2.5 Медицина

Первое официальное свидетельство о времени изобретения вариоляции (прививки от оспы) относится к 1717 году. Оно было отмечено женой английского посла в Константинополе леди Вортлей-Монтэгю. Леди Монтэгю познакомилась в турецкой столице с одной молодой черкешенкой, которая защитила свою внешность от оспы вариоляцией. Леди Монтэгю была очень прогрессивной личностью, писателем, путешественником, поэтому, используя всё своё влияние, в течение нескольких лет она добилась того, что практика вариоляции стала широко применяться в Англии. Данный метод был весьма эффективен, но два процента привитых людей всё же умирали.

В 1776 году другая черкешенка обратила внимание английского врача Эдварда Дженнера на то, что коровья оспа несколько слабее, и он по её совету провел первый успешный эксперимент по привитию коровьей оспы. Затем он ещё 20 лет добивался официального признания своего открытия. Только в 1808 году оспопрививание по методу Дженнера стало государственным мероприятием Англии.

Ещё за 85 лет до этого, в 1711 году, Абри де ла Мотрэ (французский агент шведского короля Карл XII) посетил Кавказ, Азию и Африку во время которого он стал свидетелем процедуры оспопрививания, проводившейся больной адыгской девочке в селении Деглиад, и оставил подробное описание этой процедуры:

Девочку отнесли к маленькому мальчику трех лет, который был болен этой болезнью и у которого оспинки и прыщики начинали гноиться. Старая женщина произвела операцию, так как наиболее пожилые представители этого пола имеют репутацию самых разумных и знающих, и они практикуют медицину подобно тому, как самые старые другого пола практикуют священство. Эта женщина взяла три иголки, связанных вместе, которыми она, во-первых, сделав укол под ложечку маленькой девочке, во-вторых в левую грудь против сердца, в-третьих, в пупок, в-четвертых, в правую ладонь, в-пятых, в лодыжку левой ноги, пока не пошла кровь, с которой она смешала гной, извлеченный из оспинок больного. Затем она приложила к уколотым и кровоточащим местам сухие листья коровника, привязав сверлу две кожи новорожденных ягнят, после чего мать завернула её в одно из кожаных покрывал, из которых состоит, как уже говорил выше, постель черкесов, и таким образом завернутую она унесла её к себе. Мне сказали, что её должны были держать в тепле, кормить лишь кашей, сделанной из тминной муки, с двумя третями воды и одной третью овечьего молока, ей не давали пить ничего, кроме прохладительного отвара, сделанного из воловьего языка (Растение), немного лакрицы и коровника (Растение), трех вещей, весьма обычных в стране.

Но согласно официальным сообщениям (отчётам), ещё задолго до путешествия де ла Мотрэ, то есть, до 1711 г., черкешенки в Черкесии владели навыками массового прививания оспы.

Военная хирургия у адыгов

Адыги за свою многовековую историю вынуждены были множество раз защищать свою свободу и независимость с оружием в руках. Поэтому, неудивительно, что хорошее развитие у черкесов получила военная хирургия. Множество ранений, получаемых в сражениях, в том числе и огнестрельного характера, требовали от черкесов глубоких знаний и навыков военной хирургии. У адыгов были искусные лекари - шэхэх (извлекатели пуль), которые с большим мастерством извлекали пули из самых тяжелых ранений. Не менее искусными были и костоправы.

О кавказских хирургах и костоправах Н.И. Пирогов писал: «Азиатские врачи на Кавказе излечивали совершенно такие наружные повреждения (преимущественно следствия огнестрельных ран), которые, по мнению наших врачей, требовали ампутации, это факт, подтверждаемый многими наблюдениями; известно на всем Кавказе и то, что отнятие членов, вырезывание раздробленных костей никогда не предпринимается азиатскими врачами; из кровавых операций, производимых ими для лечения наружных повреждений, известны только вырезывание пуль». 

Любопытно отметить, что известный хирург, имея ввиду, по всей вероятности, обряды, подобные адыгским капшам (кIапш, щIэпщакIуэ), говорит, что «искусственная бессонница, так же, как и удаление оружия из комнаты больного, кажется более делается с врачебно-политической целью». При извлечении пули из тела обычно исполнялись специальные песни «Шэхэх уэрэд». Это были, в основном, героические песни и пшыналъэ (эпические поэмы о нартских богатырях, сопровождаемые инструментальной музыкой). Исполнение песен о нартах Сосруко, Бадыноко, Батразе, о народных героях Андемиркане, Шолохе, Сунчалее и др., отвлекало внимание раненого, давало возможность перенести любую боль, не показывая присутствующим своих страданий. Так же, известны случаи, когда девушка перед раненым, во время операции, исполняла танец на пальцах ног. Можно себе представить, какую это невыносимую боль причиняло девушке. Но она ни словом, ни выражением лица не выдавала боли. Естественно, что мужчина не мог, видя, как сильна духом и, как мужественно держится девушка, выказать слабость, опозорив себя.

Для местного лечения огнестрельных ран широко применялись различные травы, облепиховое масло (его уникальные заживляющие свойства доказаны современной медициной).

Адыги проводили дренаж (выведение из раны гноя или жидкости) раны с помощью конского волоса, в то время как в русской армии для предотвращения попадания гноя в кровь просто накладывали тугую повязку. Это приводило к нагноению раны. Пирогов оценил адыгский метод лечения и, с легкой руки отца военной хирургии этот метод стал широко использоваться в лечебной практике. Что интересно, адыги предварительно этот самый волос кипятили, хотя в годы Русско-Кавказской войны не было понятия об антисептике.

Интересно также отметить следующий малоизвестный факт. Н. И. Пирогов, первым применивший гипсовую повязку в 1854 г. для иммобилизации конечностей, позаимствовал принцип обездвиживания места перелома у адыгов. Так, адыги использовали для этих целей муку (хьэжыгъэ) и содержимое куриных яиц (джэдыкIэпс). Эти составные части смешивали в нужных пропорциях, а затем погружали в эту смесь куски ткани, которые впоследствии накладывали на место перелома. Полученная повязка затвердевала и надежно фиксировала конечность, способствуя заживлению места перелома и образованию костной мозоли под повязкой. Пирогов, будучи в Крыму отметил подобные фиксирующие свойства гипса, который был в изобилии в этой местности в силу наличия здесь залежей известняка (СаСО3). В итоге он и применил первым гипсовую повязку для иммобилизации места перелома.

В литературе описывается интересный факт. Один адыг из Кабарды сломав ногу, пригласил горского лекаря. Тот наложил ему повязку из вышеуказанной смеси (джэдыкIэпс + хьэжыгъэ). Через несколько недель врач пришел проверить состояние больного и снял ему повязку. Оказалось, что конечность срослась неправильно. Лекарь сообщил об этом больному и отметил, что возможно он будет хромать. Недолго думая, кабардинец ударил ногой по краю кровати, тем самым, сломав ее снова, а затем обратился к лекарю со следующими словами: «Наложи повязку заново, да так, чтобы все срослось правильно, и я не хромал!».¹