1) Иероглифы, обозначающие слова по их значению.

В эту группу входят знаки, которые Шовень (лексикон первого столетия н.э.) относит к трём различным категориям, а именно:　

Простые (не сложные) изобразительные знаки (象形文 , в дальнейшем будем именовать их первым типом), простые знаки указательной категории (指事文 , в дальнейшем — второй тип) и сложные знаки, раскрывающие значение слова через соединение нескольких простых знаков (會意字 , после упрощения — 会意字 ; в дальнейшем — третий тип). Первый тип — это стилизованные, приспособленные к письму изображения предметов. В позднейшей форме, утратившей сходство с изображаемым, это уже условные знаки соответствующих слова.

При желании установить раннюю форму этих знаков обычно обращаются к почерку Сяочжуань ( 小篆 ), разработанному в период Цинь (246-209 г. до н.э.) или даже более древним формам письма.

Позднейшая форма Почерк Сяочжуань Древнейшее письмо

san — «гора»

mu — «дерево»

ma — «лошадь»

Слова, выражающие пространственные понятия, передаются на письме с помощью графических символов (второй тип).

sang — «верх»

hia — «низ»

Практически невозможно каждое новое слово, число которых постоянно увеличивается в связи с развитием производства, науки и техники, передавать на письме отдельным знаком. Количество таких знаков со временем достигло бы астрономической цифры. Одним из способов избежать этого служит обозначение одним знаком нескольких слов, образовавшихся, по-видимому, путём обособления дериватов первичного слова.

Так знаком 上　пишутся слова: sang с широким значением «верх», «на», «наверху», «вершина», «старший», «лучший» и др., sang со значением «поднимать», «подыматься», «восходить» и др.

Слова, выражающие абстрактные понятия, действия и т.п., передаются на письме сложными иероглифами, состоящими из нескольких простых знаков (третий тип). Значение слова раскрывается совокупностью значений отдельных элементов иероглифа. И тут знак может обозначать несколько слов. Отправным в данном случае будет слово с конкретным значением. Иероглиф 好 ( ) состоит из двух элементов: из знака 女, принятого для обозначения слова «женщина», и знака 子, принятого для обозначения слова «ребёнок», «сын». Весь иероглиф обозначает слова xau — «хороший» и xau — «любить», «нравиться».

Иероглиф 益 ( ) состоит из знака, принятого для обозначения слова «сосуд», «тарелка» 皿 и знака, изображающего льющуюся воду . Совокупность этих элементов призвана передать на письме слово i со значениями «наполнять», «наполняться», «увеличиваться», «польза», «выгода» и пр.²³

Мы рассмотрели три типа иероглифов, но все их объединяет то, что в первичном своём виде они обозначают слово, раскрывая совокупностью черт и элементов его значение, и не отображают его звучания.

2) Иероглифы, обозначающие слова по их значению и звуку

Сюда входят знаки, которые Шовэнь относит к категории фонетических (形聲字), но здесь надо различать два типа. Следуя принятому порядку, назовём из четвёртым и пятым типами.

Четвёртый тип — это иероглифы, состоящие из двух или нескольких простых знаков. Каждый элемент этого сложного знака призван раскрыть значение слова, а один из элементов, кроме того, сообщает ещё и звучание данного слова. Говоря о передаче смысла слова, мы имеем в виду смысл основного слова, обозначаемого этим знаком, а не его дериваты. Простейшим примером такого иероглифа может служить знак 酒 ( ), служащий для обозначения слова tsiu — «вино». Его элементы бутыль 酉 и жидкость 氵. Они раскрывают значение слова. Элементом, сообщающим значение слова tsiu, является 酉. Иероглиф 楊 служит для обозначения слова iang — «ива». Он состоит из элементов «дерево» 木 и «блеск» 昜(солнце над горизонтом 旦 и лучи 勿). Возможно, это указание на светлый цвет листьев ивы. Чтение иероглифа передаётся элементом 昜.

Знак 昜, обозначающий слово iang — «блеск», учавствует в образовании целого ряда иероглифов, передаюбщих на письме дериваты этого слова.

Например:

— светлый 暘

iang — южный скат 陽

— поднимать (к небу, к свету) 揚 и др.

Таков первый шаг на пути к фонетизации письменности. Говоря о знаках этого типа, нельзя не отметить случаи убывающего значения графики, что приводит к превращению знаков, передающих слово по смыслу, в знаки, передающие слово по звуку. Иероглиф 志 ( ) обозначает слово tsi - «измерение», «стремление». Он состоит из элемента - растение, тянущееся вверх, и элемента - сердце (традиционное толкование – то, к чему стремится сердце). Чтение знаку дает элемент - tsi. В шрифте Кайсе элемент принял форму и знак стал писаться . Но так как он входил в посмертное имя императора Хуань 桓帝 (из поздней Ханьской династии), то согласно закону табу на знаки, обозначающие посмертные имена императоров, его должны были заменить на другой знак или изменить его форму. В данном случае изменили форму и его стали писать ²⁴. Новый элемент в качестве самостоятельного иероглифа обозначает слово si’ со значением «воин». Теперь уже не все элементы знака служат раскрытию значения слова tsi- «намерение». Но новый элемент ( ) дал повод к новому толкованию значения tsi. Ему приписали значение «храбрый», которое вытекает из соединения элементов - «воин» и - «сердце» = сердце воина (ср. 志士- герой). При этом старое значение слова tsi сохранилось. Этот случай также показателен и в смысле влияния, сказываемого письменностью на язык. Гораздо более значительным шагом по пути фонетизации письменности являются знаки пятого типа. Отличительная особенность знаков этого типа состоит в том, что из двух составляющих их элементов один-фонетик передает только звучание слова, а другой- детерминатив выступает в качестве определителя его значения. Графический детерминатив помогает выделить данное конкретное слово из числа многих омонимов. Так слово ling можно обозначить знаком , но вне контекста оно приобретает определенное значение лишь после того, как будет установлен детерминатив. ling – колокольчик (с «металлом»)- ling – актер (с «человеком») - ling – косуля ( с «бараном») - ling – комар ( с «насекомым») - Графический детерминатив группирует иероглифы, передающие на письме слова, выражающие понятия одной категории. Например, все знаки с детерминативом «лодка-судно» 舟 обозначают слова, относящиеся к плавсредствам или водной переправе. 船 чуаль – корабль, 艦 цалмь-военный корабль, 艀  фу- шлюпка,

舷 однь- берт, 般 бань- переловить и т.д. Следует учесть, что подстановка соответствующего детерминатива отражала успехи познавательной деятельности человека и экономическое развитие в эпоху образования иероглифов. Так, например, китайцы отнесли к одной группе ползающих с детерминативом

червяка 虫, моллюск 蛤, змею 蛇, лягушку 蛙, краба 蟹, москита 虻, муху 蠅 и даже ежа 螺.Детерминатив «раковина» 貝 определяет на письме значения слов 財 цай – богатство, 貨 хе – валюта, 販 фель – торговля, 貯 чжу – копить и др., потому что раковины в ту отдаленную эпоху играли роль денег.

Таким образом, иероглифы пятой группы раскрывают значение слова с помощью графического детерминатива и фонетики в их совокупности. Фонетики образуются из иероглифов, за которыми в данном конкретном случае закреплены только звуковые комплексы обозначаемых ими слов, без учета их значений. В результате один иероглиф служит для обозначения слов-омонимов или слов, близких по звучанию. Иероглиф 我 обозначает слово в третьем тоне. Его значение «я» (местоимение третьего лица). Знак представляет собой изображение двух копий . Его используют как фонетик в иероглифах, обозначающих слово во втором тоне со значением «мотылек». Для уточнения смысла в первом случае приписан детерминатив «птица» 鵞, а во втором случае - детерминатив «насекомое» 蛾. Иероглиф 馬, обозначающий слово «ма» - лошадь, использован в качестве фонетика в знаках, обозначающих слово «ма» - пиявка и слово «ма» - мать 媽.В первом случае в качестве детерминатива приписан знак 虫 (насекомое, червяк), а во втором 女 (женщина). В знаках рассматриваемого типа значение изобразительного элемента должно падать по мере того, как форма графического детерминатива теряет сходство с изображаемыми предметами. Современная форма детерминативов 馬.虫.女.貝 и т. д. мало говорит глазу и поэтому знаки пятого в значительной степени превратились в иероглифы, обозначающие слова по звуку.²⁵ Но то же можно сказать и о знаках других типов. На протяжении веков рисунок иероглифов претерпевал изменения благодаря силе орудий письма, благодаря обработке каллиграфов, стремящихся к упрощению письма и его стилизации, благодаря неизбежным ошибкам писцов, впоследствии узаконенных и пр.

С другой стороны, развитие абстрактных и переносных значений в слове, вообще, многозначность китайского слова, никогда не давали возможности с необходимой точностью раскрыть его значение посредством скупых линий, к тому же употребляемых в ограниченных количествах. Поэтому, даже в древнем начертании, когда рисунок знака был ближе к изображенному предмету, иероглифы первого, второго и третьего типа, не говоря уже о знаках четвертого и пятого типа, лишь условно можно назвать знаками, передающими значение слова по смыслу. В качестве примера укажем на иероглиф 受, передающий на письме слово «шоу» со значением получать, нести, страдать. Этот знак в древнем начертании имел форму , где нетрудно усмотреть две руки и лодку ²⁶ (получить лодку, нести лодку, страдать под тяжестью лодки). В почерке Слочжуань лодка была заменена прогнутой линией и знак принял форму . Все же изображение сохранило идею получения какого-то предмета из рук в руки. В почерке Кайжу (современная форма письма) все элементы знака так видоизменились, что ни рук, ни лодки узнать нельзя (受) и иероглиф таким образом не столько передает слово «шоу» по смыслу, сколько по звуку.

2) Иероглифы. Обозначение слова только по звуку.

Сюда входят знаки, которые Новонь относит к категории заимствованных ( ). Назовем их шестым типом. Закрепление за знаком определенных звуковых комплексов и деформация графики, затрудняющая понимание смысла изображаемого, приводит к тому, что знаки начинают употребляться как фонетические.

Другими словами, они употребляются для записи фонетически сходных морфем без учета смысла, заложенного в самом рисунке иероглифа. Сначала это носит временный и случайный характер. Тот или иной автор вместо 景цань – ландшафт употребит京 цань - столица, вместо 元цань - основание原 цань - степь и т.д.²⁷ Затем это принимает более или менее постоянный характер. Так иероглиф 元, обозначаемый слово “цань”- основание стал писаться взамен иероглифа 玄, входящего в посмертное имя императора, на который был наложен табу²⁸), а так же взамен . Также его использование стало обычным. Однако, когда он употребляется в значении “основание”, а в значении “черный” ( 玄) или “доллар ”, то его нельзя рассматривать как знак, передающий схеме по смыслу, так как его форма не раскрывает этих значений. Это - знак, передающий данные слова только по звуку. На этих примерах мы видим путь образования так называемых фонетикой в составе знаков пятого типа. За некоторыми знаками закрепилось новое слово, значение которого их графика не выражала, и такие знаки в составе китайского письма надо рассматривать как фонетические.

К таким относятся знаки, обозначающие слова “цай” – приходить, “цань” – 10000,доу”- бобы и др.

Знак , обозначающий слово “цай” - хлебный знак (в древнем начертании изображает растение с колосьями ), стало употребляться по созвучии со словом “цай” – приходить для записи этого слова.

Знак , обозначающий слово со значением “горшок для варки мяса ”, стал употребляться для обозначения слова “доу” – бобы, поскольку слова горшок и бобы в китайском языке омонимичны.

К фонетическим знакам относится и иероглиф ( ), изображающий скорпиона, но теперь употребляемый для обозначения слова “ ман” – 10000.

Фонетическими знаками (знаками, обозначающими слова по звуку) являются и те иероглифы, которые используются для обозначения служебных слов, развившихся из знаменательных слов, но утративших свое первоначальное значение. Например: - чжэ – суффикс лица, - чжи - показатель определительной связи, - ху- показатель исходного падежа, - хэ,

- и, - тун, - гэнь, выполняющие роль слова «и» и предлога “c”, показатели местного падежа - - а и даай и др.²⁹

Иероглифы любых типов, обозначающие знаменательные слова, в определенных, конкретных случаях используются как фонетические знаки. А так как в китайском древнем языке в основном слова были односложны, то каждый иероглиф реально изображал слово – слог. Поэтому использование иероглифов как фонетических знаков давало силлабическое, а не буквенное письмо. Примером фонетического использования иероглифа является запись ономатопоэтических слов звукоподражательного типа, вроде ми-ми – мяуканье, о-о кудахтанье; гуань, гуань ( ) – чирикание и др., а также запись иностранных слов, что особенно часто практикуется в наше время. Например - вуваиай – советы, - чида-чита и др. Такой способ передачи на письме иностранных слов был выработан в древние времена. Впоследствии он получил название иньи ( буквально – звуковое объяснение).

Как фонетические знаки иероглифы выступают и в китайских собственных названиях. Так Пекин – это название столицы Китая, а не “ северная столица”, хотя и пишется знаками, обозначающими слова “север” и “столица”,北京, Мао ( 毛), Ван ( 王) – это китайские фамилии, не «шерсть» и «князь». Описание здесь фонетическое использование иероглифов широко применяется в наши дни и оно может служить наглядным примером того, как знаки, обозначающие слова по значению, превращались в знаки, обозначающие слова по звуку.

Описание фонетического использования иероглифов будет неполным, если не указать еще на способ обозначение иероглифами отдельных звуков. Со времен 2ой Ханьской династии ( 25-218 г.) китайцы познакомились с санскритом и поняли, что слог состоит из отдельных звуков и вскоре изобрели способ передачи на письме отдельных звуков с помощью иероглифов. Этот способ, в частности, нашел применение в словарях для объяснения неизвестного чтения иероглифов с помощью иероглифов с известным чтением. Ему было дано название фаньце , а японцы в качестве 6-ого века называли его тодзин-гаэси , т.е. “китайское оборачивание”. Суть этого способа состоит в следующем:

Чтение нового знака объясняется с помощью двух иероглифов. От первого берется начальный звук, обозначаемого им слова – слога, а от второго – конечный. Если второй слог начинается на гласную, то отсечения не происходит. Складывая оставшиеся звуки, получают новый слог, т.е. тот слог, который пишется объясняемым иероглифом. Например, чтобы обозначить слог “дай” берут знак с чтением “ду” и знак с чтением “дан”. У первого не читается звук “У”, а у второго “д”. “Кан” можно образовать с помощью знаков, с чтениями “ку” и ”ан”.³⁰ Так как второй слог начинается на гласную, то отсечения не произойдет. Идею неполного чтения иероглифов японцы использовали в 8-м веке для объяснения с помощью китайских иероглифов чтения санскритских букв, а позднее для пояснения чтения знаков в таблице Годзюон, которая, как известно, вначале состояла из иероглифов в полном начертании.

Итак, мы разобрали 3 группы китайских иероглифов, отличающихся по способу обозначения слова. Более подробный анализ позволил установить в различных типов знаков, входящих в состав этих групп. Из шести описанных выше типов китайских иероглифов в количественном отношении преобладают знаки пятого типа, входящие во вторую группу ( обозначающих слова по значению и звуку). Они составляют, примерно, 80% всех иероглифов. По данным wieger в Пекине на общего количества в 15076 всех иероглифов знаков этого типа 7697. Разнообразие структурных типов иероглифов присуще китайскому письму с древнейших времен. Достаточно сказать, что как предполагают современные синологи, все известные теперь типы иероглифов обнаружены в подписях на гадательных костях Киъской эпохи (около 2000 лет до н.э.)

Однако остаётся невыясненным, как обстояло дело с соотношением различных категорий иероглифов в системе китайского письма на всем протяжении его истории. Среди советских китаеведов существует мнение, что в определенные исторические эпохи ировелировал какой-то один тип иероглифов, а остальные относились либо к разряду иероглифических архаизмов, либо к разряду иероглифических неологизмов. При этом ссылаются на то, что в надписях на мньских костях иероглифы фонетической группы ( в нашем толковании - знаки, обозначающие слова по звуку) не занимают того ценного места, как в современном письме, они там очень редки. Нельзя не согласиться с тем, что соотношение различных типов иероглифов в разные эпохи было неодинаковым, а так же с тем, что количество знаков фонетической группы всё время нарастало, но само сопоставление таких материалов, как современная литература и многотиражные газеты, отражающие все стороны общества, с надписями на гадательных костях, где употребление иероглифов ограничивалось самой тематикой, мало убедительно. Это слишком неравноценные материалы. И уже совершенно неправильным будет, возникшим под влиянием теории Марра, является утверждение, будто знаки фонетической группы стали преобладать после того, как письменность перешла на обслуживание звукового языка.

В свете учения товарища Сталина в языке и письменности, становится понятным, что структурное разнообразие иероглифов отражает развитие письма, искание путей к наиболее полному отображению на письме слов звукового языка. Китайская письменность, как и всякая другая письменность, появилась тогда, когда общество владело уже сравнительно развитым языком, словарный состав которого состоял не только из слов с конкретным значение, но и слов, выражавших абстрактные, отвлеченные понятия, передача которых на письме и породила иероглифы разных структурных типов. Таким образом, структурное развитие иероглифов могло иметь место всегда. Однако письмо не сразу стало с достаточной полнотой передавать звуковой язык. Изучение, например, древнего письма в Японии показывает, что первая письменность в Японии неполно фиксировала японский язык того времени, не всегда морфологические изменения слов находили отражение на письме, и написанное предложение, подчас, представляло собой лишь схему фразы.

Развитие письма есть непрерывный процесс приспособления его для наиболее точного и полного обозначения все время развивающегося и совершенствующегося звукового языка. Поэтому, надо полагать, что и в способе фиксации отдельных слов происходили изменения. Например, слово «синь» - дрова, хворост писалось . Это был иероглиф такого типа, состоящий из фонетика 辛 (синь) и графического детерминатива значения в виде 木 - дерева. Позднее весь этот комплекс был использован для иероглифа, обозначающего другое слово «синь» со значением новый, свежий. Путем добавления элемента «секира» образовали знак 新. После этого, первое слово «синь» - дрова, хворост стали писать новым знаком, образованным из 新 с добавлением элемента - трава, растение. Так был создан иероглиф , который следует отнести к знакам четвёртого типа, поскольку в нём все элементы имеют смысловое значение, а элемент 新, кроме того, обозначает чтение иероглифа.³¹ Этот пример показателен в смысле того, что слово не всегда писалось одним знаком. Причём, оно могло быть передано на письме знаками, различными по своей структуре.

На этом заканчиваем краткое описание структуры китайских иероглифов, послуживших исходным материалом для образования системы письма в Японии.

Употребление китайских иероглифов в качестве фонетических знаков в Корее

В эпоху появления письменности Япония поддерживала отношения с Кореей, находящейся в то время под Китайским влиянием. Поэтому, изучая иноземные влияния на образование системы письма в Японии, нельзя обойти вопроса о корейской письменности. Ко времени установления тесных связей с Японией, в Корее было 3 царства: Кокуре (по-японски Сэма ), Пякчэ (по-японски Кудара ) и Силла (по-японски Сираги ). Во взаимоотношениях с Японией Пякчэ играло особенно видную роль. В 552г. правитель Пякчэ прислал в подарок правителю Японии статую Сакая-Муни и буддийские сутры, что означало узаконение буддизма в стране. В Корее того времени государственным письменным языком был китайский язык. Современная фонетическая азбука Онмун была изобретена лишь в 15-м веке. Но уже тогда на базе китайских иероглифов были созданы две фонетические азбуки - Иду ( ) и Тхе ( ). Эти азбуки самостоятельного значения не имели, а играли вспомогательную роль, так как корейцы и с приобретением этих азбук продолжали писать по-китайски.

Первая по времени появления - Иду использовалась для замен корейских слов в официальных текстах на китайском языке. Помощью этой азбуки записаны песни в «Санкокуидзи» (三国遺事 - предания трёх царств) и корейские геоназвания в «Санкокусики»³²) (三国史記 - летописи трёх царств).

Форма иероглифов в Иду не претерпела изменения. Знаки читались по　китайским и корейским чтениям, другими словами по корейским он’ам и кун’ам. Такое письмо напоминает японскую Ман’ёгана 8-го века.

Вторая фонетическая азбука - Тхо создана позднее Иду. Знаки Тхе состояли как из целых иероглифов, так и из частей иероглифов. Позже в ней стали использовать и знаки оригинального корейского письма Онмун. Тле употреблялась для подписывания корейских вспомогательных слов и частиц в иероглифическом тексте, в целях адаптации китайского текста о том, чтобы сделать его доступным для понимания корейца. Таким образом и по способу употребления и по самой форме знаков Тхо напоминает японскую Кунтагана, из которой затем выкристаллизовывалась катакана. В “Нихонсёки” ( ) выдержки из летописей корейского царства Кудара. В этих летописях японские фамилии написаны фонетически так же, как в таких случаях писали корейцы. Сравнивая иероглифы, взятые корейцами в качестве фонетических знаков, с иероглифами, взятыми в качестве фонетических знаков из надписей на стеллах и изображениях Будды времен Сумие ( 593-628 г.), японские языковеды Касуга и Он обнаружили в них много ( всего до 20ти ) одинаковых знаков, взятых для передачи одних и тех же слогов. Так, например, в японских и корейских памятниках слог пишется . Слог пишется . слово “камень” пишется и др. Основываясь на этом, Касуга приходит к выводу, что надписи на стеллах и изображения Будды в японских храмах, относятся к 6-7 в., были выполнены не японцами, а приезжими корейцами, и что корейцы оказали несомненное влияние на развитие фонетического письма в Японии³³ .

Итак, определив характер иероглифического письма и ознакомившись с приемами использования иероглифов в качестве фонетических знаков, известным в Китае, а также и в Корее, перейдем теперь к исследованию японской системы письма, которая развивалась под сильным воздействием китайской иероглифической письменности. Однако, процесс создания и развития японского письма не имеет ничего общего с простым заимствованием.

Из-за того, что китайская иероглифика была приспособлена к языку с неразвитой морфологией, она не могла быть использована в ее чистом виде для обслуживания японского языка, где морфологические изменения уже в то время имели весьма существенное значение. Разрабатывая способы передачи на письме агглютинации и флексии и других средств выражения грамматического значения, японцы рано поняли непригодность для них письма целыми словами и стали искать способы графического обозначения формальных элементов языка. В этом смысле китайский и корейский опыт фонетического использования иероглифов оказался для них очень полезным. На базе китайских иероглифов была создана силлабическая азбука, с помощью которой стали фиксировать сначала изменяемые японские слова, частицы и послелоги, а затем – изменяемые окончания слов в то время, как корни этих слов продолжили обозначаться иероглифически. В нашу задачу входит показать становление и развитие японской системы письма на базе китайских иероглифов. Сохраняя историческую последовательность, сначала рассмотрим письменность в “Кодзики” и “Ман’ёсю”, затем – смешанное письмо типа сэммёгаки, а затем развитие силлобической азбуки от магана до хирагана и катакана и, наконец – современное письмо – канамадзирибун.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ЗАРОЖДЕНИЕ ЯПОНСКОГО ПИСЬМА (7-8 ВЕКА)

ПЕРВАЯ СИЛЛАБИЧЕСКАЯ АЗБУКА-МАГАНА

В «Введении» говорилось, что китайская письменность, послужившая основой для создания японской системы письма, представляет собой конгломерат знаков различных типов. Но основную массу составляют знаки, обозначающие слова по их значению и по значению и звуку. Последний тип – самый многочисленный.

Переходя к описанию японской письменности, мы сталкиваемся с таким явлением, когда иероглифы этих двух типов употребляются не только для обозначения слов по их значению, но и как фонетические слоговые знаки, а поэтому в дальнейшем будем пользоваться терминами «иероглифы», «фонетические знаки», подразумевая под первым – иероглифы, в полной мере или частично обозначающие слова по их значению, а под вторыми – иероглифы любых типов, взятые только для обозначения определенных звуков или сочетаний звуков.

Как уже говорилось, китайское письмо приспособлено к языку, в котором части речи морфологически не выражены, ³⁴ а отношения между членами предложения определяются прежде всего локально-семантическим способом. Японцы не могли заимствовать китайскую систему письма из-за разносистемности этих языков, поэтому им оставалось либо создать смешанное письмо, в котором иероглифы и фонетические знаки выполняют каждый свою определенную роль, либо перейти на чисто-фонетическое письмо. Строй японского письма допускал применение чисто-фонетического письма, но в то время единственной письменностью, с которой японцы были знакомы, была китайская письменность и насаждалась она выходцами из Китая и Кореи, а позднее их потомками, образовавшими первый «чиновничий» слой недавно сложившегося государства. Но даже и тогда, когда японцы познакомились с санскритом (а произошло это значительно позднее), влияние китайской цивилизации было настолько велико, что именно китайское письмо, а не санскритское, казалось символом высокой культуры. Санскрит же не получил распространения. Его знали лишь немногие, наиболее ученые буддийские монахи. Как было сказано, китайское письмо состоит из графических знаков, передающих на письме целые слова. Насколько же такое письмо было применимо к японскому языку 7-8 века? Благодаря исследованиям японских лингвистов и капитальному труду по древне-японскому языку нашего советского ученого профессора Колпакчи³⁵) мы можем на этот вопрос ответить так: Иероглифические знаки были применимы для записи существительных, местоимений и числительных, другими словами для запись склоняемых слов. Это обуславливалось тем, что склонение носило агглютинативный характер и падежные суффиксы присоединялись к неизменяемым основам. Например: «яма-га», «яма-цу», «яма-ни». Далее, полная дифференциация частей речи еще не произошла, в частности, прилагательное еще не было всегда морфологически оформлено, как это можно видеть на таких примерах: асацую – «утренняя роса», ю:гири – «вечерний туман»³⁶). Словосочетания еще не всегда оформлены падежами. Например: варэ татиматаму – «я буду ждать», хана цуру – «рвать цветы», кодомо омоу – «думать о детях».

Отсутствие внутренней флексии позволяло неизменяемую часть спрягаемых слов (глаголов и предикативных прилагательных) писать иероглифами, а окончания – фонетически. Вот этим, пожалуй, исчерпывается все то, что открывало путь для применения иероглифического письма. Но иероглифами нельзя было обозначать фонетические изменения основ японского глагола и прилагательного при спряжении, нельзя было обозначать окончания, выражающие время, залоги и наклонения, а также суффиксы агглютинативного склонения. Между тем локально-семантические способы определения отношений между членами предложения все более и более вытеснялись морфологическими средствами определения этих отношений, чего нельзя было передать средствами одной только иероглифики. Установлено, что к 8-му веку определились все типы спряжений глаголов, известные в наше время, за исключением одного, а именно так называемого «симо нидан кацуё» (глагол кэру – «лягаться»). Спряжение глаголов представляло, как и теперь, прежде всего изменение их по основам. При этом конечный звук основы меняется в зависимости от присоединяемого окончания. Например: АРИкари, АРАдау, АРУраси. Появляется производное спряжение прилагательного с глаголом ару: накарубэси. Прилагательные также скоро оформились как особая категория речи с развитым спряжением: определительная форма с окончанием на КИ, заключительная – на СИ, предикат сочиненного предложение и наречная форма – на КУ, условная – на КЭ и КЭРЭ. Правда, как было сказано выше, наряду с этим были и качественные слова, морфологически неоформленные. Широкое развитие получает агглютинативное склонение. В «Кодзики» суффикс НИ употребляется в функции места, дательного падежа, направления и цели; суффикс О – как показатель винительного падежа; суффикс Е – в функции исходности, направления и орудия действия. В качестве атрибутивных суффиксов выступают НО, ГА и реже ЦУ и т.д. и т.п. Иероглифическое письмо не могло передать озвончение глухих согласных, наблюдаемое, например, при словосложении: Хасидатэ – «постройка моста» (хаси + татэ), кумобанарэ – «рассеивание облаков» (кумо + ханарэ). Все это не исчерпывает еще всех языковых фактов, требующих фонетического письма, но для подтверждения высказанной мысли этого достаточно. Таким образом, реальная действительность языка толкала на путь развития фонетического письма. Нельзя привести ни одного языкового факта той эпохи, подтверждающего невозможность применения фонетического письма. Наоборот, совершенно ясно, что японская письменность с самого начала могла развиваться именно как письменность фонетическая. Что касается использования иероглифов в качестве фонетических знаков, то, как уже было сказано, японцы использовали опыт фонетического письма в Китае и Корее. Они брали иероглифы как знаки слога, без учета значения тех слов, которые на письме этими иероглифами обозначались. В связи с этим фонетическое использование иероглифов в Японии представляет большой интерес. Оно раскрывает нам процесс превращения иероглифа-знака, обозначающего слово, в слоговой знак. Процесс этот уже изучался на примере египетского письма. Но египетский язык, как язык мертвый, не дает возможности проверить выводы на фактах современного языка, тогда как японский язык эту возможность предоставляет. В Японии заимствование китайской графики протекало в нашу эру. Сохранилось много письменных памятников, относящихся к разным эпохам, и живой народно – разговорный язык тоже хранит следы древнего произношения.

Письменность до «Кодзики»

До нас дошло немного письменных памятников до-нарской эпохи. Сохранились надписи на металлических и каменных изображениях Будды и на каменных стеллах. Содержание надписей составляют буддийские изречения или краткое изложение истории сооружения статуи или храма. Иного содержания «Перепись дворов 2-го года Тайхо» (702 г.) (大寶戸籍帳 ). Она состоит из перечня фамилий и названий мест. В более поздних письменных памятниках есть упоминание о книгах и законах, написанных в до-нарские времена. Упоминаются «Комментарии» принца Сётоку (572-621) к буддийским сутрам, его же «Закон 17 статей» (конец 6-го века), вошедший в «Нихонсёки», законы под названием «О:ми-но рэ» (середина 7-го века) и др. произведения. Все эти документы и материалы были написаны на китайском языке, причем японские собственные названия писались там фонетически – по способу Иньи (см. «Введение», стр.30)

Что же касается надписей на металле и камне, то среди них есть такие, где в китайский текст вкраплены элементы японского языка: вежливые слова, суффиксы спряжения и склонения, вспомогательные глаголы и пр. Японские собственные названия них так же пишутся фонетически – по способу Иньи. Но, не смотря на все это, надписи на камне и металле написаны не по-японски, а по-китайски: слишком незначительную роль играет в них указанный японский элемент.

Среди памятников эпохи Суйко (593-628) надпись на статуе Будды в храме Хорюдзи является наиболее насыщенной японским элементом. Она относится к 607-му году. Приведем её целиком:

«Когда Тэнко, правящий миром во дворце Ииэ-нобэ³⁷, серьезно заболел, то в году ……, позвав Окисумэра-но микото³⁸ и наследного принца³⁹), объявил им: « Я болен и хочу выздороветь, поэтому обещаю построить храм и статую Будды-исцелителя». Но он скончался и не выполнил обещанного. Выполняя обещание умершего тэнко экс-«император» и принц в году …… построили храм и эту статую».

В этот китайский текст вставлены обычные для японского языка т.н. «вежливые» слова, обозначающие действие или что-либо принадлежащее «высшим» лицам, а вместе с тем – 2-му и 3-му лицу вообще. Наряду с вежливыми словами и оборотами речи в японском языке есть слова и выражения, употребляемые по отношению к «низшим» лицам, а следовательно и по отношению к 1-му лицу. Их обычно называют «скромными» словами и выражениями. Касаясь «скромных» и «вежливых» глаголов, проф. Н.И. Конрад пишет: «Простейшим способом выразить … социальные оттенки является применение особых «социальных» глаголов, специально обозначающих действия лиц определенной социальной категории, т.е. …, коротко говоря, в соответствии с общим порядком классового общества, – лиц «высших» и лиц «низших». В связи с таким своим социальным содержанием глаголы эти воспринимаются: первые – как «вежливые», а поэтому могущие применяться только к действиям 2-го и 3-го лица, вторые – как «скромные», следовательно прилагаемые к действиям 1-го лица⁴⁰.

В тексте на статуе Будды находим следующие «вежливые» слова: 大御 о:ми – «высочайший», 賜 – тамау – «соизволить», 坐  - «масу» - «вежливый» глагольный суффикс, 奉  - татэмацуру – «вежливый» глагол «делать». Для передачи на письме этих слов подобраны иероглифы, обозначающие и в китайском языке слова со сходными значениями. В связи с этим словосочетание благодаря наличию大 и 賜 принимает японскую форму и должно быть прочитано «О:ми итадэуки тамау токи» - «когда их величество соизволил заболеть». Японская форма выражения вежливости внесена и в словосочетание然當時崩𧶽 благодаря наличию в нем знака賜. Однако в то время (его величество) соизволил скончаться». Вежливый вспомогательный глагол «тамау» 賜становится в соответствии с японскими правилами после основного глагола, в приведенных примерах после знака, обозначающего слово со значением «болеть» 勞 , и после знака, обозначающего слово со значением «умереть» 崩.

Совершенно японская расстановка слов в словосочетании 造不堪, которое можно прочесть «цукурадэу» - не построил. Отрицание «дэу» выражено знаками 不堪, передающими отрицание и в китайском языке, но стоит оно после глагола цукуру – «строить» 造. В китайском языке должно быть наоборот.

Таким образом, для данной надписи характерно стремление передать на письме японские слова по их значению, а не по звуку, что выразилось в соответствующем подборе иероглифов для префикса «О:», для отрицания «дэу», глагольного суффикса «масу» и глагола «тамау» и «татамацуру».

Примером написания японских собствнных названий в текстах на металле и камне может служить надпись на площадке на крыше храма Гэнкодзи ( ). Там есть такие названия: «дворец Сикисима» и «дворец Сакураитоюра».

В надписи на статуе Будды в храме Гэнкодзи (元興寺丈六佛鉖) есть имя 伊奈米大臣«министр Инамэ». Для этих надписей характерно то, что собственные названия переданы фонетически, причем знаки читаются только по он”у. Однако в «Переписи дворов 2-го года Тайхо» (702 год) уже наблюдается смещение он’а и кун”а. Так название места «Сакураи» пишется знаками с чтением по он’у и знаками с чтением по кун’у櫻井⁴¹.

Как можно судить по письменным источникам до-наской эпохи, в то время японского письма еще не существовало. Писали по-китайски, иногда добавляя в китайский текст одтельные элементы, присущие японскому языку. Основным способом передачи на письме японских собственных названий оставался способ Иньи, т.е. использование иероглифов в качестве фонетических знаков по китайскому образцу. Это даёт основание предполагать, что сами надписи того времени могли быть выполнены не японцами, а переселенцами из Китая и Кореи.

В до-нарскую эпоху накапливался опыт применения иероглифов для обозначения японских слов по их значению и звуку, без которого не мог состояться перевод иероглифики на обслуживание японского языка.

ПИСЬМЕННОСТЬ В “КОДЗИКИ”

“Сказание о делах древности” – “Кодзики” написаны Ясумаро в 713 г. Эта книга свидетельствует о дальнейшем шаге в сторону расширения японского элемента в китайском письме. Местами она написана прямо по-японски, но автор ещё находится под сильным влиянием китайского языка, и это сказалось на способе письма.

Во всём чувствуется противоречие между установившейся традицией – писать по-китайски и необходимостью, обусловленной самим материалом книги, передать на письме японский язык. Но, чтобы понять причины, побудившие Ясумаро отступить от традиции и искать средств выражения японского языка, необходимо ознакомиться с исторической обстановкой, в которой эта книга появилась, и учесть самый характер задуманной Ясумаро работы.

С середины 7-го века в Японии идёт укрепление власти рода Сумараги, глава которого одержал окончательную победу в длившейся многие годы борьбе родовых старейшин, претендовавших на роль общеплеменного вождя. Укрепление рода Сумараги происходило в процессе складывания государства, начавшегося ещё в конце 6-го века.

“Закон из 17-ти статей” (604 г.), “Кодекс Тайдо” (701 г.) – это документы, свидетельствующие о зарождении государства. В 710 г. была основана первая столица Японии – г. Нара. “Эпоха Нара”, как принято называть последующий после образования столицы период в истории Японии, длившийся до 794 г. (т.е. до переноса столицы в г. Хэйан), знаменует собой целую полосу экономического, политического и культурного развития страны. Происходит процесс феодализации Японии. В этот период развиваются монастыри и храмы, превращаясь во всё более крепкую экономическую силу.

Гор. Нара, наряду с монастырями и храмами, становится средоточием всей культуры страны, вставшей на путь феодального развития. Эта культура развивалась под сильным влиянием китайской цивилизации и буддизма. Ставшая у власти земельная и чиновная аристократия стремится закрепить своё господство, “узаконить” свои права на эксплуатацию других классов и получить религиозную санкцию на управление страной, которой она фактически владела. Энгельс пишет: “Так как государство возникло из потребности держать в узде противоположность классов; так как оно в то же время возникло в самих столкновениях этих классов, то оно, по общему правилу, является государством самого могущественного, экономически господствующего класса, который при помощи государства становится также политически господствующим классом и приобретает таким образом новые средства для подавления и эксплуатации угнетённых классов”⁴². В ход пускается не только аппарат насилия, но и все средства пропаганды, способствующей усыплению бдительности угнетённых классов, проповедующей смирение и безоговорочное подчинение этих классов самому могущественному классу в стране. Господствующему классу Японии, таким образом, понадобилось обосновать извечность императорской власти; с этой целью надо было фальсифицировать народную мифологию, тенденциозно подобрать и изложить древние сказания в книге, которую можно было бы не только читать, но и пересказывать. Такая книга должна была писаться на японском народном языке, а не на китайском. Эта работа и была поручена О-но Ясумаро, одному из представителей знати, группирующейся около трона. Последний, выполняя царский указ, и составил “Кодзики” – сказание о делах древности.

Рассматривать “Кодзики” как историю Японии в полном смысле слова нельзя. Лишь последние разделы книги представляют собой описание исторических фактов. В первой же её части и в некоторой степени и в других частях изложены мифы и сказания, так что это произведение наполовину фольклорного порядка. В нём важно было передать не только содержание, но зачастую и форму – передать народный язык, песни и т.д. Ясумаро широко использовал опыт передачи на письме японских слов по их значению и звуку средствами китайской иероглифики, - опыт, накопленный в предшествовавшие времена и отчасти известный нам по текстам на каменных стелах и изображениях Будды.

Сам он в “Предисловии” к своей книге так объясняет причины, побудившие его воспользоваться как иероглифическим, так и фонетическим письмом:

“Благоговейно повинуясь указу (т.е. приказу тэнно написать книгу, А.С.), я приступил к подробному составлению. Но в древние времена слова и мысли отличались простотой и, составляя текст, строить фразы при помощи иероглифов очень трудно. Если всё обозначать только по значению, то слова не дойдут до сердца. Если же всё написать фонетически, то получится очень длинно. Поэтому я в одной фразе пользуюсь как обозначением слов по смыслу, так и фонетическим письмом, либо пишу об одном деле, обозначая только значения слов. Далее, если значение слов трудно понимается, я даю пояснения”.

Из слов Ясумаро следует, что он прекрасно сознавая разницу между японским и китайскими языками с лексикосемантической стороны и, как это видно из материала книги, он также понимал и структурное различие между этими языками.

Ясумаро не сделал выбора между фонетическим и иероглифическим письмом, он решил пользоваться и тем, и другим. Он также колебался в выборе языка. “Предисловие” написано по-китайски ⁴³, песни – по-японски, а весь остальной текст – на японском языке с примесью китайского. Видимо трудности в передаче на письме японского языка средствами иероглифики оказались для него непреодолимыми, что вовсе не удивительно, если учесть, что, по существу, это была первая попытка в этом направлении. Внешне текст выглядит написанным по-китайски, потому что и фонетически знаки представляют собой иероглифы в полном начертании. Однако смешанное письмо еще не вылилось в систему современного письма. Характерным является написание одних слов фонетическими знаками, а других – иероглифами. Песни написаны только фонетически. Смешанное написание одного слова с помощью иероглифов и фонетических знаков, характерное для современного письма, в этой книге встречается редко, как исключение, из чего можно заключить, что оно только зарождалось.

1. Конструкция предложений

Включая «Предисловие», весь текст книги написан на японском языке с примесью китайского, поэтому конструкция предложений не однородна. Наряду с фразами, написанными по законам китайского синтаксиса, встречается также чисто японская конструкция предложений и больше всего смешанная, где для получения японской конструкции предложения слова надо переставлять, но в меньшей степени, чем если бы это было написано чисто по-китайски. Текст «Кодзики» в современном издании снабжен особыми значками (каэритэн), показывающими порядок чтения иероглифов – слов, но Ясумаро еще не имел возможности использовать их, так как они были изобретены позднее. Поэтому, читающий «Кодзики» по-японски в те времена должен был такую перестановку совершать мысленно.

а) Китайская конструкция предложения

1 2 3 4 5 6 7

名 其 子 紙 灘 浮

«Его ребенку дали имя Кономата-но ками».

По поводу этой фразы Мотоори Норинага сообщает, что она написана по-китайски, что на древне-японском языке следовало бы написать:

2 3 1 4 5 6 7

其 子 名 紙 灘 浮

Соно ко-но на-о Кономата-но ками - то ю: или

2 3 1 5 6 7

其 子 名 紙 灘 浮

Соно ко-о Комамата-но ками - то надауку. Сохраняю его расстановку казритен и тэниоха⁴⁴. Цифры показывают, насколько структура древне-китайского предложения отличается от китайской.

б) Японская конструкция предложения

1 2 3 4 5 6 7 8

Ёродау (-но) ками-но отонаи-ва сапаэ насу (коно ни дан он-о моттэ су) мити,

^{Yorodu no kami no otona(hw)i (h)wa saba(hw)e nasu}

9 10 11 12

ёродау (-но) вадзавай котоготоку (-ни) окорики.

^{yorodu no waza(h)wa(hw)i kotogoto ni okoriki45}

«Голоса множества божеств, как жужжание майских мух (эти два иероглифа читай фонетически) наполняли (воздух) и произошло огромное количество всяких бед». Цифры показывают соответствие иероглифов определенным словам. Объяснение относительно фонетического употребления иероглифов написано по-китайски. Ясумаро следует этому правилу всегда, когда ему приходится что-либо объяснять.

в) Смешанная японо-китайская конструкция:

Цифры показывают порядок чтения.

Мата памати та-но в мидзо умуру-ва (по-японски следует: мата та-но апанати

^{Mata ta no a h(w)anati}

мидзо умуру-ва) токоро-о атарасики то косо. Сити «а» ака ёри дан мотэ он

^{Mizo umuru (h)wa, Tokoro atarasi to koso}

(по-японски следует: «а» ёри ика Сити дан, он-о мотэ су).

«Затем то, что разрушил плотины на полях и завалил арыки, означает, что земля показалась (ему) чересчур хорошей. Последние 7 иероглифов, начиная со знака - фонетические.»

Примечание: фразы взяты из главы «Камиё» по тексту

В последней фразе в иероглифическом тексте подчеркнут китайский порядок слов, а в транскрипции в ( ) дан соответствующий японский порядок слов.

2) Передача на письме средств выражения грамматического значения

Для исследования способов передачи на письме морфологических изменений важно, прежде всего, прочесть исследуемый текст.

«Кодзики» впервые были прочитаны ученым 18-го века Мотоори Неринага. Насколько это была нелегкая задача, видно хотя бы по тому, что и до сих пор в тексте есть спорные места. Дело в том, что Ясумаро почти не передает на письме морфологических изменений при склонении или спряжении. Спорным является, например, самое начало книги.

Первые 6 иероглифов имеют 2 варианта чтения:

1. Амацути (天地) –но (?) хадзимэ ( ) –но ( ) токи (時).

2. Амацути (天地) хадзимэтэ (初) хиракуру ( )–но ( ) токи (時).

В первом варианте после «амацути» ставится формант родительного падежа «но», а во втором – не ставится.

В первом варианте знаки прочитаны как существительное «хадзимэ» - «раскрытие», а во втором - как два глагола: один в деепричастной форме (хадзимэтэ), второй – в определительной основе (хиракуру). В переводе на русский получим: «Когда впервые раскрылись (разверзлись) небо и земля». Схематически передачу на письме морфологических изменений можно изложить так⁴⁶:

1. Морфологические изменения не выражены. Письмо иероглифическое - амацути (-но) хадзимэ. Здесь не выражен суффикс родительного падежа «но».

- мими (-о) какуситамаики. Здесь не выражен формат прямого дополнения «о», вспомогательный глагол «тамау» и суффикс прошедшего времени «ки».

有 - арикари. Не передана основа «и», и суффикс прошедшего времени «кари».

- саримасину. Не передан суффикс законченности действия «ну».

成 神 - наримасэру ками. Не передано вежливое спряжение на «сару».

2. Основа и суффикс пишутся фонетически. Фонетическое письмо.

阿 　 理 祁 理 - арикэри ( 有りけり )

а ри кэ ри

阿 多 良 斯 登 　 許　 曾 - атараси то косо ( 新しとこそ)

а та ра си то ко со

3. Основа передана иероглифами, а суффиксы – фонетически. Зарождение канамадзирибун’а.

有 祁 理 - арикэри ( 有 りけり)

- наримасита ( 成 まして )

- торита ( 取りて )

有 敬 登 許 曾 - хакитирасу то косо ( 有 き敬すとこそ)

　　　3) Передача на письмо «вежливости».

Так. наз. «вежливость» речи, т.э. почтительность в обращении ко 2-му и 3-му дицу и скромность по отношению к 1-му дицу, есть та особенность японской речи, которая, по-видимому, раньше всего была осознана японцами при сопоставлении своего языка и которая потребовала от них исключительной изобретательности для ее выражения на письме иероглифами. Для выражения «вежливости» в японском языке служат аффиксы и вспомогательные глаголы. Передача их на языке явилась предметом особой заботы автора «Кодзикки». Разрешая эту задачу, он следует традиции, установившейся еще со времен до-царской эпохи. Так же, как это было в надписях на металле и камне, он подбирает иероглифы, обозначающие китайские слова, более или менее соответствующие по смыслу японским вспомогательным глаголам или аффиксам вежливости. Например:

В китайском языке В японском языке

大 «дай» -«великий» - 　　 «о:»

御 «ши» - императорский - 　　 «ми» Префиксы вежливости

大御 - 　 -　 «о:ми»

Например: 御 手 - митэ - рука (богиня)

御 涙 -　минамида - 　слезы　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　

大御 神 -　 о:миками - богиня.

«вай»-страшится, внушать страх «касикому» вспомогательные

賜 «си »-«жаловать» - «тамау» глаголы почтительности

　/見畏　　 - микасикому - посмотреть (соизволить посмотреть)./ «кзо» - «сидеть» - «масу». Вспомогательный глагол, выражающий как

почтительность, так и

скромность. ( - наримасита - сделавшись ) 奉 «фми» - «преподносить» - «мацуру» Вспомогательный

глагол, выражающий скромность

( - масэмацуру – показать (высшему)

В «Кодзики» однако иного случаев, когда «вежливость» не получает отражения на письме – так же, как это было уже отмечено относительно передачи на письме формальных элементов языка.

Так, например, в словосочетании: 1) 　4 1 2 3 5 6 Соно мите-о торите

хикиидасимацурики

Взял ее за руку и вытянул из (пещеры)⁴⁷.

Не хватает слова «мацуру» (奉) , что было отмечено переводчиком и им восполнено. Ниже вспомогательный глагол «мацуру» и суффикс прошедшего времени «ки» остались не выраженными.

2)

сано кагами-о саси идэта Аматэрасу о:ми ками-ни мисэ мацуру токи.

«Когда это зеркало выставили и показали (почтительно) богине Аматэрасу…» В следующем примере вспомогательный глагол «мацуру» передан знаком 奉.

3)

Карэ ко ко-ни Аматэрасу о:ми ками микасикомитэ. амэ-но-ива. ядо-о-татэтэ, сасикомори (ко-но сан дэн –он-о мотэ) масимасики. «Тогда богиня Аматэрасу, взглянув на это, закрыла дверь Небесного Грота и уже больше не выходила оттуда».

В данном примере действия богини оттеняют вспомогательные глаголы «касикому» и «масу» . «Масу» относится к «сасикомори» (сасикоморимасики»), но разделен чисто технической вставкой, поясняющей, что 3 знака после надо читать Он. Префикс «о:ми» (大御) также выражает почтительность.

4)Фонетическое письмо –Магана ( 眞俄名)

Помимо записи отдельных слов или частей слов фонетическим письмом написаны в «Кодзики» все песни. Это фонетическое письмо ничем не отличается от такого письма на памятниках до-нарской эпохи, по поводу которых можно сказать, что они написаны не японцами, а китайцами или корейцами. Иероглифы пишутся полным начертанием и читаются только японизированном китайском чтении (т.е. по он’у).

Каждый знак передает на письме один слог. Следует учесть, что иероглифы передают на письме слова, звуковой комплекс, которых равен одному слогу. Поэтому, будучи используемы в фонетическом письме, они становятся знаками слогов, а не отдельных звуков. Это как раз соответствовало фонетической системе японского языка того времени. Эта система строилась (как в основном и теперь строится) на основе открытых звукосочетаний. Отдельных согласных звуков в ней не было, и поэтому фонетической единицей был слог. Исследуя японский литературный язык эпохи Нара, проф. Е.М.Колпакчи установила, что в то время никаких признаков распада слогофонемы на звукофонемы еще не наблюдалось. Наоборот, «...ход развития японского языка вел его к слогофонеме, а не к звукофонеме, что закономерно подтверждается и подкрепляется всеми элементами его звуковой системы в ее историческом движении».

В японском языке наряду с односложными были и многосложные слова. А так как спряжения и в то время образовывалось через присоединения к основе односложных и многосложных суффиксов, то и односложные слова в речи выступают в форме многосложных. Это приводило к тому, что почти каждое японское слово приходилось писать несколькими иероглифами, да еще обычно сложными по своему начертанию, что конечно, делало такое фонетическое письмо громоздким и неудобным. Но фонетическое письмо в «Кодзики» имела и свои преимущества по сравнению с более поздним фонетическим письмом (например, в «Ман'ёсю»). Прежде всего надо указать на тот факт, что каждый знак передавал на письме только один определенный слог: а - , мм - , те - , ма - , и т. д. Количество иероглифов выполняющих роль фонетических знаков, сравнительно небольшое. Написание одного слога иероглифами, разными по начертанию, но обозначающими одинаковые звуки, встречается редко. Как правило, для одного слога берется один и тот же иероглиф. Слоги, начинающиеся на глухие и звонкие согласные, писались разными иероглифами, например: пи - и би - (ср. - миянито - «столичный житель» и - сатобито - «деревенский житель»), так же ка - и га - , ко - и го - , си - и дзи - и др.

Количество слогофонем было большим, чем теперь, а именно 87. Мотоори Норинага и затем его ученик Исидзука на основании изучения письменных памятников эпохи Нара установил наличие 19-ти несуществующих теперь слогофонем. Установлено, что в «Кодзики» слог «ко» пишется знаками и . Но слово «ко» - ребенок всегда пишется знаком . Слог «мэ» пишется знаками и , но в конце женских имен всегда стоит знак . Следовательно, между и , и было различие в произношении. Так было установлено, что слоги ки, кэ, ко, со, то, но, хи (в то время — пи), хэ (в то время — пэ), ми, мэ, ё и ро имели по два разных звучания. По два разных звучания было и у семи слогов с звонкими согласными ги, гэ, го, дзо, до, би, бэ⁴⁸. Пример фонетического письма:

⁴⁹

В современном написании:

«Сородичи Кумэ, взяв мечи разящие, мечи каменные, готовы хоть сейчас ринуться в бой.»

В именах и названиях мест встречаются знаки обозначающие двуслоги. Они читаются по-китайски (с японским произношением) и по-японски. Знак читается «ини». Чтение происходит от древне-китайского ien с добавлением гласного звука «и». Гласный звук добавляется к концу китайского закрытого слога потому, что японцы закрытых слогов не произносили. Знак читался «ити». В древне-китайском было iet и к нему добавили гласный «и». Знак читался «аму». Чтение происходит от древне-китайского iam⁵⁰ с добавлением гласного «у».

Примером использования японского чтения для фонетической транскрипции могут служить знаки:

с чтением «ака», с чтением «ику» и с чтением «ика». Употребление японских чтений для этой цели еще не получило развития, но встречается оно не только в «Кодзики», а и в более ранних письменных памятниках. В скором времени, в 8 веке, оно получит самое широкое применение в «кан'ёсю» - антологии японской поэзии того времени. Таким образом, первыми фонетическими знаками японского письма явились китайские иероглифы. Они употреблялись без учета их значения и передавали на письме только звуки (слоги) японского языка. Но форма их не изменялась. В тексте сразу на глаз отличить иероглиф от фонограммы было нельзя. Один и тот же знак мог в одном случае оказаться иероглифом, а в другом — фонограммой. Различие было не в форме, а в употреблении. Иероглифы, временно выполняющие роль фонетических знаков, японцы назвали Катана ( ) - «настоящие фонетические знаки». Такое название им было дано с тем, чтобы подчеркнуть их отличие от иероглифов, обозначающих слова по их значению.

ПИСЬМЕННОСТЬ В «МАН'ЁСЮ»

( )

Поэтическая антология «Ман'ёсю» появилось в середине 8-го века. Она представляет собой собрание 4516-ти стихотворений в 20-ти книгах.

По сложности письма этому произведению нет равных среди всех письменных памятников Японии. Сложность письма заключается в причудливом переплетении иероглифического письма с фонографией, а более всего в самой системе фонетического письма, построенного на использовании китайских и японских чтений иероглифов. С точки зрения развития японской письменности “Ман'ёсю” есть новый этап, свидетельствующий о возрастании роли фонетического письма. Зато и отражение на письме японский язык получает в этом произведении более полное, чем, например, в “Нодзики“. Для современного исследователя совершенно очевидно, что только фонетическое письмо действительно отражало язык той эпохи. Не даром источником сведений о языке 7-8-го веков служат 5, 14, 17, 18, 19 и 20-я книги “Ман'ёсю”, написанные чисто-фонетически, а остальные книги, написанные смешанным иероглифическим и фонетическим письмом, не отражающим всех морфологических мановений слов в речи, в этом смысле менее ценны.

Неоднородность письма объясняется ещё и тем, что в антологию вошли произведения разных авторов, написанные в разные исторические эпохи. А так как единой системы письма и тем более какой-либо общеупотребительной орфографии ещё не было, то и способ их передачи на письме был различным. Тем не менее надо отметить, что в последних книгах дошедшей до нас антологии фонетическое письмо окончательно вытесняет иероглифическое, а это говорит уже о многом.

Представление о характере письма в “Ман'ёсю”, в его наиболее сложном виде даёт стихотворение № 2991 из 12-ой книги:

( Таратинэ-но хаха га кау ко но маюгомори, ибусэку мо ару ка, имо ни авадзутэ)

“О, корзинка для коконов, что разводит кормилица-мать !Что грустно тебе, с моей милой не встречаясь?”

1. - таратинэ - “кормилица” - постоянный эпитет в поэзии к слову “хаха” - “мать”, служит исходным словом для всего стихотворения, как “слово-изголовье” (макура котоба); написано иероглифами (свешиваться + груди + корень = грудей свисающихся корень).

2. - формант родительного падежа “но” передан знаком, который и в китайском письме обозначает служебное слово с тем же значением (современно “чжи”)

3. - “хаха” - “мать” написано иероглифом.

4. - формант именительного падежа “га”. Написан фонетическим знаком с чтением по он'у “га”.

5. - кау - "вскармливать", "содержать". Написано иероглифом. На письме не обозначена форма глагола, но в данном случае определительная и заключительная основы совпадают (гл.1-го спряжения).

6. - ко - "шелковичный червь". Написано иероглифом.

7. - формант родительного падежа "но" — второй вариант его написания (в первом варианте было ).

8. - маюгомори - "корзинка для переноски коконов". Сложное слово, состоящее из "маю" (маё), "коконы" и "гомори" (комори) - "набивка", "запихивание", "корзинка" на письме передано знаком , обозначающим слово "маю" — "броня". Следовательно первый компонент сложного слова "маюгомори" написан фонетически, но с чтением не по он'у, а по кун'у.

Второй знак - иероглиф, обозначающий слово "комори" (гомори) - "запихивание", "заключение", "корзинка", но чаще употребляемый для обозначения глагола "комору" - "прятаться", "скрываться". Для слова же "комори" - "корзинка" обычно используется знак .

9. Прилагательное "ибусэси" - "тяжёлый", "тревожный" взято в нарочной форме "ибусэку" с прибавлением частицы "мо" и глагола "ару" в вопросительной форме (ару ка) - "ибусэку мо ару ка". На письме это передано шарадой. Слог "и" передан двумя иероглифами , обозначающими слова по значениям, лошадь + голос = ржание лошади. Таким образом, первое в шараде это — ржание лошади (и, и, и...).

Слог "бу" передан знаками , обозначающими слова со значениями: пчела + звук = жужжание пчелы. Следовательно, второе в шараде это — жужжание пчелы. Слог "сэ" передан сочетанием , употребляемым для обозначения слова "сэ" - "раковина" (каменный цветок)⁵¹. Окончание нарочной формы прилагательного "ку" и частицы "мо" написаны сочетанием двух знаком , употребляемым для обозначения на письме японского слова "кумо" - "паук". Но здесь "кумо" надо воспринимать чисто фонетически, как обозначение слогов "ку" и "мо".

10. Глагол "ару" - "быть", "иметься" записан фонетически. Для этого взят иероглиф , который обозначает слово "ару" в значении "быть опустошённым", "быть разрушенным". При чтении же надо забыть об этом слове и думать об омонимичном глаголе "ару" — "быть".

11. Вопросительная частица "ка" записана фонетически, иероглифом , обозначающим на письме слово "олень", которое по-японски звучит "ка".

12. Слово "имо" - "любимая девушка", "младшая сестра" записано фонетически двумя иероглифами с чтением по он'у "и" - , и "мо" - .

13. Падежный суффикс "ни" передан иероглифом , обозначающим японское слово "ни" со значением "два". Запись фонетическая.

14. Глагол "ау" - "встречаться" в отрицательной деепричастной форме "авадзу-то" - "не встречаясь" передан китайским словосочетанием . В китайском письме иероглиф обозначает префикс отрицания "бу" - "не", иероглиф , обозначает слово "сяи" - "видеться", "смотреть", т.е. слово, близкое по значению японскому "ау" - "встречаться", "видеться".

Иероглиф означает союз "эр", соединяющий действия, и указывающий на то, что следующая фраза связана с данной фразой. В японском языке в таких случаях глагол ставится в деепричастной форме, которая образуется с помощью форманта «тэ». Отсюда пошло то, что знак в японском письме стал обозначать формант деепричастной формы «тэ». Сохраняя японский порядок расположения основы и формантов «авадаутэ», следовало бы записать , а не так, как записано в данном стихотворении.

1) Иероглифическое письмо.⁵²

В «Ман’ёсю» обозначение на письме слов иероглифами употребляется в сочетании с фонетическим письмом.

Основные приемы иероглифического обозначения слов сводятся к следующим:

1. Наиболее распространенным приемом является подгонка к японскому слову иероглифа (или иероглифов), который в китайском письме обозначает слово, эквивалентное по своему значению данному японскому слову. Например, китайское «жи» и японское «хи» - «день», «солнце» пишутся одинаково 日. Китайское «шань» и японское «яма» - «гора» пишутся 山. Китайское «дао» и японское «сима» - «остров» пишутся 島. Китайское «хайжэнь» и японское «ама» - «рыбак» передаются одинаково двумя знаками 海人, хотя «хайжэнь» - это сложное слово, состоящее из «хай» - «море» и «жэнь» - человек, а японское «ама» - простое, несложное слово. При иероглифическом обозначении структура слова может и не получить отражения на письме. Японские сложные слова, образованные по способу словосложения, пишутся так, чтобы каждому слову-компоненту соответствовал иероглиф, обозначающий в китайском письме слово с тем же значением. Например, «харугасума» - «весенний туман» передано знаками , обозначающими слова со значениями «весенний» 春 и «туман» 霞. «Ками» - «божество» передано знаками, обозначающими слова со значениями 神祇 (дух неба + дух земли) и т.д. Образцом для такого написания　служили заимствованные китайские слова типа 法師– «фаши» (в японском чтении «хо : си») – «монах», 力士 «ниши» («рикиси») – «борец», 布施– «буши» («фусэ») – пожертвование и др.

Подгонка иероглифов к японским словам по принципу идентичности значения обозначаемых ими на письме китайских слов оказалась продуктивной и выдержала испытание временем. Например, знаки 木、水、人、火、土、天、犬、馬, а также сочетания знаков 今日、昨日、軍人、国民и др. в китайском и японском письме обозначают слова с одинаковыми значениями (но структурно они могут и отличаться). Однако не во всех случаях удавалось в китайском письме найти знак, обозначающий действительно эквивалентное слово. Этому мешало несовпадение семантических границ слов в этих языках.

2. При несовпадении семантических границ слов прибегают к уточнению нужного смысла слова с помощью дополнительных иероглифов. Цель достигается описательным путем. Здесь возможны два случая: а) когда японское слово по своему значению шире китайского и б) когда значение китайского слова шире японского. Японское слово «тору» значит «брать», «ловить рыбу», «получать», «украсть» и др. В китайском языке нет слова с точно такими же значениями, а следовательно среди иероглифов нет и знака, пригодного для обозначения слова «тору» во всех его значениях. Для передачи на письме этого слова взяли знак 取, обозначающий в китайском письме слово «цюй» - «брать». Слово же «тору» в значении «ловить рыбу» передали на письме двумя иероглифами 魚取 (рыба + брать)^53. Так простое японское слово стало обозначаться двумя иероглифами, обслуживающими в китайском письме два слова. Здесь мы имели случай, когда японское слово по своим значениям оказалось шире китайского. Но может быть и наоборот. Так, например, китайское слово «цзи» значит «болезнь», «быстрый», «ненавидеть» и пр. Оно обозначается на письме знаком 疾 .

Чтобы передать на письме японское слово «ямай» - «болезнь»,

воспользовались двумя иероглифами 身 疾, из которых первый обозначает на письме китайское слово «шань» - «тело» и конкретизирует значение, в котором употребляется здесь 疾, а именно в значении болезни тела.

Один из позднейших исследователей «Ман’ёсю» Моримото⁵⁴ обратил внимание на образцы сокращенного написания, встречающиеся в этой антологии. Например, слово «асу-но хи» - «завтрашний день» встречается в виде 明日 , вместо полного написания 明日日 , в котором получают отражение все компоненты. Слово «ама» - «рыбак» пишется 海 , тогда как при желании передать на письме его смысл как будто бы следовало написать 海 人 (море + человек), и такое написание встречается в «Ман’ёсю». Однако трудно судить о том, является ли это сокращением или это означает, что слово «ама» в древне-японском языке означало «море» и «рыбак», а потому и писалось одним знаком (ср. фамилии Амабэ 海部, Амакатари 海語).

3. Под влиянием китайской литературы авторы «Ман’ёсю» прибегают к метафорическому обозначению слов, заимствуя готовые китайские образцы или создавая свои собственные. Так например, «амэцути» - «небо и земля» передается китайской метафорой, обозначаемой на письме знаками 玄 黃(черное + желтое), «арарэ» - «град» обозначается знаками, передающими на письме слова со значениями «круглый» и «снег» 丸雪. Соответственно: «угуису» - «соловей» 春鳥 (весна + птица), «у» - «баклан» 水鳥 (вода + птица), «араси» - «холодный ветер» 冬風 (зима + ветер), «намида» - «слезы» 愛水(любовь + вода = вода любви), «момидзи» - «осенние листья» 黃葉 (желтый + лист). Слова, обозначенные на письме подобным образом, выступают в определенном значении и эта конкретизация смысла слова достигается с помощью иероглифов, обозначающих другие слова, в данном случае непроизносимые. Сочетание 冬風 читается не «фуюкадзэ», а «араси», но это «араси» понимается здесь как «фуюкадзе», т.е. не «холодный ветер», а «зимний ветер». Обозначение слов по их значению открывает дополнительные средства воздействия через зрительный образ, способный воскресить в памяти места из китайской литературы или вызвать другие ассоциации и тем самым содействовать более глубокому пониманию написанного. Слово «ёкогумо» - «поперечное облачко» теперь пишут 横雲.Но в «Манъёсю» встречается такое написание . Моримото объясняет это так: «облако, тянущееся на подобие тонкой материи тахэ ( ) в стране Адзума (東国)»⁵⁵.

4. Ребусное обозначение слов. Оно не играет сколько-нибудь серьёзное значение в общей системе письма «Манъёсю» и может быть отнесено к курьёзным, но для полноты картины приведем несколько примеров такого написания.

山上後有山 – т.е. на горе стоит гора. Так обозначается слово «идэру» - «выходить», «появляться», которое обычно пишется 出. Ребусное обозначение намекает на то, что знак 出 можно представить как состоящий из двух山, стоящих один на другом. Как известно знак山служит для обозначения слова «яма» - «гора».

Ограничительный суффикс «мадэ» передается сочетанием 左右手 (от левой руки до правой), которое в свою очередь сокращается в 左右.

2) Фонетическое письмо в «Манъёсю» - «Манъёгана» ( )

Фонетическое письмо в «Манъёсю» отличается исключительной сложностью. Эта сложность обусловлена прежде всего тем, что знаки стали читаться не только по он’у, но и по кун’у. Впервые чтение по кун’у стало употребляться в «Переписи дворов 2-го года Тайхо». Но там знаки читались по кун’у только в названиях мест и именах, а в «Манъёсю» употребление кун’ных чтений становится такой же нормой, как и употребление чтений по он’ам. Другая особенность фонетического письма в этом произведении заключается в том, что знаки имеют по несколько разных чтений. Они не только могут читаться по он’у или кун’у, но в качестве он’а могут быть взяты древние и позднейшие китайские чтения. Так знак 毛 читается «кэ» и «мо», а знак 麻 читается «ма», «па», «во», «со». Нет закрепления за определённым слогом какого-либо знака. Есть случаи, когда один знак передает на письме один слог («ма»-麻, «ка»-加, «хо»-保 и т.д.), но есть и такие случаи, когда один знак передает два слога («наки»- , «тоси»-年), или когда несколько знаков передают один слог, например: «му»- , «и»-五十. Всё это свидетельствует о том, что японцы перешли к самостоятельному творчеству. Раньше фонетическое письмо строилось по принципу Иньи (китайского способа фонетического письма), теперь оно больше напоминает корейскую Иду. Закрепление за знаками японских чтений свидетельствует о том, что иероглифы перестают быть знаками чужого-китайского письма и воспринимаются уже как знаки японской письменности. А это значит, что японцы скоро начнут изменять на свой лад и их внешнюю форму, и это приведет впоследствии к созданию хираганы и катаканы.

«Манъёгана», как называют японцы фонетическое письмо в поэтической антологии 8-го века, представляет собой кипящий котел, где происходит превращение иероглифов в фонетические-слоговые знаки. Но в этом кипящем котле уже оседала та ясная и четкая система фонетического письма, которая позднее была взята за основу, а именно такая система, при которой один определенный знак обозначает только один определенный слог. В стихах 20-ой книги это уже намечается, но это уже будет новым этапом развития японского фонетического письма. Для Манъёгана характерна не простота, а исключительная сложность передачи на письме звуков японского языка. Усложненная Магана, так можно определить Манъёгана. Знаками Манъёгана служат иероглифы в полускорописном начертании («син-шу»).

а) Китайское чтение знаков (он 音).

Выше говорилось о том, что в китайском языке, как правило, слова были односложны или состояли из нескольких корневых, односложных морфем и каждый иероглиф, таким образом, передавал на письме слово-слог. Это обстоятельство облегчало приспособление китайских знаков к японскому фонетическому письму. Иероглифы становились знаками слога, но какого слога? Могли ли японцы целиком использовать китайскую слоговую систему и сохранить за каждым иероглифом его китайское чтение? Нет, этого они не могли сделать потому, что существовало сильное расхождение между китайской и японской фонетическими системами. Многие китайские слоги оказались непроизносимыми для японцев. Так, например, в японском языке имелись только открытые слоги, тогда как в китайском, наряду с открытыми слогами, были и закрытые, оканчивающиеся на согласные m, n, p, g, t, k. Например, an - 安, san - 三, siap - 十, iwong-容, taiwok-足, pwat-八. Но даже в тех случаях, когда, по-видимому, между китайскими и японскими слогами было сходство, это сходство не было абсолютным. Японцы приспосабливали китайские чтения иероглифов к своей слоговой системе и звуковое оформление китайских слогов претерпевало изменения по законам японской фонетики. Древне-китайское ki u (久) стало ku, miei (米) стало me, taiwok (足) стало suku и т. д. Первое знакомство японцев с китайскими иероглифами относится к концу существования Восточного Цзиньского государства, т. е. 4 в.н.э. Широкий размах китайское влияние принимает в 5-6-м веках. Он идет через Корею и из страны «у» ( ) в китайском произношении того времени «го» находившейся в юго-восточной области Китая. Диалект «у» становится основным материалом для создания японизированного китайского чтения иероглифов, которое фигурирует в дальнейшем под названием «го-он» ( ). Позднее, в 7-8 в. укрепляется связь с северной частью Китая.

Китайский северный диалект, пойдя японскую обработку, даёт японизированное китайское чтение знаков под названием «кан-он» (漢音). Иероглиф 漢 передает на письме название империи Хань. Таким образом, «го-он» в переводе означает «звуки страны у», а «кан-он» переводится как «звуки страны Хань». «Го-он» и «кан-он» составляют основу т. н. китайских чтений иероглифов. Возможно, конечно, наличие каких-то промежуточных, не поддающихся учету звеньев.

Касаясь древне-китайского языка, шведский ученый Кардгрен пишет:

«…существовало несколько диалектов, из которых самыми важными, кроме цзиньского, был «У» , диалект, на котором базируется японизированное китайское чтение «го-он» , другой «кан-он» базируется на старом северо-китайском языке. Диалект «У» во многом отличался от северо-китайского, например:

	Цзиньский	«кан-он»	«го-он»
	Tiei	tei	tai
	Ya	ka	ge

и т.д.

Но даже на севере Китая было несколько вариантов произношения. Слова, произносимые на цзиньском диалекте kung, kuk , в другом северном диалекте читалось kuong, kuok. Этот диалект мы могли бы вывести из китайско-корейского чтения (несколько древнее цзиньского, но базирующегося на северо-китайском), который имел kong-, kok⁵⁶.

Это сообщение Карлгрена позволяет предполагать, что то, что известно теперь под названием «кан-нон», могло иметь разные оттенки произношения в зависимости от вариантов северного диалекта. Точно так же, как и «го-он». Надо также учитывать и то обстоятельство, что китайские чтения знаков одно время доходили до японцев преломленными через призму корейского языка. Ведь первыми учителями китайского языка в Японии были корейцы из царства Пякче. Затем нельзя не учитывать и того, что и в диалекте «У» и в диалектах северного Китая происходили изменения в течение того времени, когда эти области были связаны с Японией. Наконец, мы должны учитывать изменения фонетической системы самого японского языка на протяжении веков, которые накладывали определенный отпечаток на он’ные чтения знаков. Примером этого могут служить 12 слогов, существование которых в языке 7-8 в. установили Мотоори и Исидэука, но которые уже исчезли к 9-му веку. Установлено также, что с 9-го и по 16-й век слоги фа, фи, фэ и фо имели всеобщее значение для японского языка, а теперь они сохранились лишь в некоторых диалектах; что в языке 7-13-го веков были слоги ви, вэ, во, ти, ту, ди, ду, но не было современных носовых нга, нги, нгу, нгэ, нго.

Только учитывая все это, мы можем понять, почему менялось т.н. китайские чтения знаков и почему встречаются такие чтения, которые нельзя отнести ни к го-он ни к кан-он. Между тем японские лингвисты всегда стараются подвести он’ное чтение знаков к определенному стандарту – к го-он, кан-он или то-он (чтение, основанное на языке Танской империи ). А если они не подходят, то их относят к неизвестному древнему чтению. Так, например, знак по го-он читается «дай», по кан-он читается «тай», но у него есть еще чтение «то». Касуга (см. цит. Работу) считает «то» древним чтением, древнее кан-он и го-он. Однако правильней предположить, что «то» образовалось от кантонского toi путем простого отсечения конечного гласного звука «и». Под влиянием всех перечисленных факторов менее чем за сто лет происходят следующие изменения в чтениях иероглифов:

7 век	ка	кэ	Ко	ё	гэ	кэ	я	ро
8 век	ки	ко	Ки	и	ги	ка	и	ри

Первый ряд дает чтения знаков на металле и камне, второй ряд – чтение этих же знаков в «Нихонги» и «Ман’ёсю»⁵⁷.

Появление нового чтения у знака не всегда влекло за собой исчезновение старого чтения. За знаком закреплялись и старые и новые чтения. Современные словари дают почти для каждого иероглифа чтения по кан-он и го-он, а для некоторых знаков 3-4 и даже 5 чтений. В «Нихосёки» знак читается цэ, тэ и ти. Таких примеров разночтения можно привести много. Сравнение «Ман’ёгана» с фонетическими знаками в текстах на металле и камне 6-7 веков раскрывает нам следующее:

В начале из китайских знаков выбирались в основном знаки, передающие на письме открытые слоги, поскольку в японском языке закрытых слогов не было, и это, без сомнения, ограничивало количество иероглифов, годных к использованию в качестве фонетических знаков. Но потом научились приспосабливать к японским открытым слогами такие и китайские закрытые слоги, отсекая конечный согласный звук или добавляя к закрытому слогу гласный звук и таким образом превращали один китайский слог в два японских. Из 59 фонетических знаков, встречающихся в текстах на металле и камне⁵⁸ (чтение которых удалось проверить) только 5 оказалось с закрытым слогом, а именно:

kiei (яп. Ки), yong (яп.со)⁵⁹, biom (яп. По), miong (яп. Ма), liang (яп.ра).

Есть примеры сокращения последнего звука, например:

На - (на др. китайском nai), дэ - (на др. китайском dai), то - (каитонское tou и др. кит. Tau), но эти факты требуют еще проверки. Необходимо уточнить древне-японское чтение.

Таким образом, уже в 6-7 в. практиковалось изменение китайских слогов с целью подогнать чтение знакак к японским слогам. В «Ман’ёсю» таких примеров значительно больше. Вступив на путь изменения китайских слогов, японцы получают возможность использовать иероглифы, обозначающие закрытые слоги, а это расширяет базу фонетических иероглифов.

Примеры отсечения конечного согласного звука в китайских слогах: слово «саку» - цвести» пишется (китайское san-kiau). «Амэ» - дождь» (китайское an-miei). – и (китайское ien), – нэ (кит. Nien), – ра (кит. Liang), – па (кит. p’at)

Примеры добавления гласного звука к китайскому закрытому слогу, что приводит к образованию двух открытых слогов: «Нанипа» (название места) пишется (по кит. Nan pua). Здесь к первому слогу добавлен гласный «и».

нани (кит. Nen) наму (nam) каму (kam) каму (kam) раму (lam) суку (tsiuok) аму (iam) саму (sam) ити (iet) нэму (niem) и др.

Суммируем сказанное на примерах из «Ман’ёсю»: Используя китайские чтения иероглифов японцы не только подбирают знаки, чтение которых более или менее совпадает с соответствующим японским слогом, но и видоизменяют китайские слоги в соответствии с требованиями японской фонетической системы. В связи с этим выработались следующие примеры: 1. Полное использование китайского чтения:

- «яма» - «гора» (китайское ia-ma). 可波 – «кава» - «река» (китайское ka-pua).

2.Изменение слога путем отсечения конечного гласного звука (употребляется при наличии в китайском слоге двух рядом стоящих гласных): - «хана» - «цветок» (китайское pue-nai). - «амэ» - «дождь» (кит. an-miei). 都知 - «цути» - «земля» (кит. tu(?)-tie). 3. Отсечение конечного согласного в китайском слоге для образования открытого слога: 可波 - «кава» - «река» (ka-bak). 多良 - «тара» - «название места» (ta-liang). 安米 - «амэ» - «дождь» (an-miei). 4. Добавление к китайскому закрытому слогу гласного звука и образование из одного слога двух слогов: 難可 – «нани ка» - «что-то» (nan-ka) – 何か

Этот и другие примеры, приведённые ниже, показывают, что дополняются всегда звуки «и» и «у» (саму от “sam”). Объясняется это особенностью этих звуков в японском языке. «И» и «у» на конце слова обладают способностью «оглушаться и редуцироваться вплоть до превращения в полный физический ноль⁶⁰. Они, таким образом, не всегда слышны, и это приближает японский слог к данному китайскому слогу. Китайский язык через иероглифическую письменность оказал влияние на японскую фонетику. Это явление сказалось в частности в появлении на конце японских слогов согласного «и», отчего двуслоги типа «кани», «раму», «нэму» и т.д. превратились в закрытые слоги «нан», «ран», «нэн» и т.д.

Подводя итоги сказанному об он’ных чтениях иероглифов, можно дать им такое определение:

Он, или как в японоведческой литературе еще называют «китайское чтение иероглифов» означает на деле японское чтение иероглифов, возникшее под влиянием китайского языка. Конечно, китайские иероглифе вначале были для японцев только знаками, обозначающими китайские слова с определенным значением, но затем, благодаря тому что в Японии фонетическое использование иероглифов приняло широкий размах, китайские слова, обозначенные иероглифами, утратили для японцев свое значение и превратились в звуковые комплексы, закрепленные за этими знаками, в чтения этих знаков. Но это чтение не составило еще он’ов. Оно было изменено под воздействием так называемой «народной этимологии» или даже вовсе было заменено и теперь соответствовало уже не нормам китайской фонетической системы, а японской. В самом деле, что общего между китайским «liang» (良) и японским «rio»? б) Японское чтение знаков «кун» （訓）.

Для китайцев иероглифы обозначают определенные значимые слова. Но перенесенные на японскую почву и используемые как фонетические знаки с так называемым «китайским чтением», иероглифы теряют это тождество чтения с именами обозначаемых ими предметов, потому что в японском языке слова с этим значением звучат иначе. Когда же японцы стали использовать иероглифы как фонетические знаки, а по их прямому значению, то им пришлось заменить ничего не говорящее их слуху китайское чтение, на японские слова, обозначающие те же предметы и явления. Этим самым восстанавливалось потерянное тождество чтения знаков с названиями обозначаемых ими предметов. Знак 蟻 передает на письме китайское слово «и» - муравей, но по-японски муравей будет «ари». И вот за знаком 蟻 закрепляется звуковой комплекс «ари», соответствующий определению насекомого. Знак 朝 передает на письме китайское слово «чжао» - «утро», а по-японски «утро» будет «аса». Так знак приобретает новое чтение. Японское слово, раскрывающее значение определенного китайского слова, обозначаемого иероглифом, ставшее также чтением этого иероглифа, называется в японоведческой литературе «кун’ом». Но теперь этим «кун’ом» можно воспользоваться для фонетического письма. Если забыть значение слова «ари», обозначаемого знаком蟻, то этим знаком можно записывать глагол «ари» - «быть», «существовать» (在). Если забыть значение слова «аса», обозначаемого знаком朝, то этим знаком можно записать слово «аса» - «конопля» (麻). Так возникает фонетическое письмо китайскими иероглифами, взятыми в японском чтении – «кунгана». «Кунгана», по данным Касуга, редко встречается в надписях на металле и камне эпохи Суйко, но в «Переписи дворов 2-ого года Тайхо» уже много фонетических знаков, взятых в японском чтении. Характерно, что на первых порах подбираются такие знаки, японское чтение которых равно одному слогу, т.е. совпадает с системой чтения «китайских» иероглифов. Например, «тэ» - 手, «цу» - 津, «ти» - 千, «на» - 名, «хи» - 日 и др. Затем появляются двуслоги типа «кава» - 川, «кура» - 倉, «аса» - 朝, «ари» - 蟻, «каки» - … и т.д. В «Ман’ёсю» употребляются и те, и другие. Но в «Ман’ёсю» кроме того применяется изменение японского чтения путем отбрасывания начального или конечного слова (в двухсложных словах). Например: … - «ку» (от «куни»), 余 – «рэ» (от «варэ»), 常 - «то» (от «токэ»), 開 – «кэ» (от «акэ»), 市- «ти» (от «ити»), 足 – «а» и «си» (от «аси») и др. Впрочем, здесь уместно привести замечание Моримото⁶¹ о том, что в этих случаях мы не всегда действительно имеем дело с сокращением японского чтения знака. Ряд фактов убеждает нас в том, что в древнем языке были односложные слова на месте нынешних двусложных. В стихотворении № 3387 из 12-ой книги находим 安(а) 能(но) …(о) 登(то) в смысле 足の音 «звук ног», современное «аси-но-ото», следовательно, «нога» произносилась не «аси», а только «а». Слово «минато» - «гавань», записанное 水門, Моримото рассматривает как 水の門, т.е. ворота воды, современное мидзу-но то. Справедливость этого подтверждается 水上 – минаками, т.е. опять же 水の上 значит воды была ми акемида. Из истории японского языка известно, что в 8-м веке наряду с местоимением I-го лица «арэ» было еще «а», а наряду с местоимением 2-го лица «нарэ» было «на». Наряду с вопросительным местоимением «тарэ» было «та». Указательные местоимения «корэ», «сорэ», «карэ» встречаются также без «ра».

Последующее исчезновение односложных местоимений позволяет сделать вывод, что они более древнего происхождения, чем двухсложные с «рэ», и уже в то время являлись архаизмами.

Для «Ман’ёсю» характерно употребление в качестве чтения знаков старых и новых звуковых комплексов, закрепленных за определенным понятием. Так знак 十читается «со» и «то», знак 木 – «ко» и «ки», знак 手 – «та» и «тэ». Все это усложнило фонетическое письмо до крайней степени.

Для полноты описания надо указать еще на особый прием фонетического письма, построенный по типу шарады. Обратимся к примерам:

Слог «си» пишут 二 二 , что означает 2 х 2. А дважды два, как известно, будет четыре или по-японски «си». Здесь даны сомножители. Установив произведение, мы узнаем чтение этих знаков. Но вот обратный пример:

Нам дано произведение 十六. Чтобы узнать чтение этого сочетания нам надо узнать сомножители, от умножения которых получится цифра十六 (16). Это будет 4 х 4, т.е. по-японски «сиси». Но если мы примем за сомножители не 4 х 4, а 8 и 2, то уже не сможем прочитать слова, в составе которого будет十六.

Сочетание 牛鳴 (мычание коровы) передает слог «му» от «му му».

Сочетание 馬聲 (ржание лошади) передает слог «и» от «и и».

Сочетание (созывать кур) передает двухслог «цуцу» (русское «цип-цип») и пр. и т.п.

Сложность письма в «Ман’ёсю» усугубляется смешением иероглифического письма с фонетическим, основанным на употреблении он’ных и кун’ных чтений иероглифов.

Например: слово «кавадзу» - «лягушка» пишется川津 . Оба знака взяты в японском чтении. Слово «сусо» - «подол» написано須十 , где первый знак читается по ОН, а второй по КУН. Слово «икада» - «плот» пишется五十日太 . Первые два знака (五十) читаются «и». Чтение образовалось от сокращения «исо» («и» = 5, а «со» = 10 в древнем языке). 3-ий знак (日) читается по кун’у (ср. Микка, муйка). Четвертый знак (太), очевидно, читается по он’у (тай). Слово «хикураси» - «весь день» пишется 日倉之 . Первый знак 日 – иероглиф, обозначающий слово «хи» - «день», второй – фонограмма с чтением по Кун (кура 倉), третий – фонограмма с чтением по ОН (он).

До наших дней сохранились в именах и названиях приемы письма, известные нам по «Ман’ёсю», вроде 子子子 – Нэкоси, где «нэ», «ко» и «си» - это три чтения иероглифа 子. 五十河 – Исогава (фамилия), где «и» и «со» - древние слова «пять» и «десять», или 五十君 – Игима (фамилия), где «и» есть сокращение от «исо». Таблица фонетических знаков из «Ман’ёсю», приведенная в Литературной энциклопедии под редакцией Фудэмура (т.6, стр.241), состоит из 1180-ти знаков. В 8-м веке число отдельных слоговых звукосочетаний складывалось из 48 т.к. «чистых» слогов с глухими согласными, 20-ти слогов со звонкими согласными, наз. «мутными», 12-ти параллельных слогамキ・ケ・コ・ソ・ト・ノ・ヒ・へ・シ・メ・ヨ・ロ и 7-ми параллельных слогам ギ・ゲ・ゴ・ゾ・ド・ビ・べ . Всего слоговых звукосочетаний было 87⁶². Это дает нам на каждый слог в среднем по 14-ти знаков. Наименьшее число знаков закреплено за слогом «но» (7) и наибольшее за слогом «си» (56).

Ф онетическое письмо некоторых книг «Ман’ёсю» свидетельствует об упрощении письма за счет отказа от знаков-двуслогов типа 庭 – нива, 年 –тоси, 鴨 – камо, 鶴 – цуру, 塗 – нуру, 猿 – маси, с помощью которых передавались двойные суффиксы и вспомогательные глаголы. Намечается тенденция к закреплению за слогом определенного знака. Примером такого упрощенного письма может служить стихотворение из 20-ой книги.

«Осенний ветер. Прохладным вечером, что бы с милой встретиться, шнурки завязаны в развязку».

Слог «су» пишется только 須, слог «си» только 之.

Слог «то» пишется только 等 . Но слог «му» имеет два написания: и . Слог «мо» тоже имеет два написания: 母 и 毛 . Единственное слово в иероглифическом написании 秋風 – «акикадзэ» - «осенний ветер».

2) Смешанное письмо

Неприемлемость чисто иероглифического письма для японского языка лишний раз подтверждается такими примерами из «Ман’ёсю»:

公待 向在云

кими (о ба) мата (му), иканари (то) ипи (тэ).

Все взятое в скобки не получило отражения на письме и должно быть дополнено изображением. Поэтому, естественно, продолжаются поиски соединения иероглифики с фонографией.

В разбираемом произведении есть примеры синтеза иероглифов с фонетическим письмом (Ман’ёгана) в духе современного письма, но они еще очень редки. Основным положением, как и в «Кодзики», остается механическое соединение в одной фразе слов, написанных целиком иероглифами, со словами в фонетической записи. Например:

服 -

Коромо

«Платье перепачкалось» (стих. №1787). Слово «koromo» – «платье, одежда»– написано иероглифом ( 服 ), а суффикс прилагательного падежа «ва» и глагол «нару» - «пачкаться», взятый во 2-ой основе с суффиксом законченности действия «ну», написаны фонетическими звуками.

Графика еще не отражает суффиксации во всех необходимых случаях, как это можно видеть на следующем примере из этого же стихотворения (№1787):

«В селении Фурумосато, в стране Ямато, раскинувшейся на островах…..»

Примечания: «исо-но ками» (友上) - макуракотоба к слову «фуру»: в скобках пропущенные на письме суффиксы.

Если соединить части разобранного здесь стихотворения, то мы увидим, насколько разносистемна письменность в «Ман’ёсю», и это прекрасно отражает борьбу двух направлений - иероглифического и фонетического, вытекающую из противоречивого характера самих иероглифов, сочетающих в себе значение и звук. Механическое соединение иероглифического письма с фонетическим являются характерной особенностью смешанного письма 8-го века. Но отдельные примеры синтеза эти двух разных письменностей в «Ман’ёси» все же имеются (так же, как они были и в «Кадаики»). Например:

– «готоон ?», – «готоку», – «саякаси», – «саякаку» (от «саякаок» - ясный)⁶³, – «нараму».

Отрывок из стихотворения №50 (первый том) очень напоминает современное письмо, если, конечно, знаки Ман’ёгана заменить на Хирагана:

Ва (-га) куми-ва токоё-ки караму – «Страна наша будет вечно».

Эти примеры синтетического соединения идеографии с фенографией в письме 8-го века представляет несомненный интерес. Такой вид письменности оказался продуктивным и через несколько веков развился в Канамадзирибун (?), заняв господствующее место в японском письме.

СМЕШАННОЕ ПИСЬМО СЭММЁГАКИ ( )

В 10-м веке появились 2-е книги – «Сёкунихонги» (продолжение «Нихонги») и «Энгисики» («Ритуалы правления Энги»), интересные для нас тем, что в них обнаружен новый вид японского смешанного письма. Обе книги написаны по-китайски, но в «Сёкунихонги» включены «Императорские эдикты» (по-японски «Сэммё» или «Никотонори» ( )), а в «Энгистики» - синтоистские молитвы – заклинания (по-японски «Нерито» ( )), написанные на японском языке. Синтез иероглифического письма с фонографией, отмеченный нами лишь в отдельных случаях в таких произведениях, как «Кодзики» и «Ман’ёсю», здесь становится системой, характерной особенностью, отличающей письмо «Сэммё» и «Норито» от уже известных нам видов японского письма. Разработанность, систематичность письменности этого типа, при сравнении с тем, что мы видели в памятниках Нарской эпохи, настолько бросается в глаза, что о ней можно говорить как о письменности, созданной учеными специально для «Сэммё» и «Норито». Эта система письма впоследствии получила название «Сэммёгами» (то есть письмо, принятое в Сэммё).

Суть сэммёгаки заключается в том, что в слове различаются значимая или смысловая часть и формальная часть. Первая обозначается иероглифами, вторая – фонетически. Идея как будто не новая. Отдельные примеры такого письма, как было сказано выше, встречались и в «Кодзики» и в «Ман’ёсю», но здесь есть и новое. Это новое состоит в том, что иероглифы-фонограммы пишутся мельче, чем иероглифы, обозначающие слова по смыслу. Этим самым формальные элементы речи – суффиксы склонения и спряжения, послеслоги и частицы графически отчетливо выступают на общем иероглифическом фоне.

Расположение фонетических знаков еще не было строго определено. При наличии нескольких идущих подряд фонетических знаков они располагались один под другим, как в вышеприведенных примерах, или в два ряда. Например: ( ) – арутомо, ( ) – мамори то он то.

Основное, характерное, что обнаруживает семмёгаки, это понимание того, что фонетические знаки, в отличие от иероглифов, могут быть проще по написанию, то они представляют собой условные знаки слогов и поэтому их форма может не иметь сходства с определенными предметами. Осознание этого ведет впоследствии к сокращению количества черт в фонетических знаках – иероглифах, а затем и вообще к замене иероглифов упрощенными знаками специальных азбук – Катакана и Хирагана. В Сэммёгаки еще нет ни Катакана, ни Хирагана, но тут положены предпосылки к их созданию. Сэммёгаки – это прототип Кэнамаджирибун, который отличается от Сэммёгаки по существу только тем, что вместо мелких знаков магана вводятся специальные упрощенные знаки силлабических азбук. Насколько глубже понята необходимость упрощения силлабических знаков, видно на следующем примере на «Сёкунихонги»:

– АКИРАКЭки КОКОРО-о МОТтэ – «С открытым сердцем». «Ки» - ( ) и «о» - ( ) – это знаки Магана, но «ро» - ( ) – написано так, как оно пишется в наши дни. Это знак силлабической азбуки катакана, образовавшейся от сокращения знака магана 夫. Так прослеживается эволюция письменности на протяжении многих столетий, и мы видим, как постоянно накапливаются элементы нового качества, которые впоследствии приведут к созданию письма современного типа. «Марксизм считает, - пишет товарищ Сталин, - что переход языка от старого качества к новому происходит не путем нарыва, не путем уничтожения существующего языка и создания нового, а путем постепенного накопления элементов нового качества, следовательно, путем постепенного отмирания элементов старого качества»⁶⁴.

Мы видим, что развитие графики следует этому же закону. Мы видим, как постепенно развивается и совершенствуется фонетическое письмо, как совершенствуется форма фонетических знаков, упрощается и вместе с тем уточняется их чтение, как письмо все полнее и полнее отражает живую, постоянно развивающуюся речь.

Сэммёгаки дошло до нас в письменных памятниках 10-го века, не предполагая, что этот вид письменности сложился значительно раньше, а тексты в «Сёкунхонги» и «Энгисики» есть только сноски с затерявшихся оригиналов. Но, зная со слов самого Ясумару, как трудно ему было избрать способ графической передачи японского языка, мы можем с полной уверенностью сказать, что этот вид письменности появился после написания «Кодзаки». Более того, зная о том, что и в «Кодзаки» и в «Ман'ёсю» встречаются отдельные примеры синтеза иероглифики и фонографии, мы можем предположить, что изобретатели Сэммёгаки тщательно изучили письменность в этих произведениях и выбрали то, что им казалось наиболее подходящим для передачи японского языка. Они уменьшили размеры знаков магана и так создали своё письмо. Учитывая все это, можно с полным основанием сказать, что способ письма Сэммёгаки не мог появиться раньше 8-го века.

Несмотря на продуманность и кажущуюся обоснованность системы Сэммёгаки, этот вид письменности не получил развития в ту эпоху, потому что в японском языке не было еще элементов, требующих применения иероглифов, хотя бы в качестве составной части письменности. Что это за элементы – об этом речь будет ниже.

КРАТКИЕ ВЫВОДЫ

Судя по дошедшим до нас памятникам Нарской эпохи, японская письменность зародилась как смешанное письмо, основанное на китайской графике. Иероглифы с самого начала использовались, как знаки, обозначающие слова по их значению, и как фонетические знаки. Но в отличие от современного письма все слово целиком обозначалось либо по значению, либо по звуку. Однако этот вид письменности был преобладающим, но не единственным. Как в «Крдзики», так и в «Ман'ёсю» есть примеры синтеза иероглифического письма с фонетическим и именно такие, когда основа слова пишется иероглифами, а окончание – фонетически. Этот способ письма получает дальнейшее развитие в «сэммё». Так что элементы современного канамадзирибун обнаруживаются уже на первом этапе развития японского письма.

Анализ письменности 7-8 в. Позволяет сказать, что фонетический элемент в системе японского письма постепенно вытесняет иероглифы. От фонетической записи отдельных японских слов в китайских текстах до целиком написанных фонетическим письмом «Ман'ёсю» - таков путь развития фонетической письменности к началу 9-го века. Одновременно происходит рационализация фонетического письма. Это сказывается в закреплении за определенным слогом определенных знаков, количество которых постепенно сокращается. Кроме того, если появление сэммёгаки отнести к этой эпохе, для чего есть некоторые основание, то можно сказать, что фонетические знаки и по форме начинают выделяться из общей массы иероглифов. Пусть по форме это еще все те же иероглифы, только написанные мельче, но необходимость отделения иероглифов от фонетических знаков уже понята.

Итак, на всех рассмотренных в настоящей главе приемов передачи на письме японского языка наиболее продуктивным оказался способ передачи японских слов по звуку, а не по значению. Это обуславливалось самим характером японского языка того времени. Сама действительность толкала на путь развития именно фонетического письма и в следующую эпоху оно почти полностью вытесняет китайский способ обозначения слов по их значению.

Глава вторая

Развитие силлабического письма от магана к хирагана

И катакана ( 9-12 в. в.)

Зародившись как смешанное письмо, японская письменность все более расширяет свою фонетическую базу. К середине 9ого века иероглифы, обозначающие слова по их значению, занимают в японском письме второстепенное место, и письменность по существу становится фонетической. Вытеснение иероглифов было вполне естественным, так как я зык к этому времени еще не был обогащен китайскими заимствованиями и китайские корневые слова еще не проявили на японской почве своих словообразующих свойств, а следовательно и в словарном составе японского языка не появились еще в качестве неологизмов так наз. “иероглифические слова”. Если к этому не учесть сказанное о развитии агглютинации и флексии в японском языке, то станет ясным, что употребление иероглифов, введенное лишь в силу подражания китайскому письму, а вовсе не обусловленное языковыми факторами, не могло привиться и должно было уступить место развивающемуся фонетическому письму.

Избавившись от сковывающих уз иероглифики, письмо стало действительно полно и всесторонне отражать японскую речь. Крупнейшая писательница эпохи Хэйан Мураскаки Сикибу ( 975-1031) так опередила преимущества для японского языка фонетического письма (кана) перед иероглифическим (перед “ старинными письменными знаками”) : «свет в наше время измельчал. Он во всем уступает старине. Но в кана наш век поистине не имеет себе равного. Старинные письменные знаки как будто точны и определенны, но в содержание сердца в них вместиться не может»⁶⁵. Автор «Кодзики» Ясумаро еще не мог так определенно высказываться за тот или иной вид письма. Он, как известно, колебался в выборе письменности и написал свою книгу смешанным письмом. Развитие фонетического письма было вызвано, с одной стороны распространением частной переписки : она приняла широкий размах, как это можно заключить хотя бы по “ Гендзи-моногатари” , где сказано, что один из приятелей Гендзи в чине тюдзе обратил внимание на лежащие на этажерке рядом с Гендзи различные письма и во что бы то ни стало захотел узнать их содержание⁶⁶. С другой стороны, развитие фонетического письма было вызвано расцветом художественной литературы. Искусство слагать короткие стихи -танка- широко распространилось, приняв прямо таки бытовой характер. При дворе и среди высшего слоя общества вошло в обычай обмениваться стихами по всякому поводу. Умение хорошо слагать танка высоко ценилось и даже способствовало служебной карьере при дворе. Без стихотворений не мыслимо почти ни одно произведение литературы эпохи Хейан, будь то повесть или дневник. А песни и стихи всегда, даже в предшествующую эпоху писались фонетическим письмом. Развитие поэзии и прозы, требовавших отражения на письме не только смысла, но и формы японской речи, идиоматики и звучания, естественно явилось причиной расцвета фонетического письма в эту эпоху. Вместе с тем развитие фонетического письма в свою очередь содействовало развитию художественной литературы. Происхождение и развитие японского письма вообще теснейшим образом связано с художественной литературой. Больше того, частная переписка и художественная литература долгое время были теми областями, где применялся на письме японский язык. Во всех остальных областях письменного обихода господствовал китайский письменный язык, а следовательно и китайская письменность. Такое узкое функциональное использование на письме родного языка при одновременном использовании в письме в других областях (государственное делопроизводство, внешние сношения, наука и пр.) иностранного языка является особенностью Японии в древнюю эпоху. История свидетельствует, что так было и в других странах.

На разнообразие “речевой жизни” народов указывает проф. Санжеев. В статье “Образование и развитие национальных языков в свете учения И.В. Сталина” он пишет: «В античном Риме, средневековой Армении или Грузии, Болгарии, Тибете, Аравии и других странах языки официально канцелярские, письменные и церковные в общем совпадают. Они воспроизводят структуры местных общенародных языков или их диалектов и по сути дела являются различными их стилями или жанрами или функциональными ответвлениями. Иначе говоря, народы в этих странах являются одноязычными. Иную картинку мы наблюдаем во многих других странах, где вместо этих функциональных ответвлений народно-разговорных языков имеются чужие языки, которые для данных стран можно бы назвать функциональными⁶⁷». ( Подчеркнуто мною, А.С.).

К этому следует добавить еще, что функции иностранных письменных языков в разных странах могут быть различными. Так, например, для стран Ближнего востока характерно было развитие художественной литературы на арабском или персидском языках, тогда как в Японии художественная литература на китайском языке не играла столь заметной роли. Литературным ( в смысле художественной литературы) языком был язык, основанный на грамматике и лексике языка японского народа. Позднее, как уже говорилось, между литературным и разговорными языками образуется некоторое расхождение в силу того, что разговорный язык претерпевает постоянные изменения; он растет и развивается, совершенствуя свой грамматический строй и пополняя словарный состав, а литературный язык оказывается склонным к некоторому консервированию своих форм. Это особенно относится к древне-японскому литературному языку, если учесть ограниченную сферу его применения и узкий круг лиц, для которых он был доступен.

Перейдем к рассмотрению языковых факторов, способствовавших развитию фонетического письма.

Структура японского языка за период 7-8-го веков не изменилась настолько, чтобы это могло внести изменения в письменность. И если письменность все же изменилась, то это объясняется только одним, а именно тем, что в предшествующую эпоху письмо не было разработано и плохо обозначало язык. Поэтому перемены в письме означают дальнейшее приспособление его к звуковому языку, его развитие. Тем не менее язык перетерпел некоторые изменения.

Морфологические изменения при спряжении некоторых глаголов вызвали появление нового типа спряжения. Образовалось спряжение, называемое в японских грамматиках «симо итидан кацуе» или спряжение глагола «куэру» (совр. кэру) – «лягаться» с парадигмой куа, куэ, куэру, куару, куэра, куае.

Таким образом, в эпоху Хэйан сложились все девять известных нам теперь видов спряжения. Шире, чем в эпоху Нара, действовало правило зависимости формы конечного сказуемого от некоторых частиц внутри предложения, называемое «какаримусуби» - по терминологии японских грамматик. В 7-8 в. Частицы «дзо», «намо» и «я», находясь внутри предложения, требовали в качестве заключительной формы конечного сказуемого 4-ю или определительную основу (連休形), а частица «косо» в таком же случае требовала 5-ю или условную форму (乙然形). В дальнейшем это правило распространилось и на вопросительную частицу «ка», потребовавшую 4-ю основу конечного сказуемого. Одновременно образовалось правило согласования формы сказуемого в условных и уступительных предложениях, с одной стороны, и сказуемого в главном предложении, с другой стороны. Так при наличии уступительной формы на «домо» - в категорической форме сказуемое придаточного условного, образованное от 5-й основы (乙然形) с суффиксом «ба» , требует конечного сказуемого в предположительной форме, а образованное от первой основы (未然形) с «ба» - в категорической форме.

В эпоху Хэйан происходят изменения в фонетике.

1. Обнаружилось явление выпадения согласного «к» в составе слогов: «ки» и «ку», т. е. на месте «ки» и «ку» появились «и» и «у».

Так, саКИвай стало с саИвай – «счастье»,

каКУси стало каУси – «решетка»,

кисаКИ стало кисаИ – «исператрица».

2. Обнаружилось явление выпадения «и» в составе слогов: «ми» и «ти», если далее идет слог с начальным «т»; при этом столкновение «м» и «т» - при выпадении «и» после «м» - привело к переходу «м» в «н», и одновременно к озвончению предыдущего «т». Например:

цумИтару -------------- цуНДару – «собрал».

Выпадение «и» из слога «ти» перед последующим слогом с начальным «т» привело к соединению двух «т», т. е. к образованию долгого «т».

Пример: татИтэ -------------- таТТэ – «отправившись».

3. Появились долгие согласные (геминанты), образовавшиеся в связи с эмрависом. Так например:

аПарэ стало аППарэ – «браво⁶⁸»

4. Губное «м» и язычное «н» на конце китайскийх слов превратилось в японском языке во взрывное «н». Например: китайское «ман» (難) в эпоху Нара произносилось «нани», а теперь стало произноситься «нан». Китайское «сам» (三) из «саму» стало «сан».

Все эти изменения привились не сразу. Слова долгое время употреблялись как в старом, так и в новом произношении. Ямада, например, отмечает, что даже в наши дни слова, оканчивающиеся на взрывное «н», относятся к вульгаризмам⁶⁹.

Передача на письме изменяющихся окончаний слов по правилам «какаримусуби», а так же передача желаемого произношения возможны были только с помощью фонетических знаков. И это тоже, конечно, содействовало расширению сферы применения фонетического письма. Одним из показателей усиления в языке роли формальных элементов мы видим в превращении самостоятельных по значению и употреблению глаголов во вспомогательные, а затем в спрягаемые глагольные суффиксы. Это превращение особенно наглядно при рассмотрении так. наз. «вежливых» глаголов. Художественная литература 9-12 в. Развивалась как литература аристократии, а ее авторы и читатели принадлежали к чиновной знати, ее тематика определялась сказочными сюжетами («Такэтори-моногатари», «Удзи-моногатари») или приключениям знатных кавалеров и дам («Исэ-моногатари», «Ямата-моногатари», «Гэндзи-моногатари», «Тоса-никки» и др.). Язык авторов (по преимуществу женщин) отличался большой изысканностью, изобиловал почтительными и скромными выражениями и потому дает много примеров употребления «вежливых» слов и оборотов.

В качестве «вежливых» глаголов употреблялись «тамау» (I-го спряжения) – «соизволить дать» - о действиях 2-го и 3-го лица, «тамау» (2-го спряжения) – «давать», «преподносить» - о действиях I-го лица, «су» - «делать», «мэсу» - «смотреть», «мо:су» - «говорить», «кикоюру» - «делать», «говорить», например: кикиТАМАЭкэри – «я слышал» (тамаэ – 2-я основа от гл. «тамау» 2-го спряжения)

кикиТАМАЭдо – «хотя он и слышал» (тамаэ - 5-ая основа от гл. «тамау» I-го спряжения)

В эпоху Нара глагол «су» - «делать» употреблялся для выражения вежливости, например: от глагола «тацу» - «стоять» - «татаси» , «татасу» («Кодзики», песня 105); «кику превращается в «кикасу» - «делать», «говорить»; «сиру» в «сирасу» - «знать», «управлять».

Тем самым двусложные глаголы становятся трехсложными. У этих 2-х последних глаголов позднее «а» перешло в «о», т. е. наряду с КИКАСУ, СИРАСУ появились КИКОСУ, СИРОСУ. В эпоху Хэйан спрягаемый глагольный суффикс, каким стал прежде полноценный глагол «оу», уже кажется недостаточным выражением вежливости и на вторую основу глаголов КИКОСУ – КИКОСИ и СИРОСУ – СИРОСИ наращивают МЭСУ (образованное от МИРУ – “смотреть” в вежливом спряжении с добавлением СУ), что дает кикоСИМЭСУ – “делать”, “говорить”, сиреСИМЭСУ – “знать”, “управлять”. Тем самым прежние двухсложные глаголы “кику”, “сиру” становятся пятисложными.

Для передачи “вежливости” входят в употребление суффиксы РУ (для глаголов 1-го спряжения) и РАРУ (для глаголов 2-го спряжения) и соответственно СУ и САСУ. Эти последние в конце эпохи принимают на себя другие вспомогательные глаголы “тамау”, “масу”, “овасимасу”.

Например:

комораСЭтамау – “сидеть дома” (о “высшем”),

идэСАСЭовасимасу – “выходить”, отправиться”⁷⁰ (о “высшем”).

Так основа обрастает многосложным придатком, который тянется за ней как пышный шлейф хэйанской принцессы. Все эти “вежливые” глаголы потеряли свое первичное значение и стали выступать лишь в роли суффиксов скромности или почтительности. Передача их на письме иероглифами стала в связи с этим неприемлемой, потому что иероглифы уже не отражали их нового значения. Это обстоятельство стимулирует развитие фонетического письма, которое все более и более вытесняет из японской письменности иероглифы, обозначающие слова по их значению. Развитию литературы на родном языке вначале мешало то презрение ко всему японскому и преклонение перед китайской, действительно блестящей по тем временам литературой, которое имелось при дворе и среди чиновной знати.

Но так было до середины 9-го века. В Китае империя династии Тан шла к упадку. Ее раздирали междоусобные войны феодалов и когда, наконец, против тирании двора выступили крестьянские массы, эта династия пала. В 833-м году крестьянское восстание было подавлено, но империя уже просуществовала после этого не долго. В начале Х-го века на месте бывшей Танской империи образовалось несколько самостоятельных государств. Новое объединение Китая произошло только в 960-м году под властью династии Сун. Все эти события напугали правящую верхушку Японии и не могли не отразиться на ее политической линии. Существовавшая и раньше, но сначала слабая оппозиция китайской ориентации теперь подняла голову. Ее националистические идеи получили поддержку двора. Один из сановников и в то же время поэт Суговара Митидзанэ представляет доклад в 894 г. о прекращении официальных сношений с Китаем, направленный вместе с тем и против китаизации японской жизни. Пробуждается интерес к “исконно-японскому” и в первую очередь к японской поэзии, которая уже достигла высокого совершенства, а это дает толчок развитию литературы на родном языке, притом не только поэзии, но и прозы. Вместе с тем развивается и фонетическое, именно силлабическое письмо. Оно развивается в двух направлениях: с одной стороны – сокращается общее количество употребляемых знаков и каждый знак теперь передает только один слог с чтением по ОН или по КУН (последнее все реже и реже), знаки – двухслоги типа “ни-ва” выходят из употребления; с другой стороны – упрощается графика.

В развитии графики определились две тенденции: упрощение силлабических знаков идет за счет перехода от иероглифов квадратного письма (кайсе) к иероглифической скорописи и ультра-скорописи. Другими словами, от магана к сотана (хэнтайгана и хирагана). Так например слог “кэ” на письме принимает следующие формы: Но упрощение графики идет еще также за счет сокращенного написания знаков квадратного письма (кайсе), вплоть до оставления только одного из элементов сложного знака.

Например: слог “ну” писали , а затем стали писать . Слог “ка” писали , но потом стали писать . Другими словами, от магана перешли к катакана. В этом и заключается суть двух направлений в графике японского силлабического письма. С развитием графики силлабического письма по двум указанным направлениям его внешнее оформление все больше отрывается от иероглифов и это приводит к образованию фонографии в ее чистом виде.

КУРСИВНОЕ ПИСЬМО – СО:ГАНА ( ). ОТ МАГАНА К ХЭНТАЙГАНА И ХИРАГАНА

Появление курсивного письма связано с распространением частной корреспонденции. В те отдаленные времена, когда переписывались только буддийские каноны да императорские указы по поручению самих правителей, с особой тщательностью выписывался каждый иероглиф. Условий для развития курсивного письма еще не было. Затем развивается деловая, правительственная переписка, а также частная корреспонденция.

Когда письменность вошла в быт и стала употребляться в простых житейских целях, когда стали писать записки, дневники и письма, то постепенно происходит переворот во взглядах людей на иероглифику. Исчезли трепет и благоговение перед “священными древними письменами” из божественных книг и царских указов. Иероглифы стали упрощать, сокращать и видоизменять. Это тем более стало возможным, поскольку в частной корреспонденции пользовались фонетическим письмом, как наиболее легким и наиболее точно передающим японскую речь. Если в иероглифике связь формы знака со значением слова, передаваемого данным иероглифом, стала непрочной из-за того, что эта форма постоянно видоизменялась, а в самом слове появлялись переносные значения, то в фонографии форма знака вовсе не связана со значением слова и к ней предъявляется только одно требование – быть удобной для письма. В этой связи не лишне напомнить, что “травянистое письмо” – цаошу появилось в Китае в конце эпохи Цинь (246-209 г. до н. э.)⁷¹ т.е. к тому времени, когда, как установлено, основную часть китайских иероглифов составляли знаки фонетической группы.⁷² Следовательно, есть определенная связь между характером письменного знака и его формой. На примере китайской иероглифики мы видим как превращение иероглифа в фоноидеограмму обуславливается: внутренне - переносом центра тяжести в письменном знаке на так называемый "фонетик", а внешне - переходом от четкого уставного письма к скорописи.

Когда появилась частная переписка? На этот вопрос ответить очень трудно. Если до нас в оригиналах не дошло почти ни одного произведения литературы эпохи Нара и Хэйан, а дошли только их позднейшие копии, то с письмами и записками тех времен дело обстоит еще хуже. Их ведь хранили не так бережно, как "Кодзики" или "Гэндзи-моногатари". Тем не менее, кое-что сохранилось. Большой интерес представляют два текста, по-видимому письма или отрывки дневников, относящиеся к 762-му году (天平寶字六年). Они написаны фонетически полускорописью с употреблением несложных иероглифов, так что каждый знак равняется одному слогу. Это единственные документы, свидетельствующие о наличии в 8-м веке частной переписки на японском языке.

Привожу их полностью:

⁷³

На наличие частной переписки в эпоху Хайан указывает много фактов. Упоминания о письмах встречаются в "Гандзи-моногатари", "Кагэроникки" и других произведениях. А так называемые "дневники" - особый жанр художественной литературы этой эпохи. Этот жанр, безусловно, развился из обыкновенных дневников, не предназначавшихся, быть может, для чтения посторонним людям. То же надо сказать и о т.н. "дэуйхицу" - особом жанре этой эпохи⁷⁴.

Развитие курсивного письма безусловно обязано появлению частной корреспонденции, расширению сфкры применения письменности и круга лиц ею пользующихся.

Курсивное фонетическое письмо, основанное на иероглифах в стиле цаошу (草書), получило название Со:гана ( ).

Что же отличает Магана от Согана? Как мы уже говорили, их отличает прежде всего внешняя форма. Магана эпохи Нара писалась полным начертанием или полускорописью. Согана, как это видно по самому названию, писалась скорописью. Но различие было не только в этом.

Магана еще связана какими-то нитями с иероглификой. Конечно, знаки Магана - это прежде всего и только фонетические знаки. Ведь создание Магана означало, что фонетическое письмо уже полностью отделилось от иероглифического. Это именно и отличает знаки Магана от иероглифов фонетической группы, в которых в тесном соединении находятся смысловые и фонетические элементы. Знак Магана все еще сохраняет форму иероглифов, но это такой "иероглиф", у которого смысловой элемент потерял всякое значение, а фонетический - признан единственно значимым.

Старая форма наполнилась новым содержанием. Иероглиф, обозначавший слово по его значению, стал фонограммой. Но превращение иероглифа в фонетический-силлабический знак произошло только что. В сознании эти знаки еще представляются как какие-то родственные, близкие к иероглифам элементы.

Поэтому оказывается возможным соединение их в одном слове в спрягаемом глаголе или прилагательном, где основу можно передать по значению в суффиксы фонетически, ... в имени. В результате создаются сочетания вроде 日倉之 - "хикураси" - "весь день", где иероглиф "хи" - "день" соединился со слоговыми знаками 倉- "кура" (читается куи) и 之 - "си" (читается ом). В Согана примеров такого письма нет. Второе, что отличает курсивное силлабическое письмо этой эпохи, это принцип равенства знака одному слогу. Многосложные знаки исключаются. За основу берется чтение по ом. В наиболее совершенном виде этого письма - в хирагана по кун читаются только два знака: め - "ме" (от 女 - "ме" - "женщина"), и と- "то" (от 止 - "томеру" - "останавливаться"). В силлабическом письме эпохи Хэйае слоги, начинающиеся на параллельные глухие и звонкие согласные, пишутся одинаково. Знак かможет читаться "ка" и "га", знак ... - "то" и "до" и т.д. Этого не было в Магана. Там также слоги писались разными знаками.

Позднее для передачи звонкости был введен диакритический знак " (нигори). Но до самой капитуляции Японии в официальных документах, которые писались старым письменным языком, в котором многое сохранилось от эпохи Хэйан, диакритические знаки не употреблялись.

Магана строилась на основе 87 слогов, но с тех пор количество слогов сократилось до 67-ми. Как уже говорилось, в эпоху Хэйан исчезли 12 слогов с глухими согласными и 7 слогов со звонкими согласными, исчезло различие в чтении и え. Оба знака стали читаться "э".

Таким образом Согана отличается от Магана еще и тем, что ее фонетическая база беднее, а это ведет к уменьшению количества составляющих ее знакв. Сокращение количества знаков произошло также благодаря тому, что в результате рационализации письма один слог стали писать ограниченным количеством знаков. Если в Ман'ёгана на один слог приходилось до 56 знаков, то в Согана на один слог приходится от 1-го до 16-ти знаков, а в среднем по 6 знаков на слог. В результате всего этого общее количество знаков Согана равняется 300-м (в Ман'ёгана было 1180)⁷⁵.

Курсивное силлабическое письмо усложнилось тем, что каждый из знаков, передающих на письме данный слог, мог писаться по-разному. Форма знака менялась от много порядка начертания или от степени сокращения знака. Поэтому такое курсивное письмо позднее получило еще название хэнтайгана ( ), т.е. фонетические знаки, меняющие свою форму. Например, слог "то" писали знаками , , , , , , . Но в скорописном написании каждый из них имел еще по несколько вариантов.

От от

от от

от от

от

Это было изменение формы, зависящее от степени сокращения. Но форма могла измениться и от иного порядка написания. Так слог "хо", переданный на письме иероглифом 本, в зависимости от порядка написания в курсивном письме принимает формы:

1. 2.

В эпоху Хэйан среди знаков хэнтайгана появляются исключительные по простоте написания знаки, получившиеся в результате предельно-сокращенного написания иероглифов.

Такого сокращения не было в письме цаошу. Это были уже не иероглифы, а совершенно особые условные знаки слогов. Конечно, они происходили от иероглифов в стиле цаошу, но потеряли с ними сходство. Мы назовем их ультра-скорописными знаками. В хэнтайгана из "Тосаникки"⁷⁶ (относится приблизительно к 936-му году) находим い - "и" (от ), う - "у" (от ), み - "ми" (от ), へ - "хэ" (от на от ). Теперь эти знаки известны нам как знаки хирагана. Там же находим менее сокращенные, но тоже вошедшие в хирагана знаки:

あ お て し さ ち つ て と に ぬ の は ひ や ら れ

Исследуя кунтэн (вспомогательные знаки при чтении китайских текстов) Ямада Иосио установил, что уже к 956-му году в кунтэн в качестве фонетических знаков употреблялись 37 знаков, которые позднее вошли и в хирагана. А именно: あいうえお、かくけく、しせそ、たちつてと、なにぬ、はひふへ、むめも、やゆよ、らるれろ、わゐゑ.⁷⁷

То, что теперь называется хирагана, было отобрано из курсивных силлабических знаков спустя много столетий после "Тоса-никки" и этих знаков кунтэн. Но все эти знаки были в хэнтайгана и безусловно применялись в частной переписке. Хэнтайгана в частной корреспонденции употребляется до сих пор. В печати она продержалась до начала 20-го столетия. Только в начале этого столетия пришли к необходимости окончательно упростить силлабическое письмо. Было отобрано 48 знаков, наиболее простых по графике, и эта упрощенная силлабическая азбука получила название хирагана (平仮名) - "ровные фонетические знаки". В 1900-м году преподавание хирагана ввели в школе и с этого времени она вытесняет хэнтайгана из печати.

СХЕМА РАЗВИТИЯ КУРСИВНОГО ФОНЕТИЧЕСКОГО ПИСЬМА

	МАГАНА		ХЭНТАЙГАНА	ХИРАГАНА
	До середины 8-ого века. Почерк кайшу (кайсё)	Вторая половина 8-ого века. Почерк синшу (ге:се)	9-й век. Почерк цаошу (со:се)	9-й век. Ультра-скоропись. Почерк цаошу (со:се)
ТА
ТИ
ЦУ
ТЭ
ТО
НА
НИ
НУ
НЭ
НО
ФА
ФИ
ФУ
ФЭ
ФО
МА
МИ
МУ
МЭ
МО
Я
Ю
Ё
РА
РИ
РУ
РЭ
РО
ВА
ВИ
ВЭ
ВО
Н

КУНТЭН

К 9-му веку прошло уже не мало времени с тех пор, как государственное устройство, аппарат управления и законодательство в стране были перестроены по китайскому образцу. Влияние великой китайской культуры сказалось уже не только в политике, философии, религии и литературе, но и в быту. Вся жизнь правящей верхушки строилась на китайский лад. Первая половина 9-го века проходит под знаком все усиливающегося китайского влияния. В этот период многое было сделано в смысле изучения китайского языка и понимания особенностей своего японского языка. Получило распространение чтение китайских книг по-японски. В то время среди изучающих китайские тексты было принято подписывать на полях книг и между строк чтение иероглифов, отмечать порядок слов при переводе и пр. Создавалась своеобразная шпаргалка, которой в эпоху Хэйан не сразу стали пользоваться открыто, и потому все эти значки и условные знаки получили тогда название «какуситэн» (скрытые знаки)⁷⁸. Но впоследствии пользование этими значками было легализовано. Так опытным путем было доказано, что китайский текст можно «читать» по-японски. В действительности это был перевод листа, который требовал большой предварительной подготовки. Надо было заранее продумать порядок чтения слов и сделать соответствующие отметки, адаптировать китайский текст введением в него формальных элементов, присущих японскому языку, для чего, опять таки, нанести соответствующие значки на полях книги или между строк текста. Вот эти условные знаки и силлабические знаки, с помощью которых можно было китайский текст «прочесть» по-японски, впоследствии и получили название кунтэн (значки для чтения).

Кунтэн не представлял сначала какой-то единой системы. Но затем пользование вспомогательными знаками при чтении китайских текстов было систематизировано. Определились и сами знаки и место их расположения. В завершенном виде кунтэн состоит их окототэн, каэритэн и канатэн.

1)Окототэн ( ) или тэниоха ( )

Это самый первый вид кунтэн. Так называются особые значки в виде , и др., которые ставились по сторонам и углам иероглифов для указания на их чтение по он или кун, для определения суффиксов склонения и спряжения, частиц и послелогов, относящихся к словам, переданным на письме этими иероглифами. Эти значки, следовательно, помогали уяснить также синтаксическое значение слов, а значит и их порядок чтения при переводе китайского текста на японский язык.

Представим себе иероглиф в виде квадрата. В определенных местах этого квадрата стоят точки – словные знаки формативов японского языка. Обозначим эти фомативы знаками кана.

Конечно, у иероглифа может быть только одна из этих точек. Например:

Само название окототэн происходит от чтения 2-х точек в верхнем правом углу иероглифа , а название тэниоха - от чтения точек по четырем углам иероглифа, начиная с левого нижнего угла. Точка в середине знака писалась красной краской. Но были и другие знаки. Так значек с левой стороны иероглифа показывает, что иероглиф надо читать по кун, а он же с правой стороны означает, что иероглиф читается по он. Знак в зависимости от места расположения дает формативы «тари», «кэри» и «нары». Схема расположения формативов будет такова:

Красная черта на самом иероглифе служит указанием на то, что иероглиф входит в название места, имени или эры. Время появления окототэн точно не установлено. Известно только, что он употреблялся в эпоху Хэйан (9-12 века). Древнейшие системы окототэн до нас не дошли. То, что известно нам, относится к 15-му веку. Первыми окототэн стали пользоваться буддийские монахи, адаптируя каноны. У них было несколько различных систем обозначения формативов японского языка. Позже конфуцианцы создали свою систему окототэн. Она тоже имела несколько вариантов⁷⁹.

Расположение точек или кружочков по четырем углам иероглифа указывает на тэниоха. Оно было заимствовано у китайцев и соответствует 4-м китайским тонам. Кружок в нижнем левом углу у китайцев обозначает - «ровный тон», в верхнем левом углу - - «восходящий тон», в верхнем правом углу - - «уходящий тон», а в нижнем правом углу - «входящий тон». Японцы пользовались китайской системой обозначения тонов для своей тэниоха так, что ровному тону соответствует «тэ», восходящему – , уходящему – «о» и входящему – «ха».

2) Каэритэн .

Это особые значки, а именно и др., служащие для указания на порядок чтения слов в китайском тексте, с тем, чтобы китайскую фразу перестроить в соответствии с конструкцией японского предложения. Каэритен впервые стал употребляться в 9-м веке, но полностью эта система была разработана лишь в эпоху Камакура (12-13 в.). Первый каэритэн состоял из одной точки, которая затем превратилась в черточку. От нее надо было читать вверх. Значек ставился под нижним левым углом иероглифа. С тех место знаков каэритэн не менялось, за исключением одного знака , который до эпохи Муромати ставился посередине строки, между знаками⁸⁰. Каэритэн указывает на осознание различия в конструкции японского и китайского предложений. Он есть следствие этого осознания. Известно, что еще до его появления японцы читали китайские тексты по-японски, переставляя слова во фразе мысленно, и только потом пришли к выводу, что лучше отметить перестановку слов знаками, чем каждый раз заново проделывать это в уме. В «Кодзики», например, каэритэн еще не было, но эта книга читалась по-японски. Один из исследователей «Кодзики» - Курано пишет, что перестановка слов при чтении этой книги употреблялась не в такой степени, как при чтении китайских книг, потому что Ясумаро до некоторой степени учел японскую конструкцию предложения⁸¹. Но из этого следует, что хотя и в меньшей степени, а все-таки без мысленной перестановки слов читать «Кодзики» было нельзя. С расстановкой каэритэн (это было сделано позже) текст «Кодзики» выглядел так:

Цифры показывают, в каком порядке надо читать слова, учитывая Каэритэн.

Мата та-но анамати мидзо умуру-ва… - «Затем то, что разломал плотины на полях и завалил арыки…»

З начок показывает, что этот иероглиф нужно прочитать раньше иероглифа со значком . Значок показывает, что иероглиф должен быть переставлен на место идущего за ним иероглифа.

Амэ-но-удзумэ «на-га микото-ни масаритэ танутоки ками имасу га юэ-ни ёрокоби эрагу то маосики».

«Есть бог, превосходящий тебя, поэтому радуемся и наслаждаемся», - сказала Амэ-но-удзумэ.

Значок 下 показывает, что это слово должно быть прочитано после слова со значком 上.

З нак показывает, что переносить надо не один, а два иероглифа, между которыми он стоит. Место переноса обозначается знаком .

Кунуги (-ни) фуборимаситэ…

Взобравшись на дерево кунуги…

3) Канатэн

«Канатэн’ом» называются силлабические знаки, заменяющие знаки окототэн. Они употребляются самостоятельно и в сочетаниях со значками каэритэн. Располагаются с право стороны иероглифов, ближе к их нижнему углу.

(Каса ару токоро ёри), (Мидзу-но нака-но цуки-но готоси то суру но дзо)⁸². Знаками канатэн служила магана, написанная почерком кайсё, а затем ее стали упрощать и сокращать. Делать это заставила необходимость писать мелко и быстро между строк китайского текста. Упрощать и сокращать знаки матака можно было двумя путями: путем перехода на скоропись и путем сокращения церт в знаках квадратного письма. В канатэн применяли и то, и другое. Поэтому первый канатэн представляет собой не однородные знаки. Наряду со знаками магана здесь встречаются и знаки курсивного письма, сокращенные до степени современной хирагана, и знаки, явившиеся образцами для создания катакана. В японской лингвистической литературе часто можно встретить указания на разное происхождение и употребление знаков катакана и хирагана. Хирагана, говорится там, возникла в той области письма, где употреблялся чистый япоснкий язык, без примеси китайской лексики, поэтому она стала самостоятельным видом японского силлабического письма. Катакана же развилась из кунтэн. Эти значки всегда употреблялись только с иероглфиами, потому что кунтэн служил для чтения китайских текстов. Этим объясняется то, что катакана не стала самостоятельным видом японского силлабического письма и, даже отделившись от китайского текста, употреблялась не иначе, как в сочетании с иероглифами в составе канамадзирибун⁸³. Однако стоит посмотреть на более древний кунтэн, чтобы убедиться в том, что курсивное письмо употреблялось там не реже, а чаще, чем сокращенное письмо катакана. И только позднее знаки типа катакана вытесняют все дургие варианты силлабических знаков. Это легко понять, если учесть, что катакана по самому стилю более хирагана соответствует китайским иероглифам и лучше с ними сочетается.

Нижеследующая сравнительная таблица канатэн из трех разных по времени написания книг, а именно: из «Абитацума дзассю:рон» ( )

по-китайски Дзадзи лунь, «Сайдзицурон» ( , 828 г.) по-китайски Ченин лунь и «Дайдзёсё:тинрон» ( , 955 г.) по-китайски Чаньчжэнь лунь, составлена мною по материалам Касуга и Оя, включенным в цит. работу Касуга.

Первый кунтэн из числа приведённых в таблице содержит много знаков Магана, написанных почерком кайсё (квадратное письмо) и полускорописью, тогда как во втором кунтэн появляются знаки ультра-скорописи (Хирагана), таких там 9-ть знаков, а именно: こ、し、ち、ぬ、み、＿、つ（へ）、に（エ）.Третий кунтэн характерен употреблением сокращенных знаков, ничем не отличающихся от поздней катакана. Таких знаков 25, а именно: ア、イ、オ、ク、＿、ソ、チ、ト、ニ、ヌ、ハ、ヒ、フ、ヘ、ミ、ム、メ、ヤ、ユ、ヨ、リ、ル、レ.

Знаки ультра-скорописи почти исчезли. Остались только ко – こ, са - さ, та - た и ра - ら.

Смешение почерков курсивного и квадратного письма не могло не обратить на себя внимания каллиграфов. В результате их вмешательства из кунтэн постепенно исчезают скорописные знаки, как несоответствующие основному тексту китайских книг, всегда написанных четким китайским почерком. А ультра-скорописные знаки кунтэн нашли приенение в частной корреспонденции, где уже господствовало курсивное письмо.

КАТАКАНА

Катакана развилась из канатэн. Она построена на той же графической основе, но принципиально отличается от канатэн по своему назначению. Канатэн, как разновидность кунтэн, служил для адаптации китайских текстов, а катакана является японской письменностью. Она обслуживает японский язык – сначала как составная часть смешанного письма, а затем и как самостоятельный вид письменности. Слово катакана в переводе означает «фонетические знаки, состоящие из кусочков иероглифов». Сокращение иероглифов не было японским изобретением. Задолго до появления письменности в Японии, китайцы ввели в употребление около 300 сокращенных иероглифов, т.н. цзяньбицзы ( ). Кроме того, китайские буддийские монахи прибегали к сокращенному написанию иероглифов и иероглифических сочетаний в буддийских книгах. Например, вместо сяба – «мир суеты». И хотя не все эти сокращения привились и вошли в фонд сокращенных иероглифов, но сам принцип сокращения был заимствован японцами. Однако определение катакана, как «азбуки», состоящей из кусочков иероглифов, не точно. Среди знаков катакана есть и целые иероглифы. Знак チ представляет собой иероглиф, обозначающий слово «сен» - «тысяча», знак 二 – иероглиф для слова «ни» - «два», знак 八 – иероглиф для слова «хати» - «восемь». От целых скорописных иероглифов, которым придали присущую катакане угловатость формы, происходят: знак знак シ　（отし（？）　‐え）знак ケ

Происхождение катакана на канатэн подтверждается те, что она употреблялась только в смешанном письме, а также тем, что среди знаков катакана встречаются скорописные иероглифы или их части. Видно, что эта «азбука» не была создана одним лицом по единому, им разработанному принципу. Такое разнообразие форм как раз присуще кунтэн. Части скорописных иероглифов представляют собой следующие знаки катакана: знак ツ происходит от つ, т.е. он представляет собой часть скорописного знака , знак ヤ происходит от や（セ）, знакン‐ отん , знакセ‐от せ , знак ヘ - отへ, т.е. от сокращения правого элемента иероглифа , знакキ‐отき

Образование знаков катакана происходило в известном мире стихийно, но всё же организующее начало здесь выделяется сильнее, чем при образовании хирагана (знаки катакана окончательно определились в эпоху Хэйан). Это объясняется тем, что она применялась в научной по тем временам литературе людьми образованными. А это значит, что круг лиц, пользующихся катакана, был несравненно уже, чем круг лиц, пользующихся силабическим письмом типа Согана, и здесь легче было произвести соответствующий отбор знаков и упорядочить их форму. Нужно было на массы знаков отобрать наиболее простые по написанию и не дающие повода к смешению одного слога с другим. Как происходит этот отбор, мы отчасти можем видеть на приведенной выше таблице канатэн.

Знак магана «и» 伊 делится на и . Вначале употребляются обе его части, но затем остается только .

З нак магана «мо» 毛 сокращается в и наконец .

Н екоторые знаки, передающие на письме разные слоги, совпадают по форме. Например:

Такое совпадение не мешало, пока кунтэн выполнял роль шпаргалки, находящейся в пользовании одного человека, но в единой для всех ситеме оно нетерпимо. Катакана раньше чем хирагана стала употребляться в смешанном письме. Это объясняется тем, что форма знаков катакана лучше сочетается с иероглифами в стиле кайсё и тем, что кантэн, на которого вышла хирагана, употреблялся в иероглифифческих текстах.

П роисхождение катакана

Некоторые особенности силлабического письма

Для силлабического письма, повидимому, характерно отсутствие каких-либо указаний на границы между словами и даже фразами (точка стала употребляться не так давно). Промежутки между словами точно такие же, как и между слогами в составе слова. Это явление отмечено не только в япоснком письме, а и в кипрском и древних письменных памятниках Индии. Как же объяснить это явление?

Вандриес считает, что деление речи на слоги для человека более естественно, чем деление на слова. Он пишет: «Деление на слоги предшествовало даже делению на слова. В наиболее древних текстах во многих языках слова не отделены друг от друга». Стараясь объяснить приичну этого, он высказывает такую мысль: «Это последнее деление кажется более естественным, а деление на слова заключает в себе большую долю условности, требующей обучения и практики⁸⁴». К сожалению, Вандриес не развил свой взгляд на это явление и нам остается непонятным, почему он пришел именно к этому выводу.

Единицей звукового языка является слово. Именно оно выражает в звуках понятиеи товарищ Сталин не случайно звуковой язык называет еще языком слов. «Язык», - говорит товарищ Сталин, - «регистрирует и закрепляет в словах и в соединении слов в предложениях результаты работы мышления, успехи познавательной работы человека и, таким образом, делает возможным обмен мыслями в человеческом обществе⁸⁵». Не следует ли из этого, что человеку в речевом потоке естественней выделять прежде всего слова и предложения, а не слоги и звкуи?

Если мы возьмем теперь силлабические тексты 9-12 веков, написанные курсивным письмом, то не обнаружим и деления на слоги. Весь текст представляет собой непрерывную линию соединённых друг с другом знаков. А если случаются перерывы, то они в одинаковой степени могут оказаться как в середине слова, так и между словами. Последний слог последнего слова в предложении может оказаться слитно с первым слогом следующего предложения и т.д. и т.п.

Как же объяснить это явление ?

Ответ на этот вопрос можно найти у Бодуэна де-Куртенэ. Он пишет: «…произносительно-слуховому языку свойственно обнаружение следующих друг за другом фонем совместно с беспрерывными переходами от предшествующей фонемы к следующей, и это не только в отдельных словах, но и в сочетании слов, вообще в текущей речи». Само представление о единицах речи, по мнению Бодуэна, сложилось только под влиянием письменности, или как говорит он, «под влиянием потребности установить единицы письменно-зрительные»⁸⁶. Если следовать этой мысли Бодуэна де-Куртенэ, то непрерывный поток письменных знаков без всяких границ между словами можно объяснить тем, что письмо фиксирует непрерывный поток фонем звукового языка. Нетрудно понять, что Бодуэн де-Куртенэ ориентируется только на фонетику и забывает о морфологии и синтаксисе.

По теории Вандриеса и Бодуэна де-Куртенэ древнее письмо с невыделенными словами и без знаков препинания оказывается как будто бы естественнее современного. Непонятно только, зачем в письменности большинства культурных народов слова пишутся раздельно и точки отделяют одно предложение от другого. Что касается японского силлабического письма, то нечленимость текста на слова, а членимость его только на слоги видимо следует объяснять тем, что в основу его были положены китайские иероглифы, что оно развилось из письма, обслуживавшего язык моносиллабического строя. В китайском языке границы слов определяются самими знаками. В древнем языке каждый иероглиф соответствовал в основном одному слову- слогу, а в современном- одному слову соответствуют, по большей части, два иероглифа. Границы предложения в китайском языке нетрудно определить и без знаков препинания благодаря строгому порядку расположения слов в предложении. Японцы, прежде, чем создать свою письменность, в течение нескольких веков пользовались китайским письменным языком . Они сжились с китайской системой письма и поэтому, создавая свою письменность, во всём следовали китайским правилам письма. На японской почве каждый иероглиф превратился в слоговой знак, но японцы по традиции продолжали свои многосложные слова и соединения слов писать равномерно, распределяя знаки-слоги, как если бы каждый иероглиф был равен слову. Такова сила традиции. При наличии в древнем японском языке особой формы для заключительного сказуемого и строгого порядка слов в предложении такое слитное написание не мешало определению границ предложений. Так сказуемое в японском предложении во всех случаях, за исключением редких случаев инверсии, стоит на конце предложения. Глаголы 2-го и 3-го спряжения в предиктивной и атрибутивной формах имели разные окончания. Надо сказать, что и границы отдельных слов чётко определяются благодаря развитой морфологии. Например, имена выделяются суффиксами склонения, наречия- формантом «ии», качественные слова- особыми окончаниями и т.д.

Однако это ещё не значит, что выделять на письме слова и фразы вообще не следует. Если этого не делалось раньше, то только потому, что письменность не была достаточно разработана, недостаточно совершение и в дальнейшем, как мы знаем, в японском письме стали употребляться точка и запятая .

Подведём краткий итог.

Расширение сферы применения письменности в связи с распространением частной переписки дало новый толчок развитию фонетического письма, как наиболее лёгкого и лучше иероглифов выражающего японский язык. Но проникновение письма в быт привело к упрощению самих знаков- появляется курсивное письмо хэнтайгана, из которого позднее выкристаллизовывается хирагана и на другой графической основе возникает катакана.

Однако китайский письменный язык оставался официально призванным. На нём писались исторические труды и на нём же велись государственные дела. Писатели эпохи Хэйан, по произведениям которых мы узнаём о японском письме того времени, были людьми китайски-образованными, воспитанными на традициях китайской литературы, и это воспитание сказалось и на их отношении к иероглифике. Вот почему хотя и в значительно меньшем количестве, чем в эпоху Нара, но всё же иероглифы встречаются в их произведениях. И не только в связи с китайскими словами; бывают случаи, когда и исконно-японские слова пишутся иероглифами, а не фонетическими знаками. Именно здесь мы встречаем отдельные фразы, написанные смешанным письмом, в котором роль фонетических знаков выполняется хэнтайгана. Такое письмо напоминает современное, в его скорописной форме, например, в письмах.

Примером такого письма может служить небольшой отрывок из «Тоса-никки», и в ещё большей степени- отрывок из «Гэндзи-моногатари»⁸⁷.

Отрывок из «Гэндзи-моногатари» представляет собой копию с фотографии древнейшего списка. Цифрами обозначены нами иероглифы; остальные знаки- фонетические, не видно их правда.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ ОБРАЗОВАНИЕ СМЕШАННОГО ПИСЬМА КАНАМАДЗИРИБУН

К концу 12 века эволюция письменности завершается созданием смешанного письма канамадзирибун. Образование канамадзирибун обусловлено общими историческими причинами и специфическими языковыми факторами. В конце 12-го века пало господство дома Фудзивара. Междуусобные войны, начавшиеся еще в 10 веке и разделившие страну на ряд враждующих лагерей, закончились победой дома Минамото. Минамото Йоритомо, владетельный князь из восточной части Японии установил военную диктатуру, известную в истории Японии под названием сёгуната. СТолица была перенесена на восток в г.Камакура. Новая власть постепенно распростроняла свое влияние на всю страну. НА смену земельной и чиновной аристократии пришло новое сословие - военное дворянство. Иоритомо конфискует землю у своих противников аристократов и передает ее своим дружинникам. "Недавние неимущие крестьяне - самураи превратились в особое сословие привилегированных земельных собственников - прямых вассалов всесильного сегуна".⁸⁸

С приходом к власти военного сословия наблюдается т.к. "упадок учености". Китайский язык и литература были недоступны вчерашним крестьянам-самураям. Им также был мало доступен японский литературный язык, сложившийся в эпоху Хэйан. Хэйанская литература зародилась как литература на разговорном языке, но с течением времени язык этой литературы окостенел. Его искусственно оберегали от проникновения новых слов и новых грамматических форм. Благодаря этому еще в эпоху Хэйан образовался некоторый разрыв между все время совершенствующимся и развивающимся разговорным языком и языком литературы. Хэйанская литература и по самому своему духу была чужда самураям. Она отражала мировозрение и вкусы аристократов. Герои хэйанских повестей и романов это - принцы и придворные дамы, утопавшие в роскоши. Они на первое место ставят эстетические наслаждение, высоко ценят поэзию и сами слагают танка и в совершенстве владеют изящным слогом. Все это было чуждо грубым войнам Йоритомо. Новое сословие, захватив власть, создает свою собственную литературу на базе разговорного языка эпохи Камакура. Разговорный же язык к тому времени оказался насыщенным китаизмами. Близкое соседство с Китаем и огромное влияние китайской культуры, в том числе языка и письменности, испытанное Японией на протяжении многих столетий, обусловили появление в японском общенародном языке большого количества заимствованных китайских слов. Кроме того, под влиянием китайского языка возник новый вид словообразования на базе китайских корней. В результате, в японском языке стали появляться во все возрастающем количестве так. наз. "иероглифические слова" способствовашие расширению иероглифической базы в системе японского письма. Писатели эпохи Хэйан избегали употребления китайских слов в своих произведениях, но теперь этот запрет потерял силу и мы видим, как в результате проникновения "иероглифических слов" в литературу изменился и сам характер письма. На смену канабун пришел канамадзирибун. Первые произведения, написанные по новому, появились в 12-м веке. Это были "Коидзяку-моногатари и Тёмонсю", а затем "Адзума-кагами" (13 в. гунки и дневники эпохи Камакура. "Адзума-кагами" - история Японии с 1180 по 1266 год, благодаря обилию терминов, заимствованных из китайских источников, выделяется в смысле большого употребления иероглифов.

В канамадзирибун на долю иероглифов падает передача на письме вещественных, значимых элементов речи, а на долю фонетических знаков – формальных элементов языка. В приложении к отдельному слову это значит, что иероглифами пишется основа или корневая часть слова, а его грамматическая часть передаётся средствами фонетического письма. В этом смысле канамадзирибун есть результат развития и усовершенствования сэммёгаки (см.стр.75). Если письменность «Кедзики» условно принять за первое японское письмо, то до появления камадзирибун, образец которого мы находим в «Кондзяку-моногатари», прошло почти 400 лет. Это были годы постепенного и длительного накопления элементов нового качества. «Кондзяку-моногатари» является наиболее ранним из дошедших до нас памятников канамадзирибун этого типа. С этого времени прошло около 900 лет, но письмо не перетерпело значительных изменений. Канамадзирибун совершенствовался, но принцип письма, положенный в его основу, сохранился неизменным. Это находится в прямой связи с тем, что и сам строй японского языка за это время не претерпел коренных изменений. Всё это служит прекрасной иллюстрацией к сталинскому положению о развитии языка (а следовательно и письменности) путём постепенного развёртывания и совершенствования его элементов. Новая письменность – это синтез иероглифического и фонетического письма. Но не следует забывать, что элементы этого синтеза встречаются уже в самых ранних письменных памятниках на японском языке, не говоря уже о «норито» и «сэммё». Следовательно, канамадзирибун камакурских времен есть плод всего предшествовавшего развития письменности в Японии. С одной стороны, китайский текст «обрастал» фонетическими знаками (окотототэн, канатэн), обозначавшими на письме элементы агглютинации и флексии, присущие японскому языку, а, с другой стороны, фонетическое в своей основе письмо хэйанского периода, в результате проникновения в словарный состав многочисленных канго, всё более и более насыщалось иероглифами. Так закладывались основы единой системы японского письма, отвечающей новым языковым условия и насущной потребности общества на данном историческом этапе.

ЯЗЫКОВЫЕ ФАКТОРЫ, ПРИВЕДШИЕ К СОЗДАНИЮ СМЕШАННОГО ПИСЬМА.

I) Факторы, обусловившие введение в систему письма иероглифов. Историки японского письма (Юдзава, Ямада, Кобаяси и др.) обычно определяют несколько этапов в развитии японского языка, очерчивая определённые границы каждого такого этапа. Так, например, говорят о языке эпохи Нара, языке эпохи Хэйан, эпохи Камакура, эпохи Эдо и наконец о современном языке, ведущем своё начало от переворота Мэйдзи (1867 г.). Однако, несмотря на некоторые изменения в фонетика и грамматике, характерные для каждой эпохи, есть все основания утверждать, что на протяжении многих столетий структура японского языка не изменилась в своей основе. Язык обнаружил исключительную устойчивость грамматической системы. Конечно, эта система совершенствовалась, но её основа осталась той же. Осталось агглютинативное склонение и флективно-агглютинативное спряжение, отмеченные в самых древних письменных памятниках, сохранился один и тот же порядок слов в предложении, место аффиксов склонения и спряжения по отношению к основе, место вспомогательных глаголов и пр. А что изменилось?  Изменилось значение некоторых аффиксов: одни аффиксы исчезли, а другие появились; появлялись новые фонетические явления при образовании некоторых глагольных форм (оибин), укреплялись и получали широкое употребление такие формы, которые раньше только намечались; менялось значение некоторых залоговых форм и пр. Прослеживая изменения, произошедшие в языке в течении эпохи Хэйан, мы не обнаружим таких перемен в морфологии, которые бы объяснили нам причину введения в систему письма большого количества иероглифов, в результате чего и сложилось смешанное письмо. Значит, причину образования смешанного письма надо искать не в изменениях в грамматическом строе, а в изменениях в словарном составе, который пополнился новыми словами. Словарный состав вообще всегда находится в состоянии почти непрерывного движения. К эпохе Камакура в словарном составе японского языка оказалось большое количество заимствованных китайских слов. Китайская лексика постоянно проникала в японский язык по книжным каналам и через общение с носителями китайского языка  переселенцами из Китая и Кореи. К тому же нельзя не учитывать того факта, что государственным письменным языком всё время оставался китайский язык, и что распространению китайской лексики во многом содействовал буддизм. Содержание заимствованной лексики охватывает почти все виды деятельности человека. Но в ранний период истории преобладали слова из церковного (буддийского) и административного обихода. Бытовая лексика шла не через письменные каналы, а поэтому в литературных памятниках Японии появляется позднее, когда эта литература стала отражать проникновение в разговорной язык китайской лексики, т.е. в конце эпохи Хэйан и в эпоху Камакура. К этому времени китайские заимствование глубоко проникли в японский язык и даже ассимилировались. Одними из первых, отмеченных ещё в нарских и хэйанских памятниках, появляются слова из церковного обихода. Например:

Там же встречается бытовая лексика. Например:

化粧　Кэсё – туалет

椅 子　Ису – стул

焙炉　Хоиро – посуда для сушки чая и других продуктов (знаки читаются по со-ои’у – произношению эпохи Сун)

Не видя в китайском языке морфологических признаков частей речи, японцы тем не менее при перенесении китайских слов в свой язык устанавливают наличие в заимствованных словах семантических признаков, позволяющих относить эти слова к той или иной категории. Они наделяют китайские слова формальными признаками своих частей речи и так появляются новые прилагательные, наречия и глаголы.

Прилагательные:

勞々しい Ро:ро:си – опытный ( от китайского «даодао» 勞勞 ),

Тадаси – ленивый ( от китайского «тайтай» ).

Оба примера встречаются в «Такэтори-моногатари».

Нарчечия:

切に Сэцуни – искренне ( встречается в «Такэтори-моногатари» и «Исэ-моногатари»),

優に Ю:ни – нежно ( из «Такэтори- моногатари»).

Глаголы:

念す Нэису – думать ( от китайского «нянь» 念),

打ず Тё:дзу – бить ( от китайского да 打 ),

對面す Таймэнсу – противостоять («дуймьянь» 對面 ),

現形す Гэнкэйсу – обнаруживать ( из «Исэ-моногатари»)

具す Гусу – снабжать ( из «Такэтори-моногатари»)

Некоторое количество образованных таким образом слов удерживалось в языке до настоящего времени, претерпевая соответствующие фонетические изменения по мере изменения самой фонетики языка. Например:

非 道い др. китайское «pj^waidau» японское «пидо:» 　　　 «хидо:» 　　　 «хидо:и» - несправедливый,

騒 動 кит. саодун японск. со:до: 　со:до:ку – волноваться, восставать,

敵 對 кит. дидуй (др.китайское diek – tuа) японское тэкитай 　 　　　　　　 тэкитау – сопротивляться

感 др.кит. кам (kam) японск. каму – чувствовать и др.

По данным Ямада (цит.работа) слов такого типа в современном японском языке немногим более 20-ти.

Но не во всех случаях удается установить китайское происхождение слов в японском словарном составе. Некоторые из них настолько ассимилировались, что наравне с исконными японскими словами вошли в основной словарный фонд на правах корневых слов и сами участвуют в образовании новых слов.

К числу полностью ассимилировавшихся китайских слов относятся, например, ума (馬) – лошадь. Это слово происходит от китайского ма. Участвует в образовании ряда слов, а именно умая - конюшня, умаката - коновод и др.

умэ (梅 ) – слива. Происходит от китайского мэй. Образует: умэбоси – маринованные сливы, умебати – «цветок сливы» - название одного из японских фамильных гербов.

м уги (麥) － хлебные злаки. Происходит от китайского мэк японск. мэки (по го-он) в искаженном произношении муги. Образует: о:муги – ячмень, комуги – пшеница и др.

Переход «э» в «у» наблюдается и в других словах, например, от китайского «тугУй» произошло «токЭй» - часы.

博士 хакасэ - доктор наук. Происходит от китайского паким японск. пакуси хакуси хакасэ.

Сам факт наличия полностью ассимилировавшихся китайских слов показывает, что китайская лексика имела распространение не только в литературе, но и в быту.

В эпоху Камакура приток китайской лексики не сократился, а увеличился. Помимо уже освоенных слов стали появляться и новые. Несмотря на то, что во второй половине эпохи Хэйан фактически связь с Китаем была прервана, все же влияние китайского языка и письменности на японский язык и тогда не прекратилось, а в эпоху Камакура, с установлением связи с Китаем это влияние значительно усилилось. Место хэйанских писателей – аристократов, доведших до совершенства японский литературный язык, заняли монахи и чиновники новой власти. Эти люди были китайски образованными и к тому же, в отличие от писателей эпохи Хэйан, не видели необходимости избегать употребления в своих сочинениях китайских слов. Они не чувствовали неудобства в применении иероглифов и, даже наоборот, рассматривали иероглифическую письменность, как элемент высшей культуры. В этот период средоточением культуры стали монастыри, где, как мы знаем, особенно процветало изучение китайских классиков и в первую очередь китайской буддийской литературы. Поэтому , как правильно отмечает Кобаяси, смешанное письмо развилось в первую очередь среди буддийского духовенства и должностных лиц новой власти, которые хотя и писали на разговорном языке своей эпохи, но в большом количестве примешивали китайские слова и даже китайские обороты речи.

Однако заимствованные китайские слова, как бы много их ни было, в то время составляли только часть и притом, конечно, меньшую часть японского словарного состава. Слова китайского корня ещё не проявили своей словообразующей способности в такой степени, как это выявилось впоследствии, и мы можем говорить лишь о первых примерах подобного словообразования. Поэтому образование смешанного письма нельзя объяснить только тем, что в японском языке появились китайские слова или слова, образованные по типу китайских (о которых речь будет ниже). Для смешанного письма характерным является то, что под влиянием китайского письма и исконные японские слова, т.е. слова японского корня стали писаться иероглифами. В «Кондзяку-моногатари» уже очень много примеров иероглифического написания слов японского корня. Оно там взято за правило.

Начало иероглифического обозначения исконных японских слов было положено значительно раньше. В самых первых дошедших до нас письменных памятниках такие случаи имели место. Но особенно заслуживает нашего внимания то, что в эпоху Хайан, в самый расцвет фонетического письма слова японского корня, и в первую очередь слова категории «тайган», т.е. главным образом существительные, встречаются иногда и в иероглифическом обозначении. Так в «Гэндзи-моногатари» находим: 花 хана – цветок, 人 хито – человек, 鳥 тори – птица, а также глаголы:

思うомоу – думать, 匂うниоу – пахнуть и др.

В «Тоса-никки»: 心 кокоро – сердце, душа, 水 мидзу – вода, 手 тэ – рука, 家 иэ – дом, 松 мацу – сосна и др.

Что касается глаголов, то в иероглифическом написании здесь встречаются только пять из них, а именно: «тамау» – соизволить (給 ), «миру» - видеть (見 ), «куру» - смеркаться (暮 ), «коу» - любить (戀 ) и «нэгау» - просить (願 ). ^х)

Но всё же в хэйанских моногатари и дневниках иероглифическое обозначение исконных японских слов является исключением, а не правилом. Поэтому мы и можем говорить о письме этого периода, как о письме фонетическом. Но с конца 12-ого века письменные памятники свидетельствуют о возведении в систему иероглифического обозначения не только слов китайского происхождения, но и слов японского корня. Почему это произошло? Здесь можно указать на три основных причины:

^{1. Влияние китайского языка и письменности, которое в силу создавшихся исторических причин в эту эпоху проявляется с новой и всё возрастающей силой,} приводит к тому, что писатели этой эпохи стремятся сделать японский текст максимально похожим на китайский. И это при наличии разработанных фонетических азбук! Но это явление характерно не только для Японии. Как сообщает Андо, в Корее при наличии прекрасной фонетической азбуки, т.наз. онмун долго продолжали писать иероглифами, рассматривая онмун как письмо для малограмотных. ⁹⁰

2. Иероглифическое обозначение слов в значительной степени устраняло существенный недостаток силлабического письма (отмеченной нами в предыдущей главе), выражающийся в том, что на письме слова не выделялись в общем контексте, что безусловно затрудняло чтение такого текста. Теперь иероглифы были призваны сыграть словоразграничительную роль. При новом подходе у обозначению слов знаки тэниока (кана) чётко разграничивали слова во фразе. А это несомненно имело положительное значение.

3. Наконец третья причина заключалась в том, что иероглифы давали возможность выделить на письме в слове его вещественную часть (основу). К этому времени (как это было показано на примерах из языка хайанских моногатари) морфология словоизменения получила чрезвычайно большое развитие. Возникает потребность отразить на письме эту морфологию, отделив основу слова от его меняющейся части, поскольку такая структура японского слова была уже осознана.

Однако в письменности многих народов задача словоразличения была, как известно, разрешена иным способом (например, раздельным написанием слов в тексте), а отделение корня от окончания вовсе не получило отражения. Поэтому вторая и третья причины иероглифического обозначения японских слов должны быть связаны с первой, которая в конечном счёте является основной. Вторая и третья причины возникли лишь под влиянием китайского письма. Они могут служить до некоторой степени оправданием перехода на иероглифическое обозначение японских слов, но, конечно, прямой необходимости, вытекающей из самой структуры японского языка, в этом, т.е. в иероглифическом обозначении слов – не было.

2) Факторы, обусловившие введение в систему письма фонетических знаков.

Что касается фонетической части смешанного письма, то влияние китайского письма сказалось и здесь, но только на графике. Все виды фонетических азбук ( магана , согана, катакана) по форме знаков представляют собой различные варианты написания и различные степени сокращения китайских иероглифов. Но само появление слоговой азбуки в системе японского письма не имеет никакого отношения к китайскому языку и письменности. Оно обусловлено только внутренними законами японского языка, связанными с наличием в нем развитой морфологии, что как раз отличает японский язык от китайского. Можно указать на два фактора, благодаря которым японское письмо не стало иероглифическим, а стало смешанным:

I. Наличие агглютинации и флексии.

Как известно, слово в японском языке состоит из носителя значения – основы и формальной части – изменяемого окончания.

Склонение существительных, именных прилагательных, числительных и местоимений носит агглютинативный характер, т.е. осуществляется путем «приклеивания» к словарной форме слова падежных суффиксов. Спряжение предикативных прилагательных и глаголов носит агглютинативно-флективный характер, т.е. осуществляется путем наращения суффиксов на основу, последний слог которой подвергается изменениям (спряжение по основам). В основе спряжения оставалась агглютинация, хотя элементы флексии наблюдаются уже в эпоху Хэйан.

В эпоху Хэйан грамматическая форма слова получила особенно большое развитие. И теперь письмо должно было полностью отображать это осознанное различие между вещественной частью слова и его грамматической частью. А так как суффиксы склонения и спряжения лишены самостоятельного смыслового значения, то передать их на письме средствами иероглифики, предназначенной для обозначения слов по их значению, было невозможно. И это явилось причиной, обусловившей введение в систему письма фонетических знаков.

II. Наличие в японском языке большого количества служебных слов и частиц, не поддающихся иероглифическому обозначению.

Некоторые служебные слова не совсем утратили лексическую самостоятельность и потому до самого последнего времени продолжали обозначаться иероглифами, например : «хадзу» - должно(筈) , «ходо» - настолько (程) и др. Но на ряду с этим были и такие служебные слова и частицы, лексическое значение которых было утеряно, например: «косо», «саэ», «наму» и др. На письме они могли передаваться только посредством фонетических знаков. В «Кодзяку-моногатори» находим :

⁹¹

Сочинительный союз «карэдомо» , подчеркивающий частицы «косо» и «наму» , восклицательная частица «я» здесь переданы фонетически наравне с суффиксом прошедшего времени «каэру» и суффиксом совершенного вида «тару».

Суммируя вышесказанное, следует заметить, что те языковые факторы, которые в свое время вызвали расцвет фонетического письма, продолжали действовать и в эту новую эпоху, обусловливая наличие фонетического элемента в системе письма, пришедшего на смену фонетическому письму эпохи Хэйан.

Так в результате длительной эволюции сложилась та система письма, которая существует и поныне. Это сходство смешанного письма в первом из известных нам памятников такой письменности – в «Кондзяку-моногатори» - с современным письмом устанавливается при одном взгляде на текст этой книги.

«В провинции Харима, в уезде …. Был монах, который творил заклинания. Звали его Титоку». ⁹²

«… на корабле обычно отправлялся в море, грабил суда, идущие из одной страны в другую, убивал людей ….» ⁹³

Техника смешанного письма.

I. Развитие форм смешанного письма.

Речь идет об использовании в смешанном письме фонетических азбук катакана и хирагана ( точнее согана), выработанных в эпоху Хэйан. Первоначально, если судить по дошедшим до нас письменным памятникам 12-13 века и даже более поздним, в смешанном письме употреблялась только катакана, и в этом, а также в самой технике расположения фонетических знаков в строке видна преемственность приемов смешанного письма от японизированного китайского письма эпохи Хэйан.

Как было сказано выше, в качестве кунтэн для адаптации китайских текстов употреблялись знаки, из которых позднее и образовалась катакана. Постоянное употребление знаков этого типа в иероглифических текстах определило их выбор и для смешанного письма. В литературе как составная часть канамадзирибун хирагана используется значительно позже. Однако вполне вероятно, что в частной корреспонденции с самого начала, т.е. с того момента, как она стала писаться смешанным письмом, употреблялась только хирагана.

Расположение фонетических знаков в строке тоже свидетельствует о большом влиянии камбуна и японизированного китайского письма эпохи Хэйан.

Порядок расположения знаков канны строго под иероглифами выработался не сразу. Кунтэнгана, употреблявшаяся как шпаргалка для чтения китайских книг, естественно, писалась между строк и мелким шрифтом. То же наблюдается в японизированном китайском тексте. Там знаки канны пишутся мелко с правой стороны иероглифов (см. пример №1), затем их стали писать под иероглифами, но ближе к их правой стороне (см. пример №2). Наконец кана стала писаться по середине строки. Тем не менее долго ещё существовал произвол, и ни одно из этих правил не выполнялось строго (см. пример №3).

Знаки кунтэн писались мелко, так как их нужно было размещать между строк. В сэммёгаки знаки магана тоже писались мелко, но уже по другой причине, а именно для того, чтобы лучше выделять их из общего иероглифического фона.

Когда знаки канны стали писать в одной строке с иероглифами, появилась возможность писать их крупнее. Это тоже можно видеть на примере №3. Пример №3 интересен ещё и тем, что там можно наблюдать отсутствие единой графики для фонетических знаков. Магана, катакана и согана употребляются здесь вперемешку.

В «Кэндзяку-моногатари» употребляется только катакана, но порядок её расположения копирует кунтэн и кану в японизированном китайском тексте. Знаки написаны мелко, ближе к правой стороне иероглифов и даже в два и три ряда (см. пример №4). С развитием смешанного письма чётко определяется место фонетических знаков в одном ряде с иероглифами. По своим размерам знаки канны близко подходят к иероглифам, строка принимает хорошо известный японистам современный вид. Впервые так написано произведение под названием «Тэмонсю» (см. пример №5), относящееся к концу эпохи Хэйан (эпоха Инсэй), а затем гунки 13-14 веков, в том числе «Хэйкэ-моногатари» (см. пример №6).

Пример №1 Пример №2 Пример №3

из из из

(эпоха Хэйан) (эпоха Камакура) (эпоха Камакура)

Пример №4 Пример №5* Пример №6

из «Кондзяку- из «Тёмонсю» из «Хэйкэ-моногатари» моногатари»

2) Окуригана ( 送り仮名)

В рамках сложившегося смешанного письма возникает проблема окуригана или, как она ещё называется, соэгана (副仮名), т.е. проблема обозначения на письме грамматической части слов.

Если исходить из названия, то «канамадзирибун» означает «текст, с примесью канна», из чего можно заключить, что основным элементом японского письма считались иероглифы, а не фонетические знаки. Это тем более вероятно, что на долю иероглифов падает передача на письме значимой части слов, а на долю канны – формальных, грамматических элементов слов.

А так как корневая часть японского языка, как правило, стоит в начале, а формальная часть следует за ней, то канна, обозначающая эту формальную часть слова, получила название «окуригана», что в переводе значит «сопровождающие фонетические знаки».

Проблема состоит в том, что именно должно сочетаться иероглифами и что – знаками канны? Вопрос этот и на сегодня остаётся не решённым, а в ту отдалённую эпоху никаких правил на этот счёт вообще не существовало.

Так в «Кондзяку – моногатари» слова категории тайган встречаются как без окуригана, так и с окуригана. Например, 子、谷、下,　но наряду с этим находим 　上ヘ、此レ: в глаголах кана, обозначающая суффиксы спряжения, примыкает непосредственно к иероглифу, обозначающему основу 有ケム、迷ケル、積レル, но наряду с этим находим примеры обозначения последнего слова основы ( 見ル人、助ケ給ヘトナム取落シテ). Предикативные прилагательные, входящие также в категорию спрягаемых слов, как правило, получают на письме полное обозначение основ. Например, 文、幼キ子、多ク　 и др.

Проблема окуригана привлекает к себе внимание учёных-лингвистов лишь много позже. В конце эпохи Эдо (17-18 в.в) в связи с развитием филологии, связанным с именами Кэйтю, Мотоори Норинага, Татибана, Морибэ, Камо Мабути и др., труды которых и поныне пользуются заслуженным вниманием, на ряду с другими вопросами исследуется и проблема окуригана. Но лишь в 1907 г. Вышло первое официальное положение Комитета по изучению японского языка (國語委員會) о правилах окуригана, которыми должны были руководствоваться в первую очередь составители школьных учебников. Подробнее об этом положении будет сказано в следующей главе.

Однако здесь следует заметить, что правила употребления окуригана ( окуриганахо:) не затрагивают орфографии в полном смысле этого слова. Другими словами, способы обозначения долготы гласных и согласных, обозначения слогов с мягкими согласными, употребление ジ、ヂ、ズ、ヅ, и пр. должны быть отнесены к канадзукао:, а не к окуриганахо:.

Правила употребления окуригана предусматривают только одно, а именно – написание японского слова при одновременном использовании иероглифов и фонетических знаков, т.е. определяют границы того, что в слове должно быть обозначено иероглифами и что обозначается фонетическими знаками.

Так, например, окуриганахо: определяет, что в глаголе «омоу» – думать иероглифом пишется «омо», а канной пишется «у», но не определяет того, каким знаком канны надо писать это «у»: через ふ (思ふ) или через «う» (思う).

Итак, появление смешанного письма обусловлено всем ходом исторического развития японского языка и письменности, и в первую очередь самим фактом заимствования чужой письменности, связанной с языком иной системы, чем японской, а также влиянием китайского образования, китайской литературы и всей китайской цивилизации на культуру Японии. Но появление смешанного письма знаменательно ещё и с другой стороны – оно показывает, насколько характер письма определяется самой структурой языка, для обозначения которого это письмо создаётся. Сам грамматический строй японского языка обусловил введение фонетического элемента в систему письма, благодаря чему это письмо и приобрело совершенно иной характер, чем китайское.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

СЛОВООБРАЗОВАНИЕ НА БАЗЕ КИТАЙСКИХ КОРНЕЙ КАК ФАКТОР, ОБУСЛОВИВШИЙ СОХРАНЕНИЕ ИЕРОГЛИФОВ В СИСТЕМЕ ЯПОНСКОГО ПИСЬМА, И СОВРЕМЕНННОЕ СОСТОЯНИЕ ЯПОНСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ

СЛОВООБРАЗОВАНИЕ НА БАЗЕ КИТАЙСКИХ КОРНЕЙ

Выше говорилось о тех причинах, которые привели к расширению иероглифического элемента в японском письме, в результате чего это письмо из фонетического стало смешанным. Однако мы знаем, что в письменности 7-8-го веков иероглифика занимала ещё большее место и всё же, несмотря на это, в 9-м веке образовалось фонетическое письмо с незначительной примесью иероглифов. Возникает вопрос: почему на этот раз иероглифический элемент в системе японского письма удержался и письменность до сегодняшнего дня сохраняет смешанный характер?

Ответ на этот вопрос даёт нам современное состояние словарного состава японского языка. Огромное влияние китайской культуры, в том числе языка и письменности, испытанное Японией на протяжении многих столетий, привело к широкому усвоению китайского языка вообще и его письма. Говоря о широком усвоении китайского языка, мы не должны забывать того, что речь идёт о феодальном обществе, с чрезвычайно ограниченной прослойкой грамотных людей из числа чиновников, духовенства и высших слоёв японского общества. Тем не менее, среди этого слоя людей китайски-образованных лиц было много. Это обстоятельство вызвало появление в японском языке заимствованных китайских слов, обозначавшихся на письме иероглифами, а кроме того, привело к новому для японского языка типу словообразования, результатом которого было появление во все возрастающем количестве слов, образованных из китайских корней. Последнее обстоятельство имело решающее значение в сохранении иероглифов в системе японского языка, т.к. такое словообразование действовало непрерывно. К настоящему времени в японском словарном составе слова китайского корня (канго) занимают очень большое место. Благодаря тому что иерглифика стала неотъемлемой частью японского письма, влияние китайского языка на японский никогда не прекращалось.

Так называемые онные чтения иероглифов возникли из китайских слов, обозначаемых на письме этим иероглифом. А это значит, что даже в период расцвета фонетического письма, когда иероглифы употреблялись главным образом как слоговые знаки для обозначения слов японского корня, ни на минуту не прекращалась усвоение китайских слов, возможно конечно, без запоминания их значения. С развитием смешанного письма иероглифы стали обозначать на письме определенные японские слова по их значению, и это значение японского слова (кун) автоматически распространилось и на китайский корень, закрепленный за данным знаком. Таким образом, исторически сложилось так, что иероглифы стали служить не только средством обозначения того или иного японского слова (кун’ное чтение), но за каждым знаком закрепилось и первое китайское слово, с которым этот иероглиф появлялся на японской почве (онное чтение).

При распространенности иероглифических знаний, особенно последовавшей после введения школьного образования (19 в.), китайские корневые слова широко распространялись и послужили базой для словообразования. Повторяем, новое словообразование оказалось возможным только благодаря широкому усвоению китайского языка и письменности, благодаря тому, что китайский элемент в японском языке настолько ассимилировался, что потерял в глазах японцев иностранную окраску. Слова «кися» - поезд в японском языке не было. Оно образовалось из двух «китайских» слов: ки – пар и ся – повозка, являющимися он’ными чтениями иероглифов汽 и 車. Точно так же в японском языке не было слов «дзидо:ся» - автомобиль и «хико:ки» - самолет. Первое образовалось путем соединения «китайских» корней 自дзи – сам, 動 до: - двигаться и 車 ся – повозка, вместе дзидо:ся自動車. Второе – от «китайских» корней飛 хи – летать, 行ко – идти и　機 ки – машина, аппарат, вместе – хико:ки 飛行機. Это не китайские слова. По-китайски поезд火車 хочэ, автомобиль - 汽車 цичэ, самолет - 飛機 фэйцэн. Но это – слова, образованные из китайских по своему происхождению корней и по типу китайских слов. Основная масса таких слов была создана за последние 80-100 лет.

После переворота Мэйдзи в 1867 г. Япония становится на путь капиталистического развития. Превращение отсталой страны в империалистическую державу – соперника США, Англии и других крупнейших империалистических государств на мировых рынках – произошло за какие-нибудь 70-80 лет. Путем жесткой эксплуатации рабочего класса и крестьянства внутри страны и в колониях создавалась современная промышленность. Желание конкурировать со старыми индустриальными государствами толкало Японию на путь быстрого освоения всех достижений технической мысли. Наряду с этим широкое общение с европейскими странами привело к распространению новых знаний, новых идей и вызвало значительную перестройку общественной жизни по западному образцу. К языку были предъявлены колоссальные требования в смысле расширения его словарного состава. Нужно было создать тысячи новых слов для выражений понятий, возникающих в связи с развитием науки и техники или заимствованных у других народов, опередивших Японию в своём развитии. Подавляющее большинство новых терминов было создано посредством китайских корневых элементов. Процесс образования таких слов должен быть еще изучен. В одних случаяъ слова образуется «автоматически» путём соединения слов-компонентов, образованных из китайских корней, в одно сложное слово. Например, 国際連合кокусай рэнго - ООН образовалось из国際кокусай – международный и 連合рэнго: - союз. Но слово独裁докусай - диктатура должно было образоваться иначе. Не исключена возможность, что на первом этапе при его образовании участвовали в качестве компонентов японские корневые слова хитори – один и хакару – решать, которые затем были обозначены соответствующими иероглифами 独裁. Слово докусай возникло лишь постольку, поскольку первый иероглиф по ону читается доку, а второй – сай. Из слов онодзукара – сам, угоку – двигаться, переданных на письме иероглифами 自動, возникло слово дзидо: - самодвижущийся, автоматический, так как первый иероглиф по ону читается дзи, а второй – до:.

Далее с помощью словообразовательного суффикса в названиях экипажей или повозок 車 ся создали слово 自動車дзидо:ся – автомобиль, а с помощью суффикса стрелкового оружия 銃 дзю: образовали слово 自動銃 дзидо:дзю: - автоматическая винтовка. Роль иероглифов в этих случаях состоит в том, что они «подсказывают» китайские корневые слова, которые надо было взять как компоненты вновь создаваемого термина. А т.к. первая часть работы по созданию нового слова остается для нас скрытой, то создается ложное представление, будто бы всякое новое понятие непосредственно обозначается иероглифами без участия звукового языка, а потом уже возникает слово, как результат прочтения иероглифов. Сааки пишет: «Канго конечно происходят от иероглифов…»⁹⁴ Из этого можно заключить, что не китайские корневые слова, а иероглифы, т.е. графические знаки служат материалом для создания новых слов. Но это, конечно, не так.

В целом ряде случаев не удается установить: было ли данное слово создано в Японии и затем заимствовано китайцами или оно пришло в Японию из Китая, так как в Китае так же, как и в Японии, новые европейские слова переводились на родной язык и на письме обозначались иероглифами. Но японское происхождение некоторых слов этого типа не вызывает сомнение. Например бо:энке: (望遠鏡) – бинокль, кися (汽車) – поезд и др., поскольку в китайском языке они на письме обозначаются другими иероглифами. Япония переживала бурный процесс капиталистического развития в то время, когда Китай еще находился под гнетом империалистов, задержавших его развитие и превративших его в свою полуколонию. А это значит, что и появление новых технических и др. терминов в то время могло иметь в Японии большее место, чем в Китае.

Слова китайского корня стали создаваться давно. Они начинают встречаться, хотя и в значительно меньшем, чем теперь, количестве, уже в словаре эпохи Камакура, т.е. с 12-13-го веков. По свидетельству Юдзава за период от Мисей до Токугава (12-17 в.в.) относится появление таких «самурайских» слов, как «гассэн» (合戦) – бой, «буся» (武者) – воин, «дзигай» (自害) – самоубийство, «фукаку» (不覚) – поражение, «фути» (不知) – неосведомленность и др. ⁹⁵

В журнале «Сисо:-но кагаку» говориться о том, что в эпоху Эдо (17-19 в.в.) самураи стыдились употреблять народные слова и с помощью китайских корней образовывали новые слова. Это вызвало появление параллельного ряда слов.

	Слова японского корня	Слова китайского корня
Посев	танэмаки	хасю	播種
Межа	адзэ	кэйхан	畦畔
Посадка риса	тауэ	со:о:
Удобрение	кояси	хирё:	肥料
Сноп	таба	кэссоку	結束
Жатва	тори’нрэ	сю:каку	収穫
Обрабатывать землю	тагаясу	ко:ун суру	耕耘する

«Крестьяне не знают этих слов, созданных самураями из китайских корней – пишет журнал – и поэтому им не понятна вся сельско-хозяйственная литература, где как раз много таких книжных слов». ⁹⁶

Словообразование на базе китайских корневых элементов несколько затормозило развитие значений исконных, корневых слов японского языка - «яматокотоба». Оно также явилось той силой, которая воспрепятствовала проникновению в японский язык терминов, если не международных, то, во всяком случае, общих почти для всех европейских языков.

Термины европейской науки и техники, а также политические и экономические термины в европейских языках представлены словами, составленными в подавляющем большинстве случаев из греческих и латинских корней. В результате этого в европейских языках образовалась международная научно-техническая и общественно-политическая терминология. Но это явление почти не нашло отражение в японском языке. Там создалась своя терминология, получившая выражение в словах, состоящих из корней китайского классического языка. Например электричество по-японски будет «дэнки» ( 電気), телеграф – «дэнсин» (電信), телефон – «дэнва» (電話) и т.д.

«Ввиду всего этого – пишет проф. Н.И. Конрад – при анализе соприкосновения японского языка с иностранными совершенно необходимо искать результатов этого соприкосновения не только в области простого заимствования, но и по линии появления новых переходных слов. Эта область гораздо шире, гораздо значительнее и характернее для современного японского языка, чем даже первая».⁹⁷ По этой причине влияние китайского языка на японский обычно сравнивают с тем влиянием, которое древне-греческий и латинский языки сказали на развитие европейских языков – и это справедливо. Однако, когда мы сопоставляем слова, например, русского языка, образованные при участии греческих и латинских корневых элементов, со словами японского языка, образованными из китайских корней, мы обнаруживаем одно существенное различие.

Благодаря чрезвычайно развитой омонимии в китайском языке, среди так наз. он’ов оказалось много одинаково звучащих слов. Кроме того, под воздействием законов японской фонетики даже те слова, которые в китайском языке не совпадают по звучанию и различаются, например, по тонам, во многих случаях тоже оказались звучащими одинакового. Единственным средством разграничения значений таких слов служит иероглифика.

Если для нас греческий элемент «авто» в словах авторучка, автоматическая винтовка и т.д. понятен как «сам» (самопишущая ручка, самострельная винтовка), а элемент «анти» в словах антиамериканский, антивоенный и пр. понятен как «против» (противоамериканский, противовоенный) и это можно сказать о большинстве корней греко-латинского происхождения, то китайские корневые элементы в составе японских слов отличаются многозначностью и поэтому с помощью одного только слуха их значение не всегда может быть доведено до сознания. Так, например, звуковой комплекс «син» выступает компонентом в словах самых различных значений:

синкэн (親権) – родительское право,

синкацу (審決) – приговор,

синкю: (進級) - производство в следующий чин,

синтан (薪炭) – топливо,

синтё: (伸長) – расширение,

синтё: (新調) – новый ( с суффиксом «но»),

синтю: (真鍮) – латунь,

синтю: (進駐) – оккупация и др.

Иероглифически грамотному японцу пониманию значения компонента «син» во всех этих словах помогают иероглифы, поскольку он привык к тому, что иероглифы на письме обозначают определённые японские слова. Например, знак 親обозначает слово «оя» - родители, знак 審обозначает слово «цумабирака-ни суру» - разбирать, судить, знак 進 обозначает слово «сусуму» - продвигаться вперед и т. д. и. т. п.

Иероглифика особенно помогает уяснению значений слов омонимов, вроде «синтю:» - оккупация и «синтю:» - латунь в данном ряду или «ко:ва» (講話) – лекция и «ко:ва» (媾和) – мир.

В связи с этим для обозначения одного звукового комплекса – китайского корня – в составе сложного слова обычно идут несколько иероглифов, обозначающих разные по своему значению слова японского корня. Иногда их количество очень велико. Например, «сю:» является он’ным чтением 117 иероглифов⁹⁸, а «сё:» - 238 иероглифов⁹⁹.

Образование слов на базе одинаково звучащих китайских корневых элементов вызвало развитие омофонии в японском языке. На письме же значение омонимов раскрывается через иероглифы. Исходя из этого, есть полное основание считать, что одной из причин сохранения иероглифов в системе японского языка является их смыслоразличительная роль. Это видно на примерах:

тю:сё: - 晝餉 - обед

- 中傷 – клевета

- 抽象 – абстракция и др.

кантё: - 干潮 – отлив (морской)

- 官庁 – гос.учреждение

- 間諜 - агент иностранного государства

- 灌腸 - клизма и др.

ё:рё: - 要領 - сущность

　　　- 用量 - доза　

- 容量 - ёмкость

- 養料 – питание и др.

ко:сэн - 光線 – луч

- 高専 – высшее специальное училище

- 公選 - выборы

- 抗戦 – сопротивление

- 交戦 – бой и др.

ко:ти - 高地 - высота, гора

- 耕地 – пахотная земля

- 荒地 - пустошь

- 巧緻 – искусный

- 巧智 – ум

- 公知 – известный и др.

сики: - 四季 – четыре времени года

- 死期 – смертный час

- 士気 – моральное состояние, дух

- 指揮 – командование, управление

- 始期 – начальная стадия, начало

ко:сэй - 公正 – справедливость

- 更正 – исправление

- 校正 – корректура

- 高声 - громкий голос

- 後世 - будущие поколения

- 構成 - структура и др.

Когда мы говорим о смыслоразличительной роли иероглифов, то имеем в виду главным образом отдельно взятые, изолированные от контекста слова. В контексте же, в сочетании с другими словами значение данного слова в целом ряде случаев может быть понято средствами одного слухового восприятия, без помощи иероглифов.

Однако было бы неверным считать, что все слова китайского корня доступны пониманию только иероглифически грамотного японца.

«Когда мне было шесть лет – пишет Саэки, - то я, не зная ни одного иероглифа, но безошибочно и свободно употреблял такие слова, как «сэнсо:» 戦争, «хико:ки» 飛行機, «тайсё:» 大将, «дэнто:» 電燈, «бё:ки» 病気, «кирэй» 奇麗, «бимбо:» 貧乏 и др.¹⁰⁰

Известное количество слов китайского корня воспринимается с детства и позже без опровержения иероглифов. Они давно стали бытовыми словами и для их уяснения не требуется знание иероглифов. С течением времени, особенно благодаря радио, все больше слов китайского корня становится понятным без участия иероглифической письменности. Но все же значительный процент таких слов составляет терминология, известная, главным образом, специалистам, а для широкого круга лиц понятная, и то, конечно, приближенно, только потому, что на письме она обозначается иероглифами, знакомыми по другим словам.

Учитывая ту роль, которую иероглифы еще и теперь играют для уяснения значения очень многих слов китайского корня, мы условно назовем такие слова для краткости «иероглифическими словами», сознавая в полной мере, что многие из этих слов вошли в быт и понимаются на слух наравне со словами, образованными из японских корневых элементов.

Помимо слов, полностью образованных из китайских корней, в словарном составе японского языка есть сложные слова смешанного японо- китайского типа. В одних случаях слово японского корня составляет первый компонент, а в других – второй компонент сложного слова.

В японской филологии слова первого типа называются «юто:-ёми», так как они образуются по типу слова «юто:» - посуда для горячей воды. Это слово пишется иероглифами 湯桶. Первый знак читается по куну (японское корневое слово «ю» – кипяток), второй – по ону (китайское корневое слово «то:» – посуда). Отсюда и происходит название «юто:-ёми».

На письме иероглифы способствуют уяснению значения слов этого типа, так как их китайский компонент мало говорит слуху японца.

Юто:-ёми

1. тэхон – образец, модель (из «Хэйки-моногатари») – 手本

2. нанкэ – некий дом (относится к 9-10 веку) – 何家

3. михон – образец, модель - 見本

4. атэдзи – приложенные к словам иероглифы –　宛字

5. нэдан – цена – 値段

6. нимоцу – багаж и др. –荷物

Другой тип составляют слова, называемые в японской филологии «дзю:бако-ёми», т.е. слова, читаемые так же, как и слово «дзю:бако» - судки, составляемые друг на друга. Это слово пишется иероглифами重箱, на которых первый читается по ону, а второй – по куну. Следовательно, первый компонент слов этого типа – китайское корневое слово, а второй компонент – японское корневое слово.

Дзю:-бако-ёми

1. дайдайкара – могучая сила (из «Хэйки-моногатари») –　大力

2. дотэ – плотина – 土手

3. энгава – веранда –　縁側

4. дзо:кияма – горы, покрытые смешанным лесом –　雑木山

5. кэсо:буми – любовное письмо – 懸想文

6. домару – кричать, ругаться и др. – ？？？

Слова, образованные с участием китайских корневых элементов, составляют основную часть словарного состава современного японского языка, и часть их несомненно вошла в основной словарный фонд языка. А так как они и структурно отличаются от исконных японских слов, то можно сказать, что словарный состав японского языка изменялся не только за счет пополнения его новыми словами и за счет выпадения из него устарелых слов той же структуры, но и за счет появления в нем слов иного структурного типа.

В словаре Оцуки (大槻文彦) – «Гэнкаи» (言海), изданном 70 лет тому назад, всего 39103 слова. Из этого количества слов японского корня 21817 (куда включены и незнаменательные слова, частица, падежные суффиксы и пр.), слов китайского корня 13648, слов, составленных из японских и китайских корней 2725, прочих 915. В общем, слова, образованные с участием китайских корневых элементов, составляют около 42% (16366 слов), а если исключить японские суффиксы, частицы и проч., то этот % будет еще выше. Но за эти 70 лет словарный состав еще более пополнился за счет «иероглифических слов», и теперь слова этого типа составляют не менее 80% японского словарного состава, а в специальных областях – почти все 100%.

Крупнейший японский лингвист Ямада считает, что «если исключить канго (слова китайского корня, А.С.), то будет почти невозможным обмен обычными приветствиями, общественными и частными мыслями между людьми. ¹⁰¹

В современной Японии словотворчество идет главным образом по линии образования слов из китайских корневых элементов и в меньшей степени – из японских слов. Многие из этих слов не войдут в основной словарный фонд и выйдут из употребления, но в определенный период жизни народа они находят широкое применение. Среди них много сокращенных слов, в первое время после их образования с трудом или совсем не воспринимаемых на слух.

В тридцатых годах, после т.н. «событий 26-го февраля», появилось слово «сюкугун» 粛軍- чистка армии, образованное из «сюкусэй» 粛正- чистка и «гунтай»　軍隊 - армия. После капитуляции в японских газетах часто встречается слово «тю:кё:» 中共 - китайская компартия, образованное из «тю:коку» 中国 - Китай и «кё:санто:» 共産党 - компартия.

Отсюда далее образовали слово «тю:кё:сэйсай» - 中共制裁　- санкции против китайской компартии (газета «Майнити» 4-2-5I).

Китайские корневые слова легли в основу таких новых терминов, как перевооружение – «сайбусо:» 再武装 (М.6-5-5I), право вето – «кёхикэн» 拒否権　(М.8-2-5I), лица, подвергающиеся чистке, - «хицуйхо:ся» 被追放者(М.8-2.5I), военные преступники – «сэнсо:хандзайнин» 戦争犯罪人(«Акахата» ), Организация Объединенных Наций – «кокусай-рэнго:» 国際連合, возрождение полицейского государства – «кэйсацу-коккатэки-сайгэн» 警察国家的再現 (М.4.-2-5I), наземные войска – «тидзё:гун» 地上軍 (М. 9-2-5I) (термин употребляется теперь вместо старого 陸軍 «рикугун» - армия), оккупационный контроль – «сэнрё:канри» 占領管理(М.9-2-5I), соревнование на производстве (стахановское движение) – «сэйсанкё:со:» (сутаханофу ундо:) 生産競争 ( ｽﾀﾊﾉﾌ運動 ) (М.9-2-5I), движение борцов за мир – «хэйваундо:» 平和運動　(М.9-2-5I).

Следовательно, причину того, что в системе японского письма большую роль играет китайский элемент, представленный здесь иероглификой, надо искать в том, что и в языке этот элемент в виде слов китайского корня имеет очень существенное значение. Такова зависимость письма от языка.

Современное состояние японского письма

I. Описание современного смешанного письма.

Под влиянием описанных выше исторических и языковых факторов к настоящему времени японское письмо сложилось как смешанное, состоящее из иероглифов китайского происхождения и оригинальных фонетических азбук катакана и хирагана.

а) Фонетическая часть смешанного письма.

1. Катакана и хирагана.

Как было сказано в “Предисловии”, настоящая работа не затрагивает такого важного раздела письма, как орфография, требующая специального исследования. Этим самым отпадает необходимость в описании современного состояния фонетики японского языка, без чего нельзя было бы обойтись при разборе орфографических правил. Некоторые вопросы, связанные с орфографией и фонетикой, будут затронуты лишь в той степени, в какой это касается количества знаков фонетических азбук. Отбор 48 знаков катакана в соответствии со слоговым составом японского языка был произведён ещё в эпоху Хэйан. Но действовавшая параллельно с катакана вторая фонетическая азбука согана имела по нескольку знаков для каждого слога. Только в начале 20-го столетия была проведена рационализация согана. На чрезмерно большого количества знаков, наличие которых не вызывалось необходимостью и только затрудняло пользование фонетическим письмом, были отобраны 48 знаков. Эти знаки, по одному на каждый слог или звук, теперь известны под названием хирагана. Особой инструкцией преподавание хирагана вводилось в школе. Катакана и хирагана строилась с учётом одной фонетической системы, поэтому различие между ними состоит только в графике и употреблении. В 1946 г. Были внесены изменения в орфографии, в результате чего сократилось количество употребляемых теперь знаков, но так как литература, написанная по-старому, продолжает находиться в употреблении, то и в нижеследующей таблицы знаков кана эти вышедшие из употребления знаки не будут исключены, но в отношении их будут сделаны соответствующие оговорки. Обе фонетические азбуки в основе своей слоговые, но содержат также знаки для отдельных гласных и согласных. Отдельные знаки имеют гласные а, и, у, э, о. Причём для “о” имеется два знака (суффикс винительного падежа “о” пишется особым знаком). “Э” фактически тоже пишется двумя знаками, так как суффикс падежа направления ( а ) обозначается знаком, обычно передающим на письме слог “хэ”.

Что касается согласных звуков, то только один звук “н” имеет для себя особый знак. В практике письма с помощью диакритического значка, приставленного к букве　ウ, стала обозначаться и звук “в”, возникший под влиянием европейских языков. Этот знак употребляется только в словах иностранного происхождения. В состав азбук он ещё не попал. В результате распада слогофонем на звукофонемы выделились также звуки как “х”( гакко: - школа), “т” (сюттан – добыча угля), “м” (рэммэй - лига),

“п” (киппу – билет), “с” (сассоку – немедленно), но эти согласные специальных знаков не имеют. Располагаются знаки в порядке таблицы “годзю:он”　五十音, что в переводе обозначает “50 звуков” (фактически количество знаков всегда было меньшим). В эту таблицу входят только знаки, обозначающие гласные звуки и открытые слоги с глухими согласными. Называются они по-японски сэйон – “чистые звуки”. Знак для “н” находится за чертой таблицы. Слоги со звонкими согласными специальных знаков не имеют. Они пишутся теми же знаками, что и слоги с глухими согласными параллельного им ряда, но с добавлением диакритического значка (") – нигори. Слоги со звонкии согласными называются по-японски докуон – “мутные звуки” и образуют дополнительбную таблицу. Следует сказать, что слоги с “б” являются параллельными ряду с “п”, а не с “х” или “ф” (последний звук сохранился только в слоге “фу”, но до 17 в. существовал ряд фа, фи, фу, фэ, фо, который в настоящее время сохранился в некоторых диалектах). Особенно выделен ряд слогов с начальным “п”. Они по-японски называются хандакуон – “полузвонкий звук”. Этот ряд существовал в глубокой древности до эпохи Нара и отчасти сохранился с эпоху Нара. В эпоху хэйан он начинает возрождаться, но на другой основе. Появились слова китайского корня, например, 一般иппан - общий, обыкновенный;

説法сэппо: －проповедь, в которых звуки　パ、ピ、プ、ペ、ポстояли после китайского жу-вэн’а (人聲) – входящего тона или после “н” ¹⁰². Появившись вновь, слоги с начальным “п” образовали отдельный ряд, который на письме обозначается знаками из ряда “х”, но с добавлением диакритического знака (°)  –  ханигори.

Слоговые азбуки катакана (справа) и хирагана (слева)

сэйон – 清音

Примечание: Знаки и после реформы письма 1946 г. Не употребляются, но в литературе, изданной до этой реформы, они есть.

Примечание: 1.Знакヴне включен в таблицу, но фактически обозначаемый им звук «в» давно употребляется в заимствованных иностранных словах.

2. Новая орфография допускает употребление ヂ（ぢ）и ヅ（づ） только в словах, где им предшествуют слоги チ（ち） и　ツ（つ）,　например, «цудзуку» つづく-　продолжаться, а также в сложных словах, в которых произошло озвончение именно «ти» и «цу», например, «надзукэру» なづける　-　давать имя. Это сложное слово состоит из «на» - имя и «цукеру» -прикреплять.

Представление о слогах со звонким согласным как о «смутных звуках» связано, очевидно, с тем, что в японском языке до знакомства с китайским языком не было слов, начинающихся на звонкий согласный звук. Так вместо «дэру» говорили «идэру» - выходить, вместо «дарэ» - «тарэ» кто ( вопрос.местоимение ).

Изменения, произошедшие в японской фонетике под влиянием китайского языка, рассматривались как «замутнение» языка. Так, например, касаясь этих и других изменений фонетики японского языка, возникших под влиянием китайского языка, Ямада говорит, что фонетическая система японского языка от этого стала многообразней и сложней , но вместе с тем все это «нарушило чистоту японского языка». ¹⁰³

Условные знаки фонетического письма.

Кроме рассмотренных 46 (с ヴ47) знаков, составляющих фонетическую азбуку, как она сложилась после реформы 1946 г., фонетическое письмо располагает еще несколькими особыми значками для указания на долготу гласных, на повторяемость слога или слова.

Для катакана:

ー　- знак, фиксирующий долготу гласных в словах иностранного(европейского) происхождения. コーヒко:хи –«кофе», ビールби:ру　-　«пиво»

- знак повторения слога. хаха-«мать», тити –«отец»

Для хирагана:

-знак повторения слога сасаяку – «шептать», цуцуму – «грузить».

- знак, заменяющий слово «кото» в функции субстантивизации спрягаемых слов (глаголов и предикативных прилагательных).

Для катакана и хирагана:

- знак повторения нескольких слогов и целого слова.

- ироиро- «различный» , -савасава, савасава (ономатопоэтическое слово звукоподражательного типа, передающее шелест листвы).

Если согласный звук в повторяющемся слоге подлежит озвончению, то на письме с правой стороны знака повторения ставится диакритический знак «нигори» («). Это правило распространяется и на те случаи, когда озвончение согласного звука происходит при повторении целого слова (редупликация).

-цудзукэру – «продолжать», кагами – «зеркало»,

- кунигуни- «государства» , -хитобито –« люди».

Употребление катакана и хирагана.

Располагая двумя фонетическими азбуками, японцы естественно должны были определить сферы их применения. Знаки катакана произошли из кунтэн в китайских текстах и это определило ее дальнейшее использование. Китайский письменный язык обслуживал область официальной переписки, государственных актов, а также являлся языком науки. Поэтому ,когда на смену китайскому письму в этих областях пришло смешанное японское письмо, то те же знаки кунтэн, только упорядоченные и систематизированные в виде катакана, стали использоваться учеными и чиновниками и в смешанном письме. Как мы видели выше, в первый период образования смешанного письма (12-13 в.в) катакана употреблялась и в художественной литературе. Это обусловлено было тем, что в произведениях этой эпохи (гунки и дневники) широко использовалась китайская лексика в ее иероглифическом написании. То же самое наблюдалось и в историографии, а также в различных казенных бумагах, поскольку специальная терминология заимствовалась из Китая или создавалась по китайскому образцу. Таким образом, можно сказать, что катакана употреблялась в текстах, насыщенных «иероглифическими словами», что обусловливалось не только происхождением этой азбуки из кунтэн, но так же удобством письма, поскольку знаки катакана по своей форме ближе к иероглифам, т.н. квадратного письма (стиль «кайсе»).

До капитуляции Японии (1945 г.) катакана удерживалась в военных текстах(уставы, наставления, а также вся боевая документация писались с употреблением катакана, а не хирагана) и других текстах, написанных, как и военные, на старом книжном языке с большим количеством «иероглифических» слов.　

Другой областью применения катакана являются телеграммы. Здесь она удержалась благодаря четкости и простоте своих знаков, но катакана оказалась мало пригодной для курсивного письма потому, что ее знаки не поддаются соединению. В любых текстах, в том числе и в таких, где фонетическая часть смешанного письма составляет хирагана, заимствованные иностранные (европейские) слова пишутся катакана. Иностранные географические названия иногда пишутся иероглифами. Например Москва будет モスコー или莫斯科, Белоруссия будет白々シャ, Италия イタリア или伊太利. Обучение письму в начальной школе начинается с катакана.

От катакана нетрудно уже перейти к иероглифам. Например из знаков катакана イ、ニ、タ、シ、エ、ロ、カ образуются иероглифы 仁、タ、多、侈、江、力 .

Малограмотные японцы пишут знаками катакана.

За последние годы, уже после капитуляции империалистической Японии, в употреблении катакана произошли некоторые изменения. Они связаны с попытками ограничить употребление иероглифов. Так в газете японской компартии “Акахата” в 1946-47 году. японские фамилии и имена писались с помощью катакана. В некоторых газетах с целью сокращения. В некоторых газетах, в целях сокращения иероглифов, знаками катакана стали писать японские корневые слова, например, названия растений и животных, для которых в последнем иероглифическом лимите не оказалось иероглифов. Когда в иероглифическом лимите не оказывается нужного иероглифа, то и так наз. “иероглифические слова” пытаются писать знаками катакана. В этих случаях катакана используется как мост для перехода от иероглифического письма к фонетическому и в ее задачу входит напомнить, что данное слово писалось иероглифами с тем, чтобы читатель вспомнил и сами иероглифы, если без них он не понимает текста. Создавался своеобразный хирага-накатаканамадзирибун, примером которого может служить фраза из журнала “思潮” №3, 1946 г., помещенная в целях пропаганды такого письма: “コクゴはニツポンのことばであり、カンジはシナのことばをあらはすための　　キゴーである”.”Родной язык – это японские слова, а иероглифы – это знаки, служащие для обозначения на письме китайских слов”.

В историческом плане употребления катакана в системе японского письма все время сокращается.

Иначе обстоит дело с хирагана (или согана, как она называлась раньше). В 9-12 веках согана занимала господствующее место в художественной литературе и частной переписке. В эпоху Камакура в литературе ее место заняла катакана, хотя, конечно полного вытеснения хирагана не могло произойти. Линия хэйанской литературы, а значит и соответственного письма продолжалась и в эту эпоху. Хирагана применяется там, где нет или очень мало иероглифических слов. С ней связан японский язык с наименьшим количеством китайских заимствований. Но постепенно хирагана получила самое широкое употребление и в канамадзирибун. В современном письме хирагана употребляется шире, чем катакана. Она вытеснила катакана из художественной литературы и из научной литературы. А после капитуляции и из государственных документов любого типа. Нечего говорить, что газеты и журналы современной Японии пользуются знаками хирагана, а катакана используют лишь как вспомогательное средство в крайне ограниченном количестве. В рукописных текстах употребление хирагана всегда было шире, чем катакана, поскольку сама форма знаков хирагана представляет собой иероглифический курсив. В письмах до сих пор встречаются отдельные архаические знаки согана, так наз. хэнтайгана, например,

В плане развития японского письма, когда встанет вопрос об оставлении одной из двух азбук, выбор, очевидно падет на хирагана, как на наиболее употребительную азбуку в системе смешанного письма.

б) Иероглифическая часть современного смешанного письма.

I. Количество употребляемых иероглифов.

Если, говоря о катакана и хирагана, можно точно указать количество составляющих их знаков, то по отношению к иероглифической части ханамадзирибун этого сделать невозможно. Достаточно сослаться на китайский словарь “хайнянь” 海篇, в котором 55425 иероглифов, чтобы представить себе колоссальные возможности в выборе иероглифов для японского письма. Все же в нашем распоряжении имеются достаточно обоснованные данные для того, чтобы судить о количестве употребляемых теперь иероглифов. Один из наиболее полных японских иероглифических словарей “дайдзитэн” 大字典　содержит 14924 иероглифа (включая разные варианты знаков). Другой большой иероглифический словарь “Синканва-дайдзитэн”　新漢和大字典　состоит из 9111 иероглифов. Количество же повседневно употребляемых иероглифов значительно меньше указанных цифр.

В так наз. народной школе (начальная и повышенная) до реформы письменности в 1946 г. проходили 1844 иероглифа. Количество иероглифов, потребное для средней школы техникумов и пр; не учитывалось, но по данным “руководства по нормативным иероглифам” оно до указанной реформы равнялось, примерно, 5000 иероглифов. Наборные кассы газетных типографий располагают шестью-семью тысячами иероглифов, хотя из них наиболее часто употребляется не более половины этого количества. Так что можно сказать, что современный образованный японец должен знать около 5000 иероглифов.

II Иероглифы, созданные в Японии – кокудзи (国字)

Созданию собственных иероглифов предшествовал перелом в сознании. Японцы поняли, что знаки можно упрощать, видоизменять и даже созда вать самим. Начало созданию новых знаков положили буддийские монахи, которые в этом следовали своим китайским собратьям. Китайские монахи давно употребляли условные обозначения для часто употребляющихся слов. Вместо 佛писали 仏 (Будда), вместо 菩薩 писали (Бодисатна) и т.д.

Следуя им, японские монахи в своих книгах писали «сяба» - мир суеты не полно 娑婆, а сокращенно , «дзангэ» - исповедь писали не 懺悔,

а , и т.д.

Знак 華 заменяли знаком 花,　 вместо 鬘 писали 万 х)

Постоянно пользуясь китайскими иероглифами, японцы пришли к мысли о создании собственных знаков в тех случаях, когда надо было писать о чем-либо специфически японском и когда в огромном запасе китайских знаков они не находили подходящих иероглифов для обозначения японских слов. За всю историю японского письма было создано довольно много таких знаков. Но они появлялись и исчезали по мере того, как появлялись или исчезали слова, ими обозначаемые. Однако в общем балансе японского письма они никогда не составляли значительной доли.

Очевидно, потребность в создании своих собственных знаков появилась одновременно с созданием собственной литературы на родном языке, так как кокудзи встречаются в самых ранних из дошедших до нас письменных памятниках.

Нижеследующая табличка показывает одни из первых японских иероглифов и произведения, в которых они впервые были обнаружены.

Знак	Обозначаемое слово	Значение слова	Где впервые обнаружен
鞆	томо	Кожаное приспособление для стрельбы из лука. Надевалось на запястье левой руки.	Кодзики
楿	кацура	Кассия. Коричное дерево.	Кодзики
峠	то:гэ	Горный перевал	Манъёсю
麿	маро	Я. Часто употреблялось в именах.	Манъёсю
襅	тихая	Одежда шаманки	Энгисики
働	хатараку	Работать	Кохон-сассю
込	кому	Втискивать	Адэумакагами

К древним знакам японского происхождения относятся и 畑 - «хатакэ» - поле. Для слова «момидзи» - осенние листья было создано даже несколько иероглифов, а именно . Для слова «камисимо» - парадная самурайская одежда, состоящая на верхней части – накидке к нижней части – шаровар, создали знак　裃. «Юки» - длинные рукава кимоно обозначаются знаком 裄 и т.д.

В книге Бан Маоката( 判眞方) под названием 国字考 (том 1), относящейся к эпохе Эдо, сообщается более чем о тысяче иероглифов, созданных в Японии. Однако автор указывает, что в его время были употребительными только 125 иероглифов этого вида.¹⁰⁴

Наиболее полные современные иероглифические словари 大字典и 新漢和大字典 вместе содержат 169 иероглифов японского происхождения, которые и надо считать употребительными в настоящее время.

Многие из созданных в Японии иероглифов употребляются и в Китае. И тут следует отметить расхождение в оценке принадлежности знаков в японских и китайских источниках. «Цивань» вопреки утверждениям японских словарей не считает японскими следующие знаки: 匂 - «ниоу» - пахнуть, 呎 - «фуи:то» - фут, 噸 - «тон» - тонна, 搾　- «симэру» - теснить, 癌- «ган» - рак(болезнь), 竍　- «дэкаритору» - декалитр, 竏- «кироритору» - килолитр, 竓- «мириритору» - миллилитр, - «риттору» - литр, 竕- «дэсиритору» - децилитр, 竡 - «хэкторитору» - гектолитр, 竰- «сантиритору» - сантилитр, 籵- «дэкамэ:тору» - декаметр, 粁- «киромэ:тору» - километр, 粍- «миримэ:тору» - миллиметр, 粨- «хэкутомэ:тору» - гектометр, 糎- «сантимэ:тору» - сантиметр, 踏 - «фуму» - ступать, 錵- «ниэ» - узор на клинке в виде облаков, 鱈 - «тара» - треска, 鱒 - «масу» - горбуша.

Очевидно, эти знаки перешли в Китай и получили там настолько широкое применение, что их иностранное происхождение было забыто. По способу образования японские иероглифы не отличаются от китайских. Они созданы из готовых китайских элементов и по китайским законам, описанным во «Введении». Это освобождает нас от дальнейших комментариев. Но одна деталь должна быть отмеченной. Большинство иероглифов японского происхождения не имеют он’ного чтения и не употребляются для обозначения сложных слов, состоящих из китайских корней. Но несколько знаков, образованных по типу китайских, имеют он'ное чтение. Это он'ное чтение было ранее закреплено за одним из составляющих их элементов. Такие знаки могут использоваться для обозначения сложных слов в составе иероглифических сочетаний. Например, знак 働 имеет он'ное чтение «до:» и употребляется в сочетаниях 労働 - «ро:до:» - труд, 労働者- «ро:до:ся» - рабочий и др.

Таблица наиболее употребительных иероглифов японского происхождения с указанием обозначаемых ими слов.

№	Знак	Обозначаемое слово	Его значение
1	畑	хатакэ	поле
2	働	хатараку	работать
3	搾	симэру	притеснять
4	凪	нагу	утихнуть
	-''-	наги	штиль
5	峠	то:гэ	перевал
6	辷	субэру	скользить
7	辻	цудзи	перекресток
8	込	кому	1)быть людным; 2)суффикс указывает на направленность действия внутрь
9	噺	ханаси	рассказ
10	鰯	иваси	сардинка
11	鱈	тара	треска
12	匂	ниоу	пахнуть
13	凩	когараси	холодный ветер
14	颪	ороси	порыв ветра с гор
15	勉	цутомэру	стараться
	-''-	кацу	побеждать
16	笹]	саса	низкорослый бамбук
17	軈	ягатэ	вскоре
18	軈	цукаэру	засориться, застрять
19	叺	камасу	куль
20	打	да:су	дюжина
21	椙	суги	криптомерия
22	塀	хэн, бё :	стена, забор
23	雫	сидзуку	капля
24	饂	ундон	род, лапши
25	仰	о:сэ	приказ, слова высшего
26	倅	сэгарэ	свой сын, молодой человек

в) Графика иероглифической части смешанного письма.

Различные иероглифические почерки были разработаны в Китае. Два обстоятельства послужили изменению формы знаков: 1) изменение орудий и материала письма и 2) обработка знаков каллиграфии.

Древнейшие из дошедших до нас иероглифов выцарапаны на кости, затем знаки высекались на камне, вырезались на бронзе и дереве. С изобретением туши стали писать на коже и папирусе твердой или размочаленной бамбуковой палочкой. Позднее была изобретена волосяная кисть и бумага. Теперь вместо кисти чаще употребляют стальное перо. Специалисты-каллиграфы разработали приемы письма, стандартизовали написание черт, из которых складываются иероглифы, и так были созданы различные почерки. Но появление нового почерка не приводило к исчезновению старого. Он продолжал применяться, но только в ограниченных случаях. И хотя теперь пишут только кистью или пером, все же знаки сохраняют сходство со знаками, написанными палочкой или высеченными на камне.

Все почерки, известные в Китае, нашли применение и в Японии.

• Почерк сё:тэн (по-китайски сяочжуань 小篆 ) был разработан в Китае в эпоху Цинь ( 246-207 до н.э.) этим почерком написан китайский словарь Шовэнь (97 г. н.э.). Японцы почерк сё:тэн применяют в печатях, на медалях и пр.

• Почерк рэйсё ( по-китайски лишу 隸書 ) употребляется в надписях на памятниках, пограничных столбах, в заглавии книг. Иногда этим почерком пишутся вступления в книгах и т.д.

• Почерк кайсё ( по-китайски кайшу 楷書 ) появился с изобретением волосяной кисти в первом столетии н.э. С того времени претерпел некоторые изменения и теперь является самым употребительным в печати и рукописи. Катакана происходит от иероглифов в этом написании.

Разновидностью кайсё являются сокращенные иероглифы (по-японски рякудзи 略字, а по-китайски цзяньбицзы ), появившиеся в результате потребности в упрощенном письме. Эти знаки рассматривались как неполноценные и их нельзя было употреблять при напечатании законов, государственных бумаг, документов, относящихся к императору и пр., но в быту они нашли широкое употребление. С введением лимита иероглифов в 1946 г. они проникли в печать. Общее число их не превышает 300, а употребительных не более 200. Это не иероглифы, а условные знаки иероглифов

• Почерк гё:сё (по-китайски синшу 行書 ) - полускоропись. Самый распространенный вид иероглифического курсива. Появился во втором столетии нашей эры. В Японии применялся всегда. Этим почерком написан наиболее древний из сохранившихся списков «Ман'ёсю». В наши дни в печатных изданиях не употребляется.

• Почерк со:сё (по-китайски цаошу 草書 )- иероглифическая скоропись. Появление его относится ,примерно, к тому же времени, что и гё:сё. Отличается большим разнообразием форм одного и того же иероглифа вследствие того, что его исходной формой может быть знак почти любого почерка. Например, знак пишется ( от почерка рэйсё ) и (от почерка кайсё ).

В японском письме он сыграл важную роль, положив начало графике фонетического письма со:гана, а затем и хирагана. Художественная литература 9-12 в. написана этим почерком.

3) Смешанное письмо

Говоря о современном состоянии смешанного письма, надо различать два периода в его развитии: период до капитуляции империалистической Японии и период послекапитуляционный, особенно в первые годы после капитуляции, когда демократические элементы, окрыленные разгромом фашистской клики, заставили правительство, поддерживаемое американцами, не сразу сочло возможным свести эту реформу на нет, как это не раз делалось в прошлом.

В первый период письменность до известной степени стабилизировалась. Это был канамадзирибун, в котором соотношение иероглифов и канна вытекало из давно установившегося правила писать иероглифами все то, что можно ими писать, и писать кана только то, чего нельзя передать на письме иероглифами. В соответствии с этим не только иероглифические слова, но и слова японского корня, послелоги, ономатопоэтические слова, как правило, писали иероглифами. 花 – хана – цветок, 見る – миру – смотреть, 赤い – акай – красный, に於ける - ни окэру – в,　必ず - канарадзу - непременно, に関して - ни канситэ - относительно,　吻と – хотто　–　ономатопоэтическое слово, выражающее облегчение и т.д. С помощью кана писали падежные суффиксы и изменяемые части спрягаемых слов.

Что касается правил смешанного написания отдельных слов, то разработкой их фактически занялись лишь в капиталистический период развития Японии, когда сложился единый национальный язык и потребовалась также и единая система письма. Разработкой этого вопроса занимались многие, в том числе Хамада ( « »), Наканэ ( « ») и др. А в 1907 г. Комитетом по изучению родного языка были разработаны единые для всех правила иероглифическо-фонетического написания слов, так наз. «окуриганако:» (送り仮名法), которым в основном руководствуются и теперь. Но эти правила имеют массу оговорок, учитывающих традиции и «удобства письма», по существу сводящих на нет и сами правила. Основное правило состоит в том, что окончания неизменяемых слов, существительных, местоимений, числительных и междометий на письме не обозначаются и таким образом эта группа слов может писаться одними иероглифами, а окончания изменяемых слов, глаголов, предикативных прилагательных пишутся канной, начиная с того места, откуда происходит изменение. В более полном изложении это можно свести к следующим 8-ми правилам:

1. В смешанном письме у глаголов и прилагательных каной обозначается последний слог основы, на которую наращиваются суффиксы. Сами суффиксы также пишутся каной.

Сини + тари 　死にたり　– умер

Кака + дзу 　書かず　– не пишу

Кэссу + бэси　決すべし　- надо решать

Асон + дэ 　遊んで　– играя

Угой – тэ 　動いて　– двигаясь

Ёку　善く－　хорошо

Курусику 苦しく　– трудно, тяжело

В слове «арадзу» - не есть – окончание основы «ра» не пишется (非ず), но зато меняется иероглиф: вместо有 пишут　非．

У глаголов и прилагательных в словарной форме каной пишется часть, начиная с последнего слога основы, на которую наращиваются суффиксы

Ёму　読む – читать

Нагарэру　流れる- течь

Но у глагола миру　見る – видеть вся основа пишется иероглифом, так как она состоит из одного слога «ми».

2. Окончания существительных и местоимений каной не пишутся:

鏡　- кагами – зеркало, 猫　- нэко – кошка, 人　- хито – человек,　　私　 - ватакуси – я и др.

Однако из этого правила есть исключения:

Так, существительные, образованные от глаголов китайского или японского корня или от прилагательных, пишутся с обозначением последнего слога основы и словообразовательного суффикса каной. Например:

Цудзи 通じ– эффект, действие,

Тасси 達し– распоряжение,

Нокори 残り– остаток,

Кавари 変わり– перемена,

Нэгаваку 願わく– желание,

Омоваку 思わく– умысел,

Таносиса 楽しさ– наслаждение,

Моноомовасигэ 物思わしげ– задумчивость,

Окасими 可笑しみ　– смех

3. У «китайских» числительных окончание каной не пишется:

一 -1, 二 - 2, 三十 - 30, 一九五十- 1951.

4. У японских числительных последний слог пишется каной и этим достигается различение их от китайских числительных до 10:

一つ – 1, 二つ - 2, 三つ- 3, 四つ - 4, 五つ- 5 и т.д.

5. Двусложные и многосложные наречия пишутся так, чтобы последний слог был обозначен каной:

Моттомо 　尤も– весьма,

Тадаси 但し– однако,

Ханахада 甚だ– чрезвычайно, весьма,

Каку 斯く– так, таким образом и проч.

У этого правила тоже есть исключения.

Наречия типа накандзуку 就中　– особенно, сасуга　流石 – тем не менее, татоэ 仮令　– хотя, если даже и др., у которых иероглифическое сочетание в целом обозначает один кун, не имеют подписанных каной окончаний. Далее, наречия, образованные путем редупликации, обозначаются на письме без каны, но после иероглифа ставится значок 々 , обозначающий повторение слова:

各々- онооно – каждый, 愈々иёиё – все более и более.

6. В сложных словах японского корня состоящих из существительного и глагола, каной пишется глагол:

指さす юбисасу – указывать пальцем,

畫がく эгаку – рисовать,

春めく харумэку – быть похожим на весну.

7. В сложных словах японского корня, состоящих из двух глаголов, каной пишется соединительная основа первого глагола и изменяемое окончание второго глагола:

畫き入れるкакиирэру – записывать,

差し出すсасидасу – представлять

Глаголы, образованные от корней прилагательных, пишутся так, чтобы знаками кана был обозначен последний слог основы прилагательного и словообразовательный суффикс:

怪しむ аясиму – сомневаться,

嬉しがるурэсигару – радоваться.

После капитуляции империалистической Японии под давлением передовых элементов японского общества были приняты шаги в сторону сокращения иероглифической части канамадзирибун и это внесло изменения в существующие правила употребления кана. Прежде всего это относится к написанию слов японского корня, которые до этого писались иероглифами. Теперь рекомендуются личные и указательные местоимения, наречия, междометия, ономатопоэтические слова, частицы и послелоги, а также названия большинства животных и растений писать кана. Кана рекомендуется писать атэдзи японского и китайского происхождения вроде «таби» - носки, «сигурэ» - осенний дождь, «яхари» - по-прежнему и др.

Одно время газета «Акахата» писала все японские географические названия и фамилии катакана, однако позднее отошла от этого. Следует отметить, что в тех случаях, когда слова японского корня пишутся фонетически, используются знаки катакана, а не хирагана.

これは前のネコとは性格が全く反対でひどくおとなしい。

«Она (кошка) по характеру была совершенно не похожа на прежнюю, абсолютно ручная» («Акахата», 12-2-50).

見舞としてリンゴを送った。

«В знак соболезнования послали яблок» («Акахата», 5-10-48).

母はしばらく黙ったままイロリの灰を見つめていた。

«Мать долго молча смотрела, уставившись на пепел в очаге»(журнал «Родо» 1948 г., стр. 1).

今夜マキをもやしてしまうと朝のマキがないから困る。

«Не знаю, что делать. Если вечером сожжем дрова, то завтра утром останемся без дров» (там же, стр. 1)

ハネ上つていた物価。

«Подскочившие цены ( газета « Асахи симбун» 9-5-47 ).

チ ベット – Тибет

( «Асахи Симбун» 16-11-50).

インド政府- Правительство Индии

ハルビン　-　 Харбин ( « Сюкан Асахи», 31-8-47 ).

Почему исконные японские японские слова, т. е. слова японского корня, которые раньше писались иероглифами, теперь пишут катакана? Да только потому, чтобы на общем фоне иероглифов и хирагана они лучше выделялись. Это имеет значение для определенных границ слов и для того, чтобы читателю было ясно, что раньше эти слова писались не так, и чтобы он вспомнил, как именно они писались. Речь идет о читптеле, для которого иероглифическое написание слов понятней, чем фонетическое. Придет время в этом выделении слов не будет необходимости и тогда в смешанном письме будет употребляться только одна азбука.

Большое значение имеют опыты с новым обозначением иероглифических слов. Эти опыты проводятся чрезвычайно осторожно с индивидуальным подходом к написанию каждого слова. Одни слова целиком пишут фонетической азбукой, другие – наполовину иероглифами и наполовину каной. Единой системы письма неизменяемых слов из китайских корневых элементов еще не создано. В основном действует старое правило – писать их иероглифами, но первые попытки отступить от этого правила заслуживают пристального наблюдения.

Новые способы обозначения слов, состоящих из китайских корневых элементов, сводятся к тому, что их пишут:

1. Только хирагана:

こんにち – коннити – «сегодня» (今日),

さいきん　– сайкин – «за последнее время»　(最近)

とくに – току ни – «особенно»　(特に)

いったい - иттай – «одним словом»　(一体)

いかに – ика ни – «как»　(如何に)

じゅうりんする – дзю:рин-суру – «попирать», «топтать»　(蹂躙する)

はくする - хаку-суру – «получать»　(博する)

ひぼう - хибо: - «клевета»　(誹謗)

2. Наполовину иероглифами и наполовину хирагана:

а) 反ばく- хамбаку – «опровержение»

戦りつ - сэнрицу –«дрожь», «трепет»

進ちょく– синтёку – «успешное продвижение»

б)ちょう戦 – тё:сэн – «вызов»

ろく膜炎　- рокумакуэн – «плеврит»

かい滅- каймэцу – «уничтожение»

в)啓もう期　 – кэймо:ки – «век просвещения»

焼い弾- сё:идан – «зажигательная бомба»

3) Наполовину иероглифами и наполовину катакана:

а) 脳イッケツ - но:иккэцу – апоплексия

б) メイ論 - мейрон – выдающийся аргумент

タク説　- такусэцу – замечательная теория

レイ属　- рэйдзоку – подчинение

ボウ大な　- бо:дай-на – огромный

в)　奴レイ化　 – дорэйка – порабощение

過リンサン石灰　- каринсан-сэккай – известковый суперфосфат

4)Только катакана: «Эти факты полностью раскрываются на Хабаровском процессе» ( газ. «Кокай хо: коку» за 10-8-50). «Политика, растаптывающая волю нации» (там хе). «Разрушать жизнь населения» (там хе). «Чтобы сохранить существование» ( «Акахата», 25-10-46).

«Разложившиеся, нравственно павшие крупные капиталисты» ( «Акахата», 5-10-48).

«Подпирают дух новой конституции» («Акахата», 7-9-48).

Примеры фонетического и полуфонетического написания иероглифических слов очень редки. В газете «Кокай хо:коку» (орган парламентской фракции КПЯ) от 10-8-50 г, всего 12 слов китайского корня, написанных фонетически. Это на всю газету.

В статье « » из газеты «Акахата» за 7-9-48 г., размером в 2617 знаков, фонетически написано 12 канго (с повторениями – 14) и наполовину иероглифами и наполовину каной – 7 (с повторениями – 20).

Нельзя не отметить, что частичные изменения в письменном обозначении иероглифических слов не оформлены в единое для всех правило и поэтому одно и то же слово в разных местах может быть написано по-разному. Другими словами, появились новые исключения из правил письменного языка, отчего общая неразработанность системы японского письма только усугубилась, и необходимость в ее реформе назрела еще больше.