6. Сторонники рационального и чувственного познаний

Рационалисты – это сторонники первенства разума в познании указывают, что данные, основанные на чувственном опыте, недостоверны.

Например, опыт подтверждает, что брошенный камень всякий раз летит вниз, но это еще не доказывает, что после очередного броска он не сможет полететь вверх. Для доказательства необходимы разум и теоретические расчеты (в данном случае — теория гравитации). Опыт и чувства много раз обманывали человечество. Это касается, в частности, представлений о форме Земли или о вращении Солнца вокруг Земли. Более того, без предварительной помощи разума чувства не могут получить никаких новых данных. Опыт теоретически нагружен: любой эксперимент или научное наблюдение подразумевают гипотезу и цель, иначе они бессмысленны. Следовательно, разум и логические рассуждения первичны и идут впереди всяких чувств и опыта.

Сенсуалисты полагают, что новое знание можно получить только на основе чувств, а разум замкнут в сфере уже известного. В умозаключении вывод, основанный на разуме и законах логики, не дает никакого приращения знаний по сравнению с посылками. Например, какое новое знание мы получаем из вывода «Золото проводит электрический ток», если мы и так знаем, что «Все металлы электропроводны»? Более того, заключение о том, что металлы электропроводны, нельзя получить только при помощи разума. Для этого нужно провести соответствующие опыты. Следовательно, чувственный опыт и чувства первичны и идут впереди всяких логических рассуждений.

И сенсуализм, и рационализм дают положительный ответ на вопрос о познаваемости мира. Эта позиция именуется оптимистической. В теории познания выработана также пессимистическая позиция, согласно которой мир непознаваем.

Скептицизм выражает пессимистическую позицию и в принципе не отрицает возможности познания мира, но сомневается в том, что это возможно при помощи тех средств, которыми мы располагаем. Персидский поэт Омар Хайям (1048-1122) писал о мире так:

«Все, что видишь ты, — видимость только одна,

Только форма — а суть никому не видна.

Смысл этих картинок понять не пытайся -

Сядь спокойно в сторонку и выпей вина.»

Основы для скептической аргументации были предложены еще философами Древней Греции:

• чувствам нельзя доверять, поскольку у разных людей могут быть разные ощущения, например то, что нравится одному, вызывает у другого отвращение;

• чувствам нельзя доверять также из-за того, что органы чувств постоянно обманывают нас, например преломление образа предмета на границе воздушной и водной сред создает обман зрения;

• нельзя доверять и разуму, поскольку любое доказательство опирается на данные, которые тоже нужно доказать, и так до бесконечности; следовательно, доказать ничего нельзя, если только не принять на веру бездоказательные аксиомы или догматы.

В агностицизме (от греч. agnostos — непознаваемый) представлен более сильный вариант пессимизма. Это течение отрицает познаваемость объективного мира. Яркий пример агностицизма — философия Канта, согласно которому действительный мир принципиально непознаваем. Все, что мы можем познать, — лишь мир видимости, до неузнаваемости искаженный нашими чувствами и опытом.

Большинство приверженцев академического рисунка и те, кто больше опирается на явные знания рисунка – это по сути рационалисты. Соответственно всевозможные дилетанты и те, кто больше опирается на неявные знания рисунка – сенсуалисты. Почти в каждом из нас-рисующих есть сразу оба этих полюса и они не сливаются в один, потому что не оппонируют друг другу, а просто каждый актуален на отдельной части обширного поля нашей деятельности или становится актуальнее в разные моменты процесса рисования.

В философии речь идет об оппозиции: мир познаваем/мир непознаваем, а если познаваем, то чувствами/разумом. В рисовании оппозиция другая, тут одни считают, что важно отображать мир, а другие считают, что важно самовыражаться, короче говоря, это оппозиция внутреннего/внешнего, потому что одним важно то, что снаружи них, а другим то, что внутри них. И конечно, между полюсами есть очень большая и далеко не линейная градация ситуаций. Пикассо, например, рисовал с натуры, но в разные периоды своего творчества самовыражался при этом в большей или меньшей степени (уровень стилизации в его работах варьировался). И если оппозиция познавать чувствами/разумом мир (или познавать форму, если речь идет о рисунке) хорошо ложится на нашу историю о рисунке, то оппозиция мира познаваемого/не-познаваемого не ложится на нашу историю, потому что форма не может сыграть тут роль мира.

Скептиками от рисунка, тем не менее, являются почти все, кто им занимается, потому что уверенным в том, что рисунок получился никогда быть нельзя. Ведь ни одно правило не работает в 100% случаев, а сами коды всегда изложены с немалой абстрактностью, поэтому часто могут плохо читаться автором уже, например, наутро, после бурной ночи рисования. Все может быть рассчитано правильно, а ощущения объема может не возникать или наоборот. Еще и разные люди прочтут рисунок наверняка каждый по-разному, потому что изобразительные коды так же сильно подвергнуты конвенциональности знаковых систем, как и любые другие. Поэтому, кстати, один преподаватель может хвалить получившийся у студента рисунок, а другой вообще не признавать эту же работу рисунком. Особенно если один преподаватель из нашей Академии, а другой из Академического Института им. И. Е. Репина. Обычно, правда, все скептики от рисунка имеют тот или иной эталон, который считают удачным актом познания формы, а потому их скептицизм относителен. Да и вообще понятие скептицизма в нашей истории имеет несколько иной смысл, чем в истории про теорию познания, но их сходства мы все же показали.

Кто же такие агностики от рисунка? А их просто не существует, потому что форма – это не то же самое, что истина и не то же самое, что мир, тут мы не может уже нарочно поменять эти слова местами без того, чтобы уйти совсем далеко от темы. Но мы просто намекнем, что многие учащиеся рисовать так всю жизнь и проживают, считая, что у них не вышло полноценно выразить то, что они хотели, потому что это просто невозможно, как они считают. Но не пытаться они, как говорят, не могут.