«Энергия»

Болезненные состояния описывают в терминах «энергии» (понимая под нею мистическую связь между телесным и духовным/телесным состоянием человека).

Это понятие распространено у ролевиков, трансеров, хиппи и др.

Такое определение позволяет использовать телесную боль как повод для вмешательства в отношения между людьми, для манипуляции отношениями, в которые включен данный человек.

Из наблюдений в системе конца 1980-х гг.:

«В Сайгоне, - говорил мне один волосатый, - энергетики крышу двигают. Девушка одна мне говорит: вот, прихожу в Сайгон, голова болит ужасно. Я ей говорю: так уходи отсюда, - она не уходит. Я ее-таки увел. А это там энергетики ведут свои астральные войны. Дикобраз сказал, что от этого никуда не деться. Это политика».

Люди, занимающиеся магическими манипуляциями с «энергиями» (энергеты, в ролевой среде – энергуи или магуи, т.е. маги) могут снять или вызвать головную боль с помощью мысленных ритуалов: «От головной боли как избавляются: покрутят-покрутят (в голове, мысленно), начинают ускорять – был круг, стала змеюка, открываешь шестую чакру и она вылетит. И не дай Бог человеку попадет в это время, и не дай Бог тоже на лоб сюда между глаз – и тоже у него будет та же боль. Один (Ш.) пошутил – и случайно у того, напротив стоящего (за столиком в Сайгоне) тоже голова заболела. И Ш. мне говорит: я не хотел» (ПМА, Л., 1988 г.).

Обвинения в «энергетическом воздействии» используются как способ отрицательной стигматизации и изоляции соперника в конкурентных ситуациях, например, для того чтобы разладить любовные отношения. «Одной девушке подарили фотографию с иконки. Подарил один человек – они случайно встретились… И у нее развился невроз. Параноидальный психоз. Ну, пришел человек один, Д. Он много в этом понимает. Он сказал, что это от иконы болезнь происходит. Надо ее убрать. Такие люди, кто это понимает, они чувствуют: вот так ладони протянут – и чувствуют, откуда идет воздействие. Ауру видят…» (ПМА, Л., 1998).

Смерть

Часто упоминается в граффити Ротонды (1987 – 88 гг.): "Выход – жизнь, вход – смерть"; "Никто не выйдет отсюда живым"; "Все в мире тлен. Мы тленны"; "До встречи там, братья!"; "Все мы гости на этом свете".

Характерно отрицание непреодолимой грани между нею и жизнью: «Мертвые не живы, живые не умрут», «Смерть – жизнь».

Ролевики: мертвятник (проживание своей смерти)

Рок: «умереть молодым». Концерты и фестивали «Памяти…».

Могила Белого Спелеолога

Смерть в песне скинхеда:

Не боюсь я смерти, если надо, что ж,

Пусть воткнется в сердце цунарефский нож.

И на стадионе пусть в любой момент

Мне башку проломит своей палкой мент.

Страх зрачки не сузит. Нас бросала кровь

На шатры арбузников, на щиты ментов [Е.В. Радикальные молодежные сообщества: структуры повседневности практики социализации и коммуникации. Дипломная работа. СПб ГУ, ф-т социологии (рукопись). СПб., 2004.].

Смерть: сила, уход, символ идентичности

• у бритоголовых или фанатов мотив смерти вписывается в сценарии практик насилия

• у пацифистов, последователей хипповских традиций смерть – выражение «ухода», т.е. продолжение эскапистской стратегии: «И я молчу, я делаю глоток, Который тихо шепчет: жить не стоит» (Ротонда, 1988 г.).

Мотив самоубийства. С Ротондой – одним из главных мест ленинградских тусовок 1980-х – 90-х гг. - связаны легенды о повесившихся там людях: «Говорят, там два человека повесились на куполе. Там снаружи можно забраться на купол, отогнуть листы, и там есть крюк. Веревку зацепить и прыгнуть туда. Чем длиннее веревка, тем лучше – быстрее повесишься» (ПМА, Л.. 1988 г.). Парадная Ротонды, круглая в плане, с винтовой лестницей, завершается вверху куполом, с которого свисает длинный шнур или провод, который, вероятно, провоцирует подобные рассказы.

Среди персонажей Ротонды (оставивших на ее стенах надписи) в 1988 году был человек, подписывавшийся «Третий»: «Если Ротонда умрет (т.е. перестанет быть местом тусовок.), вы увидите труп в петле этого провода! Третий».

В те же годы системе был человек по имени Десс (как он объяснял, имя это происходит от английского death ‘смерть’): «Меня назвали так из-за моих ранних стихов. У меня была чисто эстетическая теория антиискусства. Мои стихи должны были создать у человека черное ощущение. Настолько черное, что человек после этого, выйдя на улицу, увидел бы, что на самом деле все не так уж плохо…Дело в том, что у меня отчим, и меня многие знали то под одной, то под другой фамилией. И я решил проблему (при помощи.) псевдонима. А меня многие друзья звали «Смерть», ну, я перевел на английский и сделал русскую транскрипцию: Десс. В Сайгоне я уже так и представлялся» (Л., 1987 г.).