2. 5. Вопрос об Евангелиях как исторических источниках

2. 5.1. «Противоречивость» Евангелий

Евангельские повествования — это самые главные свидетельства историчности существования Иисуса Христа. Именно в Евангелиях содержатся все исторические свидетельства о событиях земной жизни и служении Спасителя. Однако Евангелия — это, конечно же, не «историческая биография» Иисуса Христа. И подход к ней с таких позиций — это, прежде всего, подход необъективный, ущербный и, в конечном счете, — глубоко ошибочный. Новозаветные Евангелия, — это «весть о наступлении Царства Божия и спасении человеческого рода от греха и смерти, возвещенная Иисусом Христом и апостолами, ставшая основным содержанием проповеди христианской. Церкви»¹⁴⁹.

Современными исследователями подчеркивается уникальность повествований Евангелий: «хотя в них находят множество параллелей с античными произведениями, они не укладываются в рамки ни одного из известных литературных жанров… Жанр Евангелий невозможно свести к отдельным литературным формам»¹⁵⁰. Помимо этого, «уникальность ситуации заключается в том, что в античной литературе нет аналогов подобной близости или текстологической зависимости повествований друг от друга»¹⁵¹.Поэтому, акцентирование внимания на исключительно строгом совпадении свидетельств евангелистов, исключительной последовательности их взаимного изложения событий и т. п. — это заведомо ложный путь, обреченный на неудачу.

Как было отмечено выше, такие попытки «рационализировать», содержащиеся в Евангелиях исторические сведения об Иисусе Христе, игнорируя все рационально необъяснимое, и «написать» на этой основе Его «биографию», закончились неудачей, — и у Э. Ренана, и у Д. Штрауса (хотя оба не сомневались в реальности Иисуса Христа, как человека). Это, собственно, и послужило отправной точкой в рассуждениях Б. Бауэра о мифологическом характере новозаветных текстов. В дальнейшем А. Древс категорично заявил: «в том виде, в каком мы сейчас имеем наши евангелия, они расходятся между собой на каждом шагу, в описании любого события»¹⁵². И последующее мифологисты, особенно советской школы, всячески старались это голословное утверждение «обосновать» и «развить».

В принципе, сами противоречия в евангельских повествованиях, как также было отмечено выше, в сер. 1960-х гг. советской мифологической школой (к тому времени уже более 30 лет остающейся единственной в мире) перестали рассматриваться в качестве довода мифологического существования Иисуса Христа. Достаточно очевидным был, в конце концов, признан факт того, что если бы это была «христианская фальшивка», то в ней бы не было такого количества противоречий. При этом следует подчеркнуть, что противоречия в Евангелиях, о которых идет речь, не принципиальны — они отражают собственное видение происходивших событий каждым из евангелистов. Такие противоречия естественны и действительно подтверждают истинность событий описываемых Евангелиями.

Гораздо важнее мнимые «противоречия» в Евангелиях, — противоречия не относящиеся в авторскому стилю, которые приводят мифологисты. Однако и они при более в внимательном рассмотрении, либо поверхностны и несущественны, либо вообще не являются противоречиями. Мифологисты приводят их достаточно много и порой они довольно нелепы. Рассматривать их, хотя бы частично, не представляется необходимым. По замечанию прот. А. Меня, «чаще всего они выдуманы тенденциозной критикой, чтобы вызвать недоверие к Евангелиям»¹⁵³.

Огромная их «подборка» содержится в работе И.А.Крывелева 1959 г. «Евангельские сказания и их смысл». Принципиально они все были в свое время озвучены А. Древсом, И. А. Крывелев их повторяет в несколько переделанном варианте. Повторяют их и современные противники христианства. Опять-таки, подробно рассматривать их все нет смысла. Однако некоторые, все же представляется необходимым.

К числу явно нелепых, можно отнести, например такой «аргумент»И. А. Крывелева: «рассказывая, что Христос прошел из города Тира к Генисаретскому озеру, евангелист заставляет его двигаться через Десятиградье (Мк.7, 31). А это примерно то же самое, как если бы вы, читатель, желая попасть из Москвы в Ленинград, поехали бы через Украину... Написал же так автор евангелия потому, что не знал Палестины и никогда в этой стране, очевидно, не был»¹⁵⁴. Однако, это совсем не свидетельство того, что пытается доказать И. А. Крывелев. Поскольку цель Спасителя, в данном случае, не состояла в оптимизации маршрута Его движения то, это совсем не значит, что ев. Марк не знает Палестину и там никогда не был.

Одним из выводовИ. А. Крывелева (как ранее и А. Древса), является утверждениео том, что «люди, писавшие евангелия, основывались не на собственных впечатлениях и переживаниях, а на рассказах, услышанных от других людей»¹⁵⁵. Д. А. Хвольсон по этому поводу говорит следующее: «что очевидцы принимали участие в этой работе, не подлежит никакому сомнению; во-первых, — это можно заключить по времени составления работы, которое так близко к распятию Христа, а также — по манере описания здесь некоторых событий из жизни Христа. Такое отчетливое и богатое красками описание беседы и душевного настроения Христа в вечерь перед Его распятием может быть передано только очевидцем, т. к. никакой семит и, конечно, никакой еврей, если бы он не был очевидцем, не был бы в состоянии так углубиться в настроение другого и это настроение так передать, как это здесь передано. Таким образом, мы имеем в этом главном источнике совершенно верное доказательство существования Христа»¹⁵⁶.

Еще один довод о «противоречиях» в Евангелии, общий у мифологистов и современных антихристианских авторов — об обстоятельствах осуждения Спасителя.И. А. Крывелев пишет: «известно, что суд был тогда в Иудее делом римских чиновников и, значит, иудейского суда над Иисусом не могло быть. А если бы он даже был, то, во всяком случае, ни накануне праздников, ни в праздники не мог происходить,— это запрещалось религией. Судить ночью также не полагалось. Наконец в те времена, когда свой суд в Иудее (синедрион) еще существовал, он мог заседать только при храме, а никак не в частном доме»¹⁵⁷. Данный довод созвучен ранее рассмотренному об отсутствии свидетельств об Иисусе Христе в раввинской литературе Его времени (которой просто еще не было). Созвучен он передергиванием и фальсификацией еврейской истории.

Действительно, при ведении судебного процесса против Христа не были соблюдены правила, принятые при обсуждении уголовных дел так, как они зафиксированы в дошедшей до настоящего времени Мишне — первом письменном тексте, содержащим в себе религиозные предписания иудаизма. Мишна, как раввинская литература, как было отмечено выше, появляется даже не во времена Христа, а не ранее ІІ в. Рассуждения мифологистов, о суде над Спасителем, с данной позиции, по выражению Д. А. Хвольсона, подобны тому, «как если бы вздумали изображать древне-римское право времен республики по кодексу Юстиниана, да еще по ненадежным переводам этого сочинения»¹⁵⁸.

Д. А. Хвольсон подчеркивает, что «еврейство при жизни Христа было совершенно другим, чем то, которое было во время появления Мишны, т. к. тогда господствовали в религиозной жизни преимущественно саддукейские религиозные постановления, а не раввинские»¹⁵⁹. Объяснение нарушений в судебном процессе над Христом Д. А. Хвольсон также поясняет тем, что «способ ведения процесса против Христа происходил по саддукейским правилам ведения уголовных дел, т. к. первосвященниками того времени, — президентами Синедриона, были саддукеи»¹⁶⁰. У саддукеев, в свою очередь, «был очень жестокий свод уголовных законов, в котором буквально понимали закон Моисея: око за око, зуб за зуб»¹⁶¹.

Далее Д. А. Хвольсон описывает исторический фон на котором произошло осуждение Христа. Ссылаясь на свидетельства Иосифа Флавия и Талмуда, он указывает, что с 25 г. до Р. Х. и до начала Первой Иудейской войны в 66 г., первосвященниками были саддукеи из рода Боэтусеев. В свою очередь, родоначальникомБоэтусеев был Боэтус, — священник еврейского храма в окрестностях Александрии (построенного бежавшим сюда первосвященником Хонией в 170 г. до Р. Х.). Ирод, истребивший к этому времени правящую династию Маккавеев,пригласилв 25 г. до Р. Х. Боэтуса в Иерусалим и женился на его дочери. Сам Боэтус был возведен Иродом в сан первосвященника.

Как пишет Д. А. Хвольсон, «члены этого рода были президентами Синедриона и имели, насколько это римляне им позволяли, управление государством в своих руках. Своими высокими должностями, саном и громадным богатством они были обязаны римлянам… Существуют достоверные известия об их притеснениях, обирании народа и об их обогащении чрез торгашество с религией. Поэтому народ их ненавидел и открыто проклинал»¹⁶². Естественно, что саддукеи были ярыми сторонниками римлян и «жили в постоянной тревоге, как бы не потерять своих должностей, своего достоинства и богатства из-за какого-нибудь антиримского народного движения»¹⁶³.

Д. А. Хвольсон подчеркивает, что «трусливые и алчные богатые священники-аристократы, сторонники римлян, были слишком подлы, чтобы понять великую миссию Христа... Поэтому они должны были действовать хитростью и силой, чтобы освободиться во что бы то ни стало от казавшегося им опасным мужа; при этом они должны были это сделать ночью и перед праздником, т. к. они по тождественным известиями синоптиков, боялись народного мятежа из-за пленения Христа»¹⁶⁴.

Таким образом главная причина распятая Христа была политическая. Инициатива исходила от аристократической клерикальной партии садуккеев, отмеченной многими нарушениями религиозных предписаний (не касаясь их догматических отступлений: отрицания воскресения мертвых, бессмертия души и др.). Евангелисты передают обстоятельства осуждения Спасителя точно и обличать их на основании религиозных предписаний иудаизмаІІ в., как это делают мифологисты, безосновательно.

Но подобное, мягко говоря, лукавство (наряду с беспочвенными и наглыми нападками на христианское вероучение) присуще всем последователям теории отрицания исторического существования Христа. Иллюстрацией может служить тот же И. А. Крывелев, который пишет: «русский богослов, профессор Московской духовной академии М. Тареев, в своей книге «Философия евангельской истории», опубликованной в 1903 г., писал так: “Евангелия не представляют собой ни истории, ни материала для нее, они не могут быть рассматриваемы даже в смысле летописных повествований”»¹⁶⁵.

В действительности цитата взята из докторской диссертации М. М. Тареева (и она действительно вышла отдельным изданием в 1903 г.І части его труда «Жизнь и учение Христа»), однако даже название приводимое И. А. Крывелевым неполное. Она называется — «Философия евангельской истории. Жизнь Иисуса Христа — слава Божия». Ее содержание — критика рационалистов в их подходе к новозаветным текстам. Цитата идет в контексте рассмотрения реконструкции евангельской истории историческим методом кон. ХІХ в.

А полностью цитата следующая: «чтобы оценить этот прием, следует иметь в виду, что Евангелия, столь важные в качестве источника для истории жизни Иисуса Христа, не представляют собою ни истории, в строго научном смысле этого слова, ни материала для нее: они не могут быть рассматриваемы ни в качестве научной истории, ни в смысле летописных повествований. Евангелия имеют идейно-практическую цель, различно освещенную у каждого евангелиста, но в существенном совпадающую для всех четырех Евангелий и выраженную в известных словах евангелиста Иоанна: “сие написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его” (Ин. 20, 31). Поэтому научно-исторические вопросы в применении к жизни Иисуса Христа едва-ли разрешимы, и наука доселе слишком мало прибавила по этим вопросам к тем сведениям, которые сообщаются в Евангелиях»¹⁶⁶.

Таким образом, в реальности цитата обрезана и извращена И. А. Крывелевымпо смыслу. И в этом — неотъемлемая часть всей мифологической школы.