Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Блажевич М. Н. Числовая символика в музыкальной теории и практике XVII века (автореферат).doc
Скачиваний:
14
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
130 Кб
Скачать
☆

3.1 Бонго и Шмидт: два образа веры — два подхода к числу

Трактаты Бонго и Шмидта формально выходят за намеченные нами хронологические рамки; их разделяет почти полтора века, к тому же, они написаны представителями разных религиозных конфессий — отсюда, естественно, абсолютно разные подходы к числу, разное понимание числа как фигуры веры. Тем не менее, в сопоставлении этих уникальных числовых «энциклопедий» прекрасно отражается «переходное» отношение XVII века к числовой символике.

«Таинства чисел» Бонго предназначены, прежде всего, для посвященных. Нигде итальянский священник не отклоняется от католицизма — тем не менее, вполне в традициях эпохи, он легко соединяет античные и христианские трактовки числа.

Бонго называл числа — divinae virtutes. Слово divinae — божественные» — значимо само по себе, a virtus на христианской латыни означает не только vis (силу), но и miraculum (чудо). Тем самым, число в трактате Бонго — это знак веры, несущей в себе божественную силу и чудо.

Для Шмидта как лютеранина значимо более практическое, квантитативное понимание числа: констатация того, где данное число встречается в Библии, а не что оно означает. На основе Библии Шмидт формулирует ряд математических задач. В частности, отвечая на вопрос одной из ветхозаветных книг: «как счесть песок на земле?» (Исх. 12:37), — Шмидт действует чисто математически, вычисляя, сколько песчинок могло бы уместиться на земном шаре, он приводит его диаметр и выполняет дальнейшие «точные» расчеты.

Таким образом, в отличие от Бонго, Шмидт трактует число как инструмент расчетов и подсчетов, утверждая, что числа не имеют никакого значения — «силы и действия», кроме того, которое им придается при практическом использовании. Автор выделяет 4 способа употребления чисел (математическое, мистическое, фигуральное и каббалистическое), суть которых раскрывается в данном исследовании.

3.2. Веркмейстер: музыкальные структуры и библейская символика

Из всех ученых, труды которых рассматриваются в диссертации, Андреас Веркмейстер наиболее близок музыкальной практике. Раскрытие Веркмейстером символических значений чисел в «Парадоксальных рассуждениях о музыке», обобщающее практически всю литературу, касающуюся аллегории числа, или описание Сотворения Мира в «Занимательном руководстве» не разнятся с изысканиями теологов принципиально. Тем не менее, Веркмейстер, благодаря своей вовлеченности в музыкальное искусство и особому интересу к проблеме музыкального строя, вносит свежие идеи в традиционные числовые символики.

Он выстраивает свое учение о числовой символике на основе концепции Radikal-Zahlen, понимая под таковыми истинные музыкальные «коренные числа»: 1, 2, 3, 4, 5, 6, -, 8, — числа, которые образуют пропорцию консонансов. Заметим, что Веркмейстер исключает из ряда «радикальных чисел» семерку (так как она не дает консонанса); таким образом, известная трактовка семёрки как «числа покоя» (как известно, на седьмой день Творения Бог отдыхал) приобретает новые смысловые оттенки.

Четвертая глава I части  Число как элемент игры: музыкальная каббала» открывает иной модус в трудах барочных мыслителей — игровой.

В предыдущих главах, посвященных древним сакральным представлениям (христианство и пифагореизм), можно было заметить, что теоретики, говоря о мировой музыке, словно соревнуются друг с другом, производя на свет величественные и, в то же время, остроумные аллегории. И даже повторяемость некоторых мотивов (монохорд, сцена в кузнице и т.п.) можно трактовать как «обязательные элементы» подобного состязания. В западной науке существуют и более радикальные концепции, ставящие своей целью доказать, что в отношении к сакральным символам в эпоху барокко игровое начало доминировало. Так, известная исследовательница вопроса Р. Татлоу приходит к выводу о том, что свойственная барочному мышлению числовая игра ведется ради самой игры, а не ради передачи мистических сокровенных смыслов. Не разделяя полностью такую точку зрения, в рамках данной главы мы показываем, насколько глубоко проникли игровые принципы в барочные воззрения на число.

4.1.«Игра в каббалу» в жизни и поэзии XVII века

Первый раздел четвертой главы подробно излагает принципы использования приемов практической каббалы в XVII веке. Анализируются различные аспекты критики каббалистических приемов, в том числе, И. Шмидтом в трактате «Библейский математик».

Приемы qabbalah practica употреблялись для интерпретации христианской Библии, гаданий, составления астрологических прогнозов, и вполне мирских целей: с помощью них поэты барокко, внимательные не только к слову, но и к числу, составляли анаграммы, акростихи и параграммы, а музыкальные криптографы зашифровывали свои послания.

4.2. Трактаты Г. Ф. Харсдёрфера: описание числовых алфавитов

Следующий раздел, монографический, посвящен одному из «считающих поэтов» Георгу-Филиппу Харсдёрферу На основе изучения его трактатов, в частности, «Физико-математических наслаждений», обрисовываются возможные «манифестации» числа — например, «зашифровка» даты создания поэтического произведения путем сложения суммы римских цифро-букв в определенной фразе (так называемая «хронограмма»); приводятся различные виды числовых алфавитов согласно классификации Харсдёрфера. 4.3.06 использовании «числовой каббалы» в музыке.

Хотя в собственно «музыкальных» трактатах каббалистические приемы не описываются, можно без сомнения утверждать, что музыканты-практики не остались в стороне от всеобщего увлечения числовыми «играми». По крайней мере, очевидными оказываются подсчеты, которые производятся не в самом нотном тексте, а например, в предисловиях музыкальных изданий, на обложках сочинений (хронограмма на титульном листе Tabulatura nova С. Шейдта; задача, придуманная И. Кунау для читателей предисловия его «Библейских сонат», в которой с помощью числового алфавита композитор зашифровывает имя Агостино Стеффани; таинственная страница под названием Kabbala в «Гексахорде Аполлона» Пахельбеля).

Как можно заметить, с «числовой каббалой» связаны, прежде всего, «внешние» моменты музыкального текста, его оформление. Очевидно, что каждый раз, применяя каббалистические методы, композиторы (или издатели) не вкладывают в свои ученые забавы нечто мистическое и сокровенное.

Гематрические методы крестосложения или крестоумножения дают широкий простор для истолкования числовых структур барочной музыки в символическом смысле. Пользуясь такими числовыми операциями, можно толковать число как угодно, и едва ли не в любой пьесе обнаружить искомую символику — подобные умозрительные построения гораздо больше скажут нам относительно фантазии интерпретатора, нежели относительно авторского замысла. В «практической» части исследования критическому анализу подвергаются некоторые нашумевшие трактовки органных и клавирных сочинений в духе «каббалы» и предлагаются собственные версии их объяснения.

Во второй части работы «Число e клавирно-органной музыке XVII века» — практической — вслед за изложением основных методологических проблем анализа числовой символики в музыке XVII века следуют четыре аналитических этюда, каждый из которых посвящен одному произведению. Обращение к уже изученным в литературе сочинениям происходит намеренно — с целью познакомить русского читателя с многообразием существующих трактовок, подвергнуть их строгому критическому разбору (ибо качество интерпретации оказывается в иных случаях весьма сомнительным), а также предложить собственные гипотезы.

В первом аналитическом очерке ««Hexachordum Apollinis» Иоганна Пахельбеля: три ключа к гексахорду» подробно разбираются «ключи» к пониманию         загадок        клавирного        цикла         Пахельбеля        — «каббалистический»   (шифр Иоганна Бэра на специальной странице с названием   Kabbala   в    оригинальном   издании),    «космологический» (описание музыки сфер в Предисловии самим Пахельбелем) и собственно «гексахордовый» (поиски «истинного» гексахорда в сочинении).

Каббалистические подсчеты Бэра изначально были связаны с «внешней» стороной текста и явно не подразумевали глубокого мистического смысла. Бэр был поэтом, а как выяснилось в теоретической части работы, для барочного поэта «каббала» — синоним параграммы. Однако исследователи «Гексахорда» заходят в своих интерпретациях гораздо дальше, стремясь показать, что «каббала» регулирует структуру нотного текста и первого издания цикла. Так, Ф. Лескат путем операций крестосложения чисел, полученных Бэром из слов Johannes Pachelbelivs Organista Noriberghensivm, получает числа 7 и 9, которые, по его мнению, определяют количество разделов и тактов арий. К. Вурм и X. Беккер-Фосс находят связь между количеством страниц оригинального издания сочинения и гематрией слов «Heiland» и «Adam и Eva». Они же, отталкиваясь от Предисловия Пахельбеля к публикации, соотносят шесть упоминаемых композитором аффектов с шестью ариями цикла, а также с шестью планетами, вращающимися вокруг Солнца (Аполлона), и с христианской символикой (концепция Вурма и Беккера-Фосса в работе представлена в виде таблицы); произвольность многих моментов данной интерпретации очевидна.

В очерке подробно рассматривается основная проблема в понимании цикла: несоответствие заявленного названия тональному плану «Гексахорда». Анализ соотношения клависов и боксов позволяет высказать гипотезу о сознательно осуществленной Пахельбелем перестановке боксов — то есть о наличии в цикле гексахордовой анаграммы; приводятся также некоторые соображения о том, что могло послужить причиной обращения композитора к такому приему.

Во втором очерке «Математика веры» в хоральной фантазии Дитриха Букстехуде «Nun freut euch, lieben Christen g'mein» BuxWV 210» одно из значительнейших сочинений Букстехуде впервые в музыковедении рассматривается в контексте соотношения слова (текста церковной песни) и числа, взаимодействия музыкальной риторики и числовой символики.

На примере данного сочинения в диссертации показывается, насколько важно сочетать изучение числовых структур музыкального текста с анализом других параметров сочинения: используемой композиционной техники и ее жанровых ассоциаций, риторической диспозиции, музыкально-риторических фигур и т.д. Все эти параметры в фантазии Букстехуде управляются музыкальными особенностями и богословским содержанием соответствующей церковной песни М. Лютера, в популярном виде излагающей доктрину Спасения. Числовая же символика трактуется Букстехуде в соответствии с воззрениями его близкого друга, А. Веркмейстера — в особенности, это касается заключительной, седьмой строки церковной песни, где говорится о «дорогой цене», заплаченной за искупление человеческих грехов. В соответствующем музыкальном разделе фантазии, крупнейшем в сочинении, «парадоксальным» образом сочетаются знаки страдания (отсылающие к смерти Иисуса на Кресте) и преобладающий радостный аффект (как радостное утверждение веры).

Данная интерпретация противопоставляется в работе математическим выкладкам С. Аккерта, который находит в фантазии 4 key numbers, (образующих ряд чисел, организованный по тому же принципу, что и ряд Фибоначчи: 4, 7, 11 и 18). Содержательный анализ произведения приводит к иному выводу: «ключевым числом» фантазии является септенарий — как сумма божественной «троицы» и «человеческого» числа четыре (Веркмейстер).

В третьем аналитическом очерке «Nova cyclopeias harmonica» из цикла «Apparatus musico-organisticus»: «гармоническая кузница» Георга Муффата поднимается вопрос о значении ключевых чисел разбираемой пьесы (8 и 12) в контексте всего цикла. Интерпретация носит дедуктивный характер: ее начальным пунктом становится истолкование слова nova в названии пьесы. Чтобы объяснить его, Ария и вариации, входящие в «Новую гармоническую циклопею», рассматриваются в сравнении с предыдущими пьесами цикла (а также между собой) по различным параметрам (природа музыки, жанр, присутствие и значение числа в структуре темы и в гармонии). По мнению ряда исследователей (Гравенхорст, Радулеску, Вурм), в сочинении имеет место опосредованная (путем использования числовых пропорций и числовой символики) передача легенды об открытии Пифагором числовых оснований музыки. Проделанный в данном очерке анализ позволяет утверждать, что, в отличие от пифагорейских кузнецов, «выковывающих» совершенные консонансы (лежащие в основе системы церковных ладов), циклопы Муффата куют «новую» гармонию, характерными особенностями которой являются трезвучная структура вертикали и эмансипация мажора и минора. Теоретическим обоснованием данной концепции выступают учения Дж. Царлино, А. Веркмейстера, И. Буттшедта, а также аллегорические образы трактатов Р. Фладда.

Четвертый аналитический очерк «Пассакалия Букстехуде: музыка, число, мистика» можно охарактеризовать как обобщающий на практике проблему полисемантичности барочной культуры, и в частности, числа. Вокруг ключевых чисел Пассакалии (7 и 4) к настоящему времени выстроено значительное количество концепций. Часть из них заслуживает критики. В частности, неубедительной представляется идея К. Вурма о присутствии в сочинении образа «Христа-космократора». Ученый излишне увлекается сложными расчетами (исчисляя не только такты, но и количество долей в данном произведении), вопреки музыкальной логике производит деление тематического и нематического материалов сочинения (следуя в данном случае более ранним выкладкам Аккерта), вольно пользуется приемами крестосложения и антиисторично апеллирует к числу 84 — по мнению Ф. Сменда, символа «Всемогущего Отца» в си минорной Мессе И. С. Баха.

В то же время, можно концепционно объединить две другие трактовки Пассакалии, соотносящиеся с конкретным местом — церковью св. Марии, где работал Букстехуде: астрономическими часами, находящимися внутри здания собора (П. Ки), и изображением Марии-Луны на фронтоне церкви (Э. Мул). В очерке показывается, что данные истолкования скорее дополняют друг друга, чем содержат противоречие. Далее, на основе рассмотрения пространственных и временных аспектов ключевых чисел Пассакалии (4 и 7) в контексте общей музыкальной символики произведения, высказывается предположение о наличии в нем эсхатологических мотивов.

В Заключении как одна из важных характеристик эпохи отмечается множественность интерпретаций числа в барочных трактатах и в музыкальной практике XVII века. Даже у тех ученых, которые стремятся придерживаться единого подхода по отношению к числовой символике, наблюдается смешение символических значений, восходящих к разным источникам и религиозным традициям. Вера в их древнее и священное происхождение, в целом, сохраняется, однако в практическом обращении с числовой символикой преобладает игровой модус. Всё это не только затрудняет работу по систематизации числовых представлений эпохи, но и требует большой осторожности при использовании накопленных знаний в процессе анализа музыкальных сочинений.

Числовые трактовки будоражат творческую фантазию любого музыканта, а самые «удачные» из них помогают создать яркие интерпретации, осмыслить и «прочувствовать» форму сочинений; не случайно большая часть исследователей, занимающихся числовой символикой, связана с исполнительством. И в принципе, вполне можно представить себе ситуацию, когда «ошибочное», или даже наивное истолкование символики органистом порождает одухотворенное, художественно убедительное исполнение. Если впоследствии тот же музыкант зафиксирует свою символическую трактовку в тексте буклета к компакт-диску или даже в научно-популярной статье, осуждать его никто и никогда не станет.

С другой стороны, — «чистая» наука: интерпретации, претендующие на высокую степень достоверности. Здесь от автора истолкования правомерно требуется уверенное владение материалом и тонкое обращение с ним. Прежде всего, необходима широта познаний, владение лексиконом числовой символики «от "а" до "я"». Хотя самый сложный момент — в том, как распорядиться накопленным к настоящему моменту и, в целом, хорошо систематизированным «банком данных». Знание самих барочных музыкально-теоретических трактатов — ценное подспорье. Изучая их, мы начинаем понимать, как мыслили образованные люди эпохи барокко, что за идеи приходили им в голову. В конце концов, мы сами понемногу начинаем мыслить «по-барочному», становимся носителями языка тогдашней культуры. И, в частности, в какой-то момент происходит осознание того, что в голове людей XVII столетия знаний и, особенно, идей было гораздо больше, чем сохранили нам «священные писания» эпохи — те же «мировые гармонии», например. Таким образом, предметом нашего интереса и изучения становятся не теория или практика музыки, по отдельности или в соотношении между собой, а ментальность того далекого времени — то, что порождало и теорию, и практику, было очевидным и естественным в XVII веке и что сегодня нам так трудно «ухватить» с помощью научных процедур.

ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ Публикации в ведущих рецензируемых журналах

1.БлажевичМ. «Математика веры» в музыке Дитриха Букстехуде. Числовая символика в хоральной фантазии «Nun freut euch, lieben Christen g'mein» (BuxWV 210) // Старинная музыка. 2010. № 3 (49). С. 13-19.

2.Блажевич М., Ушаков Д. Музыка и число в трактате Роберта Фладда «Utriusque cosmi...»// Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 15. Вып. 3 (сентябрь 2011). С. 7-31.

В других изданиях:

3.Блажевич М. Гармония сфер и эпоха Барокко // Истина и благо (Селивановские чтения): материалы всероссийской научной конференции. 23 мая 2008г. Тюмень: РИЦ ТГАКИ, 2008. С. 115-117.

4.Блажевич М. Концепция «музыки сфер» проблемы актуальности исследования // Актуальные проблемы музыкально-исполнительского искусства: История и современность. Вып. 1: Материалы научно-практической конференции (Казань, 2 апреля 2008 года) / Сост. В. И. Яковлев. Казань: Казанская гос. консерватория, 2008. С. 39-49.

5.Блажевич М., Ушаков Д. Георг Муффат. «Nova cyclopeias harmonica»// PIANO DUO VIII-IX: Альманах. Петрозаводск, 2011. С. 59-83.