Попытка заключения в виде мольбы

Вопрос о детской амнезии должен быть пересмотрен и исследован в свете того, что мы знаем и наблюдаем сегодня, так же как и вопрос о памяти, о которой каждый день узнаем новое. Нам известно, что детская память работает начиная с периода внутриутробной жизни, И речь идет не ободной, но о нескольких видах памяти. Нередки случаи, когда дети достаточно точно рассказывают о своем рождении, когда в их присутствии называется имя акушера, принимавшего роды у матери, или когда что-то вызывает ассоциации, связанные с этим событием. Они не говорят, что они расскажут о своем рождении, но они это делают, изображая ситуацию или дают точные детали, не допускающие сомнений. Часто забавно видеть потрясение родителей. В настоящий момент мы неспособны объяснить эти феномены, но они встречаются достаточно часто и имеют большую ценность в клиническом плане. Поэтому мы себе не запрещаем их исследовать, не ожидая, когда наука установит, каков органический субстрат ранних запечатлеваний. В нашей практике такие феномены призывают нас быть более внимательными к тому, что переживает новорожденный. В наших руках часть их будущей жизни. Когда ребенку выпадает испытание, он чувствует необходимость, чтобы ним об этом говорили, чтобы его ободрили и разрешили продолжить это испытание как можно с большей безопасностью и доверием. С этой точки зрения, для гаптономии есть чем поделиться. Даже простой факт быть информированным о том, что происходит, за исключением большего, сам по себе является базовым элементом безопасности. Не рассказывая ребенку о его рождении, мы лишаем его того, что ему принадлежит, а он первым имеет право быть хранителем истории своего рождения. Не рассказывая ребенку о его рождении, мы лишаем его того, что ему принадлежит, но может его преследовать как таинственная загадка и может помешать жить до тех пор, пока он не смо­жет осмыслить прожитое в свете рассказа о своем рождении. Понимают ли грудные малыши устную речь? Если да, то как? Никто, по правде говоря, не знает. Следует дождаться научного обоснования, которое объяснит то, что наблюдается в клинике, но очень может быть, что такой проблемы вообще нет. Во-пер­вых, потому что говорить с малышом - это означает обращаться к субъекту, каковым он является, а субъект не имеет возраста. Во-вторых, потому что никто не знает, как новорожденные по­нимают, но все знают, что их мозг с самого рождения находится в интеллектуальней работе, чтобы анализировать, декодировать, сортировать все поступающие извне звуки. Известно также, что до того момента, как ребенок начинает говорить, проходит дол­гий период, когда он понимает устную речь. Следовательно, единственно разумное и уважительное по отношению к ребенку как речевому существу решение состоит в том, чтобы ему гово­рить, что он проживает на самом деле и пытаться смягчить его испытания, усилить его безопасность, принимая во внимание детские страхи. Эффективной превентивной мерой против насилия подростковом возрасте может послужить такая помощь семьям, когда перед тем, как мама с ребенком покинут родиль­ный дом, все вместе - мама, папа, медицинские работники, обслуживающий персонал - проговорят в его присутствии, что было при его рождении и, что каждый из них пережил. Мы от этого только выиграем. Я не вижу ничего, чтобы мы могли бы от, этого потерять.

Благодарю за внимание.