Манойло А.В. - Технологии мягкой силы на вооружении США ответ России - 2015

страняется и, как правило, воспринимается на большей части мира. Но, безусловно, указанные явления и процессы, относятся главным образом к США, становясь как новым элементом социокультурного порядка, так и новым опосредованным инструментом американской силы.

На протяжении всей второй половины ХХ в. молодежные субкультуры оказывали довольно существенное влияние на культурное разнообразие американского общества, а также на общества многих государств, преимущественно Западного полушария, явившись вместе с тем одним из наиболее эффективных инструментов распространения общемирового американского культурного влияния.

Более того, если концентрировать внимание на слове «молодежные», нельзя не отметить, что молодежная среда всегда являлась наиболее социально активной, мобильной, пассионарной в своих проявлениях. Молодежь – основной двигатель истории, т.е. социальных, политических, экономических, культурных, идеологических изменений в жизни государства и общества. Соответственно, в определенной степени приобретали значимость как внутреннее содержание, так и внешняя атрибутика молодежных групп, движений, объединений, трансформировавшихся в отдельные «подкультуры», что в случае с США приобрело, по известным причинам, широкие масштабы и стало вполне эффективным инструментом внешнекультурного воздействия.

Американские субкультуры являют собой актуальную и интересную тему для исследования, тем более в контексте их использования как опосредованного инструмента «неофициальной» внешней культурной политики США, так как подобные явления других стран объективно обладают несоизмеримо меньшим весом или не обладают таковым вообще. Даже если та или иная субкультура первоначально зародилась и развивалась, например, в Великобритании, ставшей родиной многих субкультур, то её непосредственное преломление на американской почве, как правило, способство-

272

вало обретению ею общемировой популярности. Будучи культурным продуктом США и одновременно средством распространения американской культуры, эти ценностные парадигмы проецировали влияние и силу Соединённых Штатов.

Альтернативный взгляд, подтверждающий правило, – исследования не только Г. Шиллера, П.Дж. Бьюкенена, но и других, в том числе современных, критиков масскульта.

В этом контексте нельзя обойти вниманием исследования Д. Эстулина, который доказательно увязывает появление рок-н-ролла, а затем рок-музыки, а также других музыкальных направлений и субкультур с деятельностью так называемого «мирового правительства» в лице, как он считает, Бильдербергского клуба – одного из самых влиятельных в мире тайных обществ. В частности, Д. Эстулин называет создание студии звукозаписи EMI, появление ставших сегодня мировой классикой коллективов «The Beatles», «The Doors», «The Rolling Stones», других музыкальных групп, а

также телеканала MTV и формирование стратегий современных информационных войн целенаправленными, заведомо запрограммированными и управляемыми проектами Бильдербергского клуба (точнее, со слов автора, «его филиала по промыванию мозгов – Тавистокского института человеческих отношений)386. Кроме того, автор активно обосновывает прямую зависимость между внедрением в массовое молодежное сознание новой музыкальной (субкультурной) моды и искусственной, управляемой параллельно идущей наркотизации молодежной среды.

Во всяком случае, приведенные в качестве примера точки зрения на историю вопроса имеют сугубо авторский, субъективный подтекст, но, тем не менее, формируют более масштабную платформу для исследования и понимания темы, в очередной раз «сигнализируя» о возможных последст-

386 Эстулин Д. Секреты Бильдербергского клуба. – Минск: Попурри, 2009.

273

виях недооценки степени влияния и значимости этого не вполне осязаемого компонента внешней политики США.

2.2.5. «Мультикультурные» политтехнологии

Межэтнические противоречия сопровождают международные отношения с глубокой древности. Эти проблемы вынуждали правителей, увлечённых завоеваниями отдалённых территорий, преодолевать деления на «своих» и «чужих» для большей устойчивости имперских владений. Так, Александр Македонский, помимо введения единой валюты и объединения рынков Европы, Азии и Африки, поощрял межнациональные браки между греками и персами, которые и по сей день кажутся исключениями из правил. Должно было пройти два тысячелетия, чтобы на базе Британской империи, создавшей переселенческие колонии в Северной Америке, Австралии и Новой Зеландии, идея слияния народов в постэтническую общность нашла своё практическое применение.

Соединённые Штаты, спроектированные отцамиоснователями на универсальный манер, предложили миру новую модель человеческого сосуществования, которая в век национализма (XIX в.) казалась утопией. Американцы испытали то, что английский историк А. Тойнби назвал «миражом бессмертия», убеждение, согласно которому «их государство есть последняя форма человеческого общества». Так было с Римской империей, халифатом Аббасидов, империей Великих Моголов, Оттоманской и Британской империями. Граждане подобных универсальных государств, «совершенно пренебрегая очевидными фактами… склонны считать его не пристанищем на ночь в пустыне, а землей обетованной, целью человеческих стремлений»387.

387 Toynbee А. A Study of History. – N. Y.: Oxford University Press, 1948. – P. 17–18; Цит. по: Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. – М.: АСТ, 2003. – С. 576.

274

На первых порах молодое американское государство, состоящее из иммигрантов, сделало ставку на систему образования, целью которой стало воспитание американцев; школы специально покупали флаг США, на котором ученики давали клятву верности государству. (Неслучайно в середине

XX в. неомарксисты начнут «тихую революцию» именно с системы образования.) По поводу европейских волн иммиграции президент США (1825–1829 гг.) Дж. К. Адамс поучительно отмечал, что приезжие должны сбросить европейские одежды и никогда больше к ним не притрагиваться»388.

С развитием капитализма строительным материалом, объединяющим мигрантов Соединённых Штатов (равно как и Канады), становится городская культура развлечений, названная «массовой культурой». Однако вопрос этнической принадлежности по-прежнему оставался краеугольным камнем в построении общественных отношений и формировании американской культурной идентичности. С годами он становился всё более острым и противоречивым: политическая нестабильность Старого Света, вызвавшая массовую иммиграцию из стран Южной и Восточной Европы в 1880-х гг., захлестнувшая Америку, достигла своего пика

в1914 г., вынудив Конгресс установить (в 1921 г.) «потолок»

в150 тысяч иммигрантов ежегодно.

На рубеже XIX–XX вв. волна расового и антииммигрантского насилия стимулирует возникновение концепции «плавильного котла» («плавильного тигля»), превратившейся позже в стержень культурной политики США389. Несмотря на то, что впервые идея была выдвинута ещё в 1780-х гг. Эктором Сент-Джоном де Кревекером, констатирующим, что

388Taylor S. The Challenge of Multiculturalism // How Americans View the Past and the Future. URL: http://www.ihr.org/jhr/v12/v12p159_Taylor.html.

389Разумеется, всё происходило не так быстро и, как известно, свои полноценные плоды эта политика начала приносить лишь в последней четверти ХХ века.

275

«представители всех народов словно сплавляются в новую расу», на современные очертания теории повлиял показ в 1908 г. пьесы «Плавильный котел» («The melting pot»), написанной британским евреем Израелем Зангвилем390.

Плавильный котел явился наиболее неоднозначным символом американского общества из всех, которые когдалибо существовали. С одной стороны, он указывает на основную особенность современной американской культуры: на её внутреннее разнообразие и многоликость, что можно сказать и об американском обществе в целом. А с другой – этот термин воплощает в себе направляющее течение в истории формирования мультикультурного социума США, отрыв от этнических корней и погружение в огромный унифицирующий мультинациональный плавильный котел.

В 1915 г. Х. Коллэн (Kallen) разрабатывает концепцию «салата», которую впоследствии именует теорией «культурного плюрализма»391. Согласно теории общественные группы объединяются происхождением, а не культурой. В настоящее время среди ученых всё больше распространяется мнение, согласно которому современное американское общество и, соответственно, его культура, представляет собой скорее салат, нежели плавильный котел. Это иллюстрация того, что различные культуры Америки не плавятся, превращаясь в единую унифицированную гомогенную культуру, а вступают в кросскультурный диалог, сохраняют свои исто- рико-культурные особенности, не синтезируясь друг с другом.

Существует и другая модель американской идентичности – «томатный суп», фокусирующаяся на культурной ассимиляции и «основанная на допущении, что иммигранты и их потомки адекватно адаптируются к англо-саксонским

390Хантингтон С. Кто мы? – М.: АСТ, 2004. – С. 204–205.

391Там же.

276

культурным паттернам».392 Более точная, нежели остальные модели, она прекрасно работала с волнами иммиграции до

1960-х гг.

Эти концепции, как и многие другие, стали порождением своего времени и были призваны обслужить определенную политическую доктрину, после чего спрос на них снижался. Несмотря на адаптацию и ассимиляцию с доминирующей ценностной парадигмой, историко-культурные традиции внутри этнических сообществ сохранялись настолько тщательно, что «пришлые» культуры не могли раствориться до конца, становясь своеобразными очагами культурного наследия народов.

На протяжении XIX и XX вв. национальные государства были вынуждены отвечать на серьёзные социальноэкономические и политические вызовы, масштаб которых возрастал благодаря всеобъемлющей взаимозависимости. Для сравнения: если «рост индустриализации XIX в. поставил вопрос об интеграции городского рабочего класса в институциональные рамки западного общества»393, подложив под национальное государство «бомбу замедленного действия», то распад мировой колониальной системы в середине XX в., усиливший миграционные потоки по системе «центрпериферия», привёл весь «взрывной механизм» в действие. Угроза «публичной сфере» США и Западной Европы последовала на этот раз «не из внутреннего промышленного сектора, а из периферийной культурной среды», ставшей, в своем роде, «подарком колониальной эпохи»394. Происходило масштабное наступление на национальные культуры госу-

392Хантингтон С. Кто мы? – М.: АСТ, 2004. – С. 206.

393Tiryakian E. Assessing Multiculturalism Theoretically: E Pluribus Unum, Sic et Non // Multiculturalism and Political Integration in Modern NationStates // International Journal on Multicultural Societies (IJMS). – Vol. 5. – No. 1. – 2003. – P. 21.

394Ibid. – Р. 22.

277

дарств, которые, к примеру, в СССР (после смерти И. Сталина) оставались неизменными только в деревнях395.

В этой связи мультикультурализм, будучи системой представлений, ориентированной на развитие и сохранение в отдельно взятой стране и в мире в целом культурных различий и признающей права за коллективными субъектами – этническими и культурными группами – явился «важнейшим вызовом для культурной гегемонии национального государства»396, выводящим из игры буржуазные принципы политического либерализма.

Мультикультурализм можно считать социокультурной парадигмой глобализации, идеологией, сформированной после Второй мировой войны «новыми левыми» как реакция на европейский нацизм и фашизм. Будучи продуктом теоретиков неомарксизма из Франкфуртской школы397, произведенным «под заказ» атлантических элит и спущенным к массам решением «сверху», мультикультурализм стал «другой крайностью фашизма». Схожую точку зрения разделяют американские исследователи из Института им. Айн Ренд М. Берлинер и Г. Халл, утверждающие, что «сторонники “разнообразия” и “мультикультурализма” видят мир через цветные линзы и разделяют людей по признаку расы и пола,

395Tiryakian E. Op. cit. – Р. 23.

396Ibid. – Р. 21.

397Школа в немецкой философии и социологии. Возникла в начале 30-х гг. ХХ в. В философско-социологической «критической теории общества» почерпнутый у К. Маркса критический подход к буржуазной культуре сочетается с идеями гегелевской диалектики и психоанализа Фрейда. Франкфуртская школа оказала значительное влияние на развитие социально-философской мысли в США и Германии. В начале 70-х

она прекратила свое существование. Основные представители: Т. Адорно, Г. Маркузе, Э. Фромм, М. Хоркхаймер. (Хоруженко К.М., Культурология: энциклопедический словарь. – Ростов-на-Дону.: Феникс, 1997. – С. 519).

278

претворяя в жизнь принципы подлинного расизма»398. Учёные констатируют: «…раса для мультикультурализма – детерминанта мышления и человеческой идентичности в целом <…> возводящая непреодолимую пропасть между людьми, якобы не имеющими ничего общего, кроме кровных уз»399. В этой связи опыт Канады, официально взявшей с октября 1971 г. мультикультурализм на вооружение для преодоления противоречий англо-французского «бикультурализма», явный тому пример.

Несмотря на то, что «идеология мультикультурализма не нашла себе общепризнанного выражения в форме, скажем, манифеста или программы, тем не менее она объективно существует – как своего рода цепочка сигнальных огней или опознавательных знаков, выход за пределы которых строго воспрещен». Понятие «мультикультурализм» вводит в

заблуждение: «можно подумать, что дело касается какого-то направления в научных исследованиях (так, кстати, и трактуют его некоторые наши ученые комментаторы)». В действительности же «мультикультурализм – это именно идеология, “слив” из сообщающихся сосудов современного неомарксизма»400. Терминами «мультикультурализм» и «мультикультурный» иногда обозначают культурную, языковую и конфессиональную мозаичность населения страны или региона, иными словами, культурное многообразие населения. Однако более удобным представляется термин культурное многообразие, или культурная мозаичность, в то время как понятие мультикультурализм обозначает политику государства, направленную на поддержку и правовое обеспечение такого многообразия, а также философско-идеологическое и

398 Berliner M., Hull G. Diversity and Multiculturalism: The New Racism // Ayn Rand Institute. URL: http://www.aynrand.org/site/ PageServer?pagename=objectivism_diversity.

399Ibid.

400Каграманов Ю. Куда ведёт Америку «тихая революция». URL: http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2009/6/ka11.html.

279

теоретическое обоснование такой политики401. Некоторые исследователи используют мультикультурализм в качестве «общего термина, характеризующего моральнополитические требования и особенности уязвимых групп населения, в том числе афроамериканцев, феминисток, сексуальных меньшинств и инвалидов», большинство теоретиков резонно «связывают понятие с волнами иммиграции различных этнических и религиозных групп»402.

Фактором, стимулирующим современную миграцию и, как следствие, реализацию политики мультикультурализма, становится усиливающееся социально-экономическое неравенство между Севером и Югом, что сопровождается «повышением прозрачности государственных границ и глобальной демократизацией». По мнению неомарксистов, это обстоятельство усиливает «требование всех эксплуатируемых “золотым миллиардом” народов радикально изменить систему общемирового распределения», превращаясь в «важнейший источник мировых потрясений»403. Принимая во внимание, что «международные миграции рабочей силы были характерной чертой капиталистической мирэкономики на протяжении всех пятисот лет её существования», неомарксисты констатируют: «условия существования капитализма серьезно изменились, и вместе с ними изменились параметры и особенности миграционных процессов». Во-первых, «но-

401Соколовский С.В. К критике политики мультикультурализма. URL: http://heritage-institute.ru/images/6/6d/EM14_p47-60.pdf.

402Multiculturalism // Stanford Encyclopedia of Philosophy. URL: http://plato.stanford.edu/entries/multiculturalism/.

403Валлерстайн И. Социальная наука и коммунистическая интерлюдия, или К объяснению истории современности // Полис. – 1997. – № 2. – С. 12. Цит. по: Чесноков А.С. Миграционная проблематика в современных парадигмах международных отношений: неореализм, неолиберализм

и неомарксизм. URL: http://proceedings.usu.ru/ ?base=mag/0061(04_06-2008)&xsln=showArticle.xslt&id=a15&doc=.. /content.jsp.

280

вые средства коммуникаций, в том числе информационных и транспортных, серьезным образом упростили процесс миграции». Во-вторых, «глобальная экономическая и демографическая поляризация создает ранее невиданное давление, выталкивающее массы людей с Юга в миграционные потоки, движущиеся в разные регионы Севера»404.

Указывая на односторонность учения К. Маркса, неомарксисты заявляли, что нельзя рассматривать экономические отношения в отрыве от существующих в обществе отношений и связей, объединяемых термином «культура». Отсюда проистекал вывод: «освобождение» пролетариата немыслимо без разрушения культуры, квалифицированной им как «буржуазная», необходимо «разрушить господство человека над самим собой»405.

Эта проблематика нашла довольно органичное и целостное выражение в понятии мультикультурализма или мультикультурного проекта, затронувшего самые различные сферы общественной жизни и ее осмысления – от политики и социологии до литературы и искусства. Мультикультурализм явился одним из всеобъемлющих факторов или атрибутов современной культуры США, определить который однозначно, как, впрочем, и понятие мультикультуры – его предмет и, в определенной мере, идеал, достаточно сложно. Это и социокультурная утопия, и академическая «мода», и художественная практика, и отражение новой формирующейся (пост)национальной идеологии. В сферу интересов мультикультурализма в самых различных его проявлениях попадает прежде всего проблема единства и разнообразия, взаимоотношения «я» и «другого» или «других», как и шире – субъ- ектно-объектная проблематика, вопросы релевантности по-

404Валлерстайн И. Социальная наука и коммунистическая интерлюдия, или К объяснению истории современности // Полис. – 1997. – № 2. –

С. 12.

405Там же.

281