diss_vechkanova

171

Опираясь на правовую позицию Европейского Суда, Конституционный Суд Украины дал оценку конституционности отдельных положений ст. 263

Кодекса Украины об административных правонарушениях и ст. 11 Закона Украины «О милиции». Оспаривая конституционность данных положений, заявители утверждали, что установлением возможности административного задержания лица, совершившего административное правонарушение, сужено содержание и объем одного из основных и фундаментальных конституционных прав человека – права на свободу и личную неприкосновенность. Кроме того, созданы предпосылки для нарушения права на правовую помощь, определенного ст. 59 Конституции Украины. Конституционный Суд Украины в Решении от 11 октября 2011 года №10-рп/2011, ссылаясь на § 63 Решения Европейского суда от 18 февраля 2010 года по делу «Гарькавый против Украины»1, указал, что лицо не может быть лишено или не может лишаться свободы, кроме случаев, установленных в п. 1 ст. 5 Европейской Конвенции. Данный перечень исключений является исчерпывающим, и лишь узкое толкование этих исключений соответствует целям данного положения, а именно – гарантировать, что никто не будет произвольно лишен свободы. Конституционный Суд отметил, что право на свободу и личную неприкосновенность является одним из определяющих и фундаментальных конституционных прав человека, однако оно не является абсолютным и может быть ограничено, но только на основаниях и в порядке, которые четко определены в законе. Одним из способов ограничения права на свободу и личную неприкосновенность человека является административное задержание, являющееся мерой обеспечения производства по делам об административных правонарушениях2. Согласно правовой позиции Конституционного Суда Украины, задержание необходимо понимать и как временную уголовно-

1 Постановления Европейского суда по правам человека: официальный сайт // Европейский Суд по правам человека [Электронный ресурс].– Режим доступа.– URL: http://www.echr.coe.int. (дата обращения: 14.01.2014).

2 Решение Конституционного Суда Украины по делу о соответствии Конституции Украины (конституционности) отдельных положений ст. 263 Кодекса Украины об административных правонарушениях и п. 5 ч. 1 ст. 11 Закона Украины «О милиции» по конституционному представлению 50 народных депутатов Украины (дело о сроках административного задержания) от 11 октября 2011 года №10-рп/2011 //

Конституционный Суд Украины: официальный сайт [Электронный ресурс].– Режим доступа.– URL: http://www.ccu.gov.ua/ru/doccatalog/list?currDir=165825 (дата обращения: 14.01.2014).

172

процессуальную, и как административно-процессуальную меры пресечения, применение которых ограничивает право на свободу и личную неприкосновенность индивида (аб. 5 п. 6 мотивировочной части Решения Конституционного Суда Украины от 26 июня 2003 года № 12-рп/2003). Такой вывод согласуется и с практикой Европейского Суда, который неоднократно в своих решениях указывал, что когда речь идет о лишении свободы, чрезвычайно важным условием является обеспечение общего принципа юридической определенности (решения по делам «Барановский против Польши» от 28 марта 2000 года, «Новик против Украины» от 18 декабря 2008 года)1. Кроме того, Конституционный Суд ссылается на правовую позицию Европейского Суда, высказанную в § 111 решения от 23 октября 2008 года по делу «Солдатенко против Украины», которая гласит: «Устанавливая, что какое-

либо лишение свободы может осуществляться «в соответствии с процедурой, установленной законом», п. 1 ст. 5 Европейской Конвенции не просто отсылает к национальному закону, ...он также касается «качества закона», требуя от закона соответствия принципу верховенства права... При этом «качество закона» означает, что в случае, когда национальный закон предусматривает возможность лишения свободы, такой закон должен быть достаточно доступен, четко сформулирован и предсказуем в своем применении – для того, чтобы исключить какой-либо риск произвола» 2.

Другим Решением Конституционный Суд Украины от 13 декабря 2011 года № 17-рп/2011 подверг анализу вопрос о допустимости использования в судах, наряду с государственным, региональных языков или языков меньшинств. Конституционный Суд отметил, что возможность использования языков национальных меньшинств в судебном процессе согласуется с конституционной гарантией свободного развития, использования и защиты языков национальных меньшинств в Украине и принципом равенства всех граждан перед законом, одним из императивов которого является недопущение

1 Постановления Европейского суда по правам человека: официальный сайт // Европейский Суд по правам человека [Электронный ресурс].– Режим доступа.– URL: http://www.echr.coe.int (дата обращения: 14.01.2014).

2 Там же.

173

ограничений прав граждан, в частности, участников судебного процесса, по языковому признаку (ч. 1, ч. 2 ст. 24 Основного Закона Украины). Ссылаясь на правовую позицию, изложенную в Решении от 22 апреля 2008 года № 8-рп/2008 по делу о языке судопроизводства, «суды реализуют государственный язык в процессе судопроизводства и гарантируют право граждан использовать в судебном процессе родной язык или язык, которым они владеют, в соответствии с Конституцией и законами Украины, Конституционный Суд Украины установил, что Основным Законом Украины заложены конституционные основы для использования украинского языка как языка судопроизводства и одновременно гарантировано равенство прав граждан в судебном процессе по языковому признаку» (аб. 4, аб. 5 подпункта 5.1 пункта 5 мотивировочной части)1. В решении отмечено, что правовая позиция Конституционного Суда корреспондируется с положениями Европейской хартии региональных языков или языков меньшинств, ратифицированной Украиной. Следовательно, право на использование в судах, наряду с государственным, региональных языков или языков меньшинств должно осуществляться в порядке, установленном процессуальным законом.

Уважение частной жизни является одним из аспектов индивидуальной свободы. Конституционные Суды стран СНГ неоднократно обращаются в своих решениях к важным составляющим этой института.

К примеру, Решение Конституционного Суда Украины от 20 января 2012 года № 2-рп/2012 дает разъяснение на предмет того, что является информацией о личной и семейной жизни лица и о возможности допустимого вмешательства в личную и семейную жизнь в случаях, определенных законом. В аспекте конституционного представления рассматриваемых положений следует понимать под информацией о личной и семейной жизни (персональные данные

1 Решение Конституционного Суда Украины по делу о соответствии Конституции Украины (конституционности) отдельных положений Закона Украины «О судоустройстве и статусе судей», Уголовнопроцессуального кодекса Украины, Хозяйственного процессуального кодекса Украины, Гражданского процессуального кодекса Украины, Кодекса административного судопроизводства Украины по конституционному представлению 54 народных депутатов Украины от 13 декабря 2011 года № 17-рп/2011 //

Конституционный Суд Украины: официальный сайт [Электронный ресурс].– Режим доступа.– URL: http://www.ccu.gov.ua/ru/doccatalog/list?currDir=166415 (дата обращения: 14.01.2014).

174

о нем) любые сведения о конкретном физическом лице, которое уже было или может быть идентифицировано, то есть имеются сведения о его национальности, образовании, семейном положении, религиозных убеждениях,

состоянии его здоровья, материальном положении, известен его адрес, дата и место рождения, места жительства и пребывания, сведения о личных имущественных и неимущественных отношениях с другими лицами, членами его семьи, данные о явлениях и событиях, которые уже происходили или происходят в бытовой, интимной, товарищеской, профессиональной, деловой и других сферах жизни лица, за исключением данных об исполнении полномочий лицом, которое занимает должность, связанную с осуществлением функций государства или органов местного самоуправления. Такая информация о физическом лице и членах его семьи является конфиденциальной и может быть распространена лишь с их согласия, кроме случаев, определенных законом, и

лишь в интересах национальной безопасности, экономического благосостояния и прав человека1.

Разрешая данный вопрос, Конституционный Суд Украины руководствуется тем, что человек, его честь и достоинство признаются в Украине наивысшей социальной ценностью. Таким образом, только физическое лицо, которого касается конфиденциальная информация, в соответствии с конституционным и законодательным регулированием права лица на сбор,

хранение, использование и распространение конфиденциальной информации имеет право свободно, на собственное усмотрение определять порядок ознакомления с ней других лиц, государства и органов местного самоуправления, а также право на сохранение ее в тайне. Конституционное и законодательное регулирование права на невмешательство в личную и семейную жизнь согласуется с международно-правовыми актами. Так, в

подтверждение своей позиции Конституционный Суд ссылается на нормы

1 Решение Конституционного Суда Украины по официальному толкованию положений ч. 1, ч. 2 ст. 32, ч. 2, ч. 3 ст. 34 Конституции Украины по конституционному представлению Жашковской районной рады Черкасской области от 20 января 2012 года № 2-рп/2012 // Конституционный Суд Украины: официальный сайт [Электронный ресурс].– Режим доступа.– URL: http://www.ccu.gov.ua/ru/doccatalog/list?currDir=169779 (дата обращения: 14.01.2014).

175

Европейской Конвенции, где определено, что каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и корреспонденции; органы государственной власти не могут вмешиваться в процесс реализации этого права, за исключением случаев, когда вмешательство происходит согласно закону и в рамках демократического общества его необходимость обоснована интересами национальной и общественной безопасности, экономическим благосостоянием страны, целями предотвращения беспорядков или преступлений, охраной здоровья или нравственности либо защитой прав и свобод других лиц (ст. 8).

Решение Конституционного Суда Украины по конституционному обращению гражданки Синюгиной Ирины Ивановны от 31 мая 2011 года № 4-

рп/2011 об официальном толковании положений ч. 1 ст. 376 во взаимосвязи со ст. 151, 152, 153 Гражданского процессуального кодекса Украины относительно возможности удовлетворения судом представления государственного исполнителя о принудительном проникновении в жилище для исполнения определения суда об обеспечении иска содержит ряд выводов, основанных на положениях Всеобщей декларации прав человека 1948 года, Европейской Конвенции, Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года.

Суд указал, что гарантирование каждому прав на уважение и неприкосновенность жилища является конституционно-правовой обязанностью государства, исходя из этого, никто не может быть подвергнут произвольному посягательству на неприкосновенность его жилища. При осуществлении своих прав и свобод каждый человек может подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе. Конституционная гарантия неприкосновенности жилища не может быть использована, когда общественный интерес требует, к примеру, правомерно ограничить права человека с целью защитить права и

неприкосновенности жилища, определенное в Конституции Украины и международно-правовых актах, признается легитимным вмешательством государства в права человека с целью обеспечения общего блага. Ссылаясь на Конституцию, Конституционным Судом Украины указывается, что только суд по месту нахождения жилища или иного другого владения лица согласно

обращению государственного исполнителя в целях исполнения определения

суда по обеспечению иска вправе решать вопрос принудительного проникновения в жилище или другое владение должника, который является физическим лицом или лицом, у которого находится имущество должника или имущество и средства, причитающиеся должнику от других лиц1.

Таким образом, опираясь на правовые позиции Европейского Суда,

конституционные суды государств решают задачу эффективной

имплементации европейских стандартов прав и свобод человека и укрепления принципа субсидиарности Европейского Суда. Исходя из этого, для рассматриваемых стран СНГ большая часть ссылок конституционных судов на правовые позиции Европейского Суда направлена на обоснование собственной правовой позиции и носит подтверждающий или легитимирующий характер.

В рамках влияния правовых позиций Европейского Суда на решения конституционных судов возникает вопрос о признании или непризнании

прецедентов Европейского Суда самостоятельными источниками права.

1 Решение Конституционного Суда Украины по официальному толкованию положений ч. 1 ст. 376 во взаимосвязи со ст. 151, 152, 153 Гражданского процессуального кодекса Украины по конституционному обращению гражданки Синюгиной Ирины Ивановны от 31 мая 2011 года №4-рп/2011 // Конституционный Суд Украины: официальный сайт [Электронный ресурс].– Режим доступа.– URL: http://www.ccu.gov.ua/ru/doccatalog/list?currDir=143050 (дата обращения: 14.01.2014).

2 Зверев Д.В. Новые источники гражданского процессуального права в свете Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод // Европейская интеграция и развитие цивилистического процесса в России. М., 2006. С. 22.; Белкин М.Л. Законодательное обоснование применения в судебной практике решений Европейского суда по правам человека как источника права // Международное публичное и частное право. 2010. № 1. С.32; Файнберг М.М. Особенности юридического регулирования общественных отношений в условиях модернизации правовой системы России // Право и политика. 2008. № 3. С.645.

177

качестве источника права, входящего наравне с положениями Европейской Конвенции и ее Протоколов в систему права стран СНГ.

Другие авторы, к примеру Е.А. Ершова, В.В. Ершов, М.Ш. Пацация,

утверждают, что решения и правовые позиции Европейского Суда представляют собой не прецедент (именно в значении источник права), а акт толкования смысла правовой нормы, и предлагают разграничивать понятия

«правовая позиция», содержащая толкование нормы (Конституции или Конвенции), и «судебный прецедент», который выступает в качестве источника права1. По мнению Е.А. Ершовой и В.В. Ершова, «судебный прецедент» и «правовые позиции» судов не являются в России самостоятельными источниками права и могут определяться оценочным понятием «прецедент толкования», который может быть для судов как обязательным, так и необязательным, в зависимости от компетенции выработавшего его суда2.

Признавая, что Европейский Суд создает прецеденты, и, указывая на то,

что государства обязуются исполнять окончательные постановления по делам,

в которых они являются сторонами (п. 1 ст. 6 Европейской Конвенции),

Председатель Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькин обращает внимание на особое значение постановлений Европейского Суда в правовой системе России3. С ним согласен А.П. Фоков, утверждающий, что решения Европейского Суда являются особым источником и служат в качестве руководства повседневной практикой деятельности для органов законодательной и судебной системы государств–членов Совета Европы, а

также Российской Федерации4. В науке высказываются и иные мнения на этот счет. Говоря о решениях Европейского Суда как источнике национальной правовой системы, Н.В. Витрук отмечал, что надо иметь в виду не сами

1Ершова Е.А., Ершов В.В. Прецеденты толкования Европейского суда по правам человека // Антология научной мысли: К 10-летию Российской академии правосудия: сборник статей / Отв. ред. В.В. Ершов, Н.А. Тузов. М.: Статут, 2008; Пацация М.Ш. Европейский суд по правам человека и пересмотр судебных актов по арбитражным делам // Законодательство и экономика. 2006. № 3. С.593.

2Ершова Е.А., Ершов В.В. Прецеденты толкования Европейского Суда // Российское правосудие. 2007. № 7. С.12 – 25.

3Зорькин В.Д. Указ. соч. С.3.

4Фоков А.П. Имущественные споры в практике Европейского суда: история, теория и практика, статистика // Арбитражный и гражданский процесс. 2003. № 12. С. 31.

178

решения Европейского Суда по правам человека, рассматривая их в качестве правоприменительного акта, констатирующего факты нарушений Европейской Конвенции и определяющего санкции в виде компенсаций жертвам – потерпевшим от правонарушений, а включенные в них правовые позиции Европейского Суда, послужившие основой для вынесения соответствующего решения1.

На необходимость применения правовых позиций Европейского Суда указано в п. 10–15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации»2, п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении»3, в преамбуле и п. 1 и 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц»4.

Согласно ст. 17 Закона Украины от 23 февраля 2006 г. № 3477-IV «О выполнении решений и применении практики Европейского Суда по правам человека», суды Украины применяют при рассмотрении дел Европейскую Конвенцию и практику Европейского Суда в качестве источника права. М.Л. Белкин, отмечает, что украинские суды имеют не только право, но и обязанность применять при рассмотрении дел практику Европейского Суда как

1 Витрук Н.В. О юридической силе решений Европейского суда по правам человека // Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры в практике конституционного правосудия: Материалы Всероссийского совещания. М., 2004. С. 238.

2 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. № 5 о применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. № 12.

3Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. № 23 о судебном решении // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. № 2.

4Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. № 3 о судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. № 4.

179

источник права, следовательно, применение Европейской Конвенции в Украине является приоритетным в национальной системе права1.

Аналогичный подход характерен также для Республики Армения.

Конституционный суд Армении отметил, что правовые позиции Европейского Суда о толковании конвенционных положений необходимо использовать в национальной правовой системе в качестве источника конституционного права2.

В рамках исследования значения прецедентов Европейского Суда,

Н.С. Бондарь отмечает обязывающий характер решения Европейского Суда,

которое, принятое по конкретному спору, по общему правилу должно быть распространено на все государства-участники Европейской Конвенции,

являющиеся сторонами в данном споре, и иные государства, не участвовавшие в данном деле, в части представленных в них официальных (нормативных)

толкований положений конвенции, приобретающих статус правовых позиций Европейского Суда3. Н.В. Витрук в связи с эти делает вывод, что правовые позиции Европейского Суда обращены и к другим государствам-участникам Европейской Конвенции, у которых обнаруживаются такие же нарушения Конвенции и Протоколов к ней. Все государства-участники Европейской Конвенции в силу добросовестности исполнения международных обязательств,

не дожидаясь соответствующей реакции жертв нарушений Конвенции и Европейского Суда, могут и должны исправить правовые ситуации, не соответствующие положениям Европейской Конвенции и Протоколов к ней и правовым позициям Европейского Суда4.

Следует согласиться с Д.П. Холинером, который указал, что отказ национальных судов от рассмотрения аргументов, основанных на Европейской

1Белкин М.Л. Указ. соч. С.32.

2Арутюнян Г. Доктринальные подходы Конституционного Суда Республики Армения к решениям Европейского суда по правам человека // Имплементация решений Европейского суда по правам человека в практику конституционных судов стран Европы: сб. док. М., 2006. С. 88 – 90.

3Бондарь Н.С. Конвенционная юрисдикция Европейского суда по правам человека в соотношении с компетенцией Конституционного Суда РФ // Журнал российского права. 2006. № 6. С.115.

4Витрук Н.В. Указ. соч. С.230.

180

Конвенции, ясно и полно изложенных перед ним, сам по себе является нарушением Конвенции1.

Следует отметить, что в решениях конституционных судов стран СНГ фактически преобладают правовые позиции Европейского Суда, а не нормы Европейской Конвенции. Можно констатировать, что роль судебной практики Европейского Суда постоянно возрастает, и, соответственно, национальные суды при рассмотрении спора, аналогичного делу, по которому Европейский Суд ранее вынес постановление, должны руководствоваться как Европейской Конвенцией, так и принятыми ранее постановлениями Европейского Суда.

Однако имеют место факты разногласия позиций конституционных судов с решениями и выводами Европейского Суда (например, с теми, в которых содержится негативная оценка их конституционно-судебной деятельности) как при рассмотрении ими аналогичных дел, так и в случаях, обусловленных пересечением юрисдикций этих органов. При этом конституционные суды редко открыто формулируют выводы, принципиально противоречащие решениям Европейского Суда2.

Как справедливо полагал Н.В. Витрук, конституционно-правовые позиции конституционного суда государства и конвенционально-правовые позиции Европейского Суда должны стать основой формирования процедур в различных видах судопроизводства по пересмотру судебных решений по индивидуальным делам, послужившим основанием обращения в Европейский Суд, в целях оперативного и надлежащего восстановления нарушенных прав заявителей3.

Следует согласиться с мнением И.А. Умновой (Конюховой) о том, что использование института международной судебной защиты является

1 Холинер Д. Ведение дел в российских судах в расчете на разбирательство в Страсбурге // Обращение в Европейский суд по правам человека. М., 2006. С. 5.

2Перчаткина С.А. Указ. соч. С. 99.

3Витрук Н.В. Актуальные проблемы модернизации конституционного правосудия в России // Журнал российского права. 2011. № 10. С.37.