает это дело наощупь. Потом я был корреспондентом дивизионной газеты "На разгром врага", 289 дивизии. Был политруком роты, несмотря на то, что звания у меня не было, - я был красноармейцем обыкновенным, рядовым. Год был комсоргом батальона. Потом полгода был в Сегеже, корреспондентом армейской газеты, и, естественно, ездил на фронт, на передовую. Потом снова вернулся в дивизионную газету. В 1944 году, накануне наступления, несколько месяцев был в разведке дивизионной. Затем оттуда ушел в роту противотанковых ружей, в качестве командира расчета встретил первые дни наступления. А потом снова меня призвали в газету, потому что там сложилось сложное положение. В газете остались только редактор, капитан Малыгин, и ответственный секретарь, лейтенант Поляков. Он был старше меня, 1903 года рождения, но мы с ним, несмотря на это обстоятельство, подружились. Редактор есть редактор, а Полякову в 1944 году был уже 41 год, то есть как-то не с руки ему было мотаться по частям, - вот меня и позвали. И дело это наладилось. Я ходил с передовыми частями, возвращался, писал материалы и снова уходил. И газета стала выходить, как ей положено, каждую неделю. А то вообще уже дошло до политотдела - наступление идет, а газета не выходит, - ЧП типичное...