13 Часов 50 минут 51 секунда. Включились двигатели мягкой посадки. Вздымаются клубы пыли. Спускаемый аппарат «Союза» на Земле. Полет окончен. В Центре управления раздались аплодисменты.

Вертолет поисковой службы сел рядом со спускаемым аппаратом буквально через минуту. Быстро открылся люк спускаемого аппарата. Первым вышел Валерий Кубасов, потом Алексей Леонов. Кто-то подал им мел. На закопченном боку «Союза» появились размашистое «Спасибо!» и подписи: Леонов, Кубасов. Это – тем, кто создал корабль, тем, кто вывел его на орбиту, кто управлял полетом. Это признательность поисковой службе и восхищение ее работой.

– Мы с Валерием очень рады, что ответственный космический эксперимент и совместная работа с экипажем корабля «Аполлон» прошли успешно. Это была нелегкая, но очень благодарная работа, – сказал, счастливо улыбаясь, командир «Союза-19».

Подоспели врачи. Первое медицинское обследование космонавтов. Состояние здоровья в норме.

Затем был подписан акт о полете, который стал первым документом в списке новых международных рекордов в космосе.

А через два часа самолет ИЛ-18 доставил космонавтов на космодром Байконур.

«Аполлон» продолжал полет еще в течение трех с половиной суток. За это время астронавты выполняли астрофизические и биологические эксперименты, фотографировали земную поверхность.

21 июня в 13 часов 51 минуту по московскому времени «Союз-19» совершил мягкую посадку. На снимке: А. Леонов и В. Кубасов после приземления.

«Аполлон» приводнился в Тихом океане в районе Гавайских островов.

ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ, 24 июля – день посадки «Аполлона».

24 Июля в подмосковный Центр управления приехали советские руководители программы «Союз–Аполлон», Алексей Леонов и Валерий Кубасов, другие космонавты, специалисты, чтобы посмотреть посадку «Аполлона».

В 23 часа 37 минут 42 секунды включился тормозной двигатель американского корабля, и он устремился к Земле. В первые минуты 25 июля «Аполлон» благополучно приводнился в заданном районе Тихого океана.

Так завершился небывалый космический эксперимент – совместный полет кораблей двух стран, за которым с живым интересом и воодушевлением следил весь мир.

A. А. Леонов, дважды Герой Советского Союза, летчик-космонавт СССР B. Н. Кубасов, дважды Герой Советского Союза, летчик-космонавт СССР

СПАСИБО!

Этот день нам запомнится надолго. Наверное, навсегда.

Вскоре после майских праздников 1973 года нас обоих вызвали на заседание Совета «Интеркосмос» в Президиум Академии наук СССР, и мы услышали:

– Вы назначены в первый экипаж корабля «Союз» для совместного полета по программе ЭПАС. Готовьтесь отправиться 25 мая в Париж на встречу с американскими астронавтами. В июле намечена первая тренировка в Хьюстоне.

Мы понимали, что предстоит большая и трудная работа, которая будет отличаться от той, с которой мы до сих пор имели дело. Предстояло подробно изучить корабль «Аполлон», участвовать в отработке и испытаниях новых систем, освоить методику тренировок астронавтов, тренажеры, имитаторы. И, естественно, узнать тех, с кем придется работать в космосе. Будет ли здесь достигнута совместимость? Сумеем ли мы за те два года, которые предшествуют полету, изучить английский язык в такой степени, чтобы свободно понимать друг друга?

С такими мыслями мы отправились на встречу с нашими американскими коллегами в Париж на международную авиационно-космическую выставку.

Павильон, в котором находились макеты кораблей «Союз» и «Аполлон», состыкованные в космический комплекс, приковал внимание парижан и многочисленных гостей выставки. Именно там на глазах тысяч людей состоялась первая встреча космонавтов и астронавтов – участников программы ЭПАС.

Мы стояли возле макетов наших кораблей, отделенные от неистовой толпы журналистов и возбужденных посетителей выставки красным шнурком. Подолгу объясняли публике устройство кораблей, замысел полета, задачи программы.

– Верите ли вы в успех?

– Не сомневаемся.

– Но ведь вы ни разу не летали вместе?

Эта первая встреча оставила у нас приятное впечатление от астронавтов, и в дальнейшем, на протяжении всей нашей совместной работы на земле и в космосе, оно не изменилось.

Летом 1973 года начались совместные тренировки советских космонавтов и американских астронавтов. Главной задачей, кроме отработки отдельных элементов программы полета, было научиться понимать друг друга, что называется, с полуслова. К этому мы шли, занимаясь всесторонней технической подготовкой. Прежде всего, теоретической, потом – на тренажерах. Ведь на тренажере грамотно работать можно только тогда, когда разберешься в сути происходящих явлений и процессов. К тому же, на наш взгляд, именно эти совместные тренировки позволили нам быстрее и лучше понять партнеров.

Нам пришлось много дней работать с американским экипажем на различных тренажерах у нас и в США. Немало мы переняли друг у друга в профессиональном отношении, сдружились, и хотелось бы каждому из нас сказать несколько слов о своих коллегах.

А. Леонов: Командир экипажа «Аполлона» – Томас Стаффорд. Рослый, подтянутый. На открытом спокойном лице глубоко посаженные глаза, всегда немного грустные.

Удивительно выдержан, никогда не повышает голоса и даже когда сердится – внешне не заметно. С самого начала нашей работы мы непроизвольно стали звать его «дед Том», хотя он и старше нас лет на пять, не более. Наверное, здесь сыграли свою роль его рассудительность, степенность. Английский язык Тома Стаффорда оказался для меня особенно трудным; у него оклахомский выговор, и космонавты по этому поводу не раз шутили. Подчас невозможно уловить начала и конца в его фразах. Даже его собственная жена, как она признавалась, не всегда понимает его.

Уже после полета миссис Фей Стаффорд как-то спросила меня: «Как вы его понимаете. Я прожила с ним 20 лет, а иногда не понимаю, о чем он говорит». «Миссис Фей,– шутливо ответил я, – если бы вы провели с ним столько дней на комплексном тренажере, то, уверен, стали бы лучше понимать своего мужа».

Особое положение в отряде астронавтов занимает Дик Слейтон. Большой специалист по подготовке экипажей, он пользуется непоколебимым авторитетом среди людей космических профессий. Постоянно подтянут, корректен в обращении и очень немногословен.

Рассказывали, что Слейтон, когда представлял астронавтов для очередного полета, неизменно говорил лишь два слова: «Они готовы». Он с завидным упорством ежедневно отрабатывал операции, доводя свои движения до автоматизма, чтобы затем в космосе выполнять их безошибочно. Конечно, не случайно его назначили пилотом стыковочного модуля «Аполлона» в первом международном полете. Он справился со своим заданием блестяще.

В. Кубасов: Во время полета мне предстояло провести с Вэнсом Брандом больше времени, чем с другими членами экипажа «Аполлона». Поэтому и на земле мы подолгу тренировались вдвоем.

Он имеет богатый опыт работы с бортовыми системами космических кораблей. Много раз был дублером основных экипажей, был готов лететь сам, но впервые довелось вот только в этом совместном полете. У него удивительная способность чутко реагировать на ход событий и изменения в окружающей обстановке, что, несомненно, очень важно для астронавта. Он очень трудолюбив, мог подолгу «высиживать» в тренажерах и макетах кораблей, тщательно изучая работу систем.

«Союз-19» в космосе.

В отличие от других членов американского экипажа Вэнс Бранд – человек более живой по характеру, общительный. У него открытое лицо и обаятельная улыбка. За веселый нрав и склонность к шутке мы часто называли его по-своему: «Ваня». Русское имя Бранда, как нам показалось, понравилось не только окружающим, но и ему самому.

За время подготовки полета было проведено немало встреч различных групп технических специалистов и в Советском Союзе, и в США. И все ради одной – той, что должна была произойти в космосе, на орбите вокруг Земли.

Разумеется, мы постоянно следили за ходом работы специалистов, интересовались техническими решениями, которые предлагала та и другая сторона по проекту, участвовали в обсуждениях, высказывали свое мнение. Особенно много забот доставила нам бортовая документация. Свыше полутора тысяч страниц различных инструкций готовилось на борт. Они были собраны потом в 29 книг с русским и английским текстом. Инструкции постоянно уточнялись, а мы должны были согласовывать эти изменения – ведь по ним предстояло работать. Последние крупные изменения по бортовой документации «настигли» нас уже на космодроме, когда до старта оставалось меньше десяти дней. Из США прислали около 140 (!) новых страниц.

Несомненно, большую роль в нашей подготовке сыграли совместные тренировки с персоналом Центров управления. Все было как в реальном полете: и имитация стартов кораблей, и стыковка, и процедуры по проверке систем после стыковки.

Находясь в имитаторе корабля «Союз», мы переговаривались с американским экипажем, также находившемся в имитаторе «Аполлона» (но у себя в Хьюстоне), выполняли запланированные операции, докладывали друг другу о состоянии систем «кораблей», искали выходы из самых неожиданных нештатных ситуаций, которые создавали специалисты по тренировкам. Подобного рода имитации явились как бы генеральной репетицией перед решающим днем – стартом кораблей.

Мы были подготовлены хорошо не только для выполнения штатной программы полета, но и для многих сотен нештатных ситуаций, которые могли возникнуть. Так что во время полета, пожалуй, самым главным для нас было сохранять выдержку и спокойствие.

Сейчас, когда все уже позади, сам полет в памяти слился в одно непередаваемо яркое, захватывающее мгновение.

Многие, конечно, видели по телевидению, в кино старт космической ракеты. Он никого не может оставить равнодушным. Но в корабле совсем по-другому переживаешь эти секунды. Не слышно бешеного грохота, не видно пламени. Лишь по легкой вибрации понимаешь, что включились двигатели. Увеличился шум – двигатели вышли на режим. Мягкий толчок – ракета отошла от стартового стола. Теперь тебя уже ничего не связывает с Землей.

Покачивание, легкая вибрация создают впечатление, словно едешь в мягком вагоне поезда... если не считать перегрузки. И вдруг, сколько ни готовишь себя, – всегда неожиданно – отделение от ракеты-носителя.

Сразу наступает невероятная тишина. Мы зависли. Включились часы и глобус – корабль «Союз-19» на орбите.

Мы почти физически ощущаем, что ко всему происходящему сейчас приковано внимание миллионов людей Земли. Вообще-то космическая работа всегда на виду, к этому привыкаешь, но нынешний полет – особый. Оттого и дополнительное волнение. Понимаем: главное – не торопиться, получше сосредоточиться на программе. Напряжение первых минут схлынуло, и мы приступили к делу.

После отделения от ракеты провели контроль состояния систем – все в норме. В течение всего полета корабля системы работали безупречно. Правда, на начальном участке полета возникли неполадки в коммутационном блоке телевизионной системы.

Казалось, все проверено и испытано бесконечное число раз, и тем не менее такие вещи случаются.

Для устранения дефекта на борт были выданы рекомендации с Земли. Перед тем как лечь спать, мы вскрыли панель декоративной обшивки, под которой находился неисправный блок, и демонтировали его. Наши сборщики сделали все добротно и прочно, пришлось изрядно повозиться и приложить усилия, чтобы выполнить эту операцию. Ремонтом занялись на следующий день. Отключили кабели цветных телекамер и радиопередатчика от коммутационного блока и соединили их между собой. Одновременно с нами операции по ремонту проводились специалистами на Земле, что позволило нам избежать возможных ошибок. Примерно через 8 часов были подключены цветные телекамеры и сразу же из Центра управления услышали радостный голос: «Мы вас видим!»

Первая фаза начального участка совместного полета была выполнена: корабль «Союз» на орбите, системы работают нормально, наше самочувствие хорошее. И вот подошли к концу те 7,5 часа, которые разделяли старты двух кораблей. ««Аполлон» выведен на заданную орбиту. Астронавты чувствуют себя хорошо», – услышали сообщение из Центра управления. Значит, и вторая фаза прошла успешно. Мы были искренне рады хорошему началу полета и теперь уже ждали встречи с нашими друзьями.

Космос бесконечен, и встретиться в его просторах двум кораблям – дело непростое. Помощь в этом нам оказывают баллистики советского и американского Центров управления. Еще не видя друг друга, корабли, проведя ряд необходимых маневров, сходятся до расстояния нескольких сотен километров. Чтобы облегчить американским астронавтам поиск нашего «Союза», включили бортовые импульсные маяки при входе на неосвещенный участок орбиты.

С «Аполлона» увидели «Союз» на расстоянии 370 километров, и тут же между кораблями была установлена радиосвязь. Приятно было услышать голос Тома Стаффорда: «Как вы меня слышите, прием». Первый контакт, таким образом, был налажен.

Теперь самое ответственное – стыковка. Из Центра управления нам сообщили:

– Разрешаем стыковку в расчетное время. На следующем сеансе связи от 19 часов 7 минут и до начала стыковки ведите подробный репортаж.

– «Аполлон» все ближе. Три метра... Один метр... Еще мгновение... Есть контакт! Сработано отлично! Скоро пожмем ваши руки!

– Спасибо, – отвечает Стаффорд по-русски.

– Ждем встречи с вами.

Одетые в скафандры, мы находились в спускаемом аппарате, и люк, соединяющий его с орбитальным отсеком, был пока закрыт.

– Стыковка выполнена.

– Примите наши поздравления, – слышим голос Георгия Шонина, который из Центра управления полетом поддерживает с нами связь.

– Спасибо. Приступаем к выполнению запланированных операций.

Этот день 17 июля 1975 года и время 19 часов 12 минут войдут в космическую летопись человечества как событие исторического значения. Впервые на орбите был создан космический комплекс с международным экипажем на борту.

Проверки показали, что герметичность корабля, полости стыка и переходного тоннеля со стороны «Союза» в норме. Мы начали подготовку к первому переходу.

За сравнительно короткий отрезок времени мы провели большое количество операций, но усталости не чувствовали – слишком велико было желание выполнить все наилучшим образом.

Наконец между нами только два люка: один со стороны «Союза» и один со стороны «Аполлона».

– Открываем люк № 4... Готовы к открытию люка № 3, – докладываем мы.

– Вас понял, – откликается по-русски Стаффорд.

И вот последний люк открыт, наступает долгожданная минута – рукопожатие в космосе.

– Здравствуйте, Алексей! Здравствуйте, Валерий! Как дела?

– Glad to see you! (Рады видеть вас!), – отвечаем. Стаффорд протягивает руку командиру «Союза-19» для первого рукопожатия!

Через мгновение Стаффорд и Слейтон оказываются внутри нашего корабля.

С глубоким вниманием слушаем приветствие Генерального секретаря ЦК КПСС товарища Л. И. Брежнева, обращенное к нам из Москвы: «Можно сказать, что «Союз–Аполлон» – прообраз будущих международных орбитальных станций».

Мы взволнованы теплыми словами Леонида Ильича.

Затем к экипажу международного орбитального комплекса обратился Президент Дж. Р. Форд из Вашингтона: «Я уверен в том, – заявил он, – что не за горами тот день, когда такие космические полеты, которые станут возможными благодаря этому первому совместному полету, будут в какой-то мере обычным делом».

Вчетвером заняли места около столика в орбитальном модуле, чтобы скрепить подписью Свидетельство о первой международной стыковке в космосе. Четыре экземпляра подписываем все по очереди. Разумеется, кроме Вэнса Бранда. Он подпишет на следующий день, когда придет к нам в «Союз». Одновременно ведем кино- и фотосъемку.

После торжественной церемонии собрались за общим столом на обед. Он получился на славу, хотя мы не смогли найти ложки и вилки, предназначенные для гостей. Очевидно, это от волнения. Дали им свои. Уходя в «Аполлон», они захватили их с собой как сувениры.

На следующий день мы нашли гостевой комплект на самом видном месте. И в дальнейшем пользовались им вместо своего.

Мы пробыли вместе на полтора часа больше, чем было запланировано, но были уверены, что в Центрах управления нас поймут.

Когда на борту международной космической станции закончился первый рабочий день, в Москве было далеко за полночь. Мы закрепили свои спальные мешки между стенками орбитального модуля и убрали свет до минимума.

В иллюминаторе стали хорошо видны огненные частицы, летящие от «Аполлона». Это работали его реактивные двигатели стабилизации. Частицы, похожие на крупные красноватые звезды, летели со скоростью нескольких метров в секунду.

На следующий день, когда были открыты люки, командир «Союза» ушел в «Аполлон», а Вэнс Бранд пришел в «Союз». Пять с лишним часов Вэнс Бранд работал у нас в корабле.

Хотелось бы сказать несколько слов о переходах между кораблями. Основным моментом здесь является смена давления и атмосферы. Попав в стыковочный модуль, мы ничего особенного не почувствовали, хотя давление было снижено почти в два раза в сравнении с тем, к какому мы привыкли в «Союзе», и атмосфера была чисто кислородной. Здесь, наверное, сказались многочисленные тренировки, проводившиеся на земле. Только следует отметить специфический запах при попадании в чисто кислородную среду. И хотя говорят, что кислород без запаха, но его каким-то образом ощущаешь.

В первые минуты после приземления.

Оценивая удобства работы в том и другом корабле, мы пришли к выводу, что компоновка «Союза», состоящего из двух отсеков, имеет определенные преимущества. По-видимому, конструкция по схеме «двухкомнатной квартиры » – спускаемый аппарат и орбитальный отсек – более целесообразна.

Закончился второй период совместной деятельности. За ним последовал третий, когда командиры экипажей работали в «Союзе», а Бранд и бортинженер «Союза» – в «Аполлоне».

Через три часа совместной работы экипажи заняли места в своих кораблях, и были закрыты люки. Больше они не открывались, хотя предстояла еще повторная стыковка.

После первой расстыковки начался эксперимент «Искусственное солнечное затмение». Это было первое солнечное затмение, запланированное человеком.

Через визирное устройство мы увидели прекрасную картину солнечной короны. Правда, иногда она дополнялась вспышками управляющих двигателей «Аполлона». Это захватывающее зрелище продолжалось в течение 3 – 4 минут. Потом корона стала постепенно исчезать.

Теперь нам предстояло провести повторную стыковку. Но на этот раз активным должно было быть стыковочное устройство «Союза», чтобы еще раз подтвердить совместимость агрегатов стыковки.

Стыковка прошла хорошо, но в процессе стягивания кораблей наблюдались колебания «Аполлона». Мы волновались за прочность нашего стыковочного узла, но он выдержал испытания и при этих повышенных нагрузках.

На этом полет в состыкованном состоянии закончился, и по радиосвязи мы попрощались с экипажем «Аполлона».

После полета они снова пришли на Красную площадь. Москва. Октябрь 1975 года.

Но все же мы еще раз увидели друг друга на орбите. После повторной расстыковки, когда наши корабли летели близко один от другого, мы вдруг услышали голос Стаффорда: «Валерий, я вижу вас в иллюминаторе». Потом и мы разглядели в иллюминаторе «Аполлона» лица Тома и Дика. «Аполлон» включил свои двигатели. В последний раз перед нами промелькнула в темноте красочная картина реактивных струй. «Союз» и «Аполлон» разошлись, чтобы провести эксперимент «Ультрафиолетовое поглощение». Он требовал очень точной взаимной ориентации кораблей. После первой серии замеров нам сообщили, что полученные данные не очень хорошие и надо развернуться к «Аполлону» тыльной стороной, где расположен дублирующий уголковый отражатель ультрафиолетовых волн. С учетом этой нештатной ситуации были внесены изменения в программу полета, и командир развернул «Союз» на 90 градусов. Этот маневр был выполнен с помощью ручной ориентации, нам показалось, что кораблем в космосе управлять легче, чем на тренажере.

На этот раз полученные данные были отличными. Теперь корабли должны были разойтись и завершать полет по автономным программам.

Дни совместной работы на орбите были проведены словно на одном дыхании. Радость от того, что сумели сделать все, как надо, оправдать доверие, переполняла нас.

Идем домой. Разделение прошло вовремя, идем устойчиво. Объятый пламенем спускаемый аппарат несется к Земле.

– Как самочувствие? – интересуется Центр управления.

– Отличное. Спасибо.

– От расчетной точки посадки 25 километров.

В небо вырывается тормозной парашют, а затем основной. Его гигантский купол бережно несет наш аппарат. Вдруг появляется облако дыма и пыли. Это сработали двигатели мягкой посадки. Отстрелился парашют. Спускаемый аппарат лежит на боку. Мы дома, на родной земле.

Через иллюминатор видим чьи-то ноги, и тут же завращался штурвал люка. Шесть оборотов – и яркое солнце вместе со свежестью омытой дождем степи врывается в спускаемый аппарат. Выходим наружу. Нас слегка покачивает от радости и от усталости. Мы преисполнены чувства глубокой благодарности всем тем, кто сконструировал, воплотил в металл наш чудесный корабль, всем, кто готовил нас в полет, кто днем и ночью был связан с нами незримыми нитями радиолиний, кто верил в нас, в наше умение, наши знания, в наш успех.

Куском мела размашисто пишем на закопченном боку спускаемого аппарата: «Спасибо». Подписываемся под ним оба, и простое это слово идет от сердца.

Мы уже на земле, в окружении родных и друзей, а «Аполлону» еще предстоит выполнить ряд автономных экспериментов. Посадка намечена на 25 июля. Мы интересовались всеми событиями, происходящими на его борту, ждали приводнения. Наконец, космический корабль «Аполлон» приводнился. Находясь в Центре управления, мы наблюдали весь участок спуска «Аполлона», начиная с момента раскрытия парашютов. И вот на экранах телевизора появились Стаффорд, Слейтон, Бранд. Теперь наша совместная программа выполнена полностью. Специалистам предстоит немало потрудиться над обработкой полученных результатов.

Да, полет, к которому мы готовились три года, завершился и, на наш взгляд, успешно. И то, что он в равной степени волновал людей как нашей страны, так и Соединенных Штатов, мы убедились во время совместных поездок по городам двух стран. Это было как бы продолжение диалога, но уже не в космосе, а на Земле.

Везде нас встречали очень радушно. Не только потому, что проведена еще одна интересная работа в космосе, – открыта новая яркая страница в международном сотрудничестве, которая послужит делу дальнейших исследований космического пространства.

Мы уверены, что этот совместный полет кораблей СССР и США позволил нашим народам глубже понять друг друга. А это главное в укреплении добрых взаимоотношений.

«СОЮЗ» и «АПОЛЛОН»

Заведующая редакцией А. Т. Шаповалова Редакторы A. Ф. Глазов Р. В. Короленко Ю. Н. Чернышева Младшие редакторы О. Н. Говорова Н. М. Жилина Художник С. Д. Алексеев Художественный редактор B. И. Терещенко Технический редактор Ю. А. Мухин

Сдано в набор 5 января 1976 г. Подписано в печать 13 мая 1976 г. Формат 70×90 1/16. Бумага мелованная. Условн. печ. л. 19,89. Учетно-изд. л. 22,08. Тираж 100 тыс. экз. А00072. Заказ № 3677 Цена 2 р. 69 к. Политиздат. 125811, ГСП, Москва, А-47, Миусская пл., 7. Ордена Трудового Красного Знамени Первая Образцовая типография имени А. А. Жданова Союзполиграфпрома при Государственном комитете Совета Министров СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. Москва, М-54, Валовая, 28.

4-я стр. обложки