Почему люди типа а чаще умирают при стрессе, чем люди типа б

Допустимо предположить, что инфаркт, в частности, миокарда может служить не только для тотального уничтожения группы животных, сыгравших свою биологическую роль и поэтому лишних в популяции, но и для изъятия из популяции отдельных особей, оказавшихся «лишними» в популяции, то есть по той или иной причине бесполезными или даже вредными для ее успешного существования (Китаев‑Смык, 1977 а, 1983, 2009).

Возникает вопрос, как происходит «включение» подобного механизма «самоуничтожения» особи. Допустим такой схематический случай. Стая хищников гонится за жертвой, которая достается более быстрым и сильным особям. Их действия по достижению цели завершаются удовлетворением их желания, условно говоря, «торжеством победы», «экстазом триумфа» над опасной жертвой и над своим голодом. В данном случае осуществляется «комплекс активного реагирования» с его основными фазами: фазой обостренного испугом внимания, фазой действия, фазой экстаза (подробное описание этого комплекса см. в разделе 2.1.2). У особей, оказавшихся многократно (систематически) неуспешными в достижении цели, будет накапливаться информация о систематическом отсутствии у них фазы «торжества победы».

Как указывалось выше, это приводит особь к пассивному стрессовому поведению (состоянию), к возникновению и активизации превентивно‑защитных вегетативных реакций. Локальная модификация этих реакций может привести особь к гибели. В таком случае реализуется уже не защита особей от стрессора, а «защита» популяции от особи, входящей в ее состав, но не способствующей или препятствующей успешной жизнедеятельности и развитию популяции.

Можно рассуждать так: «Зачем популяции (стае, прайду, сообществу) освобождаться от неуспешных, худших? Пусть влачат существование аутсайдерами. Но все же живут! Авось, когда‑нибудь пригодятся». Но в голодную зиму они могут оказаться рядом с остатками пищи, съесть их и все равно из‑за своей неуспешности не выжить, лишив и успешных особей возможности выживания. Вероятно, гарантией выживания успешных особей природа (в ходе биологической эволюции) сделала «механизмы» самоуничтожения регулярно неуспешных особей в виде локальных стрессовых вегетативных реакций. Этакая популяционная селекция с реализацией «биологического суицида».

Можно ли использовать результаты этих рассуждений для анализа болезней стресса в человеческом обществе? И до какой степени? Работами М. Фридмана и Р. Розенмана было показано, что «человек типа А постоянно стремится выполнить слишком много или участвовать в слишком многих событиях за то количество времени, которое на это отведено… Поскольку он многократно создает такие непреодолимые преграды, он подвергает себя более или менее непрерывному давлению временем. Эта самотирания составляет суть поведения человека типа А. Наполнять жизнь непреодолимыми преградами и исключать все очарования жизни – это самая ужасная форма самонаказания» (Friedman, Rosenman, 1977, с. 205). К типу Б были отнесены люди противоположного склада характера. Они склонны не спеша, размеренно преодолевать трудности жизни. Люди типа А («сизифов тип», «стресс‑коронарный тип») значительно больше подвержены болезням стресса и в 6–8 раз чаще погибают от инфаркта миокарда, чем лица, относимые к типу Б (там же).

Указанные примеры – иллюстрация фундаментальной закономерности, лежащей в основе индивидуальной разделенности живых существ, населяющих Землю, то есть разделенности «биомассы», населяющей нашу планету, на особи (см. раздел 3.1.9).

Современное индустриальное общество создает условия для дифференциации людей по их склонностям и проявлениям на людей типа А и типа Б. Человек часто оказывается в условиях, когда он еще до окончания одного задания знает о необходимости выполнения следующего и т. д. Спеша, чтобы и его выполнить, он лишает себя времени и условий для переживания радости по поводу окончания первого задания, а затем по поводу каждого очередного. Индивиды типа А более склонны активно входить в такой режим работы, режим жизнедеятельности, когда они оказываются систематически лишенными фазы «торжества победы». Вместе с тем люди этого типа больше нуждаются в ее переживании каждый раз после завершения фазы активной деятельности (преодоления трудностей, выполнения задания и т. п.). Лица типа Б менее склонны поддаваться давлению режима деятельности, лишающего их периодов позитивно‑эмоционального переживания успеха окончания каждого цикла работы. Они менее чувствительны к такому лишению.

В результате у индивидов типа А больше, чем у типа Б, накапливается информация об отсутствии «торжества победы», должного быть после каждого завершенного действия, работы, то есть якобы об их неуспешности в жизни и в деятельности.

Парадоксальным является то, что не у представителей типа Б, а именно у людей типа А, часто более деятельных, энергичных, более успешных в делах, на которых поэтому больше «наваливается» работы и которые справляются с ней, в частности, за счет того, что отказывают себе в отдыхе, – именно у таких людей больше накапливается информации (может быть, и неосознаваемой ими) об их якобы неуспешности. Так, надо полагать, интерпретируется информация, накапливаемая на биологических уровнях интеграции, информация о систематическом отсутствии «торжества победы» вопреки усилиям по ее достижению. Как правило, эта цепь событий не осмысливается субъектом. Однако, накапливаясь, подобная информация может вызвать у него чувство эмоционального дискомфорта, депрессивные проявления, может привести и к ложному осознанию частой якобы неуспешности своих действий как причины дискомфорта.

Таким образом, целесообразный в животном мире механизм «защиты» популяции от ее членов, безуспешных в своих действиях, оказывается для человека нецелесообразным. Более того, этот механизм «популяционной селекции» в человеческом обществе во многих случаях оказывается сугубо атавистическим и ошибочно обратившимся против более успешных в своей деятельности и в этом смысле более полезных для общества людей.

Появились сообщения, не подтверждающие концепцию Фридмана и Розенмана, о большей подверженности людей типа А инфаркту миокарда при «стрессе жизни» и особенно при регулярном производственном стрессе (Koskenvio, Kaprio, Rose, 1988). Эти противоречия объяснимы. Люди подобного типа могут оказаться очень устойчивыми перед ишемической болезнью сердца, если они почти маниакально ощущают себя победителями, несмотря на неуспех своих действий, и когда у них много побед на «личном фронте» при неуспехе на работе.

Подытожим изложенную выше гипотезу. Действие длительного (многократного, монотонного) стрессора может вызывать у индивидов типа А, весьма способных к преодолению сильных кратковременных стрессоров, неблагоприятные для их организмов вегетативные реакции. Это – локальные проявления вегетативной стрессовой активности (имеющей защитное значение в своем тотальном проявлении). Такие неблагоприятные, а часто губительные для организма реакции, надо полагать, возникли в ходе биологической эволюции животного мира. Они проявляются (реализуются) при длительных экстремальных ситуациях для «освобождения» популяции от особей, предназначенных природой для побед в недолгих экстремальных ситуациях и непригодных для терпения, пережидания длительного монотонного стресса. Включаются эти губительные для особи (индивида) локальные вегетативные реакции «внутриорганизменными» сигналами (вторичными) о накоплении сигналов (первичных) о регулярном отсутствии фазы «торжества победы», которая нормально должна завершать цикл деятельности, поведения (см. раздел 2.1.3).

С точки зрения изложенной гипотезы мной были объяснены некоторые неясные симптомы стресса. Ганс Селье писал: «Механизм, посредством которого стресс вызывает язвы желудочно‑кишечного тракта, также мало понятен» (Селье, 1966). Я предположил, что петехиальные (точечные) кровоизлияния в слизистой оболочке желудка, впоследствии изъязвляющиеся, не имеют существенного защитно‑адаптивного значения для особи (за исключением того, что их наличие ухудшает аппетит, что может быть иногда полезным при патологических и предпатологических состояниях). Вместе с тем эта болезненная локальная стрессовая реакция в животном мире, видимо, целесообразна для «выбраковки» (уничтожения) менее жизнеспособных членов популяции (Китаев‑Смык, 1983, 2009).

Указанные проявления дистресса возникают вследствие локальных сосудистых спазмов, приводящих к локальным дистрофиям слизистой оболочки желудка и двенадцатиперстной кишки, которые усугубляются локальной экскреторной реакцией (только в желудке или только в двенадцатиперстной кишке), то есть усилением выделения пищеварительных соков, соляной кислоты, «разъедающих» язвочки на слизистой оболочке. Неблагоприятную для особи роль выполняют при стрессе и другие локальные проявления защитных вегетативных реакций: локальный спазм сосудов внутренних органов (может привести к инфаркту сердечной мышцы, легких, печени, селезенки, инсульту мозга и т. д.), локальная гиперплазия ткани (доброкачественная или злокачественная опухоль) и т. д. (см. раздел 3.1.3).

23. Синдром эмоционального выгорания – специфический вид [чаще всего профессиональной] деформации лиц, вынужденных во время выполнения своих обязанностей тесно общаться с людьми. Термин «burnout» («эмоциональное выгорание») был предложен американским психиатром Г.Фрейденбергером еще в 1974 г. Иногда его переводят на русский язык как: «эмоциональное сгорание» или «профессиональное выгорание».

Синдром эмоционального выгорания проявляется в:

а) чувстве безразличия, эмоционального истощения, изнеможения (человек не может отдаваться работе так, как это было прежде);

б) дегуманизации (развитие негативного отношения к своим коллегам и клиентам);

в) негативном самовосприятии в профессиональном плане – недостаток чувства профессионального мастерства.

Сегодня выделяют три основных фактора, играющие роль в синдроме эмоционального выгорания – личностный, ролевой и организационный.

Личностный фактор. Исследования показали, что такие переменные понятия как возраст, семейное положение, стаж работы не влияют на эмоциональное выгорание. Но у женщин в большей степени развивается эмоциональное истощение – у них отсутствует связь мотивации (например, удовлетворенность оплатой труда) и развития синдрома при наличии связи со значимостью работы как мотивом деятельности, удовлетворенностью профессиональным ростом. Испытывающие недостаток автономности («сверхконтролируемые личности ») более подвержены «выгоранию». Фрейденбергер описал «сгорающих» как сочувствующих, гуманных, мягких, увлекающихся идеалистов, ориентированных на людей, и – одновременно – неустойчивых, интровертированных, одержимых навязчивыми идеями (фанатичных), «пламенных» и легко солидаризирующихся¹. Этот список сейчас дополняется «авторитаризмом» и низким уровнем эмпатии. Кроме того, обозначены следующие личностные факторы, способствующие развитию синдрома эмоционального выгорания: склонность к эмоциональной холодности, склонность к интенсивному переживанию негативных обстоятельств профессиональной деятельности, слабая мотивация эмоциональной отдачи в профессиональной деятельности.

Ролевой фактор. Уже установлена связь между ролевой конфликтностью, ролевой неопределенностью и эмоциональным выгоранием. Труд в ситуации распределенной ответственности ограничивает развитие синдрома эмоционального сгорания, а при нечеткой или неравномерно распределенной ответственности [за свои профессиональные действия] этот фактор резко возрастает даже при существенно низкой рабочей нагрузке. Способствуют развитию эмоционального выгорания, в основном, те профессиональные ситуации, при которых совместные усилия не согласованы, нет интеграции действий, имеется конкуренция [но успешный результат зависит именно от слаженных действий].

Организационный фактор. Развитие синдрома эмоционального выгорания связано с наличием напряженной психоэмоциональной деятельности: интенсивное общение, подкрепление его эмоциями, интенсивное восприятие, переработка и интерпретация получаемой информации и принятие решений. Или – дестабилизирующая организация деятельности и неблагополучная психологическая атмосфера. Это и нечеткая организация и планирование труда, и недостаточность необходимых средств, и наличие бюрократических элементов, и многочасовая работа, имеющая трудноизмеримое содержание, и наличие конфликтов как в системе «руководитель – подчиненный», так и между коллегами.

Для всего этого существует прекрасный термин – стрессогенность.

Выделяют еще один фактор, обусловливающий синдром эмоционального выгорания – наличие психологически трудного контингента , с которым приходиться иметь дело профессионалу, специалисту, работнику в сфере общения (тяжелые больные, конфликтные покупатели, «трудные» подростки и т. д.) – это отдельная и совершенно особая группа людей, несущих часто тот самый важный стрессогенный фактор, способствующий профессиональному выгоранию всех, кто общается часто с вышеназванными персонажами.

В настоящее время существует несколько моделей эмоционального выгорания, описывающих данный феномен.

Однофакторная модель эмоционального выгорания. Согласно ей, выгорание – это состояние физического, эмоционального и когнитивного истощения, вызванного длительным пребыванием в эмоционально перегруженных ситуациях. Истощение является главной причиной (фактором), а остальные проявления дисгармонии переживаний и поведения считают следствием. Согласно этой модели риск эмоционального выгорания угрожает чаще всего представителям социальных профессий.

Двухфакторная модель (В. Шауфелл и др.). Синдром эмоционального выгорания сводится к двухмерной конструкции, состоящей из эмоционального истощения и деперсонализации. Первый компонент, получивший название «аффективного», относится к сфере жалоб на свое здоровье, физическое самочувствие, нервное напряжение, эмоциональное истощение. Второй – деперсонализация – проявляется в изменении отношений либо к пациентам, либо к себе. Он получил название «установочного»².

Трехфакторная модель (К.Маслач и др.). Синдром психического выгорания представляет собой трехмерный конструкт, включающий в себя эмоциональное истощение, деперсонализацию и редукцию личных достижений. Эмоциональное истощение рассматривается как основная составляющая эмоционального выгорания и проявляется в сниженном эмоциональном фоне, равнодушии или эмоциональном перенасыщении. Вторая составляющая (деперсонализация) сказывается в деформации отношений с другими людьми. В одних случаях это может быть повышение зависимости от окружающих. В других – усиление негативизма, циничность установок и чувств по отношению к реципиентам: пациентам, клиентам и т. п. Третья составляющая эмоционального выгорания – редукция личностных достижений – может проявляться либо в тенденции негативно оценивать себя, занижать свои профессиональные достижения и успехи, негативизме по отношению к служебным достоинствам и возможностям, либо в преуменьшении собственного достоинства, ограничении своих возможностей, обязанностей по отношению к другим³.

Четырехфакторная модель (Firth, Mims, Iwanicki, Schwab). В четырехфакторной модели выгорания один из его элементов (эмоциональное истощение, деперсонализация или редуцированные персональные достижения) разделяется на два отдельных фактора. Например, деперсонализация, связана с работой и с реципиентами соответственно и т. д⁴.

Процессуальные модели эмоционального выгорания рассматривают его как динамический процесс, развивающийся во времени и имеющий определенные фазы или стадии. Подобные модели рассматривают динамику развития выгорания как процесс возрастания эмоционального истощения, вследствие которого возникают негативные установки по отношению к субъектам профессиональной деятельности. Подверженный выгоранию человек пытается создать эмоциональную дистанцию в отношениях с ними как способ преодолеть истощение. Параллельно развивается негативная установка по отношению к собственным профессиональным достижениям (редукция профессиональных достижений).

Эмоциональное выгорание как динамический процесс, развивающийся во времени, характеризуется нарастающей степенью выраженности его проявлений. Например, динамическая модель описывает развитие процесса эмоционального выгорания как проявление трех основных классов реакции на организационные стрессы:

• физиологические реакции , проявляющиеся в физических симптомах (физическое истощение);

• аффективно-когнитивные реакции (эмоциональное и мотивационное истощение, деморализация/ деперсонализация);

• поведенческие реакции , выражающиеся в симптоматических типах преодолевающего поведения (дезадаптация, дистанцирование от профессиональных обязанностей, сниженная рабочая мотивация и продуктивность).

Ученые попробовали определить эмоциональное выгорание как пятиступенчатый прогрессирующий процесс:

1. Первая стадия эмоционального выгорания («медовый месяц»): работник обычно доволен работой и заданиями, относится к ним с энтузиазмом, однако по мере продолжения [рабочих] стрессов профессиональная деятельность начинает приносить все меньше удовольствия и работник становится менее энергичным;

2. Вторая стадия («недостаток топлива») – появляются усталость, апатия, могут возникнуть проблемы со сном. При отсутствии дополнительной мотивации и стимулирования теряется интерес к своему труду или исчезают привлекательность работы в данной организации и продуктивность его деятельности. Возможны нарушения трудовой дисциплины и отстраненность (дистанцирование) от профессиональных обязанностей. В случае высокой мотивации человек может продолжать гореть , подпитываясь внутренними ресурсами, но в ущерб своему здоровью;

3. Третья стадия (хронические симптомы) – чрезмерная работа без отдыха, особенно у «работоголиков», приводит к таким физическим явлениям, как измождение и подверженность заболеваниям, а также к психологическим переживаниям – хронической раздражительности, обостренной злобе или чувству подавленности, «загнанности в угол». Постоянное переживание нехватки времени (синдром менеджера);

4. Четвертая стадия (кризис) – развиваются хронические заболевания, в результате чего человек частично или полностью теряет работоспособность. Усиливаются переживания неудовлетворенности собственной эффективностью и качеством жизни.

5. Пятая стадия эмоционального выгорания («пробивание стены») – физические и психологические проблемы переходят в острую форму и могут спровоцировать развитие опасных заболеваний, угрожающих жизни. У человека появляется столько проблем, что его карьера находится под угрозой⁵.

Б.Перлман и Е.Хартман⁶ (1981) представляют четыре стадии эмоционального выгорания:

– напряженность, связанная с дополнительными усилиями по адаптации к ситуационным рабочим требованиям. Такую напряженность вызывают два наиболее вероятных типа ситуаций. Первый: навыки и умения работника недостаточны, чтобы соответствовать статусно-ролевым и профессиональным требованиям. Второй: работа может не соответствовать его ожиданиям, потребностям или ценностям. Те и другие ситуации создают противоречие между субъектом и рабочим окружением, что запускает процесс эмоционального выгорания;

– сильные ощущения и переживания стресса. Многие стрессогенные ситуации могут не вызывать соответствующих переживаний, поскольку происходит конструктивное оценивание своих возможностей и осознаваемых требований рабочей ситуации. Движение от первой стадии эмоционального выгорания ко второй зависит от ресурсов личности и от статусно-ролевых и организационных переменных;

– реакции основных трех классов (физиологические, аффективнокогнитивные, поведенческие) в индивидуальных вариациях;

– эмоциональное выгорание как многогранное переживание хронического психологического стресса. Будучи негативным последствием психологического стресса, переживание выгорания проявляется как физическое, эмоциональное истощение, как переживание субъективного неблагополучия – определенного физического или психологического дискомфорта. Эта стадия образно сопоставима с «затуханием горения» при отсутствии необходимого топлива.

Немецкий психолог М.Буриш (1994) полагает, что развитие синдрома эмоционального выгорания идет таким образом: сначала возникают значительные энергетические затраты – как следствие экстремально высокой положительной установки на выполнение профессиональной деятельности. По мере развития синдрома появляется чувство усталости, которое постепенно сменяется разочарованием, снижением интереса к своей работе. Следует отметить, что развитие эмоционального выгорания индивидуально и определяется различиями в эмоционально-мотивационной сфере, а также условиями, в которых протекает профессиональная деятельность человека. М. Буриттт выделяет следующие стадии или фазы.

1. Предупреждающая фаза

а) Чрезмерное участие:

• чрезмерная активность;

• отказ от потребностей, не связанных с работой, вытеснение из сознания переживаний неудач и разочарований;

• ограничение социальных контактов

б) Истощение:

• чувство усталости;

• бессонница;

• угроза несчастных случаев.

2. Снижение уровня собственного участия

а) По отношению к сотрудникам, пациентам:

• потеря положительного восприятия коллег;

• переход от помощи к надзору и контролю;

• приписывание вины за собственные неудачи другим людям;

• доминирование стереотипов в поведении по отношению к сотрудникам, пациентам – проявление негуманного подхода к людям.

б) По отношению к остальным окружающим:

• отсутствие эмпатии;

• безразличие;

• циничные оценки.

в) По отношению к профессиональной деятельности:

• нежелание выполнять свои обязанности;

• искусственное продление перерывов в работе, опоздания, уход с работы раньше времени;

• акцент на материальный аспект при одновременной неудовлетворенности работой.

г) Возрастание требований:

• потеря жизненного идеала, концентрация на собственных потребностях;

• чувство переживания того, что другие люди используют тебя;

• зависть.

3. Эмоциональные реакции

а) Депрессия:

• постоянное чувство вины, снижение самооценки;

• безосновательные страхи, лабильность настроения, апатии.

б) Агрессия:

• защитные установки, обвинение других, игнорирование своего участия в неудачах;

• отсутствие толерантности и способности к компромиссу;

• подозрительность, конфликты с окружением.

4. Фаза деструктивного поведения а) Сфера интеллекта:

• снижение концентрации внимания, отсутствие способности выполнить сложные задания;

• ригидность мышления, отсутствие воображения.

б) Мотивационная сфера:

• отсутствие собственной инициативы:

• снижение эффективности деятельности;

• выполнение заданий строго по инструкции,

в) Эмоционально-социальная сфера:

• безразличие, избегание неформальных контактов;

• отсутствие участия в жизни других людей либо чрезмерная привязанность к конкретному лицу;

• избегание тем, связанных с работой;

• самодостаточность, одиночество, отказ от хобби, скука.

5. Психосоматические реакции и снижение иммунитета

• неспособность к релаксации в свободное время;

• бессонница, сексуальные расстройства;

• повышение давления, тахикардия, головные боли;

• боли в позвоночнике, расстройства пищеварения;

• зависимость от никотина, кофеина, алкоголя.

6. Разочарование и отрицательная жизненная установка

• чувство беспомощности и бессмысленности жизни;

• экзистенциальное отчаяние.

Согласно М. Буришу, сильная зависимость от работы приводит в итоге к полному отчаянию и экзистенциальной пустоте⁷.

Универсальных методик выхода из стресса, к сожалению, нет – только комплексное, многоуровневое воздействие: медикаментозное лечение, музыка, чтение литературы, психометоды. Большинство их направлено на саморазвитие человека и основано на таких принципах или способах саморегулирования:

– релаксация – в основе ее лежит сосредоточение на своем внутреннем мире, освобождение от излишнего нервного напряжения или, наоборот, обеспечение возможности собраться. Релаксация необходима для подготовки тела и психики к углубленному самопознанию, самовнушению; в стрессовых моментах, конфликтных ситуациях, требующих выдержки, самообладания. Основа релаксации – наше тело расслабляется по мере того, как успокаивается мозг, а мозг успокаивается, когда расслабляется тело. И здесь важно – правильное дыхание, ощущение тепла, тяжести тела, сосредоточение внимания на предмете;

– концентрация – чтобы почувствовать и понять свое внутреннее состояние, можно сосредоточиться на внутренних ощущениях, мыслях и образах, которые возникают в сознании. В основе концентрации лежит управление вниманием. Здесь важно – умение фокусировать внимание на определенном явлении; развитие произвольного внимания с помощью волевого усилия; умение сосредоточиться на различных внутренних процессах; умение переключаться с внутренних процессов на внешние и наоборот. Собственно, это иногда не совсем точно называется медитацией;

– визуализация – она помогает человеку активизировать его эмоциональную память, воссоздать те ощущения, которые он испытывал вообще и, таким образом, обогатить и освежить свои чувства, развить интуицию. С помощью визуализации можно заставить работать подсознание;

– самовнушение – это утверждение от первого лица и в настоящем времени, способ создать положительный образ самого себя и закрепить его с помощью слов. При самовнушении должны определяться только позитивные жизненные утверждения. Должны использоваться краткие формулировки – «я хочу, я буду, я есть».

В последнее время на основе этих методов создаются различные комбинированные программы. В их основе лежат способы самосохранения и развития психики.

Представим тренинг по профилактике и коррекция синдрома выгорания, целью которого является развитие всех подструктур личностного и профессионального самосознания – когнитивной (уточнение, конкретизация и расширение системы знаний о себе, своем образе Я как личности и профессионала), аффективной (выработка позитивного самоотношения, адекватное оценивание своих возможностей и потенциалов) и поведенческой (закрепление собственной Я-концепции в конкретных ситуациях взаимодействия и общения, отработка навыков эффективной саморегуляции) как основное условие профилактики и коррекции синдрома выгорания.

Достижение указанных цели предполагает информирование о симптомах и факторах эмоционального выгорания, повышение уровня коммуникативных навыков, компетентности в области разрешения конфликтов, овладения приемами снятия симптомов стресса, выработки навыков саморегуляции и тайм-менеджмента.

Программа может включать в себя следующие блоки:

Блок 1. Представление об эмоциональном выгорании.

Основные задачи:

– информирование об эмоциональном выгорании в профессиональной деятельности: его симптомах, причинах, последствиях;

– актуализация личного опыта переживания синдрома эмоционального выгорания;

– обучение основным навыкам релаксации для минимизации негативного влияния эмоционального выгорания.

Блок 2. Коммуникативная компетентность.

Основные задачи:

– информирование о 3-х компонентной структуре общения: социально-перцептивная сторона общения (психологические механизмы создания образа собеседника), коммуникативная сторона общения (вербальные и невербальные средства общения) и интерактивная сторона общения (позиции и роли);

– осознания своих коммуникативных особенностей;

– выработка навыков эффективного общения в различных сферах своей деятельности, используя и вербальные и невербальные средства общения.

Блок 3. Конструктивное поведение в конфликтах.

Основные задачи:

– информирование о конфликтах: видах, основных структурных элементах, динамики, механизмах возникновения, конструктивных и неконструктивных стратегиях поведения в конфликте;

– осознание своего поведения в конфликте;

– формирование навыков конструктивного поведения в конфликтах.

Блок 4. Саморегуляция.

Основные задачи:

– информирование о саморегуляции, ее основных методах, приемах снятия стресса.

– актуализация личного опыта использования различных приемов снятия стресса, саморегуляции;

– обучение основным приемам саморегуляции.

Блок 5. Аутогенная тренировка.

Основные задачи:

– информирование об аутогенной тренировки как средства снятия эмоционального напряжения и физической усталости, улучшения самочувствия, повышения работоспособности и творческой активности.

– освоение ступеней АТ.

Блок 6. Целеполагание и управление временем.

Основные задачи:

– информирование об основных причинах дефицита времени, знакомство с основными правилами планирования времени,

– анализ использования рабочего времени, его планирование;

– выработка навыков эффективного планирования и контроля своего времени.

24. Посттравматические стрессовые расстройства (ПТСР) развиваются у лиц, которые пережили эмоциональный/психологический или физический стресс, который является травмирующим практически для каждого человека – такие травмы могут возникать в военных сражениях и битвах, спортивных соревнованиях и сдаче экзамена, естественных катастрофах, при нападениях бандитов, изнасиловании, гибели родных на глазах у человека и таких несчастьях, как, например, пожар в доме и пр. При этом отмечаются такие основные особенности: переживание травмы вновь и вновь, во сне и в мыслях в бодрствующем состоянии; эмоциональная глухота ко всем остальным переживаниям в жизни, включая отношения с другими людьми, и сопутствующие симптомы в виде вегетативной лабильности, депрессии и когнитивных нарушений, таких как трудность в сосредоточении внимания. Синдром, очень сходный с тем, который сегодня мы называем посттравматическим стрессовым расстройством, был отмечен у солдат во время Гражданской войны в Америке (1861–1865). Он был назван «солдатским сердцем» – из-за обнаруженного наличия вегетативных симптомов со стороны сердца. Американский врач-терапевт Да Коста в 1871 г. написал работу, название которой можно перевести как «О взволнованном сердце» («On irritable heart; a clinical study of a form of functional cardiac disorder and its consequences». American Journal of the Medical Sciences, Thorofare, N. J., 1871) в которой рассказал о молодых солдатах, которые принимали участие в войне. У них появлялось ощущение нехватки воздуха, одышка, чувство тяжести или боль в области сердца, сердцебиение, причем, все это усиливалось при малейшей нагрузке. В основе этого состояния лежит психогенный гипервентиляционный синдром. Во время Первой мировой войны этот синдром был назван «шоком от снарядов» и высказано предположение о том, что он наблюдается в результате травмы, наносимой взрывами. Затем посттравматический стресс был отмечен в нацистских концентрационных лагерях и у тех, кто пережил атомную бомбардировку Японии Соединенными Штатами в 1945 году. И еще: в 1941 г. люди, оставшиеся в живых после пожара в переполненном ночном клубе «Кокосовая аллея» в Бостоне (США), обнаруживали повышенную нервозность, утомляемость и ночные кошмары. Во всех этих ситуациях появление патологических симптомов практически совпадало с тяжестью стресса – наиболее тяжелые стрессы (например, после концлагерей) вызвали появление синдрома более чем у 75 % жертв. К сожалению, сегодня, из-за многочисленных войн и катастроф посттравматический синдром только расширяет зону своего воздействия, модифицируясь во «вьетнамский синдром», «афганский синдром», «чеченский синдром» и т. д. Эпидемиология посттравматического стрессового расстройства разнообразна у людей, испытавших тяжелые страдания и переживших травматизирующие ситуации. После разрушительного несчастья у 50 – 80 % лиц, оставшихся в живых, этот синдром может развиться достаточно быстро. Частота посттравматических стрессовых расстройств составляет, в целом, 0,5 % для мужчин и 1,2 % для женщин, и это расстройство может наблюдаться у детей… Для мужчин травмой часто являются переживания, перенесенные в сраженьях и катастрофах, а тяжесть синдрома обусловливается степенью травмы. У женщин травмой чаще всего являются нападение и изнасилование. Хотя посттравматическое стрессовое расстройство может появиться в любом возрасте, учитывая природу ситуаций, вызывающих это расстройство, чаще бывает именно в молодом возрасте.

Основными этиологическими факторами (причинами) описываемого нами расстройства являются стрессоры, социальное окружение стрессора и жертвы, а также, конечно, особенности характера и биологическая предрасположенность жертвы. Чем тяжелее стрессор, тем у большего числа людей он вызывает этот синдром и тем тяжелее будет протекать расстройство. Когда травма является сравнительно легкой, например, автокатастрофа без смертельного исхода, посттравматический стресс развивается у меньшего числа людей. Если пациент принадлежит к группе лиц, вместе с ним переживших травму, он иногда лучше справляется с ней, так как другие разделяют его переживания. В целом, очень молодым и очень старым труднее справиться с травматизирующими событиями, чем людям, у которых травма возникает в середине жизни. Например, приблизительно у 80 % детей, получивших ожоги, через 1–2 года после ожоговых поражений развивается посттравматическое стрессовое расстройство. С другой стороны, примерно только у 30 % взрослых после ожогов развивается подобное. Вероятно, у маленьких детей еще не развиты механизмы, позволяющие справиться с физическими и эмоциональными повреждениями, наносимыми травмой. Пожилые, так же как маленькие, имеют более ригидные механизмы борьбы с травмой и не могут противостоять ее воздействию. Более того, воздействие травмы может быть усилено, например, физической инвалидностью, характерной для стариков, особенно если у них есть нарушения функционирования нервной и сердечнососудистой систем, снижение мозгового кровотока, ослабление зрения, аритмия и т. д. Наличие психических отклонений в период, предшествовавший травме, расстройств личности или более серьезных нарушений еще увеличивает силу воздействия стрессора.

Оказание социальной помощи вполне может повлиять на развитие, тяжесть и продолжительность посттравматического стрессового расстройства. Больные, которым оказывается достаточно хорошая социальная помощь, менее подвержены развитию этого расстройства или же оно протекает в менее тяжелой форме. Зато чаще такое расстройство развивается у одиноких, разведенных, вдовствующих, бедствующих или социально изолированных лиц.

Люди, пережившие разнообразные стихийные бедствия (землетрясения, наводнения, оползни, цунами), транспортные катастрофы, войны или случаи насилия по отношению конкретно к ним, реально испытывают глубокие психические потрясения. И именно длительную реакцию на такого рода события и принято называть действительно посттравматическим стрессом (ПТС).

Клинически диагностированным ПТС страдает, по мнению исследователей, около 10 % населения, но все же специалисты полагают, что отдельные симптомы этого заболевания встречаются значительно чаще. И, главное, в одних случаях симптомы ПТС со временем угасают и могут исчезнуть совсем, в других они сохраняются на протяжении многих лет и тогда к ним могут присоединиться симптомы других психических расстройств, например, депрессии, алкоголизма, наркомании.

Кстати, не все люди, перенесшие травму, нуждаются в лечении: некоторым достаточно помощи родных, друзей, религии. Но если в результате участия или наблюдения за каким-либо чрезмерно травмирующим событием у человека произошел психологический надлом, ему нужна профессиональная помощь.

Сегодня специалисты (чаще всего это психологи и психиатры) выделяют четыре основные группы симптомов ПТС:

• навязчивые состояния;

• реакции избегания;

• симптомы повышенной раздражительности;

• неспецифические симптомы.

Рассмотрим подробнее.

Навязчивые состояния. У людей, страдающих ПТС, часто возникают состояния, когда они вновь и вновь ярко и достоверно переживают травмировавшее их событие, оно словно внедряется в их повседневную жизнь. Внезапно нахлынувшие воспоминания, окрашенные болезненными эмоциями, могут полностью овладеть человеком. И тогда ему кажется, будто он вновь переживает то самое психотравмирующее событие, видит его как реальное, участвует в нем… У детей это может проявляться в виде повторяющихся, стереотипных игр. В случаях замеченных выраженных эпизодов возвращения в прошлое человек ведет себя так, будто вновь переживает перенесенную ситуацию, но не осознавая при этом полностью своих действий. Например, ветеран войны может, крадучись, передвигаться по улице, будто он в разведке на вражеской территории. Временами повторное переживание травмы проявляется в ночных кошмарах – и они так реальны, что человек вскакивает с криками ужаса. У маленьких детей последствия травматического события проявляются в генерализованных ночных кошмарах с чудовищами, картинами спасения окружающих или угрозами по отношению к себе и окружающим. Повторное переживание может проявляться и внезапными болезненными эмоциональными вспышками, казалось бы, не имеющими причины. Например, чувство горя, страха или гнева, которые сопровождаются слезами и спазмами в горле, злобностью, агрессивностью. Такие вспышки повторяются много раз, сопровождая воспоминания или сны о травмирующем событии.

Симптомы избегания. При наличии этого феномена явственно нарушаются взаимоотношения человека с окружающими – он избегает тесных эмоциональных связей с семьей, коллегами, друзьями. Человек чувствует себя скованным, его эмоции невыразительны, он способен выполнять только рутинную, механическую работу. Позже, при повторных переживаниях событий травмы, человек разрывается между потоком эмоций, вызванных повторным переживанием и невозможностью в реальной жизни переживать и выражать эмоции. Люди, страдающие ПТС часто говорят, что они не могут испытывать эмоций, особенно в отношении тех, кто им близок. Даже если они испытывают эмоции, часто просто не способны их выразить. И пока продолжается это избегание, человек внешне представляется холодным или загруженным собственными переживаниями. Члены семьи чувствуют себя отвергнутыми. У детей эмоциональная скованность и сниженный интерес к определенной деятельности не всегда могут быть правильно расценены врачом – важна помощь родителей. Человек с ПТС избегает ситуации, которая напоминает ему о травмирующем событии, потому что симптомы утяжеляются, когда ситуация или деятельность хотя бы частично напоминают травму. Например, человек, который выжил на войне, может неадекватно реагировать на людей в форме, звуки выхлопов и праздничные салюты. Ветераны войн избегают брать на себя ответственность, так как считают, что не смогли в прошлом обеспечить безопасность тех, кто был ранен или погиб в сражениях. В результате, многие страдающие ПТС, не достигают успехов в работе, не могут найти контакта с начальством или коллегами, а контакты с членами семьи и друзьями обеднены. У детей, страдающих ПТС, могут возникать затруднения относительно ориентировки в будущем. Ребенок может, например, не надеяться на семейную жизнь и удачную карьеру. А иногда люди начинают верить, что сами могут предсказывать неблагоприятные события в будущем. Часто следствием неспособности переработать болезненные эмоции становится депрессия.

Симптомы повышенной возбудимости. В состоянии ПТС люди ведут себя так, будто им постоянно продолжает угрожать то событие, что когда-то вызвало травму. Страдающие ПТС могут без видимой причины внезапно приходить в состояние раздражения или агрессивности. У них могут возникать проблемы с концентрацией внимания и памятью. Из-за частых кошмарных сновидений развивается бессонница. Временами у страдающих ПТС возникают приступы паники, являющиеся следствием пережитого и так и не переработанного чрезвычайного страха. У детей, в дополнение к симптомам повышенной возбудимости, могут появляться, например, боли в желудке, головные боли, спазматический кашель и головокружение.

Неспецифические симптомы. Страдающие от ПТС нередко пытаются избавиться от повторяющихся болезненных переживаний, своего одиночества и приступов паники с помощью алкоголя или наркотиков, притупляющих эмоции и позволяющих [на время] забыть о травме. Из-за плохого контроля импульсивности повышается риск самоубийства.

Вообще, многие пострадавшие говорят, что самым нужным после травмы для них были практические советы, информация и поддержка, понимание окружающих. Но следует помнить, что способы решения проблем сугубо индивидуальны для каждого. Есть друзья, родственники, коллеги, с которыми пострадавшие могут поговорить о том, что пришлось пережить. Важно, чтобы у каждого была возможность выразить свои негативные переживания.

Резюмируя, оценим диагностические критерии посттравматического стрессового расстройства.

Критерий А. Человек когда-либо пережил травматическое событие, причем, в отношении этого события обязательно должны выполняться оба приведенных ниже пункта:

1. Человек был участником, свидетелем, или еще каким-то образом оказался причастен к событию (событиям), которые включают смерть или угрозу смерти, угрозу серьезных повреждений и/или угрозу физической целостности других людей (либо своей собственной).

2. В травматической ситуации человек испытал сильный страх, беспомощность или ужас.

Критерий В. Травматическое событие постоянно переживается одним (или более) из следующих способов, причем для постановки диагноза ПТСР достаточно наличия одного из этих симптомов:

1. Непроизвольные навязчивые воспоминания, вызывающее тяжелые эмоциональные переживания повторяющееся и навязчивое воспроизведение в памяти как самого события, так и связанных с ним образов, мыслей и ощущений.

2. Постоянно повторяющиеся кошмары и сны о событии, при пробуждении вызывающие интенсивные негативные переживания.

3. Признаки диссоциативных состояний, проявляющиеся в том, что после травмы человек периодически совершает такие действия или испытывает такие ощущения, как если бы травматическое событие происходило вновь. К ним относятся следующие (включая те, которые появляются в состоянии алкогольной или наркотической интоксикации или в просоночном состоянии⁸):

– ощущения «оживания» прошлого в виде иллюзий и галлюцинаций;

– «флэшбэк эффекты», появляющиеся в полной потере связи с реальностью и возникновении полного ощущения «перенесения» в травматическую ситуацию. «Флэшбэк-эффекты» проявляются в поведении, неадекватном текущей ситуации, но соответствующем ситуации травматизации.

4. Драматические навязчивые воспоминания и интенсивные тяжелые переживания, которые были спровоцированы какой-либо ситуацией, напоминающей о травматических событиях или символизирующей их (годовщины, фильмы, песни, разговоры и т. п.).

5. Непроизвольное повышение психофизиологической реактивности в ситуациях, которые символизируют различные аспекты травматического события или связаны с ним ассоциативно (похожая местность, звуки, запахи, тип лица человека и т. п.).

Критерий С. Не наблюдавшееся до травмы постоянное стремление к избеганию и избегание любых факторов, связанных с травмой (для постановки диагноза ПТСР необходимо наличие минимум трех из этих симптомов):

1. Наличие усилий по избеганию любых мыслей, чувств или разговоров, связанных с травмой.

2. Наличие усилий по избеганию действий, мест или людей, которые пробуждают воспоминания о травме.

3. Неспособность вспомнить о важных аспектах травматической ситуации.

4. Сниженный интерес к жизни, потеря интереса к значимым до травмы занятиям.

5. Чувство отстраненности или отделенности от остальных людей.

6. Сниженная выраженность положительного аффекта («numbing» – блокада положительных эмоциональных реакций, эмоциональное оцепенение, «бесчувственность», например, неспособность испытывать эмоционально насыщенное чувство любви, проявляющаяся по отношении) к самым близким людям).

7. Чувство отсутствия перспективы в будущем (например, отсутствие ожиданий по поводу карьеры, женитьбы, детей, долгой жизни, ожидание скорой смерти, конца света, глобальной катастрофы).

Критерий D. Постоянные симптомы повышенной психофизиологической возбудимости, не наблюдавшиеся до травмы (для постановки диагноза ПТСР необходимо наличие минимум двух симптомов):

1. Трудности с засыпанием или плохой сон (ранние пробуждения) – связаны с возможными кошмарами (избегание сна, «страшно заснуть») и/или с повышенной тревожностью и эмоциональным дистрессом, сопровождающими навязчивые размышления и воспоминания о травме.

2. Повышенная, с трудом контролируемая раздражительность или вспышки гнева.

3. Затруднения с сосредоточением внимания – в некоторые моменты человек может сконцентрироваться, но малейшее внешнее воздействие или изменение внутреннего состояния резко выбивают его из колеи.

4. Повышенный уровень настороженности, состояние «тип ер бдительности», то есть постоянного ожидания чего-либо плохого.

5. Гипертрофированная, преувеличенная реакция испуга на внезапные раздражители – например, на любой резкий внезапный звук (выхлоп, выстрел, стук и т. п.) или на ощущение внезапного движения на периферии поля зрения, или на неожиданное прикосновение.

Критерий Е. Длительность протекания расстройства (одновременное проявление необходимого по критериям В, С и D количества симптомов) – более, чем 1 месяц.

Критерий F. Расстройство вызывает клинически значимое тяжелое эмоциональное состояние или выраженные нарушения в социальной, профессиональной или других важных сферах жизнедеятельности.

В зависимости от времени возникновения, длительности течения выделяются следующие диагностические формы посттравматического стрессового расстройства:

1. Острое расстройство: первичная манифестация симптомов в течение первых 6 месяцев после травмы (но не ранее 1 месяца после события). При этом длительность сочетанного проявления всех симптомов ПТСР – менее 6 месяцев.

2. Хроническое расстройство: продолжительность проявления симптомов – свыше 6 месяцев.

3. Отсроченное расстройство: комплекс симптомов впервые появляется не ранее, чем через 6 месяцев после стрессовой ситуации.

Американский психолог Ялом предложил рассматривать все психологические проблемы травматического стресса с точки зрения смерти, свободы, изоляции, бессмысленности. В травматической ситуации эти темы выступают не абстрактно, не как метафоры, а являются абсолютно реальными объектами переживания. Так, становясь свидетелем смерти других людей, человек оказывается перед лицом своей возможной смерти ⁹.

У членов семьи человека с ПТСР появляется необходимость адаптации к ситуации, в которой они находятся и не знают, что делать. Адаптация членов семьи может выражаться в феномене сотравматизации или ощущении сопутствующего стресса , что будет проявляться через состояние внутреннего утомления, моральной усталости, а при появлении нервно-психической неустойчивости в повышении нервозности, изменчивости настроения, возможном появлении психосоматических реакций.

Сегодня, однако, можно все-таки говорить и о ряде направлений и методов коррекции ПТСР, среди которых выделим:

– образовательное направление , включающее в себя информационную поддержку, обсуждение книг и статей, знакомство с основными концепциями физиологии и психологии. Например, только простое знакомство с диагностической симптоматикой ПТСР помогает больным осознать то, что их переживания и трудности не уникальны, «нормальны» в сложившейся ситуации, и это дает им возможность осуществлять контроль за своим состоянием, выбирать средства и методы, которыми можно добиться выздоровления;

– холистическое направление , что заключается в области целостного отношения к здоровью. Специалисты по формированию здорового образа жизни справедливо отмечают, что физическая активность, правильное питание, духовность и развитое чувство юмора вносят большой вклад в выздоровление человека как единого целого. Врач, который обращает внимание своих пациентов на эти стороны целостного существования человека, часто обнаруживает и активизирует такие способности к его восстановлению, которые были скрыты даже от него самого. Здоровый образ жизни – с достаточной физической активностью, правильным питанием, отсутствием злоупотребления алкоголем, отказом от наркотиков, избеганием употребления возбуждающих питательных веществ (например, кофеина), со способностью с юмором относиться ко многим событиям нашей жизни – создает основу для восстановления после тяжелых травматических событий, а также способствует продлению активной и счастливой жизни¹⁰;

– социальное направление , подразумевающее методы, направленные на формирование и увеличение социальной поддержки и социальной интеграции. Сюда можно включить развитие сети самопомощи, формирование общественных организаций, оказывающих поддержку людям с ПТСР. Очень важна здесь точная оценка социальных навыков, тренировка этих навыков, уменьшение иррациональных страхов, помощь в умении преодолевать риск формирования новых отношений. К этой категории относятся и формы организации социальной работы, которые помогают течению процесса выздоровления;

– терапевтическое направление (фармакотерапия, психотерапия ), включающее в себя собственно психотерапию, направленную на проработку травматического опыта, работу с горем, разумное использование фармакотерапии для устранения отдельных симптомов.

Последней в психологической коррекции посттравматического расстройства является так называемая «экологическая проверка» – человек пробует жить с новым опытом. Эта стадия необходима для того, чтобы травматические переживания не вернулись вновь. Ведь зачастую человек привыкает жить в своей проблеме, привыкают к этому и люди, окружающие его. В этот период человек обсуждает [со специалистом] изменения, которые происходят в его жизни в связи с работой над травмой. Так происходит проверка того, насколько человек справился с посттравматическим стрессовым расстройством, проверкой, которую устраивает сама жизнь.