Блау г, М. Экономическая мысль в ретроспективе. — М.: Дело, 1994. - Гл. 9-11.
Джевонс, У. С. Об общей математической теории политической экономии // Вехи экономической мысли. — СПб.: Экономическая школа, 1993. — Т. 1.
Кларк, Дж. Б. Распределение богатства. — М.: Экономика, 1993.
Маршалл, а. Основы экономической науки. — м. : Эксмо, 2008 (Антология экономической мысли).
Негиши, Т. История экономической теории. — М.: 1995. — Гл. 9.
Пигуу А. С. Экономическая теория благосостояния : в 2 т. — М.: Прогресс, 1985.
Глава 19
КОРРЕКТИВЫ К НЕОКЛАССИКЕ: ТЕОРИИ НЕСОВЕРШЕННОЙ КОНКУРЕНЦИИ И АНАЛИЗ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ФУНКЦИИ
Неоклассическое направление развилось на предпосылке совершенных конкурентных рынков, т.е. указанных ниже допущениях:
спрос и предложение атомизированы в действиях рассеянных экономических субъектов — отдельных лиц или фирм, в совершенстве знающих состояние рынка, но не располагающих силой навязать ему свои условия и приспосабливающихся к равновесной цене;
весь продукт без остатка распределяется между владельцами факторов производства.
Равновесный подход исходил из концепции однородной представительной фирмы, оставляя за скобками «нормального» поведения экономической системы монополию и сводя «нормальную прибыль», реализацию интересов капиталистического предпринимателя к предельному продукту особого (четвертого) фактора производства — «организации», или «предпринимательским способностям».
Несоответствие этого «чистого и опрятного мира» (по выражению американского экономиста Дж. К. Гэлбрейта) ярко выраженной неоднородности организаций и предпринимательских способностей породило две группы концепций, охватывающих различные отклонения от «совершенства» рынка в поведенческих аспектах и организационных структурах бизнеса. Первая группа сфокусировала внимание на специфических функциях предпринимателя в рыночной экономике, вторая — на месте в ней эффектов, обусловленных монополиями разного рода и силы.
Развитие представлений о предпринимательской функции: теория риска и неопределенности (Р. Кантильон, И. Тюнен) и теория координации факторов производства (Ж.-Б. Сэй)
Концепции неопределенности и риска: Р. Кантильон и И. Тюнен. Термин «предприниматель» (entrepreneur) в экономическую теорию ввел в своем «Опыте о природе коммерции» Р. Кантильон. Он охарактеризовал «весь обмен и оборот в государстве» как посредничество между классом земельных собственников и остальными жителями, которые суть либо получатели фиксированного дохода (оклада, жалованья, заработной платы), либо «живущие в неопределенности» предприниматели. Самый массовый вид предпринимателей — это фермеры, уплачивающие землевладельцам фиксированную ренту и производящие сельскохозяйственные продукты, «следуя наитию», без уверенности в получении прибыли из своего предприятия и возможности предвидеть, какова будет цена на их продукты (зависящая от урожая, колебаний численности населения, расходов в семьях и т.д.). Затем это горожане, покупающие по определенной цене продукты в сельской местности, чтобы перепродать их в целом или по частям (торговцы), или в переработанном виде (ремесленники и мануфактурщики) по неопределенной цене. Все эти предприниматели становятся потребителями и клиентами взаимно одни у других, подстраиваясь к покупателям; так же как и лица с собственным делом в области искусства и науки (художники, врачи, юристы) и бытовых услуг (трубочисты, водоносы и т.п.). К «классу» предпринимателей, пребывающих в состоянии неопределенности, Кантильон отнес также нищих и воров.
Спустя век после Кантильона концепцию предпринимателя (Untemehmer) как человека, несущего бремя неопределенности, предложил И. Г. Тюнен, во 2-м томе своего «Изолированного государства» (1850). В центре его рассуждений был сельский хозяин, которому после продажи своей продукции предстоит вычесть из выручки процент на вло
женный капитал, страховой взнос и плату за управление. Остаточный доход составит прибыль; чтобы ее увеличить, предприниматель должен быть «изобретателем и исследователем в своей области» и идти на риск, от которого нельзя застраховаться.
Ж.-Б. Сэй: теория координации факторов производства и прибыли как остаточного дохода. Идеи Кантиль- она и Тюнена остались в стороне от основного течения экономической мысли, в русле которого роль предпринимателя как носителя особых способностей и поставщика особых производительных услуг выделил Ж.-Б. Сэй. Он определил функцию предпринимателя как координацию трех факторов производства, связанную с предложением (всегда ограниченным) деловых качеств и связей, а потому вознаграждаемую прибылью — более высоким доходом, чем факторные доходы (рента, процент на капитал и заработная плата). В предпринимательский доход Сэй включал процент на собственный капитал (если таковой участвует в деле), премию за риск и вознаграждение за «комбинаторные» услуги.
Таким образом, предприниматель отличается от владельца капитала, хотя вполне может и совпадать с ним (как в практике самого Сэя), и по своим функциям ближе к менеджеру в широком понимании (с учетом творческих аспектов деятельности). Предпринимательский доход Сэй рассматривал как остаточный, остающийся после выплаты долей, причитающихся владельцам трех факторов производства.
Может ли предпринимательство быть фактором производства? А. Маршалл, который, в отличие от Кантильо- на, Тюнена и Сэя, сам не был практиком-предпринимате- лем, но стремился сделать свои «Принципы» интересными и значимыми для бизнесменов, выделил организацию как отдельный фактор производства, с функциями конкретного управления фирмой (менеджмента) и предпринимательского риска. Он трактовал предпринимателей как, с одной стороны, высококвалифицированную категорию участников производства, с другой стороны, посредников между работниками физического труда и потребителями. Маршалл отметил, что предприниматель не равнозначен «работодателю»: существуют разновидности бизнесменов с преимущественно спекулятивными способностями — маклеры на фондовых биржах и торговые агенты на товарных биржах, которым не требуется большого штата, но которые зато берут на себя большой риск. Однако в центр своего внимания Маршалл поставил предпринимателя в областях, где «изощренные виды спекуляции» играют наименьшую роль, а управление — наибольшую. Набор функций такого предпринимателя в обобщениях Маршалла достаточно широк: конструирование общего плана производства и контроль над второстепенными частями; умение подбирать и вести за собой персонал предприятия как единого целого; умение (разбираясь в сырье и оборудовании, применяемом в отрасли) предвидеть общие тенденции развития производства и потребления; умение «выявить, где открывается возможность поставить на рынок новый товар, удовлетворяющий реальную потребность, или усовершенствовать процесс производства старого товара». Соответственно, и прибыль в концепции Маршалла получила интерпретацию специфического факторного дохода, являющегося предельным продуктом деятельности, связанной со способностями двоякого рода: руководства предприятием и предвидения конъюнктуры.
А. Маршалл анализировал набор «способностей, требующихся от идеального промышленника» применительно к условиям свободной конкуренции, но не закрывал глаза на наличие монополистов на различных рынках. В новых изданиях «Принципов» он отсылал читателей к статье «Чистая теория монополии» (1897) Ф. Эджуорта, предшественниками которого были А. О. Курно и французский математик Ж. Бертран.
Развитие представлений о монополии от А. 0. Курно до А. Маршалла
Теоретический анализ максимизации прибылей при отсутствии свободной конкуренции начал А. О. Курно, предложивший в 1838 г. модель взаимоотношений двух фирм (дуополия) в условиях, когда только они являются поставщиками минеральной воды на рынок, а цена задана потребительским спросом. Каждый из дуополистов будет стремиться максимизировать свою прибыль, устанавливая количество товара для продажи при допущении, что объем поставок конкурентом остается фиксированным. Но, действуя порознь в погоне за «мгновенной выгодой» (benefice momentane), они будут осуществлять процесс взаимной корректировки своего выпуска до уровня, при котором каждый уже больше не будет менять свое предложение. Как это происходит, Курно изобразил с помощью графика кривых реагирования. Допустим, предложение дуополиста А составляет A v тогда В будет стремиться максимизировать свою прибыль, продавая в количестве В{ Однако раз В поставляет Bv то А будет максимизировать прибыль, снижая объем продаж до А2; однако В при данном А2 будет заинтересован увеличить выпуск до В2 и т.д., вплоть до распределения предложения между ними поровну (рис. 19.1).
В 1883 г. французский математик Ж. Бертран пересмотрел модель Курно, приняв, что цены устанавливают сами продавцы в предположении о фиксированности цены (а не объем предложения), назначенной конкурентом. Модель Бертрана приводила к парадоксальному выводу: ценовая конкуренция в условиях дуополии приведет к формированию того же уровня цен, что и при свободной конкуренции.
Элементы теории монополий у А. Маршалла. А. Маршалл сформулировал другой парадоксальный вывод: когда производство, вследствие экономии от масштаба, сосредоточено в руках одной мощной компании, устанавливается равенство цены спроса и монопольной цены предложения,
при котором достигается больший выпуск товара, чем равновесное количество в условиях свободной конкуренции. Маршалл объяснил этот эффект тем, что суммарные издержки единственной крупной фирмы ниже, чем в совокупности у множества мелких продавцов, поскольку ей не надо тратиться на рекламу, чтобы привлечь внимание потребителей, зато она может позволить себе расходы на усовершенствование технологии в уверенности, что весь выигрыш от произведенных улучшений достанется ей самой.
Маршалл, однако, указал на то, что в описанном случае допускается далеко не всегда обоснованное предположение об умелом управлении единственной крупной фирмой, и привел в качестве примера «выделение определенной территории для каждой крупной железной дороги и исключение здесь конкуренции». Хотя, «как показала жизнь, нарушение монополии открытием конкурирующей линии... ускоряет сознание старой железнодорожной компанией своей способности осуществлять перевозки по более низким тарифам», железнодорожная монополия при прочих равных условиях позволяет установить тарифы на перевозку пассажиров и грузов ниже уровня, который принес бы компании максимум чистого дохода. Временно жертвуя частью текущих выгод, монопольная компания выигрывает от будущего расширения своего предприятия. Это расширение обеспечивается потребительским излишком, стимулирующим развитие окрестного строительства, складского хозяйства и т.д.
Таким образом, вывод Маршалла относительно монопольного дохода, хотя и сопровождаемый оговорками, был отличен от вывода А. Смита, полагавшего, что торговые и промышленные монополии всегда ведут к установлению «наивысшей цены, какую только можно выжать из покупателей».
Пересмотр маршаллианской теории конкуренции: П. Сраффа, Дж. Робинсон,
Э. Чемберлин
П. Сраффа: критика маршаллианской теории конкуренции. Маршалл признавал, что его теория монополий не столько решает, сколько ставит новые практические вопросы, «исследование которых приходится отложить на будущее». Число этих вопросов возрастало с развитием специального направления, заложенного в первой книге
Маршалла — «Экономия промышленности». В ходе эмпирических исследований организационных структур бизнеса и факторов, влияющих на конкуренцию (источники финансирования, разработка продукции, политика занятости, слияния и поглощения, реклама и т.д.), были выявлены различия между реально существующими фирмами в конкурентных ситуациях, явно не укладывавшихся в маршал- лианский равновесный подход, основанный на конструкции однородной представительной фирмы. Становилось очевидным, что элементы монополии являются не отдельными трениями и исключениями, как в «приглаженной» Маршаллом модели, а существенными аспектами структуры отраслевых рынков, требующими нового теоретического объяснения.
Начало пересмотру маршаллианской теории конкуренции положила статья молодого итальянского экономиста Пьеро Сраффа (1898—1983) «Законы доходности в условиях конкуренции» (1926), которая была сокращенным изложением его статьи, написанной по-итальянски в 1923. Уроженец Турина и выпускник Туринского университета (1921), Сраффа был другом Антонио Грамши (1891—1937), одного из основателей Компартии Италии, арестованногоI по приказу Муссолини, и эмигрировал в Кембридж, где вместе с супругами Остином и Джоан Робинсонами, Ричардом Каном и Роем Харродом Сраффа составил вдохновленный Дж. М. Кейнсом Кембриджский кружок молодых экономистов.
В своей статье Сраффа показывал, что в условиях конкуренции, предусмотренных неоклассической теорией, отрасль не может находиться в состоянии равновесия, если выпуск ее продукции зависит от возрастающей доходности и внешней экономии. Благодаря эффекту масштаба и предпочтениям, отдаваемым потребителями продукту данной фирмы вследствие некоторых специфических отличий (привычка, местонахождение продавца, возможность покупки в кредит, особенности упаковки и т.д.), возникают рынки монополизированных товаров как распространенный случай, а не отдельные исключения. Производители монополизированных товаров получают возможность контроля над рыночным спросом, располагая гарантированными преимуществами на собственном рынке. Если несколько фирм выпускают схожую продукцию, то может быть установлена монопольная цена. Ради ее поддержания фирмы будут воздерживаться от дальнейшего расширения, но при этом исходить из того, что при повышении цен на продукцию возможна потеря части покупателей. Для прочих же фирм существует барьер для проникновения в отрасль, связанный с большими расходами на рекламу и инвестициями в создание репутации и клиентуры.
Дж. Робинсон: теория несовершенной конкуренции. Вывод П. Сраффа о том, что анализ поведения фирм должен исходить скорее из моделей монополии, чем свободной конкуренции, стал импульсом для более широкого исследования Джоан Вайоллет Робинсон (1903—1983) — первой женщины, прославившейся в области экономического анализа. В книге «Экономическая теория несовершенной конкуренции» (1933) она отметила, что эффект масштаба нарушает условия свободной (совершенной) конкуренции и позволяет крупным компаниям за счет снижения издержек побивать конкурентов и концентрировать производство, получая возможность разбить рынок на отдельные сегменты и маневрировать ценами во времени и в пространстве. Характерной чертой рыночного поведения гигантских корпораций становится ценовая дискриминация на основе сегментации рынка географическими или тарифными барьерами и использования различной эластичности спроса по цене у разных категорий потребителей.
Ценовая дискриминация может применяться, когда перемещение товаров со сравнительно дешевого («слабого») рынка на тот, где их можно продать по более высокой цене, сопряжено со значительными расходами, или когда нескольким группам покупателей требуется некоторая услуга, одинаковая по природе, но относящаяся к четко дифференцированной продукции. Для «слабых» рынков, на которых высока эластичность спроса по цене, устанавливаются относительно низкие цены. Это позволяет расширить объем производства и сбыта, снижая издержки за счет экономии на масштабах. В отношении «сильных» рынков — сегментов с меньшей эластичностью спроса — цены устанавливаются на более высоком уровне.
Так, группа продавцов может объединиться, чтобы экспортировать товары, сбрасывая {dumping) цены ниже, чем на внутреннем рынке. Железная дорога может установить различные тарифы за перевозку товаров из хлопка и за перевозку угля.
Маневрирование ценами наиболее ярко проявляется в политике «снятия сливок» на ценах новых товаров. Первоначально устанавливается высокая цена для покупателей с низкой эластичностью спроса по цене. Затем цена понижается для вовлечения в орбиту своего воздействия новых слоев покупателей.
Монопсония и эксплуатация труда. Хотя миссис Робинсон происходила из высших слоев британского общества (ее отец был генерал-майором) и получила экономическое образование в кембриджской «цитадели» неоклассики (1922— 1925), где застала еще самого Маршалла, она восприняла из марксистской политэкономии категорию эксплуатации труда капиталом. Робинсон связала проблему эксплуатации труда с несовершенством конкуренции: предприниматели-монополисты присваивают излишек над суммарной заработной платой рабочих в величине произведения предельного физического продукта труда на продажную цену фирменного товара. Эта монополистическая эксплуатация наблюдается в случае, когда предложение труда абсолютно эластично, но фирма может поддерживать завышенную монопольную цену на свою продукцию; или в случае, когда продукция продается при совершенной конкуренции, но эластичность предложения труда не абсолютна: фирма приобретает специфический вид труда неорганизованных работников и имеет возможность навязать им условия сделки, при которых реальная заработная плата окажется ниже предельного продукта труда. Для второго случая и вообще ситуации монополии со стороны спроса (особенно на рынках факторов производства) Робинсон ввела категорию «монопсония» (от греческих слов «монос» — один и «псо- ниа» — покупка). Разновидностью монопсонии на рынке труда она считала ценовую дискриминацию в условиях, когда одни категории работников организованы в профсоюз и добились гарантированной минимальной зарплаты, а другие — нет. В целом же профсоюзы и государственное законодательство о минимальной зарплате Робинсон рассматривала как факторы, противодействующие монопсони- ческой эксплуатации труда.
Э. Чемберлин: дифференциация продукта и монополистическая конкуренция. Американский экономист, профессор Гарвардского университета Эдвард Чемберлин (1899— 1967) выпустил свою книгу «Теория монополистической конкуренции» (1933) почти одновременно, а точнее — даже на несколько месяцев раньше трактата Дж. Робинсон, но впоследствии на протяжении многих лет протестовал против ставшего общепринятым сближения двух появившихся независимо друг от друга концепций. Такая позиция была мотивирована не только чрезмерным стремлением утвердить свой приоритет, но и идеологическими соображениями. В противоположность Робинсон Чемберлин был против профсоюзов и антимонопольного государственного вмешательства; он упрекал концепцию несовершенной конкуренции в том, что в ней для «предпринимателя резервирована роль эксплуататора... которую очень легко подсунуть ему, отождествив его с фирмой».
Исходным расхождением двух концепций Чемберлин считал то, что Робинсон «все время говорит об отрасли и ни разу не имеет в виду продукт отдельной фирмы внутри отрасли», т.е. основывает модель несовершенной конкуренции на предпосылке однородности товара в рамках всей отрасли. Сам же Чемберлин решающее значение придавал дифференциации продукта, посредством которой всякий предприниматель стремится к тому, чтобы возможно резче выделить свой товар из среды других товаров и привлечь к нему спрос с помощью рекламы. Дифференциация продукта включает в себя его качественную характеристику, стиль, упаковку, а также все условия реализации и услуги, сопутствующие продаже, и пространственное местонахождение продавцов. Она позволяет обеспечить известную степень обособленности рынка для отдельной фирмы за счет разрыва в цепи товаров-заменителей и воздвигнуть собственную монополию, распространить ее насколько возможно и защитить от попыток других предпринимателей расширить свои монополии.
Именно эта «монополистическая» (а не «чистая») конкуренция, укорененная в различиях «внутри любого широкого класса продуктов» в зависимости от различий «во вкусах, желаниях, доходах и местоположении покупателей и... в применениях, которые они желают дать товарам», является, по мнению Чемберлина, типичным продуктом свободного предпринимательства. Действия предпринимателей учитывают и усиливают разнородность имеющихся потребительских предпочтений. Чемберлин обосновывал «слитность» монополии и конкуренции в «нормальном» состоянии рынка и не считал, что монополия «заглатывает» конкуренцию и нарушает экономическое равновесие.
Монополистическая конкуренция и олигополия. Чемберлин считал свою концепцию вызовом «традиционной точке зрения экономической науки, согласно которой конкуренция и монополия — альтернативные понятия». Он не отрицал, что «свобода» конкуренции в смысле свободы от контроля со стороны общества приводит к соглашениям и совместным действиям экономических единиц, приобретающим монопольную власть. Но он полагал, что раздробление таких крупных единиц отнюдь не устранило бы «примеси монополии», поскольку «атомистическая» конкуренция почти наверняка привела бы к возрастанию степени дифференциации продукта — вследствие того, что отпала бы та стандартизация, которая применяется в целях получения экономии от масштаба. Поэтому Чемберлин порицал лишь один вид «монопольной власти» — монополии на рынке труда, профсоюзы.
Модель дифференцированных рынков, определяемых «слитностью конкуренции и монополии», усилила аналитическую роль лишь вскользь упомянутой А. Маршаллом категории издержек сбыта («трудностей маркетинга») — затрат на приспособление спроса к продукту. Чемберлин указал, что в рыночной конкуренции продажная цена может быть не единственным и даже не решающим инструментом, и по-новому осветил проблему спроса, рассмотрев его как параметр, на который монополист может целенаправленно воздействовать (реклама, послепродажное обслуживание потребителей и т.д.).
Поднимая вопрос о барьерах для конкуренции и о пределах власти фирм-производителей над ценами, Чемберлин разграничил ситуации, когда производители не обращают внимания на реакцию конкурентов, так как каждой достается своя малая доля рынка, и когда вследствие раздела рынка небольшим числом фирм необходимо реагировать на действия конкурентов. Второй случай, обозначенный как олигополия (от греческих слов Xyoq — немногие и яшАхо — продаю), Чемберлин рассмотрел довольно сжато, обратив внимание на такую его составляющую, как возможность доступа в отрасль. Дифференциация продукта ставит для «свободного доступа» в отрасль некоторые барьеры; в отраслях, где требуется значительный стартовый капитал для открытия дела, допущение «свободного доступа» утрачивает силу. При олигополии существует тенденция к стабильности цен, так как никто не снизит монопольную цену, поскольку это заставит других сделать то же самое.
В качестве характерного примера монополистической дифферециации продукта Чемберлин привел автомобили. Как раз ко времени выхода его книги в автомобильной промышленности США сложилась ярко выраженная олигополия с троевластием на отраслевом рынке компаний «Форд моторе», «Дженерал моторе» и «Крайслер», причем если первая была обязана своим могуществом резкому снижению издержек, то две другие преуспели, уже опираясь на методы неценовой конкуренции, включая франчайзинг. Концепция Чемберлина отразила, таким образом, «злобу дня» крупного бизнеса, благодаря чему стала катализатором исследований связи между его результативностью и структурой отраслевых рынков. Но при этом в рассуждениях о факторе предпринимательства Чемберлин не выходил за пределы статического микроэкономического анализа.
Й. А. Шумпетер: предпринимательство как новаторство
Й. Шумпетер — «отступник» австрийской школы.
Концепцию предпринимательства как динамизирующего элемента в экономике выдвинул Йозеф Алоиз Шумпетер (1883—1950). Уроженец Моравии (ныне часть Чешской Республики), Шумпетер рано потерял отца; но через несколько лет мать удачно вышла замуж за генерала, командующего гарнизоном Вены, который устроил пасынка в самый престижный лицей Австро-Венгерской империи — венский Терезианум. Из этого элитарного военно-учебного заведения юный Шумпетер вышел блестяще образованным, изысканным и амбициозным аристократом. Далее он поступил в Венский университет, где получил диплом доктора права (1906), но под влиянием Визера и Бем-Баверка определился в интересе к экономике, а затем завершил экономическое образование стажировкой в Оксфорде и Кембридже. Далее он попрактиковался в юридической практике и в брачной жизни в Каире (Египет был тогда колонией
Англии). В 25 лет (1908) выпустил свою первую (объемом 600 страниц) книгу по экономической теории; в 26 — благодаря протекции Бем-Баверка стал самым молодым в Австро-Венгрии ординарным профессором (в университете в Черновцах, ныне Украина). В 1911—1918 гг. Шумпетер был профессором в университете Граца; в это время к нему приходит широкая известность — прежде всего благодаря книге «Теория экономического развития» (1912).
Усвоив основные идеи австрийской школы непосредственно от ее лидеров Бем-Баверка и Визера, Шумпетер разошелся с ними в оценке математического инструментария, сочтя его необходимым для маржиналистской микроэкономики. Будучи в Англии, Шумпетер засвидетельствовал свое почтение Маршаллу и Эджуорту. Однако вершиной маржинализма и всей мировой экономической мысли он считал ТОЭР Вальраса, с которым ему довелось однажды побеседовать... и не согласиться. Вальрас видел источник экономических изменений во внешних влияниях, оказываемых природой и обществом. Шумпетер думал иначе и поставил перед собой цель разработать теорию нарушений равновесия экономической системы, вызванных внутренним источником ее энергии.
Дискретность предпринимательской функции. В первой главе книги «Теория экономического развития», Шумпетер, изложив основы ТОЭР, резюмировал вальрасианскую статику в категории кругооборота — процесса движения экономики в направлении равновесного состояния. При кругообороте в условиях полной информации о настоящем и будущем продукт без остатка распределяется между владельцами факторов производства. В трех остальных главах Шумпетер изложил свою концепцию экономической динамики — смещения состояний равновесия вследствие стихийно возникающих и дискретных изменений, вносимых внедрением новшеств. Именно в инновационных действиях Шумпетер усматривал специфику функции предпринимателя в экономике и источник его дохода, а также источник внутренней энергии экономической системы.
Определения Сэем и Маршаллом предпринимательской функции, соответственно, как комбинирования факторов производства и менеджмента в самом широком смысле Шумпетер считал в принципе правильными, но недостаточными. Недостаточными потому, что сам он считал предпринимательскую деятельность прерывистой, не закрепленной
постоянно за каким-либо персональным носителем или общественным классом, хотя типы грюндера и промышленного магната и приближаются к осуществлению предпринимательской функции в чистом виде, являясь «своего рода профессиональными предпринимателями». Но «предприниматель, остающийся таковым на протяжении десятилетий, встречается так же редко, как и коммерсант, который никогда в жизни не бывал хоть немного предпринимателем». Шумпетер также подчеркивал, что функция предпринимателя не совпадает ни с функцией изобретателя и технического специалиста, ни с владением собственным капиталом, ни с хозяйствованием на свой страх и риск. Предпринимателем может быть тот, кто не имеет длительной связи с отдельным предприятием и использует его лишь для проведения новых комбинаций.
Пять типов инноваций. Осуществление новых комбинаций благ, задающее, по мнению Шумпетера, «форму и содержание» экономического развития», он классифицировал на пять типов:
изготовление нового, еще неизвестного потребителям продукта;
внедрение нового метода производства или нового способа коммерческого использования известного продукта;
освоение нового рынка сбыта;
открытие нового источника сырья;
реорганизация, например, обеспечение себе монопольного положения в отрасли посредством создания треста.
Из этого перечня очевидно, что, хотя Шумпетер считал предпринимательство присущим не только рыночной экономике, в других обществах круг проводимых новых комбинаций неизбежно должен быть значительно уже. Хотя деятели, располагавшие силой командной власти, — от первобытного вождя до члена центрального органа коммунистического общества, — также могли внедрять новшества, проявляя такие способности, как инициатива, авторитет, дар предвидения, и сдвигая экономику с привычной траектории, но не создавая при этом новой «системы стоимостей».
В рыночной же экономике для осуществления новых комбинаций необходимо привлечь средства, изъяв их из привычных комбинаций. Для этого предприниматель обращается к кредиту, с его помощью предлагая владельцам производительных благ большее вознаграждение, чем они получают в состоянии кругооборота в соответс
твии с предельной производительностью труда, капитала и земли. Таким образом, экономическая ответственность ложится не на предпринимателя (он рискует репутацией), а на кредитора. Зато в случае удачи, получив предпринимательский доход, инноватор вознаграждает себя прибылью, а кредитора — процентом (в отличие от своего учителя Бем-Баверка, Шумпетер считал, что процент возникает только в динамике).
Временная монополия — источник предпринимательского дохода. Предприниматель получает свой доход за счет временного монопольного положения, которого он добивается в случае успешного осуществления новых комбинаций. Сначала новая комбинация приносит не доход, а дополнительные издержки, требуемые для того, чтобы «перекупить» факторы производства у производителей «старых» благ и (если речь идет о новом товаре) привлечь потребительский спрос к новому благу, укоренить его на рынке. Но если комбинация успешна и позволяет дешевле производить известное благо (снижение издержек) или удерживать на новое благо монопольную цену, формируемую некоторое время непосредственно на основе потребительских оценок, не только окупаются затраты, но и достигается прибыль за счет превышения цены над предельными издержками. Эта прибыль сохраняется до тех пор, пока за новатором не устремляются привлеченные высокими доходами имитаторы, осваивающие новую комбинацию и насыщающие рынок так, что цены снижаются и сравниваются с издержками. Тогда доход вновь распределяется между собственниками факторов производства, а прибыль исчезает.
Шумпетер уподобляет предпринимательскую прибыль дифференциальной ренте в трактовке Рикардо: она не входит в цену продукта. «Она одновременно дитя и жертва развития»; она не является регулярным доходом, и предприниматель лишается ее, едва только полностью осуществит свою функцию.
Психологические аспекты предпринимательства. Шумпетер был одним из ангажированных интеллектуалов, выдвинутых Австро-Венгерской империей в закатный период ее существования, который историки науки и культуры называют «австрийским Ренессансом» по блеску и разнообразию достижений, включающих и возникновение психоанализа (3. Фрейд, А. Адлер). Неудивительно, что Шумпетер счел необходимым остановиться на психологической мотивации предпринимательства, не укладывающейся в узкие рамки «экономического ratio». Шумпетер выделил три группы мотивов:
добиться положения в обществе, создать свою частную империю и династию, «сферу влияния», удовлетворить «чувство власти», «снобизм» и т.п.;
желание борьбы, стремление к успеху ради успеха (величина прибыли — показатель успеха, символ победы);
радость творческой деятельности, удовлетворение от работы.
Поскольку предпринимателю приходится преодолевать сопротивление рутины, «с боем заводить связи и выдерживать испытание на прочность», для него важно «специфическое сочетание остроты видения и ограниченности кругозора с умением идти вперед в одиночку». Интеллект предпринимателя избирателен, неглубок; зато интуиция и воля сильно развиты и позволяют «видеть свет в конце тоннеля».
Социологические аспекты предпринимательства. А. Маршалл указывал, что потомки человека, которому удалось создать крупную фирму, располагают огромными преимуществами в приобретении знаний и навыков для предпринимательства. Несмотря на это, они часто не обнаруживают достаточных способностей и особого склада ума и энергии, необходимых для успешного продолжения бизнеса, и в лучшем случае стремятся к престижу на поприще общественной деятельности или в науке. В то же время простейший путь поддержания жизненности предприятия состоит в том, чтобы сделать партнерами хозяина наиболее способных служащих и рабочих, для которых это возможность продвинуться наверх, сделать карьеру. Шумпетер отмечал, что «карьера — наиболее важный побудительный мотив в капиталистическом мире», и обычно успех того или иного предпринимателя приобретает материальную форму владения предприятием. Вместе с предпринимателями по социальной лестнице поднимаются и близкие к ним люди. Однако наследники имеют обыкновение переводить доставшееся им предприятие на рельсы хозяйства, ведущегося в рамках кругооборота. Они наследуют добычу, но не «охотничью хватку», и вытесняются новыми успешными предпринимателями. Поэтому, заключил Шумпетер, «высшие слои общества напоминают постоялый двор, который полон людей, но людей постоянно меняющихся.
Эти слои пополняются за счет представителей из низов в гораздо большей степени, чем многие из нас имеют смелость признать».
В более широком историческом контексте к теме взаимосвязи предпринимательства и социальной мобильности как особенности капиталистической цивилизации Шумпетер обратился 30 лет спустя после выхода «Теории экономического развития», в книге «Капитализм, социализм и демократия» (1942). В этой же книге Шумпетер предложил для обозначения предпринимательской функции ставшую очень популярной метафору «созидательное разрушение».
Ф. Найт: предпринимательство как бремя риска и неопределенности
Ф. Найт: экономический агностицизм. Несмотря на громкий успех инновационной концепции Шумпетера, она не могла рассчитывать на всеобщее признание, в том числе потому, что настаивала на выведении за рамки предпринимательской функции элемента, связанного с принятием на себя бремени риска в экономических решениях. Систематизацию версии предпринимательской функции, восходящей к Кантильону и Тюнену, предпринял американец Фрэнк Найт (1885—1972). Он получил разностороннее образование с теологическим уклоном в штате Теннесси и был определен преподавателем философии в Корнель- ский университет, где не нашел общего языка с коллегами, посчитавшими, что этот человек «с застывшим выражением крайнего пессимизма на лице» слишком большой скептик, чтобы доверить ему молодежь. Параллельно с подготовкой диссертации по философии он изучал экономическую теорию и вскоре перешел в Чикагский университет, где уже как экономист и защитил диссертацию «Риск, неопределенность и прибыль» (1916), опубликованную в 1921 г.
Скептицизм Найта отчетливо проявился в его методологической позиции. Найт проникся философским агностицизмом (отрицанием возможности достоверного познания окружающей действительности посредством опыта) немецкого физиолога Э. Дюбуа-Реймона (1818—1896), провозгласившего непроницаемость для науки целого ряда «мировых загадок», о которых уместно сказать ignoramus et ignorabimus (от лат. «не знаем и не узнаем»). Из ограниченности и неизбежного несовершенства знания Найт выводил природу предпринимательской прибыли в экономике, отвергая неоклассическое «допущение о практическом всеведении, присущем каждому участнику конкурентной системы».
Измеримый риск и «истинная неопределенность».
Найт рассматривал экономическую деятельность прежде всего как разновидность целенаправленного поведения, направленного на изменение будущей ситуации и основанного на умозаключениях, вытекающих из текущей ситуации. Но эти умозаключения в большинстве случаев принимают вероятностный характер. Найт разграничил вероятность априорную, для которой возможен точный расчет возможных случаев (бросание игральной кости); статистическую, опирающуюся на эмпирическую классификацию данных прошлого опыта; и оценочную, связанную со случаями, не поддающимися классификации, и опирающуюся на субъективные, интуитивные суждения. Ведение делового предприятия связано с принятием решений на основе преимущественно статистической либо оценочной вероятности. Первая допускает определенную группировку случаев и тем самым возможность застраховаться от риска, который Найт отождествил с «измеримой неопределенностью», и включить страховые взносы в «постоянные издержки отрасли», которые перекладываются на потребителей подобно другим издержкам производства. Вторая присуща «истинной неопределенности» уникальных ситуаций, с неизвестным набором возможных результатов, которую нельзя измерить или устранить и которая «мешает теоретически безупречному функционированию конкуренции».
Деловой мир, отмечал Найт, выработал два основных организационных способа уменьшения неопределенности: сведение ее посредством группировки случаев к измеримому риску (консолидация) и отбор лиц (специализация), призванных «нести» бремя «истинной неопределенности», — предпринимателей. На практике эти два способа сливаются с другими — прогнозированием (оценкой расходования ресурсов, будущего спроса и т.д.) и «диффузией» неблагоприятных случайностей.
Организационные механизмы и способы преодоления неопределенности. Абстрактные рассуждения об «измеримой» и «истинной» неопределенности Найт пытался перевести в плоскость анализа конкретных «структур, призванных справляться с неопределенностью». Он отметил, что главным стимулом к замене предприятия, находящегося в единоличном владении, деловым партнерством, а затем к переходу от партнерства к корпорации является стремление уменьшить риск, которому подвергается капитал — собственный и заемный. Акционерная форма предприятий, расширяя масштабы деловых операций, реализует основные, способы уменьшения неопределенности:
рост вероятности того, что ошибочные суждения будут компенсированы правильными при распространении сферы выносимых оценок суждений на большее число решений (возможность «группировки случаев», «консолидация»);
высокая степень регулярности и предсказуемости совокупного дохода акционера благодаря нейтрализации убытков и выигрышей в разных корпорациях, акциями которых он владеет («диффузия»);
перекладывание рисков на профессионального биржевика, обладающего преимуществами благодаря масштабу и широте операций, в которых «взаимно погашаются» ошибки в суждениях («специализация»);
информация о деловой конъюнктуре, получаемая благодаря организованным спекуляциям, и более осмысленное прогнозирование изменений рынка.
Найт подчеркивал, что именно «вездесущая неопределенность» послужила причиной того, что одним из главных товаров, предложением которого занимается экономическая организация, стала информация; а от технологической стороны производства отделилась функция маркетинга, которая носит гораздо более рискованный характер, дистанцируется от устойчивых и предсказуемых аспектов бизнеса и распределяется между различными предприятиями.
Специализация функций и дифференциация вознаграждений в условиях неопределенности. Считая способность вырабатывать правильные суждения в условиях «истинной неопределенности» критерием пригодности человека для сферы бизнеса и специфическим источником предпринимательского дохода, Найт выделил 4 тенденции в отборе людей к экономическим функциям:
на основе знаний и способностей суждения в определенном виде трудовой деятельности;
способности к прогнозированию;
способности осуществлять контроль над другими людьми, давать общее направление их рутинной физической и умственной работе;
уверенности в собственных силах и готовности брать на себя риск.
Две последние тенденции, по мнению Найта, действуют совместно и выражаются в обособлении лиц, которые принимают на себя ответственное руководство экономической жизнью и, будучи самоуверенными и склонными к авантюрам, гарантируют другим определенный доход по контракту в обмен на результаты труда. Равновесная величина контрактных доходов определяется конкурентными торгами на соответствующих факторных рынках. Но предприниматель, берущий на себя в условиях неопределенности ответственность и контроль за дело, рассчитывает выручить за продукт, изготовленный под его руководством с помощью привлеченных ресурсов, сумму, превышающую совокупность контрактных доходов. Если это произойдет, предприниматель будет вознагражден остаточным доходом — прибылью, если нет — потерпит убыток.
Сложная структура предпринимательского дохода. Прибыль как положительная разность между выручкой и рыночной ценой производственных ресурсов состоит из двух компонентов — расчета и удачи. Но она является лишь частью совокупного дохода предпринимателя и, кроме того, зависит не только от его индивидуальных действий, но и от «уверенности в себе предпринимателей как класса», которая определяет предельные цены, назначаемые на услуги прочих факторов производства. Предприниматель, участвующий в руководимом им бизнесе как менеджер либо как владелец капитала, получает также и свои «контрактные» («вмененные») факторные доходы — заработную плату и процент на инвестиции.
Найт признавал, что на практике прибыль как чистый остаточный доход, который механизм конкуренции не может вменить никакому производственному ресурсу, трудно отграничить от элементов заработной платы менеджера и процентного дохода; особенно в случаях, когда владение имуществом включает «неосязаемый капитал», неотделимый от личности своего владельца, — установившуюся репутацию и деловые связи. Однако с почти тавтологическим упорством профессор Чикагского университета настаивал, что «прибыль вырастает из органической, абсолютной неопределенности, из того элементарного грубого факта, что порой не только нельзя предвидеть результаты человеческой деятельности, но даже вероятностные расчеты по их поводу невозможны и не имеют смысла».
Таким образом, Найту удалось найти объяснение остаточного дохода (прибыли), не противоречащее статической маржиналистской теории: на уровне ожиданий (ex ante, применяя термин, введенный и экономическую теорию позднее шведской школой) теория предельной производительности продолжает действовать. Остаточная прибыль возникает лишь на стадии реализации этих ожиданий (ех post). В ходе дальнейшего развития экономической теории найтовское разделение между риском и истинной неопределенностью было признано малопродуктивным. Однако это не повлияло на применимость созданной Найтом теории прибыли, которая по-прежнему остается на вооружении экономической науки.
Вопросы и задания
Сопоставьте различные концепции предпринимательского дохода по критерию «остаточный — факторный».
Раскройте значение категории «ценовая дискриминация» в теории несовершенной конкуренции Дж. Робинсон и объясните, что такое «снятие сливок».
В чем состоит значение категории «монопсония» в теории несовершенной конкуренции Дж. Робинсон?
Каково значение теории монополистической конкуренции
Э. Чемберлина для формирования теории отраслевых рынков?
Перечислите пять главных типов инноваций, согласно теории экономической динамики Й. Шумпетера.
Охарактеризуйте психологические и социологические аспекты предпринимательства в теории экономической динамики Й. Шумпетера.
Раскройте значение агностицизма как философской предпосылки теории предпринимательской функции Ф. Найта.
Каковы основные организационные механизмы и способы преодоления неопределенности в теории предпринимательской функции Ф. Найта?
Рекомендуемая литература
Мировая экономическая мысль сквозь призму веков. / отв. ред. Г. Г. Фетисов. — М.: Мысль, 2005. — Т. III. — Разд. V.
Найт, Ф. Риск, неопределенность и прибыль. — М.: Дело, 2003.
Робинсон, Дж. Теория несовершенной конкуренции. — М.: Прогресс, 1986.
Сраффа, П. Законы доходности в условиях конкуренции // Сраффа П. Производство товаров посредством товаров. — М.: ЮНИТИ, 1999.
Чемберлин, Э. Теория монополистической конкуренции. — М.: Изд-во hhoctjx литературы, 1959.
Шумпетер, И. А. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. — М.: ЭКСМО, 2007 (Антология экономической мысли).
Селигмен, Б. Основные течения современной экономической мысли. — М.: Прогресс, 1968. — Гл. VII, п. 5; гл. VIII, п. 1—3.
