Инсайт возможен лишь при

достаточном развитии

интеллектуальных функций (опыты

Келлера с шипанзе).

д) Запечатление. Проявляется во время раннего

периода развития животного.

В мозгу детеныша (или птенца) запечатлевается образ другого индивидуума,

обычно родителя и создается

особая «привязанность» к нему (опыты Лоренца).

Появление психики — новый фактор адаптивной эволюции, воз­никающий у позвоночных животных. Это позволяет быстро менять привычки и навыки, что обеспечивает эволюционные преимущества млекопитающим. «Ограничения внутренней организации, особенно ор­ганизации центральной нервной системы, определяют сложность пред­сказывающего поведения, которую может достичь млекопитающее» (Там же- С. 290). «Индивидуальные различия между живыми сущест­вами прямо пропорциональны их психическому развитию» (Там же.- С. 161).

При одном из видов обучения — запечатлении — раздражитель эффективен в том случае, если он предъявляется животному в раннем возрасте.

Нашим ближайшим родственникам — обезьянам — свойственно ма­нипулирование «бесполезными» предметами, что могло приводить к развитию больших полушарий головного мозга.

Велика роль манипуляционной активности в индивидуальном развитии обезьян, в оз­накомлении с окружающим миром и накоплении опыта, во внутристадном общении. Мимика, выразительные телодвижения, позы, по Б. Ф. Поршневу, способствует имитационному воздействию на дру­гие виды и таким образом эволюционно удобны.

В процессе эволюции возрастает роль опыта старых живот­ных и передачи приобретенной ими информации.

Отсюда:

а) долгая жизнь приобретает ценность для сохранения вида;

б) возникает се­лективное давление в сторону развития способности к обучению;

в) тесная связь между способностью к обучению и продолжительно­стью забот о потомстве;

г) возраст животного находится, как прави­ло, в прямой зависимости с тем рангом, который оно имеет в иерар­хии своего сообщества.

2. Формы сообществ

Животные живут поодиночке и сообща.

Социальное поведение не случайность, а эволюционный механизм, возникновение которого определяется преимуществами, которые обеспечивает общественная жизнь.

Повадка гнездиться тесными колониями уменьшает потери от хищников. Толпы «жертв» могут не только успешно противостоять, но даже нападать на хищников.

Эволюционно сформировавшаяся потребность в другом может переселить все инстинкты, т. е. стать высшей целью и ценностью.

Социальные группы по величине могут колебаться от 2 особей у птиц, 10 —100 — у обезьян, до нескольких тысяч — у насекомых.

Самой простейшей формой сообщества является анонимная стая, в которой все находятся в одинаковом положении. Множество особей, тесно сомкнувшись, движутся в одном направлении за слу­чайно выбранным вожаком. «Притягивающее действие, которое ока­зывает стая на отдельных животных и небольшие их группы, возра­стает с размером стаи, причем вероятно даже в геометрической про­грессии» (К. Лоренц. Агрессия...- С. 150).

Таковы стаи рыб, у которых группообразование, основанное на персональном узнавании партне­ров, впервые встречается только у высших костистых видов.

«Существуют животные, — отмечает К. Лоренц, — которые полностью лишены внутривидовой агрессии и всю жизнь держатся в прочно связанных стаях. Можно было бы думать, что этим созданьям предначертано развитие постоянной дружбы и братского еди­нения отдельных особей; но как раз у таких мирных стадных жи­вотных ничего подобного не бывает никогда, их объединение всегда совершенно анонимно. Личные узы, персональную дружбу мы на­ходим только у животных с высокоразвитой внутривидовой агрес­сией, причем эти узы тем прочнее, чем агрессивнее соответствую­щий вид... Общеизвестно, что волк — самое агрессивное животное из всех млекопитающих... он же — самый верный из всех друзей. Если животное в зависимости от времени года попеременно стано­вится то территориальным и агрессивным, то неагрессивным и об­щительным, любая возможная для него персональная связь ограни­чена периодом агрессивности» (К. Лоренц. Агрессия...- С. 214).

Эво­люционный механизм, заключающийся в необходимости совмест­ной деятельности ради сохранения вида (забота о потомстве и т. п.) вырастает из внутривидовой агрессии, является как бы ее сублима­цией. Внутривидовая агрессивность на миллионы лет старше лич­ной дружбы и любви (личные узы появляются только у костистых рыб с позднего мезозоя).

Следующей формой сообщества является безличная семья, основанная на совместной жизни родителей и их потомства (напри­мер, у аистов). Замена одного члена семьи на другого проходит в без­личной семье незамеченной, так как отсутствует индивидуальное распознавание.

Наряду с этим существуют личные семьи, таковые изучены у диких гусей. «Как ослабление агрессивного отталкивания, так и усиление дружественного притяжения, — пишет Лоренц, — зави­сит от степени знакомства соответствующих существ... Избира­тельное привыкание ко всем стимулам, исходящим от персонально знакомого сородича, очевидно, является предпосылкой возникно­вения любых личных связей и, пожалуй, их предвестником в эво­люционном развитии социального поведения. Простое знакомство с сородичем затормаживает агрессивность и у человека» (Там же.-С.160).

Личное узнавание сопровождается широким диапазоном чувств и переживаний, которые настолько многогранны, что спра­ведливым кажется афоризм: «Животные — это эмоциональные лю­ди с очень слабым интеллектом».

Этология показывает, что в живот­ном мире есть общественная жизнь с такими казалось бы специфи­ческими для человека отношениями, как дружба, любовь и т. п. Высшие животные воспитываются в обществе. Им присущи чувства печали, радости, грусти и т. п. Они переживают не только потерю ме­ста, но и потерю друга. Любовь выступает как способ сдерживания агрессии у агрессивных видов, и эволюционно выгодна, так как обес­печивает репродуктивный успех.

Четвертой формой сообществ являются иерархические груп­пы, которые известны у большого числа видов, начиная от пчел и термитов и кончая нашими ближайшими родственниками в животном мире — обезьянами.

Иерархия — принцип организации, без ко­торого не может развиваться упорядоченная совместная жизнь выс­ших животных. Он заключается в том, что каждый в группе знает, кто сильнее и слабее его и ведет себя в соответствии с этим, соблюдая «порядок клевания».

Положение в иерархии зависит от размеров, силы, выносливости и агрессивности. Если ввести вещество, повы­шающее агрессивность, самец переходит в более высокий ранг. Одно из преимуществ иерархии в том, что она уменьшает агрессивность особей, связанную с питанием, выбором полового партнера и места для выведения потомства.

Управляет иерархией одна особь или «коллегия». Занимаю­щие высокие места в иерархии всегда помогают слабейшим. Иерар­хия укрепляется, если имеется враг вне группы, на которого может направляться агрессивность.

Социальная иерархия повышает гене­тическую жизнеспособность сообщества благодаря тому, что наибо­лее сильные и приспособленные животные имеют преимущество, когда приходит время размножаться.

Муравьи, термиты и пчелы живут колониями, организован­ными по принципу кастовой системы. «У приматов сообщества до­вольно гибки в том смысле, что роли между членами группы могут перераспределяться, тогда как роли в сообществах насекомых опре­деляются строением тела и способностью к размножению» (Н. Грин и др. Биология... Т. 2.- С. 309).

Обычно группы мирно уживаются между собой, но есть виды, которые ведет жестокую борьбу, кончающуюся гибелью всех групп, кроме одной — самой большой и агрессивной. Таковы взаимоотноше­ния между кланами вечных спутников человека — крыс. «Трудность по-настоящему успешной борьбы с серой крысой — наиболее успеш­ным биологическим противником человека — состоит прежде всего в том, что крыса пользуется теми же методами, что и человек: тради­ционной передачей опыта и его распространением внутри тесно сплоченного сообщества» (К. Лоренц. Агрессия...- С. 165).

Изучение конкурирующих кланов заставляет иначе посмо­треть на идущие из XIX века представления о благотворности от­бора. «Так вот, самое ужасное — и для нас, людей, в высшей степе­ни тревожное — состоит в том, что эти добрые, старые дарвинистские рассуждения применимы только там, где существует какая-то внешняя, из окружающих условий исходящая причина, которая и производит такой выбор. Только в этом случае отбор вызывается приспособлением. Однако так, где отбор производит­ся соперничеством сородичей самим по себе, — там существует... огромная опасность, что сородичи в слепой конкуренции загонят друг друга в самые темные тупики эволюции» (К. Лоренц. Агрес­сия...-С. 167).