Военный министр Российской империи генерал Владимир Сухомлинов

Необходимые средства на переоборудование оружейных заводов были выделены только в конце января 1914 года. К замене станков и расширению производственных площадей приступили только в марте 1914 года. Сразу после начала войны положение с поставкой новых винтовок в войска стало быстро ухудшаться. Потребность в стрелковом оружии резко возросла, но его поставки были ограничены начавшейся реконструкцией оружейных заводов. За первые три года Великой войны на всех русских оружейных заводах было изготовлено 3 189 717 новых винтовок, отремонтировано бывших в употреблении стволов — 299 431. Однако в первом, 1914-м году войны с заводов поступило всего 132 844 винтовки. И это при фактической потребности армии — причем только для вооружения первоочередного мобилизованного контингента — в 500 000 стволов! В 1915 году положение с винтовочным арсеналом еще более ухудшилось: заводы произвели 733 017 винтовок (за весь год), при ежемесячной фактической потребности армии (причем только для восполнения убыли) в 200 000 стволов. Только к весне 1916 года производство стрелкового оружия в России начинает выходить на должный уровень: в этот год было произведено 1 301 433 винтовки. Однако и эти поставки не покрывали всех потребностей армии, которые были выше как минимум на 15-18%. Не сумев наладить отсталую оружейную отрасль промышленности, военное ведомство России было вынуждено прибегнуть к массовым закупкам в зарубежных странах как стволов, так и готовых винтовок. «Стратеги» из Генштаба и чиновники Минфина, задушившие в 1912-1914 гг. собственную оружейную промышленность, теперь вынуждены были щедро финансировать промышленность других государств. За рубежом с 1914 по 1917 гг. по государственным контрактам Российской империи было закуплено 2 461 000 винтовок: в том числе, в США — 657 000, в Японии — 635 000, во Франции — 641 000, в Италии — 400 000, в Англии — 128 000. Союзники России по Антанте, удовлетворявшие в первую очередь, разумеется, потребности собственных армий, стали более-менее осязаемо помогать «русскому медведю» только ближе к концу 1915 года. Выдающийся отечественный военный историк Л.Г. Бескровный отмечает — вплоть до 1917 года русская армия в той или иной мере продолжала испытывать «винтовочный голод».

Винтовка Мосина образца 1891 года

Всего за годы Великой войны было произведено и закуплено (в России и за рубежом) для обеспечения русской армии 5 950 148 винтовок. Захвачено у противника и как-то применено в тыловых частях около 700 тысяч винтовок. Вместе с имеющимися к началу войны 4 629 373 винтовками это составило общий винтовочный стрелковый потенциал нескольким более 11 млн винтовок. При этом только за первые три года войны фактическая потребность русской армии оценивалась в 17 млн 700 тысяч винтовок. Таким образом, постоянный некомплект в снабжении армии винтовками на протяжении всей войны составлял не менее 35%. Нет патронов Нормы запаса патронов в русской армии были установлены решением мобилизационного комитета Главного управления Генерального штаба еще в 1908 году. Расчет этой нормы делался на основании данных по расходованию патронов в сражениях Русско-японской войны 1904-1905 гг. При этом остается загадкой, почему обоснованность этих норм не была переосмыслена с учетом совершенно других реалий европейского театра военных действий. Скорее всего, как и во многих иных случаях, свою роль сыграл традиционный расчет на «авось», замешанный на брутальном инфантилизме, — характерном для русского Генштаба эпохи последнего царя Дома Романовых. По арсенальным нормам 1908 года русская армия мирного времени должна была иметь в казармах и на складах около 3 миллиардов патронов на все винтовки и пулеметы. Однако даже этих запасов, установленных явно заниженными нормативами, создать не сумели. К началу военных действий имелось только 2 446 000 050 патронов, что сразу же создавало некомплект как минимум в 11% от нормы. В самые первые месяцы войны поставки винтовочных патронов в войска в целом соответствовали фактическим нуждам армии. Например, на активно сражающемся Северо-Западном фронте суточный расход патронов даже в ноябре-декабре 1914 года не превышал 2-2,5 штуки на каждую строевую винтовку. Однако уже в феврале 1915 года начальник снабжений Северо-Западного фронта стал бить тревогу по поводу незначительности поставок винтовочного боезапаса и просил военное ведомство высылать на фронт «не менее 75 млн винтовочных патронов в месяц (или не менее 19 млн в неделю) – ввиду того, что количество войск возросло и расход боезапаса возрастает». В начале марта 1915 года генерал-лейтенант А.В. Гулевич с этого же фронта панически телеграфировал в Ставку о «чрезмерно большом расходе ружейных патронов» и необходимости срочного отпуска со складов в среднем 20 миллионов патронов в неделю.