4.2 Исламский радикализм в регионе после войны 2006 г.

После начала иракского кризиса (вторжение войск США в Ирак в 2003 г.), «ливанской войны» (вторжение армии Израиля в Ливан с целью подавления движения «Хезболла» летом 2006 г.) и обострения палестино-израильского конфликта в обществах арабских стран наблюдается определенное усиление внимания к му­сульманской идентификации и политизации ислама, особенно в моло­дежной среде. Причем распространение исламистских настроений имеет не только религиозный, но также культурологический и соци­ально-политический характер.

В достаточной степени этот феномен можно объяснить общим подъемом исламистских тенденций в среде «арабской улицы», демонстрирующей и подчеркивающей, таким обра­зом, свою мусульманскую самоидентификацию как реакцию на опре­деленные события и элементы исламофобии. К числу таких «детонаторов» политического ислама относятся карикатуры на пророка Мухаммада, опубликованные в ряде европейских газет, не­удачные высказывания по поводу ислама папы Римского, а также антиисламские публикации и высказывания некоторых западных поли­тических и общественных деятелей, появившиеся на волне дискуссий о «столкновении цивилизаций». Тем более что часть молодежи араб­ских стран является в достаточной степени политизированной и живо интересуется политическими событиями, происходящими в мире, че­му в достаточной степени способствует распространение кабельного телевидения и сети Интернет.

В то же время именно молодежь в наи­большей степени страдает от нерешенности внутренних социально-экономических проблем в арабском мире, особенно безработицы, что ведет к увеличению числа неимущих и маргиналов. Известно, что эта среда является наиболее восприимчивой к проповедям радикального исламизма и взрывоопасной в социальном плане. Исламистские идео­логи используют такую ситуацию для усиления своего влияния, обви­няя правящие режимы «своих» стран в несоблюдении «справедливых законов шариата» и объявляя действия Запада «войной против ислама». Важным элементом исламского фактора являются также теорети­ческие концепции официальной исламской мысли. Основные из них сводятся к следующим:

– традиционной, обосновывающей и подтверждающей нынешнее состоя­ние мусульманского общества;

– фундаменталистской, отстаивающей необходимость приведения всех общественных и властных структур в соответствие с буквально понимаемым шариатом;

– модернистской, ко­торая предполагает внешне исламскую интерпретацию либеральных реформ по западному образцу в целях их оправдания и легитимации [59].

Наконец, еще одно направление, получившее наибольшее распростра­нение в последнее время в ряде арабских стран, так называемая кон­цепция васатыйя (посредничество, компромиссность, умеренность — араб.) Она является компромиссным вариантом в сравнении с упомя­нутыми направлениями исламской мысли, использует их положитель­ные стороны и избегает крайних взглядов. В то же время концепция васатыйя подтверждает такой важный постулат для исламской мысли, как и джихад, т.е. возможность различных толкований событий и явлений, а также расхождений во мнениях в общих рамках исламских ценностей.

На сегодняшний день «Хезболла» хорошо оснащена, обучена и организована. Она, в основном, занята внутренними делами в Ливане и гражданской войной в Сирии, но по-прежнему остается «осью зла» в регионе, продолжает рассматривать Израиль как главного врага и готовясь к нападению. Именно поэтому Израиль не хочет допустить поставок новых видов вооружений в Сирию, понимая, что после окончания конфликта всё это может оказаться в руках «Хезболлы».

Политическим последствием событий 2006 г. следует считать заметный рост активности действий ХАМАС. Победа ХАМАСа на выборах в парламент и поражение бывшей правящей партии ФАТХ в 2007 г. привели к дестабилизации ситуации не только внутри самой ПНА, но и во всем регионе Ближнего Востока. В борьбе за контролем над финансовыми потоками, ресурсами, оружием и населением политический конфликт между ХАМАСом и ФАТХом перерос в вооруженное противостояние, сравнимое по своему масштабу с гражданской войной. В июне 2007 г. активисты движения ХАМАС совершили вооруженный переворот в секторе Газа и после продолжительных уличных боев вытеснили оттуда членов движения ФАТХ, возглавляемого президентом Палестинской автономии М. Аббасом. Пика напряженная ситуация достигла 14 июня, когда боевики ХАМАСа захватили территорию сектора Газы, вытеснив бойцов ФАТХа.

В результате ПНА фактически оказалась расколотой на две части - сектор Газы, находящийся под властью ХАМАСа, и Западный берег реки Иордан, контролируемый сформированным М. Аббасом чрезвычайным правительством. ФАТХ ответил массовыми арестами хамасовцев на Западном берегу. В результате в Палестинской автономии установилось фактическое двоевластие. Международное сообщество отказалось признать власть ХАМАСа в секторе Газа и поддержало М. Аббаса. Поступающая в Газу гуманитарная помощь была приостановлена. Израиль ввел экономическую блокаду сектора. На протяжении нескольких месяцев ФАТХ и ХАМАС отказывались идти на переговоры, обмениваясь обвинениями [8].

Активизация ХАМАСа в регионе привлекла внимание Ирана, который начала поощрять ХАМАС к силовому захвату власти в секторе Газа. После переворота на это обратил внимание советник главы Палестинской автономии М. Аббаса, высокопоставленный сотрудник палестинской администрации от движения ФАТХ Я. Абед-Раббо. С этого времени Иран откровенно поддерживает недемократические группировки в Палестине, Ираке, Ливане.

Вместе с тем, руководство Ирана опасалось публично занимать сторону ХАМАС, поскольку в случае окончательной победы Израиля оно могло бы лишится не только ценных союзников на границе с Израилем, но и своего рода «козыря» в отношениях с США. Кроме того, поддержка радикальной группировки ХАМАС привело бы к еще большему обострению отношений с Египтом, Иорданией и Саудовской Аравией. Есть основания предположить, что между словесной поддержкой Ираном ХАМАСа и его же непосредственным участием в событиях войны есть существенное отличие.

Следующим новым моментом в расстановке региональных сил стало кардинальное изменение позиций участников полистино-израильского конфликта. Особенно это стало заметным после того, как 11-15 июня 2007 г. власть в Газе захватили боевики исламского движения ХАМАС, «пасьянс» палестино-израильского конфликта изменился кардинальным образом. «Если в прошлые десятилетия главной силой, противостоявшей Израилю, был амбициозный феодально-социалистический панарабизм Г.А. Насера или агрессивный, но при этом преимущественно секулярный палестинский национализм Я. Арафата, то теперь матрица конфликта изменилась», – по мнению М. Бельского[8].

Это проявлялось в радикализации внутренней политики ХАМАСа в секторе Газа. Уже в середине 2007 г. правительством ХАМАС приняты ряд законов, жестко навязывавших населению традиционные исламские ценности. В частности, женщины были обязаны носить хиджаб, а парам, не состоящим в браке, запрещено было появляться на публике. За исполнением закона следила специальная полиция нравов. ХАМАС отказывался пропускать на территорию сектора Газа палестинские газеты, разрешенные к ввозу в анклав израильскими властями. Исламистская полиция перехватывала издания «Аль-Аям», «Аль-Кудс» и «Аль-Хаят аль-Джадида» на границе и возвращала их обратно на Западный берег р. Иордан. Кроме того, полиция забрала у издателей разрешение на распространение прессы в секторе, выданное министерством информации, подконтрольным ХАМАС [8].

При этом, после переворота 2007 г. представители ХАМАС заявили, что они не намерены превращать Газу в «исламский эмират». Однако спустя два года правительство продолжало вводить все новые и новые правила, обязательные для исполнения на территории сектора [8].

Новая ситуация, приобретавшая характер тенденции, была замечена и арабскими СМИ. Ранее они уже сообщали о том, что исламские обряды в Газе становятся главными инструментами закона. Многие мужчины начали отращивать бороды после столкновений с полицией ХАМАС. После создания правительства ХАМАСа в 2007 г. была создано «религиозно-судебная комиссия», которая действовала наравне со светским судопроизводством.

Итак, победа движения ХАМАС значительно осложнила ситуацию в секторе и регионе. Из негосударственного регионального фактора ХАМАС превратился в одну из ведущих сил, определяющих ход ближневосточного конфликта. Концепция «демократического мира», получившая широкое распространение в западной политологической литературе, не оправдала себя. Надежды на то, что в результате прошедших на территории, контролируемой ПНА, демократических выборов могли бы начаться процессы демократизации режима, а Ближний Восток стал бы более мирным, не были реализованы. Кроме того, ХАМАС заметно усиливал политико-идеологический контроль над жителями сектора. Он воспитывал новое поколение мусульманских фанатиков-экстремистов. При этом, росла пропасть между сектором Газы и Западным берегом р. Иордан как двумя частями ПНА. Общество в Газе стало все больше отличаться от жителей Западного берега почти по всем показателям – социальным, культурным и экономическим [8].

В целом, в послевоенные годы Иран удивительным образом успешно распространил свое влияния на Ближнем Востоке. ХАМАС – в секторе Газы, «Хезболла» – в Ливане, союз самого Ирана с Сирией, – это все яркие примеры увеличивавшегося иранского политического воздействия на соседние страны. Иран уже сам непосредственно вмешался в палестино-израильский мирный процесс, фактически осложняя его. Экстремисты из ХАМАС считаются в 2010-е годы сильнейшим политическим движением в ПА. И пока Израиль ведет переговоры с ФАТХ, ХАМАС продолжает укреплять свой имидж как выразителя ожиданий палестинского народа, используя для этого антиизраильские настроения. Движение ФАТХ, являясь главным соперником ХАМАС и при этом главным партнером Израиля по переговорам, в свою очередь, само стремится несколько «приручить» экстремистов, поскольку если действия радикалов не сдерживать, то ХАМАС, как и «Хезболла», продолжит действовать под влиянием Ирана. А это означает, что в случае эскалации конфликта в регионе они также могут стать своего рода иранским оружием, направленным не только против Израиля, но и против властей ПА.