Реальные ложки (референте)

возможные операции " с ложкой (рэферент^)

индексальное

Рис. 2.1. Анализ «называния» ребенком ложки или представление ее свойств с помощью жеста помешивания круговым движением.

символизирует свойства ложки или указывает на них. А поэтому репрезентируются именно внешние свойства ложки.

В-третьих, «субъективное средство» (средство,;) — это акт помешивания, производимый самим ребенком, основан­ный на имитации реального помешивания (средство;,). Субъ­ективное средство будет оставаться одним и тем же незави­симо от того, помешивает ребенок реальной ложкой, палоч­кой, другим подобным ложке предметом или совершает это действие, ничего не имея в руках. Как неоднократно подчеркивал Пиаже, символом в такого рода жестовой сим­волической игре является не объект, уподобленный симво­лу (например, ложка или палочка), а само действие. Более того, субъективное средство будет тем же самым, даже если ребенок не воспроизводит буквально жест помешивания. Интериоризованное действие помешивания и букваль­ная экстериоризованная имитация акта помешивания равнозначны по своей психологической роли в качестве субъективных средств или символов для называния, узна­вания, вызывания в памяти, репрезентации свойств ложки. Конечно, нам как наблюдателям доступен только сам акт

80

помешивания. Можно было бы предположить, что ребенок беспрерывно строит ментальные символы; мы ничего не знаем об этом. Для пас важно, однако, подчеркнуть, что, с точки зрения Пиаже или Вернера, субъективное средство есть «ментальный акт», в котором конкретное действие при­звано представлять какую-то более крупную часть знания ребенка.

Наконец, под «субъективным референтом» (референт,:) подразумевается целый комплекс возможных действий с ложками в репертуаре ребенка, «набор действий», который охватывает его знания о ложках *. В данном случае акт по­мешивания был выбран из «набора действий», чтобы слу­жить в качестве символа; это только верхушка айсберга, в котором сосредоточены знания о ложках, представленные в форме действий.

Теперь обратимся к анализу отношений, связывающих различные полюса в четырехчастном целом, каким является предложенная здесь схема символического акта.

Прежде всего, объективный акт помешивания (сред­ство,,) выступает в качестве знака внешних свойств ложки (референт,,) в силу имеющегося в реальной действительности отношения «индексальности», поскольку действие и объект совместно участвуют в формировании функционального от­ношения (т. е. помешивание, как действие, получает свою форму из необходимости смешать ингредиенты с помощью ложки). Однако поскольку у ребенка нет необходимости осознавать эту функцию (он, скорее всего, и не осознает ее), то индексальное отношение между объективным средством и объективным референтом на этом конкретном этапе разви­тия несущественно в когнитивном аспекте.

Далее, субъективное средство (акт помешивания, совер­шаемый ребенком) находится в «иконическом» отношении с объективным средством, поскольку оно является имита­цией этого средства. Чем лучше имитация, тем выше сте­пень иконичности в отношениях между этими двумя сред­ствами. По мере того как ребенок исправляет и улучшает свою имитацию (включая отсроченную имитацию), мы мо­жем сделать вывод, что он воспринял и использовал эту

* Пиаже использует слово «действие» в сходном контексте для обозначения всех произвольных перцептивных актов, таких, как смотрение, сканирование, слушание и т. д., отличая их таким обра­зом от пассивного непроизвольного восприятия сенсорной информа­ции. Поэтому референт включает в себя перцептивное знание сб объеюах, основанное на таких произвольных перцептивных актах.

81

иконичность, что проявляется как уже в самом факте усвое­ния субъективного средства, так и в использовании этого средства в игре. В рассмотренном здесь примере мы указа­ли, что ребенок«экстериоризирует», или воспроизводит, субъективное средство буквально. Однако отношение сред-ство„ — средство,: оставалось бы тем же самым, если бы ре­бенок только в ментальном плане отобрал этот акт в каче­стве символа свойств ложки, т. е. если бы для оперирова­ния с ложками он «привлек» только эту часть программы действия.

Отношение между субъективным средством (актом поме-шивания самого ребенка) и «набором действий», включаю­щим субъективный референт, на этой стадии развития произ­вольно. Ребенок не знает, почему акт помешивания принад­лежит к тем видам деятельности, которые осуществляют­ся ложками. Он просто обнаруживает, что они сочетаются, и использует это знание для воспроизведения помешива­ния в качестве средства. Позже он может начать анализи­ровать и регулировать внутренние отношения своей «про­граммы действий с ложкой». Он может прийти к пониманию причины циркулярного движения помешивания (т. е. необ­ходимости смешать ингредиенты в чашке). На этом этапе отношение между помешиваиием (средствОс) и остальными действиями с ложками, составляющими для ребенка «зна­чение ложки» (референт), становится субъективным знаком-индексом. Однако на более ранних этапах развития помеши-вание непосредственно связано с ложками и, таким образом, представляет их в первую очередь посредством ассоциа­ции.

Другой вид произвольности существует в отношении между субъективным референтом и субъективным сред­ством; это такое отношение, которое сохраняется, даже если осознается индексальная функция помешивания. Почему ребенок из громадного множества того, что можно делать ложкой, выбирает именно это конкретное действие, которое и должно выступать в качестве символа, а не какое-нибудь другое? Каким образом один конкретный жест начинает играть более значимую роль в качестве «ментальной па­мятки», чем другой? Возможно, конечно, что помешива-ние — это единственное, что ребенок знает о том, что делают с ложками. Однако в его собственном номинативном набо­ре манипуляций с объектами содержится большое число различных м!дов деятельности (например, он может сту­чать ложкой, подносить ее ко рту). Вот почему эта гипотеза

82

вряд ли верна. Возможно, жест помешивания «лучший» символ не потому, что это единственное доступное ребенку действие с ложками, а потому, что это самая специфичес­кая деятельность, связанная с данным объектом. Как тако­вая она лучше всего идентифицирует именно этот, и ника­кой другой, объект. Рош (1978) определяет член катего­рии, выступающий в качестве ее прототипа, как тот член, который обладает наибольшим числом признаков, общих для членов данной категории, и в то же время характери­зующийся наименьшим пересечением (т. е. минимальным числом признаков) с другими категориями. Таким образом, малиновка является «наилучшим представителем» катего­рии «птица», т. к. она обладает максимальным числом приз­наков птицы и минимальным количеством признаков непти­цы. Страусы представляют собой пример периферических членов категории «птица», т. к. у них отсутствует целый ряд признаков птицы, и в то же время набор их приз­наков пересекается с признаками других животных, нап­ример предпочтение перемещения с помощью бега, нежели летания. Возможно, что при выборе символа ребенок руко­водствуется такими же критериями и поэтому выбирает «прототипичную» деятельность, связанную с ложками, т. е. ту, которая регулярно осуществляется с помощью ложки и очень редко каким-либо другим предметом. И наоборот, какая-то значительно менее специфическая черта (см., нап­ример, О д о м 1977) может оказаться связанной с выбо­ром символа. Проблема «выбора символа», насколько мне известно, никем не исследовалась. Этот процесс следует отличать от процесса «усвоения символа». До тех пор пока мы не поймем лучше процесса выбора, мы, по-видимому, будем считать, что выбор конкретной схемы, которая долж­на представлять или символизировать набор действий, яв­ляется по сути произвольным. Если наше предположение верно, то это может служить примером символической дея­тельности ребенка типа установления «метонимического от­ношения», которое рассматривалось выше в связи с проис­хождением американского жестового языка. Другими сло­вами, и критерии выбора символа, и природа отношения символ — референт могут быть произвольными примени­тельно к поведению 12-месячного ребенка.

Последнее, что следует сказать в этой связи: отношение между субъективным и объективным референтами являет­ся по сути «индексальным», поскольку отношения между ними усваивались в ряде реальных практических действий

83

с ложками (моторных, зрительных, слуховых и т. д.). Со­гласно теории Пиаже, считается, что все мышление—это интериоризованное действие, формируемое с помощью ассимиляции и приспособления (accomodation) к объектив­ной реальности; следовательно, все сенсомоторное знание является, по-видимому, индексальным по своей природе. Это должно означать, что схематически изображенные на рис. 2.1. (см. с. 80) действия ребенка, определяющие ложку, и сама ложка объединяются благодаря их непосредственной физической сочетаемости и, следовательно, находятся в ин-дексальном отношении. Конечно, физическая форма объек­тов и природа явлений будут накладывать ограничения на форму действий, совершаемых с этими объектами и явления­ми, — так же как огонь будет определять величину облака дыма и его направление. Поэтому знаки-индексы, в которых заключено сенсомоторное знание о мире, будут содержать в себе примесь иконических характеристик или отношений, изоморфных формам реальной действительности. Такие комбинации могут быть предсказаны на основе модели Пирса,

иконическое

произнесение слова ложка (средство,:)

• слово взрослого ложка (средствоо)

произвольное• • произвольное