Мотивы абортов при наличии психиатрического статуса.

1. Опасения, что возникнут ухудшения в состоянии самой женщины. Зачастую врачи и вслед за ними окружающие начинают склонять беременную к аборту, считая, что таким образом можно ослабить болезненные проявления. Но это мнение не подтверждается никакими научными данными, нет работ, показывающих, что аборт улучшает психическое здоровье женщины. Скорее наоборот, есть множество исследований, показывающих, что аборт порождает зачастую обострение болезни в силу резкого гормонального удара из-за прерывания беременности, в силу депривации (нереализованности) родительских чувств, в силу возникающей боли и разочарования в людях в случае принуждения к аборту при собственном желании женщины родить. Психиатр доктор Франк Эйд утверждает, что практически нет таких психических болезней, которые оправдывали бы прерывание беременности. [130] Психиатрическая терапия позволяет сегодня довести каждую беременность к нормальному завершению в положенный срок при любом случае психиатрического заболевания матери. Прерывание беременности не является также методом при психиатрическом лечении. Психическое заболевание является зачастую со стороны родственников, врачей и опекунов лишь предлогом для прерывания беременности, поскольку это им, а не беременной неудобна эта беременность, им не хочется, чтобы рождался ребенок, их страшат трудности социализации больной матери и ее малыша. Просто все эти «их» страхи прикрываются заботой о состоянии больной. Все это вместе является показателем «нетерпимости» нашего общества, отсутствия социальных институтов помощи психически больным матерям и их детям, когда легче прикрыться «заботой о женщине» вместо того, чтобы создать кризисные центры помощи, социальные квартиры для психически больных матерей.

***Случай из практики. Мне запомнился один случай, вела его не я, а моя коллега. В центр за помощью обратилась Елена (43 года). Она рассказала, что от ее сына Саши (17 лет) забеременела подруга, но ее «упекли» в психиатрическую больницу и заставляют сделать аборт. Ольга (51 год) 15 лет назад оформила опеку над 2летней Катей. Все шло хорошо, Катя думала, что это ее настоящая мама, любила ее. Ольга была довольна девочкой, пока та росла и особых трудностей не доставляла. Но начался подростковый возраст, конфликты, отстаивание границ взрослеющей дочери. Ольга не хотела принимать этих изменений. Последней каплей ее терпения стала новость о том, что 17яя Катя беременна от Саши, мальчика, который Ольге совершенно не нравился. Разъяренная мать накричала на девочку, в запале рассказала, что Катя не родная, а приемная, и что раз она такая «неблагодарная свинья», то Ольга пойдет в органы опеки и откажется от материнских обязанностей: «Собирай чемоданы, и убирайся обратно в детский дом». От такой новости у Кати случился нервный припадок с потерей сознания. Девочку увезли на скорой, а оттуда в психиатрическую больницу, поскольку у нее начались яркие неконтролируемые эмоциональные реакции с суицидальными высказываниями. В больнице, узнав о беременности, девушку стали принуждать к аборту. Катя была по ее воспоминаниям в сумрачном состоянии, слабо понимала, что происходит. В ходе длительных переговоров и многих усилий и даже угроз серьезными разбирательствами, доктора отступились и перестали требовать аборта. Катю перевели в обычную больницу, ее стали навещать Саша и его мать, которая и стала фактическим опекуном Кати. Девушка сохранила беременность, но ребенок умер через 2 месяца после рождения от отека легких. Смерть ребенка потрясла Ольгу, и после этого она восстановила отношения с дочкой.

История тяжелая. Но важно сделать акцент на том, что аборт психиатр предлагал именно как способ заботы о душевном состоянии девушки. Хотя очевидно было, что причина срыва в реакции матери, а не в беременности. При этом Катя постоянно повторяла, что очень хочет рождения малыша, и Саша и его мама также выступали за это. Даже страшно представить, что могло быть произойти с девушкой, если бы на новость о своем приемном статусе наложилось бы переживание убийства желанного ребенка.***

2. Угроза благополучию ребенка из-за состояния матери. Угрозу благополучия ребенка могут связывать с риском развития патологий плода из-за приема необходимых матери лекарств, с угрозой развитию ребенка, его здоровью и жизни после рождения из-за неадекватного поведения матери во время беременности и родов (например, расстройства пищевого поведения, суицидальные попытки, употребления психоактивных веществ – алкоголя, наркотиков, попытки под воздействием галлюцинаций убить ребенка после рождения), из-за невозможности женщины выполнять свои родительские обязанности (отсутствие чуткости к потребностям ребенка).

Ряд исследователей пишет о том, что материнская сфера является значимой для большинства психиатрических пациенток. При том, что они могут не справляться с материнскими обязанностями, они очень страдают при разлуке с детьми, что только ухудшает их состояние. Так, Брутман В.И. и Морозова К.В. пишут, что при любой форме шизофрении остаются сохранные стороны личности, опираясь на которые можно развивать и повышать качества материнской сферы женщины. Они делают акцент на том, что материнские переживания являются важным аспектом, который может как обострять, так и смягчать течение болезни в целом. Из чего они делают вывод о том, что «психокоррекционная работа, имеющая в своей основе обращение к сохранным сторонам личности женщины, и, как неотъемлемой ее части, к ее материнским качествам, несомненно, повысит эффективность и самого лечебного процесса». [32]

Таким образом, получается, что с одной стороны психиатрические пациентки часто объективно не справляются со своими материнскими обязанностями, но делать из этого вывод о том, что им рекомендован аборт или разлука с рожденными детьми, в корне неправильно. Наоборот, подобные действия приведут к обострению заболевания для матери, а для ребенка – к потери связи со своей семьей.

Для обеспечения безопасности ребенка и его благополучного развития необходимо оказание социальной помощи, психологический патронаж таких семей. Отсутствие подобных служб и фрагментарность оказываемой помощи являются проблемой не только России, но и других стран. В частности в английских психиатрических журналах не раз поднималась эта проблема. Так Dora Kohen [181]  психиатр-консультант в Лондоне пишет о том, что помощь данным семьям возложена сразу на многие социальные структуры, что в итоге ведет к тому, что все делают по чуть-чуть и недостаточно, перекладывая ответственность на другие смежные службы. Как следствие помощь представляет собой скорее реагирование на «чрезвычайные ситуации», но мало что делается для того, чтобы вовлечь родителя или принять профилактические меры (Hoghughi, 1998). Женщины, имеющие психиатрические проблемы, реже всех получают практическую помощь по уходу за ребенком и социальную поддержку, необходимую для того, чтобы помочь им благополучно справляться с ролью матери (Pound & Abel, 1996). Женщины, которым угрожали забрать их ребенка под опеку, могут не доверять службам и не обращаются за помощью. Многие женщины с тяжелыми психическими заболеваниями имеют детей, но специалисты органов здравоохранения склонны игнорировать роль этих женщин как родителей, считая родительские обязанности проблемой социальных служб, а не их собственной. [181] В свою очередь социальные службы отстраняются от этих мам, беря с них расписки об отказе в необходимости получать помощь.