Дело 2-0059_2014. Приговор. документ - обезличенная копия

Также вина подсудимых подтверждается исследованными в судебном заседании следующими письменными материалами дела.

Как следует из материалов уголовного дела, 5 февраля 2009 года Б-ва обратилась к начальнику УВД по *** АО г. Москвы с заявлением, в котором просила принять меры к розыску ее племянника Н-ва, проживающего по адресу: г. Москва, г. ***, корп. ***, кв. ***, местонахождение которого неизвестно с 26.10.2008 года.

В этот же день был составлен протокол о пропавшем без вести в отношении Н-ва В.А..

В ходе предварительного следствия была произведена выемка в ОАО «Вымпелком» и получена информация, в том числе, о телефонных соединениях по абонентскому номеру ***, принадлежащему Н-ву.

Полученная информация о телефонных соединениях была следователем осмотрена, о чем составлен протокол. В частности, при осмотре было установлено, что телефонные соединения по абонентскому номеру Н-ва на территории г. *** г. Москвы осуществлялись, в частности, 25.10.2008 года с 13.35 до 14.31. В 14 часов 31 минуту телефонное соединение осуществлялось через базовую станцию, находящуюся в относительной близости от места жительства потерпевшего. Последнее телефонное соединение по абонентскому номеру Н-ва на территории г. Москвы г. ***а датировано 25 октября 2008 года в 16.52. В дальнейшем телефонные соединения по данному номеру осуществлялись с территории Тверской, а затем *** области. Последние телефонные соединения имели место 26.10.2008 года в 2 часа 19 минут и 2 часа 38 минут из г. *** Боровичского района *** области.

Согласно справке главы администрации *** сельского поселения *** района *** области Н-в В.А., 22.04.1959 года рождения зарегистрирован в данном сельском поселении в квартире, принадлежащей ***, с 17.02.2009 года. При этом фактически с момента регистрации по указанному адресу он не проживает.

Согласно протоколу предъявления для опознания по фотографии Д-ва опознала *** как участкового уполномоченного полиции по имени Д., который после 26.10.2008 года дважды приходил в квартиру *** корп. *** г. *** г. Москвы.

Кроме того, при проведении опознания по фотографии в ходе предварительного расследования свидетель Н-ов В.А. указал на Б-ва как на лицо, которое похоже на того мужчину, которого он видел в январе 2009 года, когда его брат – Н-в Е.А. забирал свой паспорт у матери. После получения паспорта Н-в Е.А. сел на переднее пассажирское сиденье, а Б-в на водительское место, после чего они уехали.

Помимо этого при проведении опознаний Х-н опознал Б-ва как лицо, с которым он общался по поводу приобретения квартиры, а И-в опознал Б-ва по фотографии как лицо, которому он неоднократно передавал денежные средства.

В ходе личного досмотра у И-ва были изъяты написанные Б-вым расписки о получении от него денежных средств в период времени с июня 2008 по февраль 2009 года. Данные расписки были следователем осмотрены.

Как следует из протоколов выемок следователем из архива *** районного суда г. Москвы были изъяты документы из материалов уголовного дела № 297123 в отношении Б-ва А.В., касающиеся попытки купли-продажи вышеуказанной квартиры Н-ва, правоустанавливающие документы на данную квартиру. В том числе были изъяты свидетельство о государственной регистрации права от 26.12.2005 года на имя Н-ва на данную квартиру, свидетельство о праве на наследство на имя Н-ва, заявление от имени Н-ва в ***ское ТБТИ на изготовление кадастрового плана и экспликации от 08.12.2008 года, два заявления Н-ва Е.А. в УФРС по г. Москве о государственной регистрации прав на недвижимое имущество, доверенность от имени Н-ва от 03.02.2009 года, согласно которой последний уполномочивает Н-ва Е.А. быть его представителем, в том числе в УФРС по г. Москве, по вопросу регистрации договора купли-продажи квартиры по адресу: г. Москва, г. ***, корп. ***, кв. ***, и другие документы.

Кроме того, согласно протоколу выемки в *** ТБТИ следователем были изъяты документы, послужившие основанием для выдачи кадастрового паспорта и экспликации на квартиру Н-ва.

Также следователем была проведена выемка в ***ЕИРЦ. В ходе выемки были изъяты документы о снятии с регистрационного учета Н-ва, в том числе копия паспорта.

Документы, изъятые в ходе выемок, были следователем осмотрены, о чем составлены протоколы. Согласно документам о снятии с регистрационного учета в листке убытия Н-ва В.А. указан адрес: *** область, *** район, д. ***.

Согласно заключению судебно-почерковедческой экспертизы № *** от 21.01.2010 года рукописные записи от имени Н-ва: в договоре купли-продажи квартиры *** корпуса *** ***ского АО г. Москвы от 05.02.2009 года; в оригинале нотариальной доверенности от 03.02.2009 года; в Акте передачи недвижимости и денежных средств за недвижимость от 10.02.2009 года, вероятно, выполнены не Н-вым, а другим лицом.

Как следует из заключения судебно-почерковедческой экспертизы № *** от 15.04.2009 года рукописные подписи от имени Н-ва Е.А. в штампе ГУ ФРС в копиях: свидетельства о праве на наследство; свидетельства о государственной регистрации права; а также в доверенности от 03.02.2009 года от имени Н-ва В.А. на имя Н-ва Е.А. в графе «полностью Ф.И.О.»; в двух оригиналах заявлений ГУ ФРС от 09.02.2009 года выполнены Н-вым Е.А.

Согласно заключению судебной почерковедческой экспертизы № *** от 18.02.2014 года записи в строках «подпись и Ф.И.О. заявителя» оттисков прямоугольного штампа с текстом «Настоящая копия соответствует…» в копии доверенности от имени Н-ва В.А. на имя Н-ва Е.А., зарегистрированной в реестре нотариуса М-на за № *** от 03.02.2009 года; в копии свидетельства о государственной регистрации права на имя Н-ва от 26.12.2005 года; в копии свидетельства о праве на наследство по закону на имя Н-ва от 13.08.2004 года; записи в строках «полностью Ф.И.О.» двух заявлений физического лица о государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним от имени Н-ва в УФРС по г. Москве от 09.09.2009 года – выполнены Н-вым Е.А.

Кроме того, Н-вым Е.А. выполнены подписи от его имени в вышеуказанных копиях доверенности, свидетельств о государственной регистрации права и права на наследство, а также в строках «(подпись заявителя)» на оборотных строках двух заявлений физического лица о государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним от имени Н-ва Е.А. в УФРС по г. Москве от 09.02.2009 года.

Согласно заключению эксперта № *** от 22.12.2009 года наиболее вероятная средняя рыночная стоимость квартиры № ***, расположенной по адресу: г. Москва, г. ***, корп. *** в период времени с 05.12.2009 по 10.04.2009 года составляет *** рублей.

Как следует из приговора *** районного суда г. Москвы от 30 ноября 2009 года *** был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 285 УК РФ и ему назначено наказание в виде 1 года лишения свободы. Согласно приговору ***, работая участковым уполномоченным милиции ОВД по району *** г. Москвы, действуя из корыстных побуждений, летом 2008 года подыскал и предоставил лицу по имени М. данные Н-ва В.А., зарегистрированного по адресу: г. Москва, г. ***, корп. ***, кв. *** . После этого неустановленные лица совместно с М. совершили покушение на мошенничество, связанное с отчуждением вышеуказанной квартиры из собственности Н-ва в пользу третьих лиц.

Согласно приговору *** районного суда г. Москвы от 28.07.2010 года Б-в был осужден за совершение покушения на мошенничество (попытку хищения вышеуказанной квартиры Н-ва) по ч.3 ст. 30 ч.3 ст. 33 ч.4 ст. 159 УК РФ. На основании ч.5 ст. 69 УК РФ ему назначено наказание в виде 8 лет лишения свободы.

Согласно выписке из единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним по состоянию на 24.10.2013 года собственником объекта недвижимости по адресу: г. Москва, г. ***, корп. ***, кв. *** являлся Н-в.

Оценив представленные доказательства, суд считает вину подсудимых доказанной.

Противоречий, ставящих под сомнение доказанность вины подсудимых в инкриминируемых им деяниях, исследованные судом доказательства не содержат.

События вышеуказанных преступлений, совершенных в отношении Н-ва, были достоверно установлены в ходе судебного разбирательства.

Факт похищения Н-ва подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств. При этом суд отмечает, что о местонахождении Н-ва ничего неизвестно с октября 2008 года. Несмотря на имеющиеся в исследованных доказательствах противоречия относительно точной даты похищения Н-ва, суд, учитывая сведения, содержащиеся в детализации телефонных соединений по абонентскому номеру потерпевшего, соглашается с доводами обвинения о том, что данный факт имел место 25 октября 2008 года.

Никаких оснований считать, что Н-в намеревался продать квартиру и выехать для проживания в другой регион не имеется. Как следует из показаний потерпевшей Б-н, в общении с ней Н-в таких намерений не высказывал. Свидетелю Д-вой, которая сожительствовала с Н-вым, о подобных планах последнего также ничего известно не было. Сам Н-в в регистрационные органы по поводу продажи своей квартиры не обращался и доверенностей на представление его интересов не подписывал. Данные обстоятельства подтверждаются вышеприведенными доказательствами, в том числе, заключениями почерковедческих экспертиз о том, что записи в вышеуказанных документах выполнены не Н-вым и показаниями потерпевшей Б-н о том, что на предъявленной ей копии паспорта, изъятой из *** ЕИРЦ, имеется фотография не Н-ва, а другого лица.

Имеющиеся в деле документы, согласно которым Н-в зарегистрирован с 17.02.2009 года по упомянутому выше адресу в *** области не ставят под сомнение факт совершения подсудимыми вышеуказанных преступлений. Как уже было отмечено, по данному адресу Н-в никогда не проживал, намерений проживать в другом регионе не имел. При этом тот факт, что паспорт на имя Н-ва с вклеенной в него фотографией другого человека находился в распоряжении лиц, причастных к данному преступлению, свидетельствует о наличии у них возможности совершать, в том числе действия, связанные с регистрацией Н-ва в другом субъекте РФ. Показания свидетеля М-на о выдаче им доверенности на основании обращения лица, представившегося Н-вым, не противоречат доказательствам представленным стороной обвинения с учетом вышеприведенных обстоятельств.

Факты обращения соучастника, представлявшегося Н-вым, в *** ТБТИ с заявлением о выдаче кадастрового паспорта, экспликации, поэтажного плана упомянутой квартиры и получения данных документов, подтверждаются и вышеуказанной документацией, изъятой в ходе выемок.

В ходе судебного заседания по ходатайству государственного обвинителя были исследованы объяснение и чистосердечное признание И-ва Г.Б., согласно которым последний по предложению Б-ва, за денежное вознаграждение, зимой 2008 года, используя предоставленный ему Б-вым чужой паспорт, в который была вклеена его (И-ва) фотография, зарегистрировался как Н-в в *** области, куда его возил незнакомый кавказец, а также ездил в *** ЕИРЦ и подписывал какие-то документы (. Однако ссылаться на данные документы в обоснование виновности подсудимых суд не считает возможным, учитывая то, что И-в допрошен в установленном законом порядке не был, об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний не предупреждался, в настоящее время объявлен в розыск.

Факт совершения действий, направленных на отчуждение квартиры Н-ва, также подтверждается доказательствами по делу и не оспаривается подсудимыми.

Выдвинутые в судебном заседании версии подсудимых П-ва и П-к о том, что они не были осведомлены о том, что принимают участие в совершении каких-либо преступных действий, суд находит несостоятельными. Как следует из показаний подсудимого П-ва, он не отрицал то, что получал информацию относительно Н-ва от участкового уполномоченного милиции ***. При этом хозяин квартиры должен был быть одиноким и злоупотребляющим спиртными напитками. Также П-в не отрицал того, что П-к по его просьбе неоднократно посещала квартиру Н-ва, сначала под предлогом аренды одной из комнат, затем – организации купли-продажи указанной квартиры. Показания П-ва о посещении ею квартиры Н-ва подтвердила и подсудимая П-к. Между тем, является очевидным, что для осуществления легальной сделки купли-продажи недвижимости нет никакой надобности в получении информации о продавце квартиры от участкового уполномоченного милиции. Тем более нелогичным в случае проведения легальной сделки является выбор в качестве продавца человека, имевшего такую негативную репутацию как потерпевший Н-в. Кроме того, если речь изначально шла о законной сделке купли-продажи квартиры, то не было никакого смысла предлагать Н-ву сдать одну из комнат в его квартире в аренду. Таким образом, действия, которые были совершены П-вым и П-к до начала оформления их соучастниками документов, необходимых для перехода права собственности на вышеуказанную квартиру, были бы бессмысленными, если бы, как утверждают подсудимые, они не намеревались совершать какие-либо преступления. Данные обстоятельства и исследованные судом доказательства очевидно свидетельствуют о том, что подсудимые изначально осознанно действовали в соответствии с заранее разработанным преступным планом.

Оценивая показания, которые П-к давала в период предварительного расследования, суд находит их более достоверными, чем показания, которые были ею даны в ходе судебного заседания. Суд исходит из того, что данные показания в большей степени согласуются с другими доказательствами по делу и логично объясняют причины совершения П-вым и П-к ряда действий в отношении Н-ва. Анализ данных показаний в совокупности с другими доказательствами по делу позволяет сделать бесспорный вывод о том, что П-в, П-к, Н-в и другие соучастники действовали согласно заранее распределенным преступным ролям, функции каждого из соучастников были четко определены. Имеющиеся противоречия между показаниями, которые П-к давала в период предварительного расследования объясняются тем, что последняя не сразу и не в полной мере сообщила известную ей информацию о совершенных преступлениях. При этом суд учитывает, что П-к, безусловно, заинтересована в благоприятном для нее исходе дела, поэтому даже в отдельных показаниях в период предварительного расследования она заявляла, что подробности преступного плана, реализованного в отношении Н-ва, стали ей известны уже после совершения преступлений. Подобные утверждения суд находит несостоятельными, поскольку установленные судом фактические действия подсудимых и исследованные судом доказательства указывают на полную осведомленность П-к о деталях совершаемых преступлений с момента начала их осуществления.

Оснований считать, что показания в период предварительного расследования были даны П-к в результате давления оказанного работниками следственных органов, не имеется. Утверждения подсудимого об этом голословны. Никаких сведений относительно подачи П-к жалоб на действия следователей суду не представлено. Допросы были проведены с участием адвокатов. Заявлений о нарушении прав участников следственного действия не поступало. Никаких препятствий для подачи таких заявлений у обвиняемой и ее защитника не было, о чем свидетельствует, в частности, то обстоятельство, что при проведении опознания П-к свидетелем Д-вой в протоколе следственного действия отражены замечания П-к и ее защитника о том, что свидетель находилась в нетрезвом состоянии, первоначально опознала не П-к, а статиста, статисты и П-к внешне не были похожи.

Таким образом, показаниям П-к в период предварительного расследования суд считает возможным доверять в той части, в которой они согласуются с другими доказательствами по делу, а именно о наличии преступного плана хищения квартиры Н-ва и похищения последнего, участия П-ва и Н-ва в инкриминируемых им деяниях, конкретных действиях самой П-к, выразившихся в том, что она посетила квартиру Н-ва первоначально под предлогом аренды у него комнаты, а затем приняла участие в непосредственном похищении Н-ва, выманив его из квартиры под предлогом помощи в перевозке вещей и следуя с ним в автомашине в Новгородскую область. Показания П-к о перемещении Н-ва в Новгородскую область подтверждаются и вышеуказанной детализацией телефонных соединений по абонентскому номеру последнего. При этом показания П-к об убийстве П-вым Н-ва не подлежат оценке в настоящем судебном разбирательстве, поскольку в совершении указанного преступления П-в по данному уголовному делу не обвиняется.

В ходе судебных прений сторона защиты обращала внимание на то, что согласно показаниям свидетеля Д-вой Н-в в день его отъезда с П-к сам взял документы, после чего ушел с П-к из квартиры. Между тем, данные показания не ставят под сомнение доказанность вины подсудимых в инкриминируемых деяниях. Суд исходит из того, что правоустанавливающие документы на квартиру Н-ва, равно как и его паспорт, после похищения Н-ва оказались в распоряжении соучастников, что подтверждается подачей ими необходимых документов для оформления права собственности на квартиру Н-ва на другое лицо.

Оценивая показания, данные на предварительном следствии подсудимым П-вым в части признания им факта совершения мошенничества в отношении Н-ва при обстоятельствах, указанных в предъявленном обвинении, суд находит их более достоверными, чем его показания в судебном заседании, поскольку они согласуются с другими доказательствами по делу. При этом суд отмечает, что в судебном заседании подсудимый заявил о том, что подтверждает данные показания. Между тем, как уже было отмечено, в этих показаниях подсудимый не только полностью согласился с предъявленным ему обвинением в мошенничестве, но и отметил участие в нем П-к и Б-ва. Более того, П-в фактически подтвердил обвинение в той части, что роль П-к заключалась, в том числе, в получении информации о жизни Н-ва, круге его общения и близких родственниках, а он (П-в) контролировал действия П-к. Данные показания в свою очередь согласуются с показаниями П-к в период предварительного расследования о ее действиях в отношении Н-ва и о предшествовавших посещениях ею по заданию П-ва незнакомых людей для получения подобной информации.

Доводы подсудимого П-ва о том, что он непричастен к похищению Н-ва опровергаются вышеприведенными показаниями П-к в период предварительного расследования, которые в этой части согласуются с другими доказательствами по делу, в частности, с упомянутой детализацией телефонных соединений по абонентскому номеру Н-ва.

Доводы подсудимого Н-ва о том, что он не принимал участие в совершении мошенничества, суд находит несостоятельными. Данные доводы полностью опровергаются исследованными в судебном заседании доказательствами. Так, подсудимый утверждал, что его действия, связанные с совершением инкриминируемого деяния, заключались лишь в том, что он, не будучи осведомленным о намерениях Б-ва, предоставил последнему копию своего паспорта, а также подписал по его просьбе один чистый лист. Между тем, как видно из заключений почерковедческих экспертиз записи, составленные Н-вым и его подписи, содержатся на значительном количестве различных документов, которые использовались для совершения преступления. Оснований не доверять указанным экспертным заключениям у суда нет, учитывая то, что компетентность экспертов сомнений не вызывает, а данные заключения согласуются с другими доказательствами по делу. Как уже было отмечено, информация об участии Н-ва в совершении покушения на хищение квартиры Н-ва содержится в показаниях подсуД. П-к (на стадии предварительного расследования), свидетелей И-ва и Д-кого. Более того, последний подтвердил свои показания в ходе очной ставки с Н-вым. Ссылки подсудимого на то, что в ходе очной ставки Д-кий не был уверен в том, что именно Н-в выступал в качестве доверенного лица продавца квартиры в УФРС по г. Москве, а сам протокол очной ставки содержал сведения отличные от тех, которые имеются в находящемся в деле протоколе, несостоятельны. Как видно из протокола очной ставки, данное следственное действие, проводилось с участием Д-кого, Н-ва и их адвокатов, что подтверждается подписями указанных лиц. При этом допрашиваемые имели возможность задать друг другу вопросы и воспользовались этой возможностью. Никаких замечаний относительно содержания протокола не поступило. Д-кий и Н-в собственноручно указали, что с их слов протокол записан верно и ими прочитан.

Показаниям Н-ва суд не доверяет, в том числе и по причине их противоречивости. Так, как видно из вышеприведенных показаний подсудимого в период предварительного расследования, он не упоминал о подписании им какого-либо чистого листа для трудоустройства. Между тем, ничто не препятствовало Н-ву сообщить данную информацию следователю.

Содержащаяся в протоколе допроса подсудимого на стадии предварительного расследования, а также в показаниях его родственников информация о нахождении Н-ва на лечении в НКБ № 17 г. Москвы с 27.02.2009 года, не ставит под сомнение факт совершения Н-вым вышеуказанного преступления, тем более, что, как следует из предъявленного обвинения и материалов дела, Н-в приходил в УФРС по г. Москве 09.02.2009 года.

Оценивая показания свидетелей Б-ва, Л-ной и ***, суд считает необходимым отметить, что Б-в был осужден за совершение покушения на мошенничества в отношении Н-ва, *** – за совершение должностного преступления, связанного с последующими преступными действиями в отношении Н-ва, а Л-на являлась гражданской супругой Б-ва и, хотя не привлечена к уголовной ответственности, однако, как следует из предъявленного обвинения, будучи неосведомленной о преступных намерениях подсудимых, принимала участие в совершении ряда действий, являющихся составной частью совершенных преступлений. В силу указанных обстоятельств суд доверяет показаниям данных свидетелей в той части, в которой они подтверждаются другими доказательствами по делу. Так, в судебном заседании достоверно установлено, что Б-в и Л-на принимали участие в сделке купли-продажи квартиры Н-ва, по указанию Б-ва Л-на организовывала ускоренное получение документов в БТИ, присутствовала при осмотре квартиры Н-ва свидетелем Ц-вым. При этом утверждения Б-ва о том, что каких-либо мошеннических действий не совершалось, суд находит несостоятельными, учитывая вышеприведенные доказательства, а также принимая во внимание то, что причастность Б-ва к покушению на мошенничество в отношении Н-ва установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Противоречий, которые ставили бы под сомнение доказанность вины, подсудимых в инкриминируемых деяниях суд в показаниях данных свидетелей не усматривает.

То обстоятельство, что в ходе предварительного расследования Б-в был допрошен в качестве свидетеля (уже после постановления в отношении него вышеупомянутого приговора), не является основанием для признания недопустимыми доказательствами его показаний в период предварительного расследования.

Оценивая показания свидетелей Х-н, И-ва и Д-кого суд отмечает наличие ряда противоречий между ними относительно отдельных деталей событий, связанных с участием их в попытке приобретения вышеуказанной квартиры Н-ва. Имеются противоречия и между показаниями, которые давались в ходе различных допросов Д-ким (например, в ходе первого допроса Д-кий сообщил, что встречался с человеком, который представлялся Н-вым, а при втором допросе заявил, что данные показания давал под давлением сотрудников милиции). Между тем, противоречия между показаниями указанных лиц не влияют на разрешение вопроса о виновности подсудимых в инкриминируемых деяниях. Участие Х-н, И-ва и Д-кого в попытке приобретения упомянутой квартиры не оспаривается стороной защиты. Фактически, единственное существенное обстоятельство, с которым не согласна защита применительно к показаниям И-ва и особенно Д-кого – участие в сделке Н-ва. Допросить указанных свидетелей в судебном заседании не представилось возможным по объективным причинам. При этом суд отмечает, что события преступлений имели место в 2008-2009 годах, кроме того, И-в и Д-кий не зарегистрированы в г. Москве. Стороной обвинения была представлена информация о том, что Д-кий не проживает и по месту своей постоянной регистрации. Сторона защиты, несмотря на несогласие с показаниями свидетелей не высказала возражений против оглашения их показаний. Суд полагает, что исследование в судебном заседании лишь показаний данных свидетелей в период предварительного расследования без непосредственного их допроса не ставит под сомнение достоверность данных показаний, в частности, относительно участия в совершении преступления Н-ва. Суд исходит из того, что показания И-ва и Д-кого согласуются с другими упомянутыми доказательствами, при этом между Н-вым и Д-ким была проведена очная ставка, в ходе которой Н-в имел возможность задать вопросы лицу, которое дает показания в отношении него. Принимая во внимание данные обстоятельства, наличие вышеприведенных документов и заключений экспертиз, подтверждающих причастность Н-ва, суд приходит к выводу, что показания Д-кого и И-ва на предварительном следствии не могут рассматриваться как единственные доказательства виновности подсудимого, и не проведение их допроса в судебном заседании не ставит под сомнение виновность Н-ва.

Также суд считает необходимым отметить, что вышеприведенные показания Д-кого и И-ва были ими даны в статусе подозреваемых. Однако данное обстоятельство не является основанием для признания данных доказательств недопустимыми. Суд отмечает, что допросы указанных лиц были проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с участием защитников. То обстоятельство, что в дальнейшем И-в и Д-кий именно в качестве свидетелей допрошены не были, нарушением уголовно-процессуального закона не является. При этом суд учитывает то, что в силу статуса подозреваемых Д-кий и И-в не предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Однако данное обстоятельство само по себе не может являться основанием для признания указанных показаний недостоверными, учитывая то, что эти показания, как уже было отмечено, подтверждаются другими доказательствами по делу.

С учетом установленных судом фактических обстоятельств дела, суд соглашается с доводами стороны обвинения о квалификации действий подсудимых по вышеуказанным статьям уголовного закона. Судом установлено, что подсудимые действовали из корыстных побуждений, вводя в заблуждение потерпевшего и сотрудников государственных органов. В целях реализации умысла на мошенничество было осуществлено похищение Н-ва. То обстоятельство, что Н-в добровольно проследовал в автомобиль совместно с П-к в день похищения, не ставит под сомнение обоснованность предъявленного обвинения, поскольку Н-в совершил вышеуказанные действия вследствие обмана со стороны П-к, действовавшей в соответствии с заранее разработанным участниками организованной группы планом.