Автоматическая переработка информации

Этот принцип имеет отношение также и к экспери­ментам с неопытными испытуемыми. Ни один взрослый не яв­ляется абсолютно неподготовленным в отношении обращения со множественными источниками информации. У каждого есть не­который соответствующий опыт —попытки слушать радио и од­новременно заниматься, или слушать лектора и в то же время стараться законспектировать то, что он сказал раньше, или, устав от скучнейшего разговора, прислушиваться к тому, о чем гово­рят соседи, и т. п. Нелегко определить такие навыки или ука­зать на их отношение к конкретному эксперименту, тем не ме­нее едва ли следует удивляться тому, что время от времени они могут проявляться.

Недавно было сделано несколько попыток продемонстриро­вать эффекты такого рода. Все они основываются на косвенном измерении влияния информации, не являющейся объектом вни­мания, поскольку прямые вопросы о ней к испытуемым дают отрицательные результаты. Например, скорость, с которой испы­туемые способны прослушивать первичное сообщение, может из­меняться под влиянием связанного с ним слова из вторичного сообщения²³. Этот эффект, однако, трудноуловим; он различен в случае синонимов и антонимов и по-разному проявляется в раз­личных лабораториях; возможно, он ограничен начальными час­тями стимульного материала²⁴. В нескольких исследованиях было показано также, что интерпретация человеком неоднозначного предложения из первичного сообщения может определяться од­новременно предъявляемой вторичной информацией, однако в одном исследовании оказалось, что этот эффект можно было по­лучить только с испытуемыми из Массачусетского технологичес­кого института и нельзя было получить со студентами Гар­вардского университета²⁵. Наиболее впечатляющим был экспери­мент Кортина и Вуда²⁶, которые сначала сенсибилизировали своих испытуемых к некоторым словам, ассоциируя последние с уда­рами тока. Когда эти (или связанные с ними) слова включались впоследствии во вторичное сообщение в ситуации избирательного слушания, они вызывали физиологические реакции, COOTBeTCT-

²³ Lewis (1970).

²⁴ Bryden (1972); Treisman, Squire, Green (1974A

²⁵ Упоминаемое исследование выполнено Лэкнером и Гарреттом (1972); см. также Mackay (1973).

²⁶ Corteen, Wood (1972).

662

вующие состоянию тревоги. Среди попыток воспроизвести этот эксперимент также были как успешные, так и неуспешные²⁷.

Подчеркивая, что эти результаты трудны для воспроизведения, я не думаю отрицать их истинность. Теперь никто не сомневает­ся в том, что некоторые «наивные» испытуемые воспринимают зна­чение некоторых «иррелевантных» слов —по крайней мере при оп­ределенных условиях. Высказывалось мнение, что этот факт оп­ровергает теорию фильтра, и, видимо, это так. Нет необходимости, однако, делать вывод, что все испытуемые воспринимают все зна­чения всех иррелевантных слов, и было бы ошибкой рассуждать о внимании так, как если бы это было доказано. Результаты упомя­нутых экспериментов правильнее объяснять перемежающимся ис­пользованием спонтанно приобретенных навыков, нежели функ­ционированием некоторых автоматических механизмов.

Я не намерен полностью отрицать существование автомати­ческих механизмов. Сбор информации не находится всецело под сознательным контролем; если бы это было так, мы оказались бы слишком рассеянными, чтобы выжить. Громкие звуки, ритмичес­ки повторяющиеся раздражители, внезапные видимые движения, болевые стимулы —все это примеры сигналов, к восприятию ко­торых мы готовы всегда. Младенцы, безусловно, рождаются со схе­мами принятия такой информации, используемыми для того, чтобы начать новые циклы перцептивной активности. Хотя у каждого вскоре формируются более сложные схемы для извлечения из среды более тонкой информации, простые схемы сохраняют из-вестную меру автономности. Такие схемы функционируют за пре­делами внимания —иными словами, они постоянно готовы к об­наружению соответствующих им сигналов невзирая на то, что в этот момент может осуществляться какой-то другой перцептив­ный цикл,—и они более или менее индифферентны к контексту и значению. Я однажды предложил назвать их процессами пред-внимания²⁸. Термин этот все еще вполне приемлем, однако не сле­дует им злоупотреблять. Хотя наша способность воспринимать информацию за пределами основного потока текущей активности

²⁷ Была осуществлена одна неудачная и две удачные попытки воспроизвести этот эффект в лаборатории Кортина (см. Corteen, Dunn, 1974). Я благодарен докто­ру Кортину за оказавшиеся очень полезными личные сообщения по этому воп­росу. Об аналогичном эффекте коротко сообщалось в работе Морея (1970). В то же время по крайней мере две попытки продемонстрировать этот феномен не завершились успехом (Wardlaw, Kroll, 1976; Bowers, 1976). См. также: von Wright, Anderson, Stenman (1975).

²⁸ Neisser (1967). Предложенное там понятие «предвнимание" шире, чем то, кото­рое я имею в виду.

663

нередко опирается на автоматические системы рассмотренного типа, она также может быть следствием приобретенных навыков или сознательного намерения. Один из результатов, полученных Спелке и Херстом, позволяет проиллюстрировать это различие. Их ис­пытуемые спонтанно отмечали, что некоторые группы диктуемых слов рифмовались; но только после специального предупрежде­ния они замечали принадлежность слов к общей категории.

Возможны также случаи, когда наше внимание привлекают сиг­налы другого типа. Широко известно, что у человека можно выра­ботать условные реакции воспринимать и отвечать на некоторые стимулы, независимо от того, хочет он этого или нет, а также от имеющейся у него в этот момент сознательной или моторной уста­новки. Такие явления часто демонстрируются с помощью изоли­рованных вербальных стимулов. В тесте Струпа, например, испы­туемые должны называть цвет чернил, которыми написаны слова, иг­норируя при этом слова как таковые²⁹. Это нелегко сделать; но это становится особенно трудным, когда слова обозначают цвета—на­пример, когда правильным ответом на слово желтый будет «голу­бой», если это слово написано голубыми чернилами. Интерпрета­ция подобных результатов требует, однако, известной осторожнос­ти. Названия цветов не навязывают себя испытуемому, хочет он того или не хочет. Инструкция требует того, чтобы он был готов про­износить названия цветов, так что соответствующие схемы далеки от пассивного, дремлющего состояния. Испытуемый находится как бы в двойной упряжке: он должен быть готов к тому, чтобы как мож­но быстрее сказать «желтый», но вынужден воздержаться от этого как раз тогда, когда появляется наиболее адекватный стимул. Если эта двойная упряжка снимается инструкцией, требующей иной ре­акции, — если ему рекомендуется нажимать кнопку, соответствую­щую цвету чернил, вместо того чтобы называть цвет,— то трудно­сти в значительной степени уменьшаются³⁰.

Известно много подобных эффектов. Когда на экране выс­вечивается какое-то число, в то время как произносится другое, испытуемому, получившему инструкцию повторять (вслух) ви­зуальный стимул, с трудом удается игнорировать слуховой³¹. Это не значит, что слышимые числа невозможно игнорировать (испытуемым в опытах на избирательное слушание с трудом уда­ется даже обнаруживать их); речь идет о том, что инструкция обнаруживать и одновременно игнорировать предъявляет чрез­мерные требования к естественным навыкам.

²⁴ S troop (1935); Jensen, Rohwer (1966); Dyer (1973). ³⁰ Pritchatt (1968). ^:il Greenwald (1970).

664

Тот факт, что испытуемые вообще могут выполнять такие зада-пня, требует разъяснения. Они добиваются этого намеренным от­казом от той информации, которая обычно управляет их поведени­ем. Отфильтровывают ли они ее? Я предпочел бы сказать, что они воздерживаются от ее собирания, хотя они и могли бы ее собрать, если бы захотели. Это не так просто, когда речь идет о давно упро­ченном навыке: самоограничение в таких случаях дается, как изве-стно, с большим трудом. Тем не менее достижение его требует не создания нового барьера, а отказа от старой активности.

Возможность автоматического контроля за поведением сильно преувеличивается как психологами, так и широкой публикой. Даже "обусловливание» простых, вегетативных реакций во многом оп­ределяется контекстом и намерениями. У испытуемых, получающих удар током всякий раз, когда появляется определенное слово, быстро развивается на него сильная кожно-гальваническая реакция, она, однако, исчезает или значительно модифицируется, как только уби­раются электроды³². (Методы «детекции лжи», основанные на вегетативных реакциях, в целом весьма ненадежны³³.)

Другие виды обусловливания столь же лабильны и, как правилo, не генерализуемы на новые ситуации. Я сомневаюсь, что какие-либо реакции, кроме относящихся к примитивным процес­сам предвнимания, могут стать полностью автоматическими в том смысле, что их можно будет вызывать вне связи с ситуацией и собственными планами и целями испытуемого.

Сказанное не следует понимать так, что мы всегда знаем, что мы делаем и почему мы это делаем. Мы часто не сознаем истин­ных причин наших поступков; они «бессознательны», как ска­зал бы Фрейд. Но наша неспособность дать себе полный отчет в собственном поведении не означает, что оно автоматически уп­равляется простыми стимулами; это означает, что мы обращаем внимание на разную информацию, когда описываем поведение и когда реально действуем. Концепция контроля за поведением в целом основывается на неадекватных представлениях о природе человека и когнитивной активности.