Четвертый урок

На этом уроке вновь прозвучит музыка великого Баха. То, что эта музыка будет звучать в исполнении на органе и что написана она в ярко выраженном полифоническом складе (стиле), вероятно, поможет ребятам самим определить, что эта музыка создана именно Бахом. То, что самая развитая форма полифонической музыки, когда одна и та же тема, видоизменяясь и развиваясь, проходит в разных голосах (вокальных или инструментальных) сочинения, называется фугой, ребята, возможно, забыли, поскольку знакомство с фугой еще не было закреплено. Поэтому учителю придется напомнить, что фугу начинает один голос с главной темой, потом эта же тема появляется во втором, потом в третьем голосе и т. д. в зависимости от числа голосов в фуге (обычно их бывает 3, 4 или 5). Затем главная тема и отдельные ее интонации, появляясь в разных голосах, образуют непрерывно развивающуюся, безостановочно движущуюся «полифоническую ткань» фуги. Очень остроумно и вместе с тем очень точно сам Бах (по словам одного из его учеников) сказал о том, что такое полифония: «Каждый голос в сочинении — это личность, а мно­гоголосное сочинение — беседа между этими личностями, и надо ставить за правило, чтобы каждая из личностей говорила хорошо и вовремя, а если не имеет, что сказать, то лучше бы молчала и ждала, пока не дойдет до нее очередь». Вот и надо посовето­вать ребятам: пусть попытаются во время звучания фуги услы­шать эту «беседу личностей».

О чем же «идет беседа» в той фуге, которую ребята услышат на этом уроке? Судя по началу — по первому проведению глав­ной темы в одном голосе, «беседа» будет спокойная, неторопли­вая, хотя интонации этой темы мелодически и ритмически очень, устойчивые, упругие, в них даже чувствуется какая-то суровая настойчивость. По мере развития фуги именно эти качества, за­ложенные в ее главной теме, обнаруживают себя все ярче и яр­че. Музыка становится все энергичнее, и в финале фуги мы даже можем удивиться: вот, оказывается, какая могучая сила была заложена в такой скромной при первом звучании мелодии... В то же время фуга до самого конца сохраняет колорит суровости, зародыш которой нетрудно заметить уже в первой интонации главной темы, при ее первом появлении. В итоге возникает музы­кальный образ, который можно обозначить как образ суровый, но полный жизненной энергии и воплощенный в форме четырех­голосной органной фуги. «Звездопад» — исполнение.

Органная фуга (ля-минор) И. С. Баха — слушание.

Музыка по выбору учащихся — исполнение.

Пятый урок

Сегодня на уроке, после того как будет исполнена песня А. Пахмутовой «Звездопад», прозвучит музыка Дмитрия Шостаковича — эпизод из самой могучей его симфонии (всего он соз­дал 15 симфоний) — из Седьмой симфонии. Перед исполнением этой музыки не надо подробно говорить о ней, но настроить ре­бят на определенную «волну восприятия» — необходимо. В такой короткой вводной беседе могут принять участие сами ребята. Так, узнав, что Шостакович до войны жил в Ленинграде, что свою Седьмую симфонию он написал осенью и в начале зимы 1941 года и что сделал на партитуре симфонии, надпись: «По­свящается городу Ленинграду», ребята, несомненно, догадаются, что композитор рассказал в этой симфонии о событиях Великой Отечественной войны и о мужестве своего родного города. Учи­тель должен напомнить ребятам о том, как драматично разви­вались события в начале войны, как варварски вторглись фашист­ские полчища на нашу мирную, землю, обрушились на наш народ, никогда ни с кем не хотевший воевать. Задача этой всту­пительной беседы — подготовить ребят к восприятию очень серь­езной, напряженной музыки.

Лишь после того, как прозвучит «эпизод нашествия» из 1-й части Седьмой («Ленинградской») симфонии, надо помочь ре­бятам разобраться в характере образа этой музыки (в его жиз­ненном содержании) и в особенностях его построения. Эта часть беседы может идти по-разному. Если сами ребята сперва заго­ворят о характере (жизненном содержании) услышанной музы­ки («нашествие, - наступление фашистов, движение фашистских танков» и т. п.), именно это и положить в основу разговора. А если кто-нибудь из ребята (это вполне можно предположить) вспомнит по некоторым ассоциациям «Болеро» Равеля, можно начать с разговора об особенностях построения музыки. Дейст­вительно, между этими двумя сочинениями есть ряд внешне очень схожих черт. Даже первые такты в обоих случаях начинаются одинаково — еле слышным звучание барабанчика. Но даже в этих, таких, казалось бы, схожих тактах есть уже существенное различие: у Равеля — ритм танца, у Шостаковича — ритм мар­ша. Глубоко различны и мелодии (хотя в обоих случаях они ос­таются неизменными): у Равеля — непрерывно и плавно льюща­яся песенно-танцевальная мелодия, у Шостаковича — резкая, ли­шенная песенности маршеобразная мелодия, каждая интонация которой словно «отрубается» от соседней. У Равеля в разраста­ющемся звучании музыки господствующей остается песенно-танцевальная мелодия, у Шостаковича — скрежещущие, дикие, ре­вущие слух, звучания сопровождающих голосов постепенно начинают заглушать тему марша, становящуюся все более грубой, жестокой, бесчеловечной. Такие сравнения можно продолжить,

но главное— ребята должны ощутить два различных музыкальных образа: образ разрастающегося массового народного танца и образ разрастающегося нашествия диких варварских сил. В первом случае мы все время слышим людей, во втором случае - только бесчеловечный лязг и скрежет бездушных машин.

Ребятам будет, несомненно, интересно узнать, что, как только Шостакович закончил Седьмую симфонию, с партитуры была снята фотокопия и на военном самолете отправлена круговым путем через Африку в Соединенные Штаты Америки, где ее сразу же исполнили лучшие дирижеры мира. Услышав эту симфонию, один американский критик написал: «Какой дьявол может победить народ, способный создавать музыку, подобную этой...»

О том, какую роль «образ нашествия» играет во всей «Ленинградской симфонии», как он связан с образами Родины и Победы — речь пойдет во втором полугодии.

«Звездопад» — исполнение.

«Эпизод нашествия» из 1-й части Седьмой симфонии Д. Шос­таковича — слушание.