С) Продукт механического процесса

Продуктом формального механизма является объект вообще, безразличная тотальность, в которой определенность выступает как положенная. Так как вследствие этого объект вступил в процесс как нечто определенное, то, с одной стороны, при уничтожении этого определенного результатом является покой, как первоначальный формализм объекта, отрицательность его для‑себя‑определяемости. Но, с другой стороны, результатом служит снятие (72) определяемости (des Bestimmtseins) как его (объекта) положительная рефлексия в себя, ушедшая в себя, определенность (Bestimmtheit) или положенная тотальность понятия; это — истинная единичность объекта. Объект, который сначала выступал в своей неопределенной всеобщности, а затем — как особенное, определен теперь как объективно единичное; так что в нем снята вышеуказанная видимость той единичности, которая есть лишь некоторая противополагающая себя субстанциальной всеобщности самостоятельность.

Эта рефлексия в себя есть теперь, как выяснилось, объективная единость объектов, представляющая собой индивидуальную самостоятельность, — центр. Во‑вторых, рефлексия отрицательности есть такая всеобщность, которая представляет собой не противостоящую определенности, а определенную внутри себя, разумную судьбу, — такая всеобщность, которая обособляет себя в самой себе, спокойное, прочное в несамостоятельной особенности объектов и их процессе различие, закон. Этот результат есть истина и тем самым также и основа механического процесса.

С. Абсолютный механизм а) Центр

Пустое многообразие объекта теперь, во-первых, собрано в объективную единичность, в простое определяющее само себя средоточие. Поскольку, во-вторых, объект, как непосредственная тотальность, сохраняет свое безразличие к определенности, постольку последняя выступает в нем также и как несущественная или, иначе говоря, как внеположность многих объектов. Первая, существенная определенность образует собой, напротив, реальный средний термин между многими механически действующими друг на друга объектами, через который они сомкнуты в себе и для себя, и есть их объективная всеобщность. Всеобщность оказалась сначала, в отношении сообщения, наличествующей лишь через полагание; как объективная же, она есть пронизывающая, имманентная сущность объектов.

В материальном мире такой всеобщностью служит центральное тело, которое есть род (однако в смысле индивидуальной всеобщности) единичных объектов и их механического процесса. Несущественные единичные тела ведут себя по отношению друг к другу как толкающие и оказывающие давление; такого отношения нет между центральным телом и теми объектами, сущность которых оно составляет; ибо их внешность уже не образует собой их основного определения. Их тождеством с центральным телом служит, стало быть, скорее покой, а именно, бытие в их центре; это единство есть их в-себе-и-для-себя-сущее понятие. Однако это единство остается лишь некоторым долженствованием, так как ему (единству) не соответствует та внешность рассматриваемых объектов, которая пока что вместе с тем все еще положена здесь. Свойственное им поэтому стремление к центру есть их абсолютная, а не положенная через сообщение всеобщность; она образует собой истинный, сам по себе конкретный (а не положенный извне) покой, в который необходимо должен возвратиться процесс несамостоятельности. — Поэтому, когда в механике принимается, что приведенное в движение тело продолжало бы вообще двигаться дальше по прямой линии до бесконечности, если бы оно не теряло своего движения вследствие внешнего сопротивления, то это — пустая абстракция. Трение или какая-бы то ни было другая форма сопротивления есть лишь проявление центральности; центральность и есть как раз то, что абсолютно приводит обратно к себе движущееся тело; ибо то, обо что трется движущееся тело, обладает силой сопротивления исключительно только благодаря своей единости с центром (73). — В области духовного центр и единость с ним принимают более высокие формы; но то реальное единство понятия, которое здесь есть пока что механическая центральность, необходимо должно составлять основное определение также и там.

Постольку центральное тело перестало быть просто объектом, так как в последнем определенность есть нечто несущественное; ибо центральное тело теперь уже обладает не только в-себе-бытием объективной тотальности, но и ее для-себя-бытием. Его можно поэтому рассматривать как некоторый индивидуум. Его определенность существенно отличается от голого порядка или расположения и внешней связи частей; она, как в-себе-и-для-себя-сущая определенность, есть некоторая имманентная форма, самоопределяющий принцип, которому объекты присущи и через который они связаны в некоторое истинное одно.

Однако взятый таким образом, этот центральный индивидуум есть пока что лишь такой средний термин, который еще не имеет подлинных крайних терминов; но как отрицательное единство тотального понятия, он расщепляет себя на таковые. Или, иначе говоря: те внешние друг другу объекты, которые раньше были несамостоятельными, определяются через возвращение понятия таким образом, что оказываются тоже индивидуумами; тождество центрального тела с собой, которое пока что еще есть некоторое стремление, обременено внешностью, которой, ввиду того что она вобрана в его объективную единичность, сообщена эта последняя. Благодаря этой собственной центральности они, поставленные вне того первого центра, сами суть центры для несамостоятельных объектов. Эти вторые центры и несамостоятельные объекты сомкнуты воедино вышеуказанным абсолютным средним термином (74).

Но относительные центральные индивидуумы сами также составляют средний термин некоторого второго умозаключения, который, с одной стороны, подведен под некоторый более высокий крайний термин (а именно, под объективную всеобщность и мощь абсолютного центра), а, с другой стороны, подводит под себя несамостоятельные объекты, являясь носителем их поверхностной или формальной изолированности (единичности) (75). — Эти несамостоятельные объекты тоже образуют собой средний термин некоторого третьего, формального умозаключения, так как они суть связующее звено между абсолютной и относительной центральной индивидуальностью постольку, поскольку последняя имеет в них свою внешность, в силу которой соотношение с собой есть вместе с тем стремление к некоторому абсолютному средоточию. Формальные объекты имеют своею сущностью тождественную тяжесть своего непосредственного центрального тела, которому они присущи как своему субъекту и как крайнему термину, представляющему собой единичность; через посредство той внешности, которую они составляют, это центральное тело подведено под абсолютное центральное тело; они, следовательно, суть формальный средний термин, представляющий собой особенность (76). — Абсолютный же индивидуум есть объективно-всеобщий средний термин, смыкающий между собой и поддерживающий внутри-себя-бытие относительного индивидуума и его внешность (77). — Подобным же образом и правительство, индивидуумы-граждане и потребности или внешняя жизнь единичных людей суть три термина, каждый из которых есть средний термин для двух остальных. Правительство есть тот абсолютный центр, в котором один крайний термин — единичные — сомкнут с другим крайним термином — с их внешним существованием (78). И точно так же единичные суть средний термин, они активизируют этот всеобщий индивидуум, осуществляя его во внешнем существовании, и переводят свою нравственную сущность в крайний термин действительности (79). Третье умозаключение есть формальное умозаключение или умозаключение видимости и состоит в том, что единичные люди через свои потребности и через внешнее существование связаны с этой всеобщей абсолютной индивидуальностью; это умозаключение, будучи чисто субъективным, переходит в те другие умозаключения и в них имеет свою истину (80).

Эта тотальность, моменты которой сами суть полные отношения понятия, т. е. сами суть умозаключения, в которых каждый из трех различенных объектов проходит через определение среднего термина и крайних терминов, — эта тотальность составляет свободный механизм. В нем различенные объекты имеют своим основным определением объективную всеобщность, а именно, тяжесть, пронизывающую собой все и сохраняющую себя тождественной в обособлении. Соотношения давления, толчка, притяжения и тому подобное, равно как и агрегаты или смеси, принадлежат к отношению той внешности, которая обосновывает третье из сопоставленных выше умозаключений. Порядок, представляющий собой чисто внешнюю определенность объектов, перешел в имманентное и объективное определение; последнее есть закон.