Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Tema_16-20_IiKUES.docx
Скачиваний:
1
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
362 Кб
Скачать
☆
  1. Блау г, М. Экономическая мысль в ретроспективе. — М.: Дело, 1994. - Гл. 9-11.

  2. Джевонс, У. С. Об общей математической теории политиче­ской экономии // Вехи экономической мысли. — СПб.: Эконо­мическая школа, 1993. — Т. 1.

  3. Кларк, Дж. Б. Распределение богатства. — М.: Экономика, 1993.

  4. Маршалл, а. Основы экономической науки. — м. : Эксмо, 2008 (Антология экономической мысли).

  5. Негиши, Т. История экономической теории. — М.: 1995. — Гл. 9.

  6. Пигуу А. С. Экономическая теория благосостояния : в 2 т. — М.: Прогресс, 1985.

Глава 19

КОРРЕКТИВЫ К НЕОКЛАССИКЕ: ТЕОРИИ НЕСОВЕРШЕННОЙ КОНКУРЕНЦИИ И АНАЛИЗ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ФУНКЦИИ

Неоклассическое направление развилось на предпосыл­ке совершенных конкурентных рынков, т.е. указанных ниже допущениях:

  • спрос и предложение атомизированы в действиях рас­сеянных экономических субъектов — отдельных лиц или фирм, в совершенстве знающих состояние рынка, но не рас­полагающих силой навязать ему свои условия и приспосаб­ливающихся к равновесной цене;

  • весь продукт без остатка распределяется между вла­дельцами факторов производства.

Равновесный подход исходил из концепции однород­ной представительной фирмы, оставляя за скобками «нор­мального» поведения экономической системы монополию и сводя «нормальную прибыль», реализацию интересов капиталистического предпринимателя к предельному про­дукту особого (четвертого) фактора производства — «орга­низации», или «предпринимательским способностям».

Несоответствие этого «чистого и опрятного мира» (по выражению американского экономиста Дж. К. Гэл­брейта) ярко выраженной неоднородности организаций и предпринимательских способностей породило две группы концепций, охватывающих различные отклонения от «со­вершенства» рынка в поведенческих аспектах и организа­ционных структурах бизнеса. Первая группа сфокусировала внимание на специфических функциях предпринимателя в рыночной экономике, вторая — на месте в ней эффектов, обусловленных монополиями разного рода и силы.

  1. Развитие представлений о предпринимательской функции: теория риска и неопределенности (Р. Кантильон, И. Тюнен) и теория координации факторов производства (Ж.-Б. Сэй)

Концепции неопределенности и риска: Р. Кантильон и И. Тюнен. Термин «предприниматель» (entrepreneur) в экономическую теорию ввел в своем «Опыте о приро­де коммерции» Р. Кантильон. Он охарактеризовал «весь обмен и оборот в государстве» как посредничество ме­жду классом земельных собственников и остальными жителями, которые суть либо получатели фиксирован­ного дохода (оклада, жалованья, заработной платы), либо «живущие в неопределенности» предпринимате­ли. Самый массовый вид предпринимателей — это фер­меры, уплачивающие землевладельцам фиксированную ренту и производящие сельскохозяйственные продукты, «следуя наитию», без уверенности в получении прибыли из своего предприятия и возможности предвидеть, какова будет цена на их продукты (зависящая от урожая, коле­баний численности населения, расходов в семьях и т.д.). Затем это горожане, покупающие по определенной цене продукты в сельской местности, чтобы перепродать их в целом или по частям (торговцы), или в переработан­ном виде (ремесленники и мануфактурщики) по неоп­ределенной цене. Все эти предприниматели становятся потребителями и клиентами взаимно одни у других, подстраиваясь к покупателям; так же как и лица с собст­венным делом в области искусства и науки (художники, врачи, юристы) и бытовых услуг (трубочисты, водоно­сы и т.п.). К «классу» предпринимателей, пребывающих в состоянии неопределенности, Кантильон отнес также нищих и воров.

Спустя век после Кантильона концепцию предприни­мателя (Untemehmer) как человека, несущего бремя неоп­ределенности, предложил И. Г. Тюнен, во 2-м томе своего «Изолированного государства» (1850). В центре его рассуж­дений был сельский хозяин, которому после продажи своей продукции предстоит вычесть из выручки процент на вло­

женный капитал, страховой взнос и плату за управление. Остаточный доход составит прибыль; чтобы ее увеличить, предприниматель должен быть «изобретателем и исследо­вателем в своей области» и идти на риск, от которого нель­зя застраховаться.

Ж.-Б. Сэй: теория координации факторов производ­ства и прибыли как остаточного дохода. Идеи Кантиль- она и Тюнена остались в стороне от основного течения экономической мысли, в русле которого роль предприни­мателя как носителя особых способностей и поставщика особых производительных услуг выделил Ж.-Б. Сэй. Он определил функцию предпринимателя как координацию трех факторов производства, связанную с предложением (всегда ограниченным) деловых качеств и связей, а пото­му вознаграждаемую прибылью — более высоким доходом, чем факторные доходы (рента, процент на капитал и зара­ботная плата). В предпринимательский доход Сэй включал процент на собственный капитал (если таковой участвует в деле), премию за риск и вознаграждение за «комбинатор­ные» услуги.

Таким образом, предприниматель отличается от вла­дельца капитала, хотя вполне может и совпадать с ним (как в практике самого Сэя), и по своим функциям ближе к менеджеру в широком понимании (с учетом творческих аспектов деятельности). Предпринимательский доход Сэй рассматривал как остаточный, остающийся после выплаты долей, причитающихся владельцам трех факторов произ­водства.

Может ли предпринимательство быть фактором про­изводства? А. Маршалл, который, в отличие от Кантильо- на, Тюнена и Сэя, сам не был практиком-предпринимате- лем, но стремился сделать свои «Принципы» интересными и значимыми для бизнесменов, выделил организацию как отдельный фактор производства, с функциями конкретно­го управления фирмой (менеджмента) и предприниматель­ского риска. Он трактовал предпринимателей как, с одной стороны, высококвалифицированную категорию участни­ков производства, с другой стороны, посредников между работниками физического труда и потребителями. Мар­шалл отметил, что предприниматель не равнозначен «рабо­тодателю»: существуют разновидности бизнесменов с пре­имущественно спекулятивными способностями — маклеры на фондовых биржах и торговые агенты на товарных бир­жах, которым не требуется большого штата, но которые зато берут на себя большой риск. Однако в центр своего внима­ния Маршалл поставил предпринимателя в областях, где «изощренные виды спекуляции» играют наименьшую роль, а управление — наибольшую. Набор функций такого пред­принимателя в обобщениях Маршалла достаточно широк: конструирование общего плана производства и контроль над второстепенными частями; умение подбирать и вести за собой персонал предприятия как единого целого; умение (разбираясь в сырье и оборудовании, применяемом в отрас­ли) предвидеть общие тенденции развития производства и потребления; умение «выявить, где открывается возмож­ность поставить на рынок новый товар, удовлетворяющий реальную потребность, или усовершенствовать процесс производства старого товара». Соответственно, и прибыль в концепции Маршалла получила интерпретацию специ­фического факторного дохода, являющегося предельным продуктом деятельности, связанной со способностями двоякого рода: руководства предприятием и предвидения конъюнктуры.

А. Маршалл анализировал набор «способностей, тре­бующихся от идеального промышленника» применительно к условиям свободной конкуренции, но не закрывал глаза на наличие монополистов на различных рынках. В новых изданиях «Принципов» он отсылал читателей к статье «Чистая теория монополии» (1897) Ф. Эджуорта, предше­ственниками которого были А. О. Курно и французский математик Ж. Бертран.

  1. Развитие представлений о монополии от А. 0. Курно до А. Маршалла

Теоретический анализ максимизации прибылей при отсутствии свободной конкуренции начал А. О. Курно, предложивший в 1838 г. модель взаимоотношений двух фирм (дуополия) в условиях, когда только они являются поставщиками минеральной воды на рынок, а цена задана потребительским спросом. Каждый из дуополистов будет стремиться максимизировать свою прибыль, устанавливая количество товара для продажи при допущении, что объем поставок конкурентом остается фиксированным. Но, дей­ствуя порознь в погоне за «мгновенной выгодой» (benefice momentane), они будут осуществлять процесс взаимной корректировки своего выпуска до уровня, при котором каждый уже больше не будет менять свое предложение. Как это происходит, Курно изобразил с помощью графика кривых реагирования. Допустим, предложение дуополиста А составляет A v тогда В будет стремиться максимизировать свою прибыль, продавая в количестве В{ Однако раз В по­ставляет Bv то А будет максимизировать прибыль, снижая объем продаж до А2; однако В при данном А2 будет заинте­ресован увеличить выпуск до В2 и т.д., вплоть до распреде­ления предложения между ними поровну (рис. 19.1).

В 1883 г. французский математик Ж. Бертран пере­смотрел модель Курно, приняв, что цены устанавлива­ют сами продавцы в предположении о фиксированности цены (а не объем предложения), назначенной конкурен­том. Модель Бертрана приводила к парадоксальному вы­воду: ценовая конкуренция в условиях дуополии приведет к формированию того же уровня цен, что и при свободной конкуренции.

Элементы теории монополий у А. Маршалла. А. Мар­шалл сформулировал другой парадоксальный вывод: когда производство, вследствие экономии от масштаба, сосредо­точено в руках одной мощной компании, устанавливается равенство цены спроса и монопольной цены предложения,

при котором достигается больший выпуск товара, чем рав­новесное количество в условиях свободной конкуренции. Маршалл объяснил этот эффект тем, что суммарные из­держки единственной крупной фирмы ниже, чем в совокуп­ности у множества мелких продавцов, поскольку ей не надо тратиться на рекламу, чтобы привлечь внимание потреби­телей, зато она может позволить себе расходы на усовер­шенствование технологии в уверенности, что весь выигрыш от произведенных улучшений достанется ей самой.

Маршалл, однако, указал на то, что в описанном случае допускается далеко не всегда обоснованное предположе­ние об умелом управлении единственной крупной фирмой, и привел в качестве примера «выделение определенной территории для каждой крупной железной дороги и ис­ключение здесь конкуренции». Хотя, «как показала жизнь, нарушение монополии открытием конкурирующей линии... ускоряет сознание старой железнодорожной компанией сво­ей способности осуществлять перевозки по более низким тарифам», железнодорожная монополия при прочих равных условиях позволяет установить тарифы на перевозку пасса­жиров и грузов ниже уровня, который принес бы компании максимум чистого дохода. Временно жертвуя частью теку­щих выгод, монопольная компания выигрывает от будущего расширения своего предприятия. Это расширение обеспечи­вается потребительским излишком, стимулирующим разви­тие окрестного строительства, складского хозяйства и т.д.

Таким образом, вывод Маршалла относительно монополь­ного дохода, хотя и сопровождаемый оговорками, был отличен от вывода А. Смита, полагавшего, что торговые и промыш­ленные монополии всегда ведут к установлению «наивысшей цены, какую только можно выжать из покупателей».

  1. Пересмотр маршаллианской теории конкуренции: П. Сраффа, Дж. Робинсон,

Э. Чемберлин

П. Сраффа: критика маршаллианской теории конку­ренции. Маршалл признавал, что его теория монополий не столько решает, сколько ставит новые практические вопросы, «исследование которых приходится отложить на будущее». Число этих вопросов возрастало с развитием специального направления, заложенного в первой книге

Маршалла — «Экономия промышленности». В ходе эмпи­рических исследований организационных структур бизне­са и факторов, влияющих на конкуренцию (источники фи­нансирования, разработка продукции, политика занятости, слияния и поглощения, реклама и т.д.), были выявлены различия между реально существующими фирмами в кон­курентных ситуациях, явно не укладывавшихся в маршал- лианский равновесный подход, основанный на конструк­ции однородной представительной фирмы. Становилось очевидным, что элементы монополии являются не отдель­ными трениями и исключениями, как в «приглаженной» Маршаллом модели, а существенными аспектами структу­ры отраслевых рынков, требующими нового теоретического объяснения.

Начало пересмотру маршаллианской теории конкурен­ции положила статья молодого итальянского экономиста Пьеро Сраффа (1898—1983) «Законы доходности в усло­виях конкуренции» (1926), которая была сокращенным изложением его статьи, написанной по-итальянски в 1923. Уроженец Турина и выпускник Туринского университета (1921), Сраффа был другом Антонио Грамши (1891—1937), одного из основателей Компартии Италии, арестованногоI по приказу Муссолини, и эмигрировал в Кембридж, где вместе с супругами Остином и Джоан Робинсонами, Ри­чардом Каном и Роем Харродом Сраффа составил вдохнов­ленный Дж. М. Кейнсом Кембриджский кружок молодых экономистов.

В своей статье Сраффа показывал, что в условиях кон­куренции, предусмотренных неоклассической теорией, от­расль не может находиться в состоянии равновесия, если выпуск ее продукции зависит от возрастающей доходности и внешней экономии. Благодаря эффекту масштаба и пред­почтениям, отдаваемым потребителями продукту данной фирмы вследствие некоторых специфических отличий (привычка, местонахождение продавца, возможность по­купки в кредит, особенности упаковки и т.д.), возникают рынки монополизированных товаров как распространен­ный случай, а не отдельные исключения. Производители монополизированных товаров получают возможность кон­троля над рыночным спросом, располагая гарантированны­ми преимуществами на собственном рынке. Если несколько фирм выпускают схожую продукцию, то может быть уста­новлена монопольная цена. Ради ее поддержания фирмы будут воздерживаться от дальнейшего расширения, но при этом исходить из того, что при повышении цен на продук­цию возможна потеря части покупателей. Для прочих же фирм существует барьер для проникновения в отрасль, свя­занный с большими расходами на рекламу и инвестициями в создание репутации и клиентуры.

Дж. Робинсон: теория несовершенной конкуренции. Вывод П. Сраффа о том, что анализ поведения фирм дол­жен исходить скорее из моделей монополии, чем свобод­ной конкуренции, стал импульсом для более широкого исследования Джоан Вайоллет Робинсон (1903—1983) — первой женщины, прославившейся в области экономиче­ского анализа. В книге «Экономическая теория несовер­шенной конкуренции» (1933) она отметила, что эффект масштаба нарушает условия свободной (совершенной) конкуренции и позволяет крупным компаниям за счет снижения издержек побивать конкурентов и концентри­ровать производство, получая возможность разбить рынок на отдельные сегменты и маневрировать ценами во вре­мени и в пространстве. Характерной чертой рыночного поведения гигантских корпораций становится ценовая дискриминация на основе сегментации рынка географи­ческими или тарифными барьерами и использования раз­личной эластичности спроса по цене у разных категорий потребителей.

Ценовая дискриминация может применяться, когда пе­ремещение товаров со сравнительно дешевого («слабого») рынка на тот, где их можно продать по более высокой цене, сопряжено со значительными расходами, или когда несколь­ким группам покупателей требуется некоторая услуга, оди­наковая по природе, но относящаяся к четко дифференци­рованной продукции. Для «слабых» рынков, на которых высока эластичность спроса по цене, устанавливаются от­носительно низкие цены. Это позволяет расширить объем производства и сбыта, снижая издержки за счет экономии на масштабах. В отношении «сильных» рынков — сегментов с меньшей эластичностью спроса — цены устанавливаются на более высоком уровне.

Так, группа продавцов может объединиться, чтобы экс­портировать товары, сбрасывая {dumping) цены ниже, чем на внутреннем рынке. Железная дорога может установить различные тарифы за перевозку товаров из хлопка и за пе­ревозку угля.

Маневрирование ценами наиболее ярко проявляется в политике «снятия сливок» на ценах новых товаров. Пер­воначально устанавливается высокая цена для покупателей с низкой эластичностью спроса по цене. Затем цена пони­жается для вовлечения в орбиту своего воздействия новых слоев покупателей.

Монопсония и эксплуатация труда. Хотя миссис Робин­сон происходила из высших слоев британского общества (ее отец был генерал-майором) и получила экономическое об­разование в кембриджской «цитадели» неоклассики (1922— 1925), где застала еще самого Маршалла, она восприняла из марксистской политэкономии категорию эксплуатации труда капиталом. Робинсон связала проблему эксплуата­ции труда с несовершенством конкуренции: предпринима­тели-монополисты присваивают излишек над суммарной заработной платой рабочих в величине произведения пре­дельного физического продукта труда на продажную цену фирменного товара. Эта монополистическая эксплуатация наблюдается в случае, когда предложение труда абсолют­но эластично, но фирма может поддерживать завышенную монопольную цену на свою продукцию; или в случае, ко­гда продукция продается при совершенной конкуренции, но эластичность предложения труда не абсолютна: фирма приобретает специфический вид труда неорганизованных работников и имеет возможность навязать им условия сдел­ки, при которых реальная заработная плата окажется ниже предельного продукта труда. Для второго случая и вообще ситуации монополии со стороны спроса (особенно на рын­ках факторов производства) Робинсон ввела категорию «монопсония» (от греческих слов «монос» — один и «псо- ниа» — покупка). Разновидностью монопсонии на рынке труда она считала ценовую дискриминацию в условиях, когда одни категории работников организованы в профсо­юз и добились гарантированной минимальной зарплаты, а другие — нет. В целом же профсоюзы и государственное законодательство о минимальной зарплате Робинсон рас­сматривала как факторы, противодействующие монопсони- ческой эксплуатации труда.

Э. Чемберлин: дифференциация продукта и монополи­стическая конкуренция. Американский экономист, профес­сор Гарвардского университета Эдвард Чемберлин (1899— 1967) выпустил свою книгу «Теория монополистической конкуренции» (1933) почти одновременно, а точнее — даже на несколько месяцев раньше трактата Дж. Робинсон, но впоследствии на протяжении многих лет протестовал против ставшего общепринятым сближения двух появив­шихся независимо друг от друга концепций. Такая позиция была мотивирована не только чрезмерным стремлением утвердить свой приоритет, но и идеологическими сообра­жениями. В противоположность Робинсон Чемберлин был против профсоюзов и антимонопольного государственно­го вмешательства; он упрекал концепцию несовершенной конкуренции в том, что в ней для «предпринимателя резер­вирована роль эксплуататора... которую очень легко подсу­нуть ему, отождествив его с фирмой».

Исходным расхождением двух концепций Чемберлин считал то, что Робинсон «все время говорит об отрасли и ни разу не имеет в виду продукт отдельной фирмы внут­ри отрасли», т.е. основывает модель несовершенной конку­ренции на предпосылке однородности товара в рамках всей отрасли. Сам же Чемберлин решающее значение придавал дифференциации продукта, посредством которой всякий предприниматель стремится к тому, чтобы возможно резче выделить свой товар из среды других товаров и привлечь к нему спрос с помощью рекламы. Дифференциация про­дукта включает в себя его качественную характеристику, стиль, упаковку, а также все условия реализации и услуги, сопутствующие продаже, и пространственное местонахож­дение продавцов. Она позволяет обеспечить известную сте­пень обособленности рынка для отдельной фирмы за счет разрыва в цепи товаров-заменителей и воздвигнуть собст­венную монополию, распространить ее насколько возмож­но и защитить от попыток других предпринимателей рас­ширить свои монополии.

Именно эта «монополистическая» (а не «чистая») кон­куренция, укорененная в различиях «внутри любого широ­кого класса продуктов» в зависимости от различий «во вку­сах, желаниях, доходах и местоположении покупателей и... в применениях, которые они желают дать товарам», является, по мнению Чемберлина, типичным продуктом свободного предпринимательства. Действия предпринима­телей учитывают и усиливают разнородность имеющихся потребительских предпочтений. Чемберлин обосновывал «слитность» монополии и конкуренции в «нормальном» состоянии рынка и не считал, что монополия «заглатывает» конкуренцию и нарушает экономическое равновесие.

Монополистическая конкуренция и олигополия. Чемберлин считал свою концепцию вызовом «традицион­ной точке зрения экономической науки, согласно которой конкуренция и монополия — альтернативные понятия». Он не отрицал, что «свобода» конкуренции в смысле сво­боды от контроля со стороны общества приводит к согла­шениям и совместным действиям экономических единиц, приобретающим монопольную власть. Но он полагал, что раздробление таких крупных единиц отнюдь не устрани­ло бы «примеси монополии», поскольку «атомистическая» конкуренция почти наверняка привела бы к возрастанию степени дифференциации продукта — вследствие того, что отпала бы та стандартизация, которая применяется в целях получения экономии от масштаба. Поэтому Чемберлин по­рицал лишь один вид «монопольной власти» — монополии на рынке труда, профсоюзы.

Модель дифференцированных рынков, определяемых «слитностью конкуренции и монополии», усилила анали­тическую роль лишь вскользь упомянутой А. Маршаллом категории издержек сбыта («трудностей маркетинга») — затрат на приспособление спроса к продукту. Чемберлин указал, что в рыночной конкуренции продажная цена может быть не единственным и даже не решающим инструментом, и по-новому осветил проблему спроса, рассмотрев его как параметр, на который монополист может целенаправленно воздействовать (реклама, послепродажное обслуживание потребителей и т.д.).

Поднимая вопрос о барьерах для конкуренции и о пре­делах власти фирм-производителей над ценами, Чемберлин разграничил ситуации, когда производители не обращают внимания на реакцию конкурентов, так как каждой дос­тается своя малая доля рынка, и когда вследствие раздела рынка небольшим числом фирм необходимо реагировать на действия конкурентов. Второй случай, обозначенный как олигополия (от греческих слов Xyoq — немногие и яшАхо — продаю), Чемберлин рассмотрел довольно сжато, обратив внимание на такую его составляющую, как возможность доступа в отрасль. Дифференциация продукта ставит для «свободного доступа» в отрасль некоторые барьеры; в от­раслях, где требуется значительный стартовый капитал для открытия дела, допущение «свободного доступа» утрачива­ет силу. При олигополии существует тенденция к стабиль­ности цен, так как никто не снизит монопольную цену, по­скольку это заставит других сделать то же самое.

В качестве характерного примера монополистической дифферециации продукта Чемберлин привел автомобили. Как раз ко времени выхода его книги в автомобильной про­мышленности США сложилась ярко выраженная олигопо­лия с троевластием на отраслевом рынке компаний «Форд моторе», «Дженерал моторе» и «Крайслер», причем если первая была обязана своим могуществом резкому снижению издержек, то две другие преуспели, уже опираясь на методы неценовой конкуренции, включая франчайзинг. Концепция Чемберлина отразила, таким образом, «злобу дня» круп­ного бизнеса, благодаря чему стала катализатором иссле­дований связи между его результативностью и структурой отраслевых рынков. Но при этом в рассуждениях о факто­ре предпринимательства Чемберлин не выходил за пределы статического микроэкономического анализа.

  1. Й. А. Шумпетер: предпринимательство как новаторство

Й. Шумпетер — «отступник» австрийской школы.

Концепцию предпринимательства как динамизирующего элемента в экономике выдвинул Йозеф Алоиз Шумпе­тер (1883—1950). Уроженец Моравии (ныне часть Чеш­ской Республики), Шумпетер рано потерял отца; но через несколько лет мать удачно вышла замуж за генерала, ко­мандующего гарнизоном Вены, который устроил пасынка в самый престижный лицей Австро-Венгерской империи — венский Терезианум. Из этого элитарного военно-учебного заведения юный Шумпетер вышел блестяще образованным, изысканным и амбициозным аристократом. Далее он посту­пил в Венский университет, где получил диплом доктора права (1906), но под влиянием Визера и Бем-Баверка оп­ределился в интересе к экономике, а затем завершил эко­номическое образование стажировкой в Оксфорде и Кем­бридже. Далее он попрактиковался в юридической практике и в брачной жизни в Каире (Египет был тогда колонией

Англии). В 25 лет (1908) выпустил свою первую (объемом 600 страниц) книгу по экономической теории; в 26 — бла­годаря протекции Бем-Баверка стал самым молодым в Ав­стро-Венгрии ординарным профессором (в университете в Черновцах, ныне Украина). В 1911—1918 гг. Шумпетер был профессором в университете Граца; в это время к нему приходит широкая известность — прежде всего благодаря книге «Теория экономического развития» (1912).

Усвоив основные идеи австрийской школы непосредст­венно от ее лидеров Бем-Баверка и Визера, Шумпетер ра­зошелся с ними в оценке математического инструментария, сочтя его необходимым для маржиналистской микроэко­номики. Будучи в Англии, Шумпетер засвидетельствовал свое почтение Маршаллу и Эджуорту. Однако вершиной маржинализма и всей мировой экономической мысли он считал ТОЭР Вальраса, с которым ему довелось однажды побеседовать... и не согласиться. Вальрас видел источник экономических изменений во внешних влияниях, оказывае­мых природой и обществом. Шумпетер думал иначе и по­ставил перед собой цель разработать теорию нарушений равновесия экономической системы, вызванных внутрен­ним источником ее энергии.

Дискретность предпринимательской функции. В первой главе книги «Теория экономического развития», Шумпе­тер, изложив основы ТОЭР, резюмировал вальрасианскую статику в категории кругооборота — процесса движения экономики в направлении равновесного состояния. При кругообороте в условиях полной информации о настоящем и будущем продукт без остатка распределяется между вла­дельцами факторов производства. В трех остальных главах Шумпетер изложил свою концепцию экономической дина­мики — смещения состояний равновесия вследствие сти­хийно возникающих и дискретных изменений, вносимых внедрением новшеств. Именно в инновационных действиях Шумпетер усматривал специфику функции предпринима­теля в экономике и источник его дохода, а также источник внутренней энергии экономической системы.

Определения Сэем и Маршаллом предпринимательской функции, соответственно, как комбинирования факторов производства и менеджмента в самом широком смысле Шумпетер считал в принципе правильными, но недостаточ­ными. Недостаточными потому, что сам он считал предпри­нимательскую деятельность прерывистой, не закрепленной

постоянно за каким-либо персональным носителем или об­щественным классом, хотя типы грюндера и промышленно­го магната и приближаются к осуществлению предприни­мательской функции в чистом виде, являясь «своего рода профессиональными предпринимателями». Но «предпри­ниматель, остающийся таковым на протяжении десятиле­тий, встречается так же редко, как и коммерсант, который никогда в жизни не бывал хоть немного предпринимате­лем». Шумпетер также подчеркивал, что функция пред­принимателя не совпадает ни с функцией изобретателя и технического специалиста, ни с владением собственным капиталом, ни с хозяйствованием на свой страх и риск. Предпринимателем может быть тот, кто не имеет длитель­ной связи с отдельным предприятием и использует его лишь для проведения новых комбинаций.

Пять типов инноваций. Осуществление новых комбина­ций благ, задающее, по мнению Шумпетера, «форму и со­держание» экономического развития», он классифицировал на пять типов:

  1. изготовление нового, еще неизвестного потребителям продукта;

  2. внедрение нового метода производства или нового спо­соба коммерческого использования известного продукта;

  3. освоение нового рынка сбыта;

  4. открытие нового источника сырья;

  5. реорганизация, например, обеспечение себе монополь­ного положения в отрасли посредством создания треста.

Из этого перечня очевидно, что, хотя Шумпетер считал предпринимательство присущим не только рыночной эконо­мике, в других обществах круг проводимых новых комбина­ций неизбежно должен быть значительно уже. Хотя деятели, располагавшие силой командной власти, — от первобытного вождя до члена центрального органа коммунистического об­щества, — также могли внедрять новшества, проявляя такие способности, как инициатива, авторитет, дар предвидения, и сдвигая экономику с привычной траектории, но не созда­вая при этом новой «системы стоимостей».

В рыночной же экономике для осуществления новых комбинаций необходимо привлечь средства, изъяв их из привычных комбинаций. Для этого предприниматель обращается к кредиту, с его помощью предлагая владель­цам производительных благ большее вознаграждение, чем они получают в состоянии кругооборота в соответс­

твии с предельной производительностью труда, капитала и земли. Таким образом, экономическая ответственность ложится не на предпринимателя (он рискует репутацией), а на кредитора. Зато в случае удачи, получив предприни­мательский доход, инноватор вознаграждает себя прибы­лью, а кредитора — процентом (в отличие от своего учите­ля Бем-Баверка, Шумпетер считал, что процент возникает только в динамике).

Временная монополия — источник предприниматель­ского дохода. Предприниматель получает свой доход за счет временного монопольного положения, которого он добивается в случае успешного осуществления новых ком­бинаций. Сначала новая комбинация приносит не доход, а дополнительные издержки, требуемые для того, чтобы «перекупить» факторы производства у производителей «старых» благ и (если речь идет о новом товаре) привлечь потребительский спрос к новому благу, укоренить его на рынке. Но если комбинация успешна и позволяет дешев­ле производить известное благо (снижение издержек) или удерживать на новое благо монопольную цену, формируе­мую некоторое время непосредственно на основе потреби­тельских оценок, не только окупаются затраты, но и дости­гается прибыль за счет превышения цены над предельными издержками. Эта прибыль сохраняется до тех пор, пока за новатором не устремляются привлеченные высокими доходами имитаторы, осваивающие новую комбинацию и насыщающие рынок так, что цены снижаются и сравни­ваются с издержками. Тогда доход вновь распределяется между собственниками факторов производства, а прибыль исчезает.

Шумпетер уподобляет предпринимательскую прибыль дифференциальной ренте в трактовке Рикардо: она не вхо­дит в цену продукта. «Она одновременно дитя и жертва раз­вития»; она не является регулярным доходом, и предпри­ниматель лишается ее, едва только полностью осуществит свою функцию.

Психологические аспекты предпринимательства. Шум­петер был одним из ангажированных интеллектуалов, вы­двинутых Австро-Венгерской империей в закатный период ее существования, который историки науки и культуры называют «австрийским Ренессансом» по блеску и разно­образию достижений, включающих и возникновение пси­хоанализа (3. Фрейд, А. Адлер). Неудивительно, что Шум­петер счел необходимым остановиться на психологической мотивации предпринимательства, не укладывающейся в уз­кие рамки «экономического ratio». Шумпетер выделил три группы мотивов:

  1. добиться положения в обществе, создать свою част­ную империю и династию, «сферу влияния», удовлетворить «чувство власти», «снобизм» и т.п.;

  2. желание борьбы, стремление к успеху ради успеха (величина прибыли — показатель успеха, символ победы);

  3. радость творческой деятельности, удовлетворение от работы.

Поскольку предпринимателю приходится преодолевать сопротивление рутины, «с боем заводить связи и выдер­живать испытание на прочность», для него важно «специ­фическое сочетание остроты видения и ограниченности кругозора с умением идти вперед в одиночку». Интеллект предпринимателя избирателен, неглубок; зато интуиция и воля сильно развиты и позволяют «видеть свет в конце тоннеля».

Социологические аспекты предпринимательст­ва. А. Маршалл указывал, что потомки человека, которому удалось создать крупную фирму, располагают огромными преимуществами в приобретении знаний и навыков для предпринимательства. Несмотря на это, они часто не об­наруживают достаточных способностей и особого склада ума и энергии, необходимых для успешного продолжения бизнеса, и в лучшем случае стремятся к престижу на попри­ще общественной деятельности или в науке. В то же время простейший путь поддержания жизненности предприятия состоит в том, чтобы сделать партнерами хозяина наиболее способных служащих и рабочих, для которых это возмож­ность продвинуться наверх, сделать карьеру. Шумпетер отмечал, что «карьера — наиболее важный побудительный мотив в капиталистическом мире», и обычно успех того или иного предпринимателя приобретает материальную форму владения предприятием. Вместе с предпринима­телями по социальной лестнице поднимаются и близкие к ним люди. Однако наследники имеют обыкновение пере­водить доставшееся им предприятие на рельсы хозяйства, ведущегося в рамках кругооборота. Они наследуют добычу, но не «охотничью хватку», и вытесняются новыми успеш­ными предпринимателями. Поэтому, заключил Шумпе­тер, «высшие слои общества напоминают постоялый двор, который полон людей, но людей постоянно меняющихся.

Эти слои пополняются за счет представителей из низов в гораздо большей степени, чем многие из нас имеют сме­лость признать».

В более широком историческом контексте к теме взаи­мосвязи предпринимательства и социальной мобильности как особенности капиталистической цивилизации Шум­петер обратился 30 лет спустя после выхода «Теории эко­номического развития», в книге «Капитализм, социализм и демократия» (1942). В этой же книге Шумпетер предло­жил для обозначения предпринимательской функции став­шую очень популярной метафору «созидательное разру­шение».

  1. Ф. Найт: предпринимательство как бремя риска и неопределенности

Ф. Найт: экономический агностицизм. Несмотря на громкий успех инновационной концепции Шумпетера, она не могла рассчитывать на всеобщее признание, в том числе потому, что настаивала на выведении за рамки пред­принимательской функции элемента, связанного с приня­тием на себя бремени риска в экономических решениях. Систематизацию версии предпринимательской функции, восходящей к Кантильону и Тюнену, предпринял америка­нец Фрэнк Найт (1885—1972). Он получил разностороннее образование с теологическим уклоном в штате Теннесси и был определен преподавателем философии в Корнель- ский университет, где не нашел общего языка с коллегами, посчитавшими, что этот человек «с застывшим выражением крайнего пессимизма на лице» слишком большой скептик, чтобы доверить ему молодежь. Параллельно с подготовкой диссертации по философии он изучал экономическую тео­рию и вскоре перешел в Чикагский университет, где уже как экономист и защитил диссертацию «Риск, неопределен­ность и прибыль» (1916), опубликованную в 1921 г.

Скептицизм Найта отчетливо проявился в его методо­логической позиции. Найт проникся философским агно­стицизмом (отрицанием возможности достоверного позна­ния окружающей действительности посредством опыта) немецкого физиолога Э. Дюбуа-Реймона (1818—1896), провозгласившего непроницаемость для науки целого ряда «мировых загадок», о которых уместно сказать ignoramus et ignorabimus (от лат. «не знаем и не узнаем»). Из ограни­ченности и неизбежного несовершенства знания Найт вы­водил природу предпринимательской прибыли в экономи­ке, отвергая неоклассическое «допущение о практическом всеведении, присущем каждому участнику конкурентной системы».

Измеримый риск и «истинная неопределенность».

Найт рассматривал экономическую деятельность прежде всего как разновидность целенаправленного поведения, на­правленного на изменение будущей ситуации и основанно­го на умозаключениях, вытекающих из текущей ситуации. Но эти умозаключения в большинстве случаев принимают вероятностный характер. Найт разграничил вероятность априорную, для которой возможен точный расчет возмож­ных случаев (бросание игральной кости); статистическую, опирающуюся на эмпирическую классификацию данных прошлого опыта; и оценочную, связанную со случаями, не поддающимися классификации, и опирающуюся на субъ­ективные, интуитивные суждения. Ведение делового пред­приятия связано с принятием решений на основе преиму­щественно статистической либо оценочной вероятности. Первая допускает определенную группировку случаев и тем самым возможность застраховаться от риска, который Найт отождествил с «измеримой неопределенностью», и вклю­чить страховые взносы в «постоянные издержки отрасли», которые перекладываются на потребителей подобно другим издержкам производства. Вторая присуща «истинной неоп­ределенности» уникальных ситуаций, с неизвестным набо­ром возможных результатов, которую нельзя измерить или устранить и которая «мешает теоретически безупречному функционированию конкуренции».

Деловой мир, отмечал Найт, выработал два основных организационных способа уменьшения неопределенности: сведение ее посредством группировки случаев к измери­мому риску (консолидация) и отбор лиц (специализация), призванных «нести» бремя «истинной неопределенно­сти», — предпринимателей. На практике эти два способа сливаются с другими — прогнозированием (оценкой расхо­дования ресурсов, будущего спроса и т.д.) и «диффузией» неблагоприятных случайностей.

Организационные механизмы и способы преодоления неопределенности. Абстрактные рассуждения об «измери­мой» и «истинной» неопределенности Найт пытался пере­вести в плоскость анализа конкретных «структур, призван­ных справляться с неопределенностью». Он отметил, что главным стимулом к замене предприятия, находящегося в единоличном владении, деловым партнерством, а затем к переходу от партнерства к корпорации является стрем­ление уменьшить риск, которому подвергается капитал — собственный и заемный. Акционерная форма предприятий, расширяя масштабы деловых операций, реализует основ­ные, способы уменьшения неопределенности:

  • рост вероятности того, что ошибочные суждения бу­дут компенсированы правильными при распространении сферы выносимых оценок суждений на большее число ре­шений (возможность «группировки случаев», «консолида­ция»);

  • высокая степень регулярности и предсказуемости совокупного дохода акционера благодаря нейтрализации убытков и выигрышей в разных корпорациях, акциями ко­торых он владеет («диффузия»);

  • перекладывание рисков на профессионального бир­жевика, обладающего преимуществами благодаря масшта­бу и широте операций, в которых «взаимно погашаются» ошибки в суждениях («специализация»);

  • информация о деловой конъюнктуре, получаемая бла­годаря организованным спекуляциям, и более осмысленное прогнозирование изменений рынка.

Найт подчеркивал, что именно «вездесущая неопреде­ленность» послужила причиной того, что одним из главных товаров, предложением которого занимается экономичес­кая организация, стала информация; а от технологической стороны производства отделилась функция маркетинга, ко­торая носит гораздо более рискованный характер, дистан­цируется от устойчивых и предсказуемых аспектов бизнеса и распределяется между различными предприятиями.

Специализация функций и дифференциация возна­граждений в условиях неопределенности. Считая спо­собность вырабатывать правильные суждения в условиях «истинной неопределенности» критерием пригодности че­ловека для сферы бизнеса и специфическим источником предпринимательского дохода, Найт выделил 4 тенденции в отборе людей к экономическим функциям:

  1. на основе знаний и способностей суждения в опреде­ленном виде трудовой деятельности;

  2. способности к прогнозированию;

  3. способности осуществлять контроль над другими людьми, давать общее направление их рутинной физичес­кой и умственной работе;

  4. уверенности в собственных силах и готовности брать на себя риск.

Две последние тенденции, по мнению Найта, действу­ют совместно и выражаются в обособлении лиц, которые принимают на себя ответственное руководство экономи­ческой жизнью и, будучи самоуверенными и склонными к авантюрам, гарантируют другим определенный доход по контракту в обмен на результаты труда. Равновесная ве­личина контрактных доходов определяется конкурентными торгами на соответствующих факторных рынках. Но пред­приниматель, берущий на себя в условиях неопределен­ности ответственность и контроль за дело, рассчитывает выручить за продукт, изготовленный под его руководством с помощью привлеченных ресурсов, сумму, превышающую совокупность контрактных доходов. Если это произойдет, предприниматель будет вознагражден остаточным дохо­дом — прибылью, если нет — потерпит убыток.

Сложная структура предпринимательского дохода. Прибыль как положительная разность между выручкой и рыночной ценой производственных ресурсов состоит из двух компонентов — расчета и удачи. Но она является лишь частью совокупного дохода предпринимателя и, кро­ме того, зависит не только от его индивидуальных действий, но и от «уверенности в себе предпринимателей как класса», которая определяет предельные цены, назначаемые на услу­ги прочих факторов производства. Предприниматель, уча­ствующий в руководимом им бизнесе как менеджер либо как владелец капитала, получает также и свои «контракт­ные» («вмененные») факторные доходы — заработную пла­ту и процент на инвестиции.

Найт признавал, что на практике прибыль как чистый остаточный доход, который механизм конкуренции не мо­жет вменить никакому производственному ресурсу, труд­но отграничить от элементов заработной платы менеджера и процентного дохода; особенно в случаях, когда владение имуществом включает «неосязаемый капитал», неотдели­мый от личности своего владельца, — установившуюся ре­путацию и деловые связи. Однако с почти тавтологическим упорством профессор Чикагского университета настаивал, что «прибыль вырастает из органической, абсолютной неоп­ределенности, из того элементарного грубого факта, что по­рой не только нельзя предвидеть результаты человеческой деятельности, но даже вероятностные расчеты по их поводу невозможны и не имеют смысла».

Таким образом, Найту удалось найти объяснение оста­точного дохода (прибыли), не противоречащее статической маржиналистской теории: на уровне ожиданий (ex ante, применяя термин, введенный и экономическую теорию позднее шведской школой) теория предельной производи­тельности продолжает действовать. Остаточная прибыль возникает лишь на стадии реализации этих ожиданий (ех post). В ходе дальнейшего развития экономической теории найтовское разделение между риском и истинной неопреде­ленностью было признано малопродуктивным. Однако это не повлияло на применимость созданной Найтом теории прибыли, которая по-прежнему остается на вооружении экономической науки.

Вопросы и задания

  1. Сопоставьте различные концепции предпринимательского дохода по критерию «остаточный — факторный».

  2. Раскройте значение категории «ценовая дискриминация» в теории несовершенной конкуренции Дж. Робинсон и объясните, что такое «снятие сливок».

  3. В чем состоит значение категории «монопсония» в теории несовершенной конкуренции Дж. Робинсон?

  4. Каково значение теории монополистической конкуренции

Э. Чемберлина для формирования теории отраслевых рынков?

  1. Перечислите пять главных типов инноваций, согласно тео­рии экономической динамики Й. Шумпетера.

  2. Охарактеризуйте психологические и социологические ас­пекты предпринимательства в теории экономической динамики Й. Шумпетера.

  3. Раскройте значение агностицизма как философской предпо­сылки теории предпринимательской функции Ф. Найта.

  4. Каковы основные организационные механизмы и способы преодоления неопределенности в теории предпринимательской функции Ф. Найта?

Рекомендуемая литература

  1. Мировая экономическая мысль сквозь призму веков. / отв. ред. Г. Г. Фетисов. — М.: Мысль, 2005. — Т. III. — Разд. V.

  2. Найт, Ф. Риск, неопределенность и прибыль. — М.: Дело, 2003.

  3. Робинсон, Дж. Теория несовершенной конкуренции. — М.: Прогресс, 1986.

  4. Сраффа, П. Законы доходности в условиях конкурен­ции // Сраффа П. Производство товаров посредством товаров. — М.: ЮНИТИ, 1999.

  5. Чемберлин, Э. Теория монополистической конкуренции. — М.: Изд-во hhoctjx литературы, 1959.

  6. Шумпетер, И. А. Теория экономического развития. Капита­лизм, социализм и демократия. — М.: ЭКСМО, 2007 (Антология экономической мысли).

  7. Селигмен, Б. Основные течения современной экономической мысли. — М.: Прогресс, 1968. — Гл. VII, п. 5; гл. VIII, п. 1—3.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]